Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35

Девчонку я, как обычно, схватил за руку и понёсся. Пробив плечом насквозь пару прутяных хижин под возмущённые крики хозяев, я вдруг понял, что проводника рядом нет.

Да его ж северную мать! Далеко позади он пытался бежать за мной, ковыляя пробитой ногой, но споткнулся в первых же развалинах хижины.

– Вот же вестник тупости! – выругался я, не уточняя, кто именно этот вестник.

Через пару секунд я снова был возле проводника, схватил его и заорал:

– Соберись!

– Так ты ж мне ноги исколол… – проныл тот.

Свистнули несколько копий, одно я отбил топорищем, а одно, которое чуть не прилетело в голову Дайю, просто поймал зубами. Выплюнул, ногой отпихнул залетевшего к нам лешака.

Во второй раз прорваться уже не удалось, момент неожиданности пропал. Едва я вылетел на открытое пространство, как со всех сторон хлынули эти самые лешаки и ощетинились копьями.

Засвистели снаряды, и с нескольких сторон на нас упали сети, так похожие на круглую паутинку с острыми камнями на концах. Эти камни, едва упали на нас, тут же приобрели ужасный вес и я пробуксовал, пытаясь их протащить. Камешки, прочерчивая след будто от плуга, вкопались ещё глубже, и я, закусив вцепившуюся в лицо сеть, как удила, только бессильно зарычал.

Вот же продрись небесная, тут тоже магия!

Шаман, возвышавшийся над головами соплеменников, что-то насмешливо закудахтал и вальяжной походкой пошёл к нам. Он постукивал своим посохом, при каждом ударе на его навершии разгорался фиолетовый огонёк.

Вот он подошёл, протянул ко мне свой скрюченный нос, торчащий из водорослевых лохм, шумно понюхал. Лохмы его были украшены перьями, а кожа на носу была такая корявая, что казалось, это кусок дерева, покрытый мхом.

На груди и на плечах у него висели черепа разных существ, и я узнал в каком-то черепе и гарпию из пещеры. А, и эта тварь ящероподобная с крохотной головой тоже тут, у него аж целые бусы из их черепков-долгоносиков.

Вот шаман что-то прокаркал на своём кудахтающем лешачьем, поднял посох, и все лешаки воинственно ответили ему.

– Что делать-то⁈ – спросила меня Дайю, – Я на костёр больше не хочу!

– На костре у них ещё не самая жуткая смерть… – прошептал Идан, – Вы просто особенная, госпожа. Они бы ваш прах рассыпали по песку в деревне, чтоб магии побольше.

– Разбираешься в них? – спросил я.

Мы были притиснуты натянутой сетью друг к другу, и, как назло, призвать Тьму и всё это сжечь я не мог. Тогда вместе со мной сгорят мои спутники.

Не то, чтобы мне было жаль Идана… но вот девчонку точно жаль. Нет, Идана тоже жаль, у него связи в городе, которые позволят обменять весь хабар отсюда. Однозначно, проводника мне тоже жалко.

– Очень немножко. Главное, чтоб луна не вышла.

– Луна? – переспросил я, подозревая кое-что плохое.

И, кажется, до меня дошло, почему лес вокруг их деревушки был такой подозрительно чистый…

– Н-ночью лешаки становятся с-сильнее, – пролепетал Идан, подтверждая мои мысли.

Особо страшнее мне не стало. Кстати, а где Кутень⁈

Я протянулся мысленно к нему. Вот он, сидит на крыше одной из хижин, и наблюдает за нами. Кутень очень устал, хотя всё равно хочет помочь. Только не знает, кого атаковать – шамана или кого-нибудь другого.

Он сразу передал мне воспоминание, как ему пришлось туго – магический заряд долго преследовал его, повторяя все кульбиты, и церберу пришлось нырнуть во Тьму. Но до этого он уже много раз это делал, и сил у него сейчас осталось только на один рывок. А если нырнёт во Тьму, обратно может не скоро вылететь. Если его ещё и там кто-нибудь не сожрёт…

Кстати, Кутень ещё прибавил в размере – несколько убитых лешаков здорово насытили его. Но он тут же и растратил всю энергию.

«Не спеши», – прошептал я ему мысленно, наблюдая через его глаза, как с той стороны деревни из зарослей осторожно вышли Виол и Креона. Из-за устроенной мной заварушки на них вообще никто не смотрел.

Бард осторожно поднял мою сумку. Только сейчас я понял, что неплохо было бы спрятать защитный артефакт в топорище.

Неплохо бы, но как его вытащить потом без Кутеня? Тёмной Ауры у меня не было, а жечь праведным бросским огнём дубинку можно было вечно, она бы ничего всё равно не отдала.

Креона зажгла на ладонях голубоватый свет, и я понял, что они сейчас попытаются отвлечь лешаков. Бард что-то там ей лепетал, обнимая свою лютню, и мотал головой… Так-то ясно, что это убийственная затея.

Чародейка, к моей радости, просто отвесила барду пинка, а потом метнула два морозных шарика в спину ближайших к ней лешаков – на большее у алтарницы сил особых и не было. Бард в этот момент опомнился, тронул струну…

Лешаки вскрикнули, ругаясь, их соплеменники охнули, оборачиваясь, а потом вздрогнули, когда заиграла музыка.

Кутень по моей команде молнией сорвался к нашей сети. Лишь бы получилось… Цербер влепился юркнул в топорище на всей скорости, по пути полоснув зубами по верёвке. Да, клыки цербера легко её срезали.

Я тут же вырвался, разрывая ослабленные путы.

– Бегите!!!

Шаман обернулся, поражённый, но не успел даже отпрыгнуть. Я саданул ему по носу топорищем, потом отнял посох и что есть дури ткнул им шаману в живот.

Сверкнула фиолетовая вспышка. Тот не успел схватиться за разбитый нос, как согнулся, сдавленно охнул и улетел, словно запущенный из катапульты. Сбив несколько соплеменников, он пробил дыру в хижине и исчез внутри.

Испуганно округлив глаза, я даже сделал два шага следом… Только бы не погиб!

Вконец охреневшие лешаки всё это время только и таращились, крутя головами. Потом все их взгляды скрестились на посохе в моей руке.

А что, если?..

– Поклонитесь! – заорал я, поднимая посох.

В ответ они ощетинились копьями. Ну да, не получилось.

– Вот же умные вестники тупости, – прошипел я, а потом, вызвав за мгновение ярость в крови, что есть мочи размахнулся и метнул шаманский посох.

Он пролетел над крышами через всю деревню и скрылся над лесом. Весь его полёт лешаки провожали взглядами, но меня уже и след простыл.

Идана и Дайю я догнал через несколько прыжков. Расщелину мне в душу, девчонка ещё и пыталась помогать проводнику!

– Ты чего его не бросила⁈ – прорычал я, хватая Идана и подал принцессе топорище, чтобы та за него схватилась.

Дайю лишь удивлённо посмотрела на меня, не понимая вопроса.

– А-а-а, проехали! – пропыхтел я.

– Не надо меня бросать, – испуганно пролепетал проводник и скрючился у меня под мышкой, будто пытался стать незаметнее и легче.

Перед тем, как ворваться в лес, я поднял глаза и выругался. Кажется, из-за горы выглянула луна… Ну, теперь точно закат уже был.

Они мне за всё ответят! Кто именно «они», я не знал, но эта мысль придала мне сил. Я понёсся ещё быстрее, и ветки, неожиданно появляющиеся в темноте, захлестали по глазам.

Тогда я перехватил скрюченного Идана за шкирку и выставил его вперед, чтобы тот… кхм… показывал дорогу.

– А! О! Хор-ло-ва па-даль! – проводник орал, как недорезанный, но за везение надо было платить.

– Где медоежи⁈ – заорал я.

Идан вытянул руку с пальцем.

– Там! – успел показать он, а через секунду ему прилетело особо толстой веткой, но я успел запомнить направление.

Взял я всё же правее, искренне надеясь, что у барда и Креоны хватит мозгов бежать в нашу сторону. Виол точно должен услышать нас.

За спиной раздался вой, и у меня побежали мурашки по коже. Ну точно, оборотни… В кого там превращаются и без того не особо симпатичные обитатели леса, я не знал и знать особо не хотел.

– Кутень! – рявкнул я, – Помоги чародейке с бардом, и веди их к нам!

Цербер мигом сорвался из топорища в лесную чащу и исчез в темноте. А я так и продолжил бежать, прокладывая дорогу проводником. Ну, на то он и проводник…

* * *

– Отпусти его, упырева моча! – Виол неожиданно вылетел из кустов, замахиваясь лютней, и я машинально приложил его Иданом.

Тот как раз стал очухиваться, но встретившись лоб в лоб с бардом, опять отключился.

– А, громада, это ты… – упав на задницу, бард схватился за голову, – Сразу бы сказал.

– Так вас мой цербер же привёл.

– Цербер⁈ Посылать в кромешной темноте за нами теневого щенка? – возмутился Виол.

– Но вы же нашли нас, – улыбнулся я, отмечая, что мою сумку бард не потерял.

При этих словах мне на плечо упал цербер, затявкав истошное «там-там-там», а потом из кустов следом выбежала бледная, как луна, Креона.

– О, Малуш, хморочий ты сын, вот ты где, – тяжело хрипя, выдавила она, – Там эти превратились… они там в этих… – она покачала головой и замахала руками, пытаясь показать, во что именно превратились лешаки.

Машинально я поднял голову, глядя на появляющиеся среди прорех в листве звёзды. Перед этим около пяти минут мы неслись по лесу в полной тишине, и эта тишина мне дико не нравилась. Я подозревал, что нас могли спасти две вещи, и одна из них мне ещё больше не нравилась.

Первое – часть лешаков понеслась за посохом шамана.

Второе – на превращение им понадобилось время. Это «второе», скорее всего, и помогло нам. Вот только теперь лешаки являют из себя тех существ, из-за которых лес вокруг девственно чистый от магии.

– Разбуди его! – я сунул Идана Креоне.

Та удивлённо посмотрела на проводника, у которого всё лицо было исполосовано царапинами, а одежда теперь представляла лохмотья.

– Что с ним? – спросила чародейка, прикладывая холодные ладони к лицу проводника.

– Дорогу показывал, – буркнул я, переглянувшись с принцессой, – И устал.

Идан очнулся через пару секунд, испуганно вздрогнул и зарыскал глазами вокруг.

– Где медоежи⁈ – сразу же спросил я.

– Громада, человек очнулся в лесной глуши, вокруг темень, и ты его спрашиваешь дорогу? – заворчал бард.

Но Идан, лишь разок мазнув глазами по звёздам сверху, снова ткнул пальцем в сторону. Я тут же послал туда Кутеня, и уже через секунду он показал мне склон холма, испещрённый огромный норами.

По моей задумке стая разъярённых медоежей должна была схлестнуться с племенем лешаков. А мы бы под шумок сбежали… Но, судя по тому, что все норы были запечатаны огромными валунами, у самих медоежей были совсем другие планы насчёт лешаков. Проще говоря, они закрылись на ночь, предпочитая отсидеться в безопасности.

Когда Кутень вернулся, над лесом снова раздался леденящий душу вой. И он сразу подстегнул меня в направлении гнезда медоежей.

– Быстрее, быстрее!

Добежав до первой же норы, заставленной валуном, я уже на ходу призвал столько Тьмы, сколько мог. Ярость чуть не разорвала мне мышцы, но я влепился в камень, который высотой был мне до макушки и, зарычав от усилия, стал его сдвигать.

Глыба поддалась, откатываясь, и уже через секунду мы оказались внутри. Не тратя ни секунды, я снова ухватился за камень, пытаясь его втянуть, назад…

Остальные пытались мне помогать, а бард забренчал на лютне:

– О, Маюн, ты вещий сын, дай нам много-много сил!

Не знаю, помогло ли это нам, или нет, но медоежа, зарычавшего в глубине пещеры, точно разбудило. Тот вылез в отсвет лунного света, злобно зарычав и вставая, хотя в пещере ему было сложно развернуться в полный рост.

Я, перехватив топорище, тоже зарычал:

– Что, по пилялям захотел⁈

Далёкий вой и зловещие звуки из зарослей заставили нас всех чуть ли не присесть, и даже медоёж испуганно пригнулся.

– Давай, грязь, помогай!!! – заорал я, снова плюхаясь в обнимку с глыбой. Медоёж явно что-то пораскинул своими медвежьими мозгами и тоже метнулся к глыбе, вонзив в неё полуметровые когти.

Остальные едва успели прижаться к стенам, чтобы не наткнуться на острые иглы медоежа. Всего секунда, и громадная глыба встала на место, погрузив пещеру в хрипящую тишину и кромешную темноту.

Да уж… От лешаков, кажется, спаслись…

Глава 36

Креона зажгла на ладони маленький голубой огонёк, и мы все прекрасно видели друг друга. Этот огонёк не обжигал, а наоборот, сильно морозил, я чуял его холодное дыхание.

Помнится, в том подземелье, через которое я подкрадывался ко Второму Жрецу, было даже пострашнее, чем в пещере с медоежом. Сражаться с трупами, да ещё потом и притворяться трупом несколько недель, чтобы Второй потерял бдительность – такое запоминается.

Медоёж, к моему удивлению, совсем не проявлял агрессии, а Дайю так вообще даже его разок погладила, несмотря на мои предупреждения. Смердящий свет, даже после той истории с вельможей девчонка не изменила своему характеру.

Что касается меня, то мой разговор со зверем у меня был короткий:

– Стой, где стоишь, – ворчал я, уткнув топорище ему в нос.

Сам я сидел, прислонившись к тому самому камню, который закрывал выход. Медоёж сначала заворчал от моей дерзости, потом сразу же притих, что-то услышав.

Бард так вообще сидел, бледный как ночь, судорожно обнимая свою потрёпанную лютню. Сейчас его тонкий слух оказался для него проклятием, и он слышал гораздо больше, чем мы.

Перехватив разок мой взгляд, он прошептал:

– Громада, видит Маюн, чтоб я ещё хоть раз вылез из города…

В ответ я лишь усмехнулся.

Когда камень сотрясся и снаружи раздался зловещий скрежет, вздрогнули все, кроме меня. Я боялся не умереть, а того, что не выполню предназначение. Что придумать и сказать Отцу-Небу, чтобы тот дал мне второй шанс спасти дочь?

Камень вздрагивал ещё много, каждый раз вызывая испуганные вздохи у моих спутников. Креона сидела молча, и по её сжатым губам я понимал, что она пытается копировать моё хладнокровие. Отлично, значит, я всё-таки для неё весомый авторитет.

Дайю, кстати, нашла себе хорошее занятие. Она успокаивала вздрагивающего от страха медоежа, который даже не отдёргивал морды от детских ладоней, гладящих его. Наоборот, медоёж развернулся поудобнее, чтобы не наколоть девчонку на свои иглы, и придвинул к ней медвежье ухо, за которым она ему и почёсывала.

Кутень ревниво выглядывал из топорища, но тоже, едва камень вздрагивал, сразу нырял обратно.

Проводник Идан по бледности ничем от барда не отличался. Так и сидел, закрыв глаза и зажав уши.

Насколько я знал людей, нам повезло, что с нами не было тех, кто в истерике стал бы долбиться с криками: «Выпустите меня». Такого пришлось бы прикладывать дубиной.

Ощущая спиной дрожь камня, который лешаки с той стороны дробили в щебень, и слушая скрежет, я подумал совсем о другом. Надо стать сильнее, намного сильнее. Если бы я обладал силой Десятого, эти твари просто стали бы кормом для моего магического ранга.

Да, лешаки сильнее меня, но они гораздо глупее меня. Даже тупее варвара Малуша, не говоря уже про Всеволода. И это оскорбляло меня, грызло мою гордость не хуже, чем лешаки закрывающий вход камень.

Как назло, варварская природная злость подначивала меня выскочить и вступить в бой, чтобы отстоять поруганную честь и доказать свою силу. К счастью, Десятый во мне сразу же охлаждал эту глупую мысль.

Надо. Становиться. Сильнее.

Эта мысль никуда не делась, повторяясь с каждым биением сердца, и неожиданно привела к совершенно неожиданному результату.

Бросский варварский характер требовал сиюминутных действий и, раз уж вылететь из пещеры и раскидать тварей мне было не суждено, я протянул руку к сумке и вытащил учебник по огненной магии. Значит, будем становиться сильнее так.

Креона, увидев это, пододвинулась чуть поближе, чтобы мне было видно буквы. Я скривил лицо, пытаясь изобразить благодарную улыбку, и стал читать.

Грёбанные варварские мозги… Водить пальцем по каждому слову и бубнить себе под нос было унизительно, но выхода не было. Кажется, дело даже не в том, что Малуш плоховато умел читать.

Когда я был Тёмным Жрецом, я уже много лет не читал самостоятельно – за меня всё делала Тёмная Аура. Она сама поглощала нужные мне знания, используя глубинную часть моей души, и я спокойно мог так изучать сразу несколько трактатов. Вот, видимо, и разучился я читать глазами.

Как хорошо, что в книге были картинки. Схематичные и легко понятные. Если буквы мой разум пока не мог воспринимать интуитивно, то уж схемы я поглощал гораздо быстрее.

Первым делом я попытался создать сам себе огонёк для чтения.

Червонное Кольцо заметно облегчало вызов Тьмы и генерацию пламени. Гораздо дольше мне пришлось привыкать к тому, чтобы задействовать те контуры, которые Тёмному Жрецу вообще не были нужны.

Именно эта пауза между Тьмой и огнём раздражала меня, потому что я знал, что уйдёт много времени, прежде чем мой разум переделает это в навык. Но учение – это всегда повторение, и не достигает высот только тот, кто бросает попытки.

Поэтому вскоре, несмотря на выступивший на лбу пот, у меня на ладони красовалось светящееся пятнышко, немного даже вспыхивающее огоньком.

– Странно, Малуш, – прошептала Креона, – Там, в замке Вайкула ты обладал гораздо большей силой.

Я усмехнулся. Эта алтарница, видимо, никогда не убивала могучих врагов, и не знает, как передаётся великая сила. Сначала да, маг очень силён, а потом это рассасывается по контурам, испаряется в эфир, и остаётся совсем небольшая часть. Чем искуснее маг, тем больше силы он сможет сохранить.

Из Малуша маг был чуть более талантливый, чем из бревна… Это мне ещё повезло, что Стрибор втискивал в меня силу Вайкула, так-то я её вообще бы не смог усвоить.

Кстати, слова Креоны подали мне идею.

Вспомнив о воздухе и о том, что мне удалось самостоятельно найти магические контуры в районе лёгких, я решил воспользоваться главным законом природы – любой огонь дышит. Лиши его доступа к воздуху, и огонь затухнет.

Источник магии воздуха я, конечно же, не чувствовал, но мне снова помогло воображение. Наблюдая за огоньком на ладони, я стал старательно и часто дышать, будто роженица под контролем повитухи. Мысленно при этом я будто раздувал кузнечные меха.

– А-фух, а-фух… – пыхтел я, прогоняя магию через контуры, и неожиданно огонёк вспыхнул сильнее.

Прекрасно! Ещё более прекраснее было то, что теперь я не чувствовал себя, как выжатый лимон после этого.

Впрочем, довольно быстро я понял, что занятия с огнём в тесном помещении – не самая лучшая затея. Потому что очень скоро стало нечем дышать, и мне пришлось сразу затушить пламя. К сожалению, выходя за пределы тела, магический огонь так же, как и обычный, требовал кислород.

Поймав недовольный взгляд барда, я прикрыл глаза, решив заняться внутренней медитацией. Эх, как хорошо быть таким одиноким, каким был Десятый… Никто вокруг не мешает, не сопит, не рычит, не пыхтит, вашу-то мать-Бездну!

Креона, заметив, что свет мне не был больше нужен, потушила пламя, и пещера погрузилась во тьму. Потихоньку все засыпали, и тогда я смог достичь нужной мне концентрации.

Бросский огонь в крови здорово добавляет мне сил, я это заметил. Но мне не давала покоя та расточительность, с которой это происходило.

С приобретёнными знаниями о контурах я стал пробовать новые варианты, прогоняя огонь внутри меня, и заливая его в нужные мне мышцы. Очень скоро я улыбнулся, почувствовав, что иду в нужном мне направлении.

Я знал и до этого, что можно раскалять кожу в нужных мне местах. Но то, что у меня получилось сделать сильнее одну руку, приятно удивило.

Камень за моей спиной продолжал иногда вздрагивать и скрежетать, поэтому я не сразу расслышал непонятный и подозрительный хруст. Причём не снаружи, а внутри пещеры.

Открыв глаза и вытаращившись в темноту, я за секунду вызвал свечение на ладони… и уставился на медоежа, который засунул свою наглейшую морду в мою сумку с шелкопрядами.

– Куда, грязь⁈ – рявкнул я, отдёрнув сумку и ощутимо заехав тому по морде.

Медоёж взревел, оскаливаясь, но ответом нам обоим был сильнейший удар по камню снаружи. Скрежет треснувшего входного камня заставил нас обоих замереть.

– За что ты его так, господин Малуш? – хмуро спросила проснувшаяся Дайю, – Он просто любит этих жучков.

– Этих жучков тут слишком многие любят, – тихо проворчал я, покосившись на выглянувшего их топорища Кутеня, – А они золота стоят.

Цербер медленно вылез из дубины и демонстративно перелетел к принцессе, словно показывая, что он оскорблён моими намёками.

Продолжая посылать убийственные взгляды медоежу, который будто бы назло мне стал тереться о Дайю, я раскрыл сумку. Да ну смердящий свет, всё сожрал! Чтоб я ещё раз к какому-нибудь хищнику в пещеру залез.

Ладно хоть, золота с послушников и вельможи у меня было достаточно, чтобы обеспечить себя на ближайшее будущее.

Моё внимание привлёк золотистый блеск амулета «Искупление предателя», и я снова вытащил его. И снова такое неясное чувство… Даже самому себе сложно было объяснить, что я почувствовал. Это когда вдруг издали узнаёшь человека по одной только походке, хотя не видишь ни лица, ни даже одежды.

Интуиция подсказывала, что эта особенность непростая. Если предположить, что это чутьё на соплеменников, и при случае я смогу его использовать.

Рано или поздно мне придётся идти в Бросские горы, в этот злосчастный храм Хморока. Ещё в караване работорговца я узнал, что меня им сдали свои же. Навряд ли они будут рады соплеменнику с татуировкой древа на спине, поэтому к встрече с сородичами надо хорошо подготовиться, и будет гораздо лучше, если я первый почувствую, что они рядом.

А если это может каждый бросс? Тогда мне точно надо научиться этим пользоваться.

Я доставал и засовывал амулет из сумки, каждый раз пытаясь нащупать и прочитать внутренние ощущения. Креона подсвечивала своим огоньком и всё это время старательно следила за мной, искренне пытаясь понять, что же я делаю, но ей не хватало наглости спросить, что именно.

Впервые я ощутил чувство вины. Вот же вонь небесная, так я совсем мягкотелым стану. И всё же, если я буду её потом учить, надо бы поменьше ломать ей мозг.

– Тут кровь бросса, – буркнул я, – Я её чувствую. Хочу закрепить это ощущение.

Чародейка кивнула, в её глазах блеснуло понимание. Бард, вроде бы только что дремавший, сразу открыл глаза.

– У нас, у бардов, тоже есть такое. Слышим магическую музыку за много-много вёрст. Правда, барахлит это чувство иногда… – он хмыкнул, потом кивнул на принцессу, которая опять заснула в обнимку с медоежом и с Кутенем, – Раз уж хочешь закрепить, попробуй на ней. Говорят же, у неё в роду есть броссы.

Мои брови подпрыгнули. Вот же я вестник тупости, и как мог забыть. С подсказкой барда дело сразу сдвинулось с мёртвой точки.

В принцессе и вправду было немного бросской крови, слишком далеко в роду у неё был бросс. Но всё же, после нескольких попыток и очередного насилия над сумкой путём всовывания-засовывания амулета, я смог наконец нащупать нужное мне чувство. Оно было слабым, но для настоящей проверки осталось только встретить настоящего бросса.

Я сдержанно кивнул барду. Потом, отложив все магические побрякушки, снова погрузился в медитацию. Бросские мозги не давали разгуляться, всё выходило коряво, но связку «вызов Тьмы-генерация огня» мне следовало довести до уровня инстинктов.

Когда ещё выдастся такая спокойная ночь?

* * *

Тёмный Жрец всегда знает, когда заканчивается власть ночи. Первые лучи солнца прорезали сумерки над горами, и я открыл глаза.

Мозолистый варварский зад, к моему удивлению, оказался привычен к такому долгому сидению. Видимо, Малуш раньше много молился.

В пещере царила кромешная темнота, но я знал, что единственный не сплю. А ещё вокруг царила тишина… Ну, если не считать храпа медоежа.

Одно касание разума цербера – и тот послушно вылетел наружу, юркнув в едва заметную щель. Пусто…

Ну, а теперь пора посмотреть, чему я научился. Чтобы сдвинуть камень плечом, нужна опора, и нужно задействовать определённую группу мышц. Вот в них и нагоним бросского огня…

За ночь я вызывал Тьму, наверное, тысячу раз, и тысяча первый вызов получился уже инстинктивно. Когда я заскрежетал входным камнем, легко сдвигая его прочь, пещера наполнилась испуганными криками. Тем более, сдвинувшись, глыба неожиданно с грохотом разъехалась на несколько частей.

– Моркатова стужь!!!

– Да чтоб тебя Маюн отпел, громада!!! – бард вскочил, держа лютню словно дубину. Потом, правда, опомнился и обнял инструмент, ласково поглаживая.

– Глупцы, – с усмешкой сказал я, выйдя из пещеры и щурясь от яркого света. Солнечные лучи ещё не спустились к нам, но они золотили листья на кронах деревьев сверху.

Под ногами захрустел щебень. Я посмотрел на мелкое крошево под ногами, оглядел обломки глыбы, на которых красовались глубокие борозды от когтей лешаков.

Можно сказать, нам повезло – ещё бы чуть-чуть, и наше укрытие рассыпалось так же, как камень у соседней пещеры. Судя по всему, её обитателя уже не было в живых.

Медоёж, с опаской выглянувший из пещеры, с грустью посмотрел на соседний вход. Отойдя подальше по хрустящему гравию, я увидел, что грустная участь постигла ещё пару медоежей.

Кстати, о медоежах… Так-то, никто не отменял той правды, что они – хищники. И тут их много.

Но дело было не только в этом. В магической зоне, да и в самом Солебреге наверняка случилось что-то такое, что сюда непременно нагрянет княжеская дружина.

– Где там этот проводник? – процедил я сквозь зубы, чувствуя своей бросской задницей назревающие проблемы, и похлопал заспанного Идана по плечу, – Давай свою самую секретную и надёжную тропу. Уходим.

Медоёж с грустью смотрел нам вслед, пока мы не исчезли в чаще. Дайю всё оборачивалась и до последнего махала ему.

– Нет времени, – я легонько толкнул её, потом сам оглянулся.

Медоёж нюхал утренний воздух. Где-то скрежетали камни, его сородичи потихоньку просыпались.

Я едва разборчиво проурчал, ни к кому особо не обращаясь:

– Спасибо… – потом исчез в лесу.

* * *

Конец книги. Следующий том тут – /reader/305161/2775424