Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Большой двухкомнатный номер располагался на втором этаже. Бард, естественно, увидев огромную двуспальную кровать, выдал шутку – «Креона, мы всё ближе и ближе к тому, к чему нас зовёт сама судьба!». Чародейка, усмехнувшись, завела Дайю в соседнюю комнату и, подарив напоследок Виолу убийственный взгляд, закрыла дверь.

«Сиянова прелесть» действительно оказалась прелестью. Всего за полтора серебряных мы оказались накормлены до отвала, и даже одежда, точнее те лохмотья, что у меня были, была постирана и чуть подштопана. За это я отдал ещё несколько медяков, хоть и сомневался, стоило ли оно того, ведь всё равно скоро двигаться на рынок и покупать новую.

«Бард, в Солебреге есть ещё и баня», – подмигнул мне бард, – «Заработаем побольше деньжат, и позволим себе заведеньице».

* * *

Народу в обеденном зале было довольно много, но нам удалось найти укромный уголок, где наши разговоры если кто и попытался бы подслушать, незаметно это сделать было бы трудно.

– Маюнова струна, – Виол потыкал в плечо с татуировкой струны, – Попробуют подслушать, и я узнаю.

Я задумчиво поскрёб подбородок. Знай я раньше, в другом мире, насколько опасны и полезны барды, это дало бы мне отличный козырь.

Креона села рядом со мной, бард и Дайю сели напротив.

– А здесь подают лучевийскую кухню? – сразу же наивно спросила принцесса, сжимая в руках моё топорище, – Я люблю грушу с сахаром.

– Дыня точно есть, – махнул Виол.

С Кутенем в руках Дайю нервничала заметно меньше, поэтому я был не против, что дубина у неё в руках. Тем более, я уже заметил интересный факт – одни видели на ней письмена, другие же нет.

Девушка, которая приносила нам одежду, спросила, нужно ли отмыть «грязную палку». А на вопрос «вы ничего не видите» она только покачала головой, глядя на меня, как на очередного чокнутого клиента.

Все мои спутники видели надписи. Вайкул, который хотел мне смерти, ничего не заметил. Обычная прачка, которая была ко мне равнодушна, тоже не рассмотрела ничего, кроме «пятен грязи».

У меня была теория, почему так, но она требовала проверки. Друзья видят, остальные нет. Спутникам я ничего не сказал, но на всякий случай держал дубину на виду.

Ведь бард – царский шпион. Почему-то дубина считала его другом, но было бы наивно безоговорочно доверять ему. Так что, если вдруг Виол заметит какие-то изменения на топорище, это будет явный знак.

Что же касается принцессы… Даже стало интересно, почему она так доверилась мне, и не сопротивлялась нашим решениям.

Повели в Солебрег? Хорошо. Решили снять комнату в трактире? Отлично.

Насколько я знал властителей, а уж тем более их детей, они бы себя так не вели. Значит, у неё пока не было выбора, и она радовалась чему угодно, только бы не возвращаться назад.

Мы всё же заказали эту самую «сиянову прелесть», и, пока ждали еду, я наконец решил попытать барда и чародейку. Накопилось много вопросов, которые требовали ответа.

Только с какого бы вопроса начать?

Чистая и штопаная одежда, которую мне принесли обратно буквально за полчаса, приятно покалывала тело. И как они умудрились так быстро? Не удивлюсь, если в прачечной работают и маги. Это навело меня на мысль.

– Вы говорите, магических академий много… – начал я, – Значит, и послушников очень много?

Виол заметил, что я задумчиво поглаживаю штопаный рукав.

– Да, громада, в прачечной наверняка работают послушники с магией воздуха, – кивнул бард, – Не у всех есть боевые таланты, чтобы их сразу заметили кнезы или даже цари. И не все готовы идти в Предбанник, чтобы быть однажды убитым каким-нибудь монстром.

Он рассказывал, больше не удивляясь, почему я не знаю прописных истин.

Я спокойно кивнул, наконец-то осознав, чем этот мир отличается от моего. В нём больше магии… Гораздо, намного… неимоверно больше магии! Потому что она подпитывается богами, которые действительно существуют, и двух из которых я уже повстречал.

Много богов – много школ. А в некоторых школах, со слов Виола, вообще обучают разным стихиям. Тогда, смердящий свет, отсюда вытекает и то, что магов здесь гораздо больше!

В моём мире настоящие маги были на вес золота, и даже тщедушного послушника, который только и может, что одежду просушивать… даже такого послушника забирали к себе правители. Чтобы простолюдин просто так встретил мага? Это было редкостью.

А в этом мире? Даже в провинциальном Солебреге в любом трактире к твоим услугам маги воздуха. Не удивлюсь, если и другую магию здесь поставили на поток, лишь бы звенели монеты.

Где-нибудь личинка грозного мага огня распаляет пламя в кузнечной жаровне, и даже не думает о том, чтобы побеждать драконов.

– Вот, например, Креона, если захочет, легко найдёт себе подработку где-нибудь в лавке водоносов, – бард, закинув руки за голову, откинулся на спинку, – Вода со льдом в такую жару может стоить и два медяка. И тогда мы, громада, сможем позволить себе не только баньку… Нам потрут и спинку.

– Моркатова стужь! Бард, следи за языком, – Креона явно была на взводе.

– А что такого? – удивился Виол, – Лиственник прочтёт барышням проповедь, как они плохо живут… Приятное с полезным.

– Я, дочь северного храма Моркаты, не собираюсь стоять за прилавком и торговать льдом. Тем более, чтоб ты мыл свою задницу в бане! – Креона шлёпнула ладонями по столешнице, – Это оскорбляет саму суть магии.

Виол только отмахнулся.

– О-о-о, хладочара, вы на своём севере застряли в своих допотопных убеждениях, промёрзли до самых пяток. Видит Маюн, мы бы с тобой могли составить отличную пару, – он тронул лютню, которая с новенькими струнами лежала рядом на скамье, – В жаркую погоду я пел бы о суровом Севере, а ты дарила бы слушателям настоящую прохладу. Да и мне в жаркую погодку приятно было бы охладиться… кхм… ты ведь умеешь делать простыни прохладными?

Креона только проурчала неразборчиво, что она «охладила бы так, чтобы кое-что отвалилось».

– Значит, у вас тут, на юге, более свободные нравы? – спросил я.

– Конечно.

– И, выходит, ничего такого, если громадный воин попросится в магическую академию?

Виол сразу же сдулся:

– Ну, нет. Это даже для нас слишком… э-э-э… ново, – он почесал затылок, – Громада, есть же Предбанник. А потом сразу в дружину, и там тебя научат. Ты же знаешь, что воины тоже владеют магией, но только своей, воинской.

Я кивнул, хотя и не знал таких подробностей. Для моего мира воины и магия были несовместимы. А здесь, как сказал тогда Стрибор – «магия проще, чем ты думаешь».

– В Предбанник я ещё загляну, – сказал я, – А сегодня хочу попробовать академию.

– Но ты же воин! – не выдержав, всплеснула руками Креона.

– Разве маг холода не должна развивать хладнокровие? – с усмешкой спросил я.

Тут чародейка растерянно потупила взгляд, а потом снова приняла высокомерный вид. То, что маги холода должны тренировать душевный холод, не было для меня секретом.

– Что за Каменный Совет? – спросил я, воспользовавшись паузой.

Ледяная маска сразу же слетела с лица Креоны.

– Откуда ты…

– Оттуда. Я не просто так интересуюсь, чародейка.

– Громада, я вот так и не понял, – вмешался бард, – У тебя и вправду планы на Креону?

Я не стал упоминать о том, что женщины имеют неиссякаемый источник энергии, вот только с силе они ограничены. Бездна не запрещала колдуньям становиться тёмными магами, но в Тёмные Жрецы шли только мужчины. Среди Жрецов в шутку поговаривали об обычной ревности, но я подозревал, что Бездна боится совсем другой конкуренции – тёмная колдунья, при определённом стечении обстоятельств, могла сама стать Бездной.

Я спокойно ответил:

– Мне нужны соратники. Когда я достигну былого величия, возьму Креону в ученицы. После моей инициации она станет могущественной колдуньей, и будет моей правой рукой.

Креона аж крякнула. А у барда округлились глаза:

– Слёзы мне в п-печень! – его брови полезли вверх, – Иници… это вот так, как Вайкул её хотел… ну, того…

– Если потребуется для инициации, будет и так, – кивнул я, – Но тут нужно согласие Креоны. Это очень ответственный процесс.

Чародейка, естественно, только зависла. А у барда челюсть чуть не упала на стол – он смотрел то на меня, то на неё, тыча пальцем.

– А что, так можно было⁈ Просто сказал, что берёшь в ученицы… э-э-э… ответственный процесс… и всё? И давай теребонькать тёплую лютню⁈

– Проповедник Малуш, но я же… я… – наконец, взяла себя в руки Креона, – У меня есть наставница! Храм Моркаты учит, что верность алтарника непоколебима.

– Мы с тобой оба знаем, что есть исключения, – хмыкнул я, – Тем более, я про твою наставницу сейчас и пытаюсь выяснить. Что за Каменный Совет? Мой Кутень, которого ты не видишь, вас с Вайкулом подслушал.

Тут моих ноздрей коснулся запах чеснока, и я напрягся. Мимо пронесли аппетитного поросёнка, который как раз источал этот аромат. Поглоти меня Бездна, так и параноиком можно стать!

И всё же моя подозрительность подпрыгнула, но так и не опустилась. Чувство паранойи никуда не делось, и я пробежался глазами по наполовину пустому залу.

– Я… – Креона замялась, – Вайкул говорил про этот Совет, но я всё равно закрылась льдом. Уж лучше замёрзнуть, чем предать наставницу.

Она заламывала пальцы, и я подумал, что тут дело даже не в верности. Просто, скорее всего, Креона слишком сильно нырнула в ледяную броню, и обратно оттаять уже не успевала. Или попросту не умела.

Некоторые опасные навыки наставники просто запрещают использовать, пока послушник не достигнет определённого уровня. Креона рискнула, и отогрел её только мой бросский огонь.

Ну не будет же чародейка признаваться, что сама себя чуть не заморозила?

– То есть, ты ничего не знаешь и не слышала про этот Совет?

Спрашивал я, конечно же, не просто так. В этом мире намечалась борьба добра со злом, тёмных сил со светлыми. Представителя тёмных я уже встретил в лице этого самого Вайкула.

Лиственники, конечно, старательно выглядели светлыми, и даже творили чудеса, но на боевую силу, которая способна противостоять Бездне, совсем не смахивали. Самое большее, что могли эти праведные тряпки, это прочесть гневную проповедь в лицо тёмному… Прочесть перед тем, как тёмный вонзит кинжал.

Должна быть другая сила. И что-то мне подсказывало, что этот самый Совет Камня был с этим связан.

Что-то в этом мире было не так с равновесием, я чуял это. Морката – северная богиня, жена исчезнувшего Хморока, и вроде как символизирует тёмную силу. В это же время наставница Креоны, магистр холода Агата из храма Моркаты спешит в какой-то там Совет и едет на юг.

Кто тут и с кем воюет?

– Нет, не знаю про Совет, – Креона, вздохнув, покачала головой, – Я впервые услышала, что наставница служит ещё где-то, кроме как в храме.

Я цыкнул от досады. И снова пробежался глазами по залу. Нас не подслушивали, но время от времени я ощущал на себе взгляд. Пока что изучающий, угрозы он не нёс, но от этого легче не становилось.

– А Совет Камня – это не Хранящие Равновесие? – вдруг спросила Дайю, – Я что-то слышала о таком, советник говорил с папой.

– Тсс! – Виол тут же приложил палец к губам.

Я посмотрел на принцессу, потом на барда.

– Сдаётся мне, ты что-то можешь сказать о нём, – прошептал я.

– Ну-у-у, громада… – понизив голос, сказал Виол, – Видит Маюн, что сначала тебе стоит поделиться, что ты ищешь в этом мире. Если ты действительно воплощение того, о ком говоришь…

Глава 6

Больше всего мне хотелось сказать, как я привык: «Заткнись, грязь, это не твоё дело». Но помощь барда была как нельзя кстати, и разбрасываться ценными союзниками было бы глупо. В то же время, Десятый просто так не позволит себя допрашивать, тем более если это делает шпион местного царя.

Тем более, я нутром чуял, что он не просто так спрашивает. Виолу самому нужен был союзник, и ему не терпелось выяснить, с кем ему по пути, а с кем нет.

– Что ты хочешь узнать обо мне? – спросил я, – Кем я был, или кем я собираюсь стать?

Виол, положив пальцы на татуировку струны, пожал плечами:

– Всё, что твоей душе угодно.

Как назло, Креона и Дайю сидели, пожирая меня взглядом. Нет бы чародейка сказала «знай своё место, бард»… но нет, расщелину мне в душу, притихла, и ждёт кусочка правды про таинственного проповедника.

Потерев подбородок, покрывшийся густой щетиной, я прищурился и ответил:

– Предположим, что меня тоже сдерживает магия непризнания. Как тебе такой вариант?

Пальцы Виола на его плече подпрыгивали, будто он на этой самой нарисованной струне наигрывал.

– Ну мы же с тобой оба знаем, что есть способы… кхм… Например, говорить загадками.

Я хмыкнул. Хитёр бард, ничего не скажешь.

– Я был тёмным… – наконец, сказал я. Все охнули, бард поджал губы.

– Был?

Тут я пожал плечами.

– Сейчас я, как видишь, светлый. Настолько, насколько умею, – я ткнул себе в грудь, – Меня связывают некоторые… э-э-э… табу. Ну, вроде обета святолиственника.

Мне из упрямства не хотелось говорить ему, что тёмная богиня Бездна, повелительница Тьмы, запретила мне убивать.

Виол молчал, внимательно слушая.

– Был тёмным, но сейчас у меня цель, скажем так, борьба со злом, – тщательно формулируя, сказал я.

– Как и у любого проповедника из храма Вечного Древа, – усмехнулся бард.

– Не совсем, – зловеще улыбнувшись, я откинулся на спинку скамьи, – Моя цель найти это самое зло и свернуть ему шею, – тут я задумчиво посмотрел на правую руку, на которую Бездна заявляет своё право, и добавил, – Свернуть шею так, чтоб оно осталось живым, и долго мучилось, пока какой-нибудь доброхот не добьёт бы его из жалости.

– Ну да, громада, на любого проповедника это не похоже…

– Совсем как в пророчестве, – наконец, открыла рот Креона.

– А у нас тоже такое есть, – прошептала Дайю.

– Пророчество? – насторожился я, вспомнив слова Вайкула.

Тот говорил о предателях среди броссов, которые смогут вернуть Хморока в этот мир, и он принесёт с собой Тьму.

Бард оглянулся, внимательным взглядом пробежался по залу, потом прошептал:

– Я понимаю, о чём вы все говорите. Вы о том пророчестве, где тёмный северный бог вернётся, чтобы остановить настоящее зло?

Креона вместе с Дайю кивнули, я же уставился с интересом. Такую версию возвращения Хморока я точно не слышал.

Ведь если так подумать, я встретил сначала Мавшу, потом Стрибора. Настоящие боги, которые почему-то, узнав во мне Хморока, не попытались меня убить… Ну, то есть, убить не за то, что я Хморок.

Мавшина кикимора пыталась меня сожрать из-за банальной женской ревности. Стрибор тоже пытался чего-то там изобразить, пригрозить, но у него не хватило яиц, а как только я ему пообещал благосклонность Мавши, так вообще растаял.

Два южных бога, которые по легенде в древности воевали с северными, не испугались возвращения Хморока. Они вели себя так, будто я съездил в соседний город и вернулся, как и обещал, на следующий день. Я не чувствовал вражды.

Молчание затянулось, и я, постучав пальцами по столу, процедил сквозь зубы:

– Ну?

Все трое подозрительно переглядывались, явно связанные какими-то своими запретами. Потом, вздохнув, заговорила Креона.

– Наставница однажды мне сказала, что Хморок пытался защитить мир от древнего, настоящего зла… – она выставила две ладони над столом, – И это зло казалось всем благом, никто не мог в нём увидеть это самое зло.

Дайю кивнула:

– У нас этого бога называют… – тут она понизила голос, —…Хамото. И все знают легенду, что тёмный Хамото на заре веков едва не погубил наш мир, но светлые боги смогли остановить его… – Дайю с виноватым видом поскребла пальцем кончик топорища, откуда выставил довольный кромешный нос Кутень, – Но потом я прочитала книжку, в нашей библиотеке, когда смотритель не видел… И вот там было написано совсем по-другому, что Хамото – это хранитель равновесия.

– Ты сказала перед этим, что есть такие – Хранящие Равновесие, – я повернулся к принцессе, – Они связаны с этим Хамото?

Она вздрогнула, я слишком громко произнёс это имя. Потом пожала плечами.

– Наверное. О них я подслушала… ой, то есть, услышала от советника отца. А про Хамото… ну, такого Хамото, который на самом деле не злой, а просто тёмный и хмурый… про него прочитала в книге.

Я повернулся к Виолу. Тот всё это время молчал и, поймав мой взгляд, вздохнул.

– Да они уже всё сказали, громада, – он развёл руками, – Есть легенда, очень охраняемая, как страшный секрет. Что существуют силы, которые пытаются нарушить равновесие.

Виол тоже поднял руки над столом. Покачал ладонями вверх-вниз, будто взвешивал что-то.

– Есть зло и добро. И эти две силы будут нам казаться борьбой добра и зла, будто это и есть истинное равновесие, – тут Виол прищурился, а потом поиграл пальцами, – Но в нашем мире всё сложнее. Богов столько же, сколько этих пальцев. Есть тёмные, есть светлые, есть не пойми какие… ну, сами по себе, как развесёлый Маюн.

Я задумчиво смотрел на его растопыренные пальцы, думая о Небе и Бездне. А ведь в чём-то этот Виол прав. В моём мире только Тьма и Свет – две по-настоящему великие силы, между которыми происходит вечная борьба. И больше нет полюсов…

Смердящий свет! А ведь я читал в некоторых трактатах, что в древности маги стихий были сильнее. Есть цитаты могучих магистров, при этом я ни в одной книге не нашёл, светлыми или тёмными магами они были.

Они просто были. И в том же трактате было написано, что, в конце концов, все маги поняли, что Тьма и Свет по-настоящему сильны. А кто не понял, тот остался во тьме веков…

Могло ли это означать, что в моём мире в древности маги были не просто так сильны? Что существовали другие боги, помимо Неба и Бездны? От такой мысли у меня побежали мурашки по коже.

В моём мире победила Тьма. Да, Свет из последних сил попытался что-то сделать, но надо быть честным – все Обители Ордена Света уничтожены, и власть везде захвачена служителями Тьмы.

Да, я покрошил Жрецов Тьмы, но на их место придут другие… Даже если я в моём мире решил бы внезапно встать на сторону добра, то это просто невероятно трудно, практически невозможно было бы победить.

Предположим, что в этом мире победит Свет, как того хочет Небо. Но что это будет означать для Мавши, или того же Стрибора? Ни Небо, ни Бездна не терпят конкуренции…

– Наши боги живут так давно… – Виол снова подвигал пальцами, – Мирятся, воюют, снова мирятся. По этой легенде, когда появилось Древо, оно очаровало всех, и только Хмарок сохранил чистый ум, – тут он хмыкнул, – В одной маюновой сказке так говорится…

Дальше бард поведал, что Хмарок любил слушать лютню Маюна. Но выросло Древо, на которое так позарились все боги, что только и могли, как целыми днями сидеть на его ветвях. А шелест листвы так раздражал Хмарока, что он схватил топор и пошёл рубить Древо.

От его ударов все боги посыпались вниз, началась ссора и склока. Они снова залезли на ветви, и снова Хмарок рубанул по древу. Боги обозлились, грозя Хмароку смертью… И, чтобы доказать глупым богам, что они ошибаются, тёмный бог отправился во Тьму и сказал, что вернётся тогда, когда они сами всё поймут и им по-настоящему потребуется его помощь.

– Говоришь, он любил слушать лютню Маюна? – усмехнулся я, глядя на топорище. Стрибор сказал, что это рукоять Губителя Древа.

– Так в легенде сказано, – улыбнулся бард.

Со вздохом я замолчал. Мне не нравился этот разговор. Потому что получалось, что не только моя служба Бездне – обман. Именно сейчас получалось, что и моя служба Небу – не совсем истина.

Моя дочь… Всё это ради неё. Если Небо обманул, имеет ли всё это смысл?

Меня обуяла злость. Бездна, несмотря на свою тёмную и коварную душу, явилась сразу же. Как говорилось в трактатах, Тьма действительно никогда не бросает своих служителей.

А ленивый Свет всё туда же… «Ты должен всё понять сам, слушай своё сердце». Я не при делах, и всё такое. Чтоб его Бездна поглотила, а потом изрыгнула!

Я сидел, стиснув кулаки, и в этот момент нам на стол поставили эту самую «сиянову прелесть». Пышущая жаром запечённая дыня, разделённая на две половинки и снова соединённая. На самой верхушке символично лежала алая вишенка.

Кроме дынного аромата, от блюда исходили сводящие с ума запахи мёда, корицы, ещё каких-то специй и ягод. Все тайны мироздания, легенды о борьба добра и зла сразу же вылетели из головы, потому что желудок сказал твёрдое «это всё потом!»

Даже цербер, равнодушный к человеческой еде, вытащил нос. Дайю первым делом отломила кусочек, провела над ним пальцами, насыщая тень, отчего тот резко стал выделяться на фоне ладони. Принцесса сунула ломтик кромешному щенку в нос, и тот неожиданно съел.

– Нам-нам-нам, – Кутень вытянул лапу, касаясь дыни.

Бард и Креона всматривались, пытаясь что-то увидеть. Усмехнувшись, я показал им на пол, куда падала тень от нас и от дыни, и там чётко виднелась загребущая лапа, тянущаяся к блюду.

Надо сказать, у обоих глаза полезли на лоб. Наши с Дайю причуды вдруг обрели для них чёткие черты.

– Маюна мне в печень!

– Это Сумрак? – шёпотом спросила Креона, сложив ладони и подув в них, словно отогревая. Я сразу понял, что это какой-то символ её веры.

– Кутень! – парировала Дайю.

– Да, Кутень, – усмехнулся я, отрезая огромный ломоть блюда.

А потом дыня попала на язык, и я на время забыл обо всём на свете. То же самое касалось и остальных моих спутников – после стольких дней испытаний это был первый их нормальный приём еды.

Не когда тебя кормят, бросив миску с непонятной бурдой. Не пересохшие лепёшки из запасов каравана. Не когда ты покупаешь пыльную вяленую рыбу у дороги, чтоб перекусить.

И всё же за нами следили. Это зудящее чувство немного портило такой вкусный момент. Время от времени я бросал взгляд в сторону, оглядывая зал. Людей было много…

Вот горшечник с сыновьями пришли тоже отведать «сиянову прелесть». Руки у них были чистые, но закатанные рукава на локтях все в глине. Старший сын со смехом пожамкал горячую дыню, словно титьку, и сразу получил от отца ложкой в лоб.

Уставший мужчина в длинной дорожной одежде. На скамье рядом лежит его сумка, он придерживает её одной рукой, другой ковыряет какое-то блюдо на столе. Явно кого-то ждёт, от него я ничего не ощущал.

Пара стражников, судя по всему, зашли на обед. Они весело что-то обсуждали, едва ли не прыская пивом, и уминали парящий окорок, отрезая его своими же ножами. На нас им было совершенно наплевать.

Был и ещё народ… В основном ремесленники, забегающие отобедать. В Солебреге, да и в этом трактире тоже, явно дела шли хорошо, раз люди спокойно тратились, а не сидели дома.

Хлопала дверь, то и дело забегали мальчишки с корзинами. Хозяин заведения за широкой стойкой отдавал им заказы, свёрнутые в бумагу, и носильщики убегали.

Моё внимание привлекла девушка в дальнем противоположном углу, взгляд которой я поймал даже через весь зал, улучив момент, когда раздвинулись головы едоков. В дорожной одежде, с откинутым на плечи капюшоном, с длинными волосами такого обычного каштанового цвета. Рядом с ней стоял большой чехол, и я заподозрил, что там оружие.

Поймав мой взгляд, девушка сразу уткнулась в стол, ковыряя вилкой ту же самую «прелесть». Сразу же пропало чувство слежки, а потом головы едоков за столами посередине зала сдвинулись.

В следующий раз там уже никого не было.

– Ушла, – прошептал бард, – Кажется, Раздорожье прислало ещё глаза.

Я покосился на него, но сказал совсем другое:

– Так Каменный Совет, это вроде борцов с концом света?

Бард щёлкнул пальцами:

– В точку! Лучше и не скажешь… Вот только, – он вздохнул, – Кажется, в этом Совете завелись предатели.

– А кто туда входит?

У меня как-то сама собой закралась мысль, что если бы я знал состав этого Совета, то с лёгкостью бы определил, кто может быть следующим кандидатом в Тёмные Жрецы.

– Этого даже я тебе не скажу, – Виол развёл руками, – Я знаю только о том, что цари точно нет, это совет магов. Но он должен им отчитываться.

– Как же ты отправился сюда что-то выяснять, если не знаешь, за кем смотреть? – спросил я.

– Отправился я вообще на север, искать работорговцев, из-за которых могла бы начаться война с Лучевией, – буркнул Виол, – А оказался здесь…

– Значит, ты выполнил своё задание?

– Нет, – бард покачал головой, – Что-то тут не так. Этот Вайкул был не совсем умён, ты не заметил? И принцесса…

– Тут замешан мой дядя.

– Возможно, ваше сиятельство, но я буду копать дальше. Мне известно, что в Совете точно состоит глава местной академии магов.

Я улыбнулся, отодвигая пустую тарелку.

– Ну, тогда идём в эту самую академию…