Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Напугать Десятого не так-то просто… Даже в глубине Тьмы, когда я ощущал в ней неведомых могучих тварей, я не испытывал страха.

Хладнокровие Тёмного Жреца, помноженное на дикую и, что уж греха таить, немного туповатую ярость варвара – это гремучая смесь. Или дремучая…

В нескольких сантиметрах от меня зависли страшенные клыки, частые, как решётка на забрале рыцаря. С них капала самая настоящая Тьма, растворяясь в воздухе, а из глубины пасти доносилось лютое урчание. Сиреневые глаза гарпии просто гипнотизировали.

– Ну, здравствуй, свет копчёный… – прошептал я.

Стой… Сиреневые глаза? Даже не красные, как у церберов на той глубине, до которой я погружался? То есть, по тёмной логике, она не такая уж и грозная? Ну, по крайней мере, слабее цербера…

Удивление сбросило наваждение, и гипноз гарпии рассыпался. Я отшагнул, уверенным движением поднял посох, дунул… Ничего.

Твою ж мать-Бездну, это ж огненный посох! Так, и как мне активировать огненные заряды? Для начала вызвать Тьму, чтобы бросская кровь среагировала, потом… да чтоб тебя!

Пока я думал, гарпия метнулась вперёд, полностью вытаскивая из портала массивное теневое тело. Под потолком заструились длинные тени от её кромешного, будто павлиньего, хвоста.

Интуитивно я подставил посох, уперев в зубастую пасть, и мне тут же пришлось падать на спину, потому что в руках просто остались две половинки – острые зубы разрезали палку, будто масло.

– Мой посох! – вырвалось у меня от дикой обиды, – Гря-я-язь!

Снова придётся биться врукопашку. Только-только почувствовал себя магом, и тут какая-то драконоподобная курица…

Мою злость выдавила тяжеленная лапа, наступившая мне на грудь. Когти вдавились в кожу сквозь безрукавку, и тут же гарпия отскочила, когда пошёл дым – бросская кровь обожгла её саму.

– А-а-а, тварь, – я ощерился, пытаясь встать, – Ну, сейчас…

Гарпия снова не дала договорить – заверещала и бросилась на меня, клацая пастью. У неё инстинкт самосохранения-то есть?

Я, едва успев сесть, интуитивно выхватил уже топорище, и её зубы бессильно застучали, пытаясь разжевать дубину. Хморок, дружище, да я просто балдею от крепости твоего оружия!

Меня отбросило на спину и потащило по полу, но я успел заметить, как над головой гарпии пролетел огненно-кромешный всполох. Пришлось вывернуть шею, чтобы разглядеть на фоне сияющего входа фигуру вельможи – он не выходил из зоны сияния камушков, но у него открывался достаточный вид, чтобы просто нас обстреливать.

Гарпия тащила меня по полу влево, вправо, по стенам вверх, вниз… Даже по потолку проехался, сшибая нависающие известковые сосульки.

А-а-а, смердящий свет!!! Каким бы я ни был крупным здоровяком, а лопатками по острым и голым камням, когда тебя елозит тварь размером с медведя – это больно!

Тупое животное никак не хитрило – гарпия просто пыталась меня достать, но ей мешало топорище. Вот и таранила его, клацая пастью, а вместе с ним толкала и меня.

Господин старший маг, или как его там, не отличался особой меткостью. Его огненные всполохи врезались в стены и в пол то с одной стороны, то с другой. Впрочем, от обугленных выбоин, которые оставались в камнях, мне легче не становилось – попади один такой огненный шар по мне, и всё… конец.

Словно услышав мои мысли, вельможа всё-таки попал в гарпию. Она заверещала, когда огненный всполох ударил по её спине, в ярости раскрыла крылья, заполнив тенью чуть-ли не весь коридор. От магического залпа некоторые её перья занялись огнём, задымили.

Гарпия метнулась в сторону пещеры, увернувшись от ещё одного огненного шара… Я в это время кое-как перевернулся на локти, с завистью посмотрев на мага – мне бы такой посох. Сколько ж там зарядов?

Двигайся, Всеволод… То есть, не Всеволод, а Малуш… Да чтоб вас обоих! Вся спина горела, будто ей помыли котлы в преисподней.

Я сунул руку в сумку, которая чудом не сорвалась с плеча, нащупал капсулы. Не знаю, какой там интуицией я определил пилюли здоровья, с капельками крови внутри, но, Бездна, можешь сжечь мою нетёмную душу в тот день, когда мне не удастся почуять вонючую магию света.

Закинул в рот, и почувствовал знакомую волну исцеления по телу, с обезболивающим онемением в страдающей спине. О-о-о!

Встаём, бросская задница, встаём!

Перехватив покрепче топорище, я встал, тряхнул головой, нагло повёл плечами. Ну что, второй раунд?

Так, а где? То есть, с кем… Да расщелину мне в душу!

На входе в пещеру никого уже не было, да и гарпия куда-то исчезла. Я закрутил головой и, едва заметив движение со стороны входа, подставил топорище.

Маг успел снова оттуда выглянуть и метнуть заряд тёмного огня. А вот я увернуться не успел…

– А-а-а!

Удар хоть и пришёлся на многострадальное топорище, но меня словно буйвол снёс. Моё тело подняло, как пушинку, кувыркнуло и приложило об стену. Пилюля здоровья ещё работала, боль от удара была притупленной, но я всё равно едва не потерял сознание…

А может, всё-таки, не стоило в одиночку тащиться в магическую зону, куда ходят группами?

Я сполз со стены, упал на четвереньки, и следующий заряд мага прошёлся прямо над моими лопатками. Ух, горячо!

Но всё же хорошо быть бросским варваром… Там, где другие испытали бы бессилие или отступили, броссы испытывают лишь дичайшую ярость. И если они не могут победить, то заберут с собой хоть сколько-то врагов. Или умрут с честью на поле боя.

Выпавшее топорище лежало от меня в нескольких шагах…

– Ты знаешь, кто я есть? – донёсся ломанный троецарский, – Ты сделать ошибку, когда принял решение. Ты знаешь, кому я служить?

Я встал, стиснув кулаки. Ну, ладно, я пытался быть добрым Малушем. Правда, от злого Всеволода толку тут не много будет, поэтому сейчас они увидят опять же Малуша… только злого.

Гарпии пока видно не было, но зато я прекрасно видел тень вельможи в проёме. Тот слегка оттянул посох, будто замахиваясь… Как он старшим-то стал, если у него типичные ошибки новичка? Мощь и скорость магии не зависят от того, насколько сильно ты взмахнёшь посохом.

Максимальный призыв Тьмы, и теперь по моим жилам потекла настоящая ярость. Надо же, а бросский огонь ещё, кажется, и подлечивать умеет – боль в спине сразу же исчезла. Как исчезли и последние крохи моего благоразумия.

– Да наплевать, – процедил я сквозь зубы, – Та девчонка под моей защитой. А значит, уже наплевать, кому ты служишь.

Едва я сделал шаг вперёд, как маг метнул заряд… И я даже не стал уворачиваться. Выставил раскалённую ладонь, пытаясь его поймать, как в тот раз от послушника.

На миг всё моё поле зрения озарилось огнём, а рука, кажется, испарилась в жидком пламени. Я заорал, чувствуя, как едва ли не сползает с костей обугленное мясо, и зажмурился, когда огонь уже добрался до моего лица, сдирая кожу с плоти… Как закипает, испаряясь, кровь во всём теле…

Упав на колено, я так и кричал, пока не осознал, что мой крик уже раздаётся эхом в полной тишине. Кстати, и боль исчезла. Ну, не то, чтобы исчезла, но рука вроде… ого, даже пальцами двигаю!

Я открыл глаза и прищурился. Кожа на вытянутой руке сияла, словно раскалённый добела железный прут, но это сияние угасало на глазах. Тут и там рука была покрыта волдырями от ожогов, а что с моим лицом, я даже представить боялся. От безрукавки не осталось и следа, штаны тихонько дымились, тлея в некоторых местах. Только сумка осталась целой.

А в остальном…

Интуиция заставила меня поднять взгляд. Вельможа как раз держал посох возле головы, и я смог увидеть его испуганное лицо – он таращил глаза то на меня, то на посох, явно недоумевая. Либо это неправильный посох, либо какой-то неправильный бросс.

Ну же, Всеволод, добивай его! Ты знаешь, что надо сделать, чтобы ослабить противника вдвое…

Сияния от руки хватало, чтобы вельможа видел моё лицо. И мои губы растянулись в зловещей ухмылке… О, да, улыбаться так, чтобы у врагов сводило жилы от страха – это я умею. А когда это делает человек, который только что выжил после мощнейшего заклинания – это вдвойне страшнее.

– Ну, ты же знаешь о видении… Знаешь, кто я… – растягивая слова, сказал я, – Или хозяин не говорил тебе?

Маг ещё больше округлил глаза и, выругавшись по-лучевийски, слинял в пещеру. Едва он исчез, как я тут же опустил руку и с глухим стоном просто бухнулся лицом на пол… Ох, да твою ж мать-Бездну, сейчас помру!

Всё горит…

Отец-Небо, дай мне другое задание, на хрен! Какой-нибудь мир, где я буду магом праведной прохладной воды… и буду сражаться с ненавистными магами тёплой воды. Нет, не надо тёплой… Лучше с магами ласкового ветра.

Бросская злость, к счастью, плевала на все мои страдания. Через пару секунд я подгрёб под себя свои конечности, встал… Сделал шаг, другой… Из жаропрочной сумки в мой рот перекочевала ещё одна пилюля здоровья. Чего экономить, если сейчас, может быть, сдохну?

Меня, Всеволода Тёмного, в чей замок время от времени пытались проникнуть борцы со злом, всегда удивлял один момент. Когда я находил в подземелье посреди ловушек такого погибшего героя, у него часто сумка была полна и противоядий, и зелий здоровья, и даже мощных защитных амулетов света.

И они гибли, боясь это израсходовать. Помнится, у меня места в кладовых не было, куда всё это сваливать…

Я поднял топорище. Рука уже погасла, как и ярость внутри меня. Я прямо чувствовал, что опустошён, и даже призыв Тьмы не вызвал жаркого пламени. Правда, сама Тьма тоже рассеивалась, не уловив источника в моей душе.

Зато ярость теперь не мешала мне думать… Значит, всё-таки бросская кровь остановила мощнейший залп огня, смешанного с Тьмой? Но каким образом? Насколько я знаю принципы магии, если встречаются две одинаковые стихии, они друг друга точно не уравновесят. А тут как вышло?

Я упорно шагал к пещере, не собираясь терять преимущество, полученное улыбкой. Теперь этот вельможа меня боится… И хозяин точно ему рассказал, кого он может встретить.

Когда сбоку появился всполох Тьмы, то я едва успел подставить топорище. Внезапно появившаяся гарпия, грозно зарычав, ухватилась за него.

– Да вонь ты небесная! Я и забыл про тебя…

Я уже собрался было снова упереться ногами и навалиться всем весом на дубину, но гарпия в этот раз не стала меня толкать, а вместо этого резко расширила портал вокруг шеи… и попыталась втянуть во Тьму!

– Твою ж мать! – я не успел перенести вес тела, нырнул вперёд, и мысленно уже представил, как мои руки просто оторвутся, едва втянутся в портал. Ну вот и всё, кончился Всеволод Нетёмный…

Пальцы коснулись такой знакомой ледяной стужи, которую излучала Тьма, но дальше не продвинулись. Топорище вдруг упёрлось в невидимую, с едва заметными искажениями, плёнку портала, и застопорилось. Зубы твари бессильно скрежетали, съезжая с рукояти, но сдвинуть она её не могла ни на волосок…

Я знал, что настоящая Тьма растворяет любые предметы, какие бы маг в неё не положил. Знал, что существуют артефакты, которые могут выдержать пребывание во Тьме.

Но, свет смердящий, я ещё не встречал вещи, которую просто невозможно втащить во Тьму!!!

– Хморок! – я счастливо оскалился, чуть не запрыгав от радости, – Ты мне всё больше и больше нравишься, северная твоя морда!!!

Пальцы, коснувшись Тьмы, всё же разогрелись от бросской крови. Есть ещё жар в жаровницах!

Я на такой радости резко рванул на себя, вытянув голову гарпии, а потом рявкнул:

– Кутень!!!

Тот сразу же вылез из топорища и, истошно зарычав, стал мелкими зубами кромсать лицо гарпии. Нос, глаза, губы, лоб, щёки… И меня, и весь портал заляпало чёрной кровью, её потёки повисли вокруг нас, превращаясь во всполохи Тьмы.

Гарпия, просто охренев от такой наглости, открыла пасть и попыталась клацнуть по щенку, но тут же получила со всей дури топорищем по зубам.

– На! А ну, иди сюда!

Теперь я сам упёр дубину в портал над головой гарпии, перехватил её за шею, упёр загривком, и стал нажимать на её подбородок, перегибая через топорище…

– Тёмная ты или не тёмная, а шею я тебе сломаю! – прошипел я.

Кутень всё это время ни на секунду не переставал кромсать морду твари. Естественно, для гарпии это не было смертельно, да и перебороть у меня её не получалось, ярости не хватало. Тем более, убивать-то мне было нельзя…

Но грозная тенепёрая гарпия, кажется, ещё никогда не попадала в такие страшные и унизительные ситуации… Поэтому через мгновение она заревела, как возмущённый тюлень, резко расширила портал и оттолкнула меня прочь.

Щёлкнула пастью в бессильной попытке поймать ловкого Кутеня, а потом, презрительно чихнув в меня кровавым плевком, исчезла. Портал закрылся так резко, что в меня даже пахнуло воздушным вихрем.

Что-то мне подсказывало, что эта тварь больше не появится… И в гробу она видела всяких броссов с дурацкими дубинами и с не менее дурацкими и наглыми щенками цербера.

– И вам не хворать, – проворчал я, стирая с обожжённого лица чёрную кровь. Ох, как холодит-то приятно…

Вздохнув, я встал. Пилюля уже достаточно меня подлечила, и я чувствовал прилив сил и уверенности. Да и вообще, настроение было такое, что в пещеру хотелось вбежать вприпрыжку.

– Эй, лучевиец! – гаркнул я во всё горло, – Я иду-у-у…

Глава 25

Чувство, когда перехватываешь инициативу, всегда приятно. Во мне проснулась злобная уверенность Всеволода Тёмного, но я не достиг бы могущества Десятого, если бы позволял эйфории притупить бдительность.

Да, это была моя стихия… Против меня могучий, но напуганный противник. Хотя нет, скорее растерянный, но всё же следует помнить, что он всё ещё могучий.

Тем более, я же так и не знаю, какой стихии этот маг. Посох ему мог зачаровать любой другой могущественный маг или, скорее всего, магистр… Тем более, он упомянул, что кому-то служит. Судя по словам проводника Идана, это вполне может быть дядя принцессы.

Когда играешь в интриги, обманывая противника, главное не переборщить. Это похоже на прогулку по скользкому склону, где один неосторожный шаг, и… нет, не срываешься. Потихоньку скользишь, разгоняясь всё быстрее, до тех пор, пока полностью не потеряешь контроль.

Поэтому, когда я входил в пещеру, то следил за всем. За своей мимикой, за осанкой, за движениями расслабленных рук. За двумя послушниками, стоящими передо мной посреди россыпи сияющих камушков. Ну, я теперь знаю, что это не солебрежские послушники, что они приплыли с лучевийцем.

Один из них с лютней, другой с коробочкой на верёвочках, так напоминающей кадило. И размахивает он ей по кругу, оставляя в воздухе след из едва мерцающей пыли.

Сам вельможа далеко за спинами приспешников, у той самой колонны, за которой лежит связанная Дайю. Его посох направлен в её сторону, и лучевиец не сводит с меня пристального взгляда.

Он старается выглядеть хладнокровным, пытается показать, что ситуация под его контролем. Вот только ты не на того напал, глупец.

Во мне всё больше и больше просыпался настоящий Всеволод…

– Я так понимаю, переговоры? – с усмешкой спросил я, окончательно зайдя в круг света и остановившись.

Возбуждённый Кутень, который после победы над гарпией преисполнился яростью альфа-самца, до этого ещё скалил зубы с конца топорища, но сразу же спрятался внутрь. Едкий свет причинял ему боль.

Глаза послушников застыли на дубине, они явно пытались понять, не померещилось ли им.

– Ещё один шаг, и девчонке есть конец! – отчеканил лучевиец и, пристукнув посохом, усилил пламя на его навершии.

Я улыбнулся. Эх, посмотреть бы на себя со стороны… После боя с гарпией, да ещё и поражения огненным шаром, я, наверное, выгляжу не очень. И опять в одних рваных штанах, ладно хоть сапоги целые. И сумка на плече.

Но всё равно мне приходилось следить своей за мимикой. Слегка презрительное лицо, на котором то и дело проглядывает детская наивность – мол, «о чём вы, ничтожества, я всё никак не могу понять». По этому лицу противник не может прочитать, боюсь я или наоборот злюсь, или лихорадочно думаю, как обмануть.

– Переговоры, значит… – я поскрёб затылок.

Внешность северного варвара требовала и особых жестов. Это Тёмный Жрец, величественный, элегантный в своём тёмном могуществе, не может позволить себе поскрести затылок. А варвар в обносках, спустившийся с гор, может…

Я смотрел на лучевийца несколько секунд. Да, это ничтожество не смогло меня прочитать. И да, это мелкая пешка, пусть я и не знаю, какого он действительно ранга… Глупец, если твой хозяин – дядя этой девчонки, который за ней охотится, то убить ты её не сможешь. Иначе тебя самого ждёт смерть пострашнее.

И я опустил взгляд, подарив всё своё внимание двум послушникам. Те даже удивились и слегка попятились.

Барда с лютней я не боялся… Да и по его круглым глазам было видно, что паренёк изо всех сил желает оказаться последним в очереди на поединок. Вроде как, вы давайте все сразитесь, а я вас песней поддержу.

А вот второй был опаснее. И меня смущало, что я не мог определить, что это за маг. Что за кадило у него в руках? Может, это вообще праща, и он хочет что-то метнуть? Так это маг или воин?

Неопределённость меня раздражала…

– Ты что, не иметь понимания, глупый бросс? Я есть Джау Лонг, советник второго круга советников великого короля Лучевии Тянь Куо!

Грозный, едва ли не переходящий на визг, голос вельможи пронёсся под сводами пещеры. В этот момент бард тронул струну, и голос советника, кажется, ещё долго гулял грозным эхом над моей головой: «Тянь Куо, Тянь Куо…»

Ничего, пусть ничтожество злится. Любой тёмный знает, что злость полезнее для здоровья, чем страх. Пусть оставшиеся несколько минут своей никчёмной жизни поживёт здоровеньким.

Не обращая внимания на советника, я сделал шаг к двоим, поводя перед собой дубиной. И тут же послушник с кадилом крутанул им вокруг плеча, выбросив руку вперёд. Я интуитивно отшагнул назад и удивлённо уставился на повисшую в воздухе полосу оранжевой мерцающей пыли.

Будто мазок кисти застыл между нами в полуметре над полом… Пылинки едва двигались, словно само время замерло в этом кусочке пространства. Нет, это явно не праща.

Послушник, ехидно улыбнувшись и весело что-то пролепетав на лучевийском, лихо махнул ещё, только с другого плеча, и второй мазок застыл, перечертив первый крест-накрест.

– Хм-м-м, – я прищурился, слушая интуицию.

Хотелось просто пнуть в подозрительное облачко валяющийся рядом с ногой камушек-фонарик, чтобы проверить, как оно работает. Но я подметил про себя, что и сам послушник, и бард отступили. Нет, нельзя проверять.

Да и советник как-то ближе шагнул к скале, чтобы… Чтобы что? Чтобы спрятаться от случайного осколка?

Интуиция мне говорила, что один шаг в эти облачка пыли, и ты труп, Малуш.

Я улыбнулся:

– А если так? – и сделал шаг вправо.

Надо сказать, удивление на глазах кадильщика и барда удивило даже меня. А потом просто возмутило. Они что, искренне полагали, что северный варвар должен был без малейшего подозрения на мозги шагнуть прямо в пыль?

– Вы чего, вестники тупости? – вырвалось у меня, – Знаете ли, обидно.

Улыбка исчезла с лица кадильщика. Упрямо поджав губы, он тут же махнул ещё коробочкой, и следующий мазок застыл в той стороне, где я хотел обойти. У барда сразу вырвалось неуверенное:

– Эй… – он отпрыгнул сразу на два шага, будто прикрываясь лютней, и с сомнением покосился на вельможу.

А тот вообще спрятался за скалу, выглядывая оттуда. Заметив мой взгляд, он погрозил посохом:

– Ты есть глупый бросс! Мой слуга даёт тебе последний шанс!

Кадильщик не шагнул назад, но нервно теребил носочками и пяточками, думая, что незаметно сдвигает себя назад. У барда же коленки так и дрожали под длинной жёлтой мантией послушника – будь его воля, он бы давно уже был возле вельможи и прятался вместе с ним.

Сколько информации можно считать с этих испуганных лиц?

Два мазка пыли – это ехидная уверенная улыбка, и шаг назад. Три мазка – это спрятавшийся советник и трясущиеся коленки. Значит, это уже много.

Мой взгляд скользнул влево, и будто бы смахнул весь розовый цвет с лиц послушников.

Там ведь есть ещё место, чтобы обойти, не выступая за круг света…

Послушник судорожно сглотнул, его рука с кадилом затряслась. Опасное, очень опасное оружие. Настолько, что он сам его боится.

– Это есть лучевийский маг пыли! – крикнул советник, – Троецария иметь слабых магов пыли. Ты хочешь испытание его силы на себе?

О, сколько же вселенских сил мне стоило не вытянуть лицо в глупом экстазе и с победным «Ды-а!!» шагнуть вперёд. Я впервые видел эту самую магию пыли, и мне очень хотелось увидеть её в действии, хоть я уже и подозревал, что это может быть.

Но собирать себя по кусочкам под укоряющим взором Отца-Небо и под хохот Бездны как-то не хотелось…

– Ну что ж, – я медленно вздохнул, делая вид, что собираюсь с мыслями. А потом шагнул влево…

То есть, сделал вид, что поднимаю ногу и шагаю.

С диким испуганным визгом кадильщик махнул, посылая ещё один мазок и закрывая мне последний проход. Закричал бард, ойкнул и вельможа, скрывшись за скалой.

А я в это время просто упал на пол и перекатился под полосами пыли. И пусть это будет нашим с Отцом-Небом секретом, что эти несколько мгновений я молился, чтобы не задеть нижние концы опасных мазков.

Но вот прошёл миг, и я встал прямо перед послушниками.

– Ну, здравствуйте, грешники…

Кадильщик весь затрясся, как варёные мозги упыря в кипящем котле, и просто заревел, пуская сопли и слюни. Он бессильно смотрел на кадило в своей руке, пытался поднять вторую руку и что-то наколдовать, но у него не хватало мужества. Значит, четыре мазка – это уже самоубийство.

Зато бард вдруг осмелел и шагнул ко мне. Грозно нахмурив брови, он ударил по струнам, и на чистом троецарском грянул его голос:

– Постой, глупый бросс! Не стучи ты дубиной…

Меня едва заметно толкнуло его магией, но мне скорее стало смешно. Вместо ответа я схватил его за ворот, притянул к себе, и у того тут же брызнули слёзы.

– Не убива-а-ай!

– Ты что, – я прижал его к себе, даже погладил по голове, – Мне нельзя убивать.

Барды чувствуют правду. Тот аж разревелся от счастья…

Не сводя дикого взгляда с советника, чьи круглые от страха глаза виднелись за скалой, я мило улыбнулся и вытолкнул барда за круг света. Мгновение, и его разобрали на угощение появившиеся и исчезнувшие гарпии.

Кстати, его лютня осталась в моих руках… Уверен, Виол оценит этот инструмент.

– Тут есть, кому убивать, – хмыкнув, добавил я, и перевёл взгляд на второго послушника.

Тот всё пытался поднять руку в сторону мазков, что-то наколдовать, но у него не хватало духу. Ну да, подорвать половину пещеры вместе с собой не каждый решится… Не за этим он плыл в далёкую Троецарию.

Тут даже если выживешь, то все светящиеся камни всё равно разлетятся, и сдохнешь в пасти гарпии, как напарник.

Кадило упало, рассыпая остатки пыли, а послушник уже знакомым жестом полез за пазуху. В руках появилось золото, пилюли, даже какой-то занятный амулет – золотой с чёрным геральдический щит на цепочке, с капелькой крови в центре. Опять вонючая магия света.

– Я… хотеть… не хотеть… – на ужасном ломанном лепетал послушник, упав на колени и ссыпав всё богатство к моим ногам, потом протянул амулет, тыкая пальцем в сторону советника, – Защита! Посох!

Я видел разные степени обречённости. Этого юнца я доломал до таких глубин души, что с ним действительно можно было делать всё, что захочешь. И, смердящий свет, у меня сразу же появилась идея, как его использовать. О, не-е-ет, добряком я не был…

– Убей его!!! Делай взрыв! – закричал советник, а потом метнул в нас заряд.

Недолго думая, я подхватил амулет, выставил его перед летящим в нас шаром огня. Амулет сверкнул вспышкой, меня толкнуло, протащив самую малость, и я даже задержал дыхание, чувствуя, как зашевелились волосы от шуршащей за затылком пыли.

Чуть не достал… Взрывается ли пыль от залпа посоха, я не знал. И проверять это очень не хотелось.

Вспышка развеялась, погасли последние всполохи тёмного огня… Вроде все целые.

Я с одобрением глянул на амулет в пальцах. Хм-м-м, не разрушился, значит, многоразовый. А ведь кто-то очень не доверял этому советнику, раз дал его слуге такой амулет. Или у слуги был свой приказ на счёт советника?

Вельможа, кажется, тоже заплакал, прежде чем спрятаться за колонной. Да чтоб вас, нытиков полная пещера набралась…

– Грязь, ты будешь мне полезен, – я похлопал шмыгающего послушника, потом взял его за ворот.

Тот сразу же забился руками и ногами, но я грубо тряхнул его, добавил ногой.

– Я не собираюсь тебя убивать… Кхм… Ну, честно, это я прямо взаправду говорю!

Тот явно не поверил. Пришлось тащить силком.

Я пнул его кадило, послав далеко в темноту. Потом носком аккуратно поправил несколько светящихся камушков чуть подальше за край, оттащил туда послушника, посадил на землю между парочкой. Вернулся назад, собрал лишние фонарики, и получилось, что нытик остался сидеть с одиноком круге света.

Тот сразу же съёжился, слыша сопение гарпий в темноте вокруг, и осознав, что бежать ему теперь некуда… Правильно, бежать ему нельзя, пока разбираюсь с его хозяином. Я же, собрав в сумку всё его барахло, деловито отряхнул руки и повернулся к скале, за которой скрылся трусливый советник.

Труднее всего было одёргивать себя, чтоб не расслаблялся. Больно уж легко всё получалось.