Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 30

Гарпия тянулась клыкастой пастью, чтобы схватить сумку. Вот только в этот раз в моей руке было топорище, и оно сразу же прилетело по тёмной роже твари.

– Моё! – рубанув по морде твари, я тут же топорищем подцепил ручку сумки и подтянул к себе.

А потом завис, думая, что мне делать… Рука-то свободна одна.

Гарпия заверещала, вылезая ещё выше. В расщелине виднелся портал, откуда она вытягивала шею, но зверина явно подчинялась каким-то своим законам – она не могла создать портал в любой точке пространства. Для этого, скорее всего, нужно больше места.

Недолго думая, я поднял топорище с поддетой сумкой повыше, а потом рявкнул:

– Ещё движение, и об стену! – при этом я отвёл руку, демонстрируя, что это замах для удара. Да, если хорошо приложиться, то в сумке будет яичница с шелкопрядами.

Гарпия меня поняла и отступила вниз, продолжая светить из расщелины сиреневыми глазами. Дружелюбия в её взгляде, конечно же, никакого не было.

– Вон отсюда! – процедил я сквозь зубы, хотя уже подозревал, что она никуда не уйдёт.

И вправду, гарпия даже не шелохнулась. Вот же смердящий свет!

Винить её было не в чем… Мать хотела вернуть своё чадо. Вот только ждать сострадания от меня она могла вечность – я умел расставлять приоритеты. Если на каждом шагу жалеть каждую живность, так я никогда не вырасту в силе.

Тем более, не будь у меня в руках яйца, мою голову, скорее всего, уже утащили бы во Тьму.

Появление Сияны здорово подлечило меня, но я всё так же оставался зажат под глыбами. Свободная рука с поднятой сумкой потихоньку ослабевала, и я понял, что пока не могу найти выход из этой ситуации…

– Кутень, – прошептал я, – Что там снаружи?

Цербер послушно выпорхнул из топорища, юркнул в какую-то щель, и уже через мгновение открыл мне своё зрение.

* * *

Проводник Идан, давно снявший сапог и перевязавший раны рваньём с убитого мной послушника, сидел рядом с Дайю. Девчонка пока не очнулась…

Судя по лицу проводника, он был немного обескуражен, и, осматриваясь, явно просчитывал варианты. Не надо быть гением, чтобы угадать, о чём он думал – может ли спасение лучевийской принцессы перевесить все грехи перед князем Солебрега?

«Мол, каюсь, купился на золото, пошёл за вельможей. Но как только увидел, что они со стражниками сотворили, и как девочку захватили… Сразу рискнул жизнью, спас её. Вот, видите, как меня располосовали⁈»

Я легко примерил на себя его мысли. Перед ним обваленная пещера, и ждать странного и злого бросса, а уж тем более его сумку с целым состоянием, теперь нет смысла.

Потому Идан и оглядывался, пытаясь понять, насколько реально вдвоём с принцессой уйти отсюда. И не лучше ли подождать стражников, которые рано или поздно могут сюда прийти?

Кутень показал мне окружающие заросли, передал целую гамму запахов и шорохов, и я понял, что дела идут не очень хорошо. Какие-то твари потихоньку, шаг за шагом, приближались к пещере, и их было много.

Делали они это с опаской. Может, помнили, что это ареал обитания гарпий, а может, запах натёртой магией тропы их отпугивал. Но рано или поздно хищники сделают рывок, чтобы утащить добычу.

Скорее всего, они давно уже подкрадывались к Идану, но тут случился обвал, вылетела девчонка, и это спугнуло магическую живность…

Проводник был опытным, и тоже что-то чуял. Он уже раздобыл где-то палку и сидел возле принцессы, испуганно поводя дубиной в любую сторону, где слышал шорох. Надо будет поставить ему плюсик в карму – девчонку он прикрывал спиной.

Кутень тут же подлетел к ней, слушая дыхание. Оно было ровным, как у спящего… Значит, скоро очнётся.

Я подумал о барде и колдунье холода… Как они там, оправились уже? А то, может, уже пора и мне бы на помощь прийти?

Кутень глянул на тропу, в ту сторону, откуда мы пришли. И думал уже было сорваться, чтоб слетать и посмотреть, но тут же я рявкнул ему остановиться. Цербер не сразу понял причину моего крика…

Да и я сначала думал, что мне показалось. Но нет, и вправду – в одном месте, где растущие над тропой деревья образовывали низкий свод, что-то искрилось… Будто паутина.

Вспомнив паука, который разок уже чуть не утащил щенка цербера, я решил отозвать Кутеня обратно. Надо подумать, что делать дальше.

* * *

Едва щенок влетел обратно в нашу уютную нишу под завалом, как я понял, что совершил ошибку.

Только-только тень щенка появилась под камнями, как сидевшая в расщелине гарпия молнией сорвалась к топорищу. Ещё чуть-чуть – и щенок бы успел…

– Нам-нам-нам! – заверещал Кутень, которого гарпия как раз хватила за задние лапы.

И тут же тварь вернулась в расщелину, застыв в темноте. Я видел её злобные сиреневые глаза и белые глазки мечущегося цербера в её пасти.

Нет!

Впервые за долгое время от страха у меня сердце ухнуло куда-то вниз, прямо в прижатые пятки… Ярость бросса безо всякой Тьмы вспыхнула в крови, и я рванулся, пытаясь освободить другую руку.

И мне это удалось!

Но заскрипела глыба надо мной, надавливая ещё больше на грудь, и вся злость выдохлась из меня вместе с последним воздухом. Я бессильно упёрся в громадину, но всё было без толку. И как-то сразу стало ясно, что одной злостью тут не обойдёшься…

– Уф-ф-ф, – пропыхтел я, не сводя глаз с дёргающегося Кутеня и пытаясь при этом не дать глыбе меня раздавить.

Сумка чуть не съехала с топорища из-за моих поползновений, и я едва успел снова её поддеть. Взгляд гарпии на мгновение переметнулся на сумку, в сиреневых глазах отразился страх.

У меня страх… У неё страх…

Да светлой воды мне за шиворот, я уже и не помню, когда последний раз такое ощущал. Близкое мне существо в опасности… на моих глазах… и я не могу ничего сделать.

И она не может.

Я замер, чувствуя, как впервые проклёвывается идея. Только довольно странная для меня, Всеволода Десятого. Как Тёмный Жрец, я не привык заключать честные сделки без последующей выгоды, я всегда должен был оставаться в выигрыше. Это было чёткое правило – никаких сделок, пока не уверен, что будет дальше.

А сейчас? Ну, отдам я ей яйцо, и что дальше?

Цербер вдруг нырнул во Тьму, и гарпия тут же исчезла. Меня охватила надежда, но тварь снова появилась через секунду, всё с тем же моим Кутенем в зубах. Даже во Тьме ему не удалось оторваться.

– Свет смердящий, – процедил я сквозь зубы, – Если хоть капелька тьмы с него выпадет…

– Сам-сам-сам! – заверещал цербер, тщетно пытаясь вырваться.

Гарпия утробно зарычала, чуть сильнее сдавив зубы. Мне тоже ничего не оставалось, как зарычать в ответ…

Я осторожно приподнял топорище, и лямки сумки съехали мне на руку. Отняв вторую от глыбы, я крякнул от её веса, но всё же просунул ладонь в сумку и осторожно вытащил яйцо. Взгляд гарпии тут же изменился.

Я протянул ладонь вниз, аккуратно придерживая яйцо. И чего я за него так держусь? Полтора серебра всего награда. В сумке и то богатств на порядок больше.

Гарпия тут же открыла пасть, и цербер, вереща что-то ругательное на своём языке, метнулся в топорище зализывать раны.

Вот оно, мгновение истины… Глупое животное клюнуло, первым отпустив Кутеня, и у меня ещё были секунды на раздумья. Я вполне мог сейчас пригрозить разбить яйцо.

Но я почему-то решил этого не делать… Что там сказала Сияна? «Чтоб спасти свою кровь, нельзя отнимать её у других?» Кажется, только сейчас до меня дошёл смысл этих слов.

Поэтому я лишь заворожённо наблюдал, как гарпия вытянула голову, чтобы крайне аккуратно перехватить яйцо страшенными зубами. Я чувствовал её ледяные клыки, они слегка морозили мне кожу.

– Довольна собой, грязь? – со злостью процедил я сквозь зубы.

Гарпия чуть наклонила голову, явно пытаясь понять, что я хотел сказать. Но вот она спустилась в расщелину и исчезла. Тень внизу сразу стала чуть светлее, не такая кромешная…

А я так и застыл в странной позе – раскинув руки, свесившись головой вниз. В одной руке сумка с топорищем, другая свободна. И всё, никак не выбраться, и толком-то вдохнуть не могу. Боевых артефактов у меня при себе не было.

Странное и стойкое ощущение, очень непривычное… Я сделал доброе дело? Да не-е-е, тут любой праведник найдёт к чему придраться, мне ведь искренности-то не хватило. Скажет, я просто испугался, что разбитие яйца с зародышем посчитается убийством…

Но всё же какая-то часть меня – я так подозревал, что это сраный Малуш – была довольна собой.

Ну, теперь осталось только лежать и ждать помощи… Или ждать, когда встречусь с Отцом-Небом, чтобы сказать: «Ну, извини, не получилось.»

Тихий шелест внизу привлёк моё внимание. Я опустил глаза и напрягся, снова наткнувшись на сиреневый взгляд гарпии – она злобно смотрела из темноты, готовясь к прыжку.

Ну вот, так и делай добрые дела. Единственный раз решил поступить по совести, наплевав на свои же правила, и вот результат. Теперь её ничего не сдерживало от того, чтобы откусить мне голову.

Я перехватил топорище в другую руку, готовясь дать последний в этой своей короткой жизни бой. Главное, чтоб и сумку не утащила… Там моё золото!

Гарпия медленно вытянула голову из расщелины. Что-то сверкнуло в её зубах, и я замер, чувствуя, как мурашки предчувствия побежали по занемевшему телу.

В её зубах было зажато Червонное Кольцо…

Глава 31

Червонное Кольцо… Этот артефакт на каком-то этапе становится смыслом жизни для Тёмного Жреца.

До его получения последователь Тьмы просто один из сотен тысяч. Но когда Жрец наденет Кольцо, то становится одним из Десяти.

Тёмный доказал верность Бездне и приобретает особую связь с Тьмой, увеличивая в разы мощь своей магии. Тёмный приобретает безграничную власть над армиями, он становится прямым проводником воли Бездны. И, кстати, получает некоторую свободу в действиях.

Поэтому, уже будучи Тёмным Жрецом, я стал изучать магию Тьмы более глубоко, и начал замечать некоторые нестыковки. А если быть точнее, я стал подозревать, что Бездна не является абсолютной повелительницей Тьмы, и уж тем более не её создательницей.

Что Тьма – она сама по себе. Она была, есть и будет. Ни для кого не секрет, что Тьма появилась даже раньше Света. И подчиняется она лишь тому, кто приобрёл больше силы.

Даже Бездне, при всей её мощи, Тьма подвластна лишь до определённых глубин… Но, как бы там ни было, ни один Тёмный Жрец, даже Первый, и близко не достиг силы, доступной Бездне.

Червонное Кольцо – особый артефакт-проводник, усилитель призыва. Это своего рода рупор, который помогает Тьме прочистить уши и отозваться гораздо раньше.

Как уже говорилось, любая стихия – она всегда есть в неизмеримых количествах. Сила мага напрямую зависит от силы призыва. Это… кхм… как если ребёнок может набрать в ладони лишь ложку воды, то взрослый мужчина способен уже целую кружку.

А можно взять в руки ведро… Если маг имеет недостаточный ранг, или, проще говоря, неподготовлен, то он поднять это ведро воды не сможет. Надорвётся.

Но тот, кто сможет, получает для магических манипуляций гораздо больше стихии, чем любой другой оппонент.

И, если уж прибегать к таким детским сравнениям, то Бездна, наверное, зачерпывает Тьму бочками. Огромными, в два обхвата…

Эта картинка раньше вызывала у меня улыбку, но эти мысли я всегда прятал от Бездны. Боялся, что она узнает, что я насмехаюсь над ней.

Беда в том, что я и приблизительно не знал, какой силы призыв Тьмы у Бездны. Это могли быть и пригоршни размером с бочку, а могло быть и целое море. Ни один Тёмный Жрец не знал истинной силы Бездны… и даже не смел узнать.

Кроме меня…

* * *

Первые секунды оторопи прошли, и я аккуратно вынул из пасти гарпии Кольцо. Едва мои пальцы коснулись Червонного Кольца, как на мгновение я почуял дикий холод, свойственный Тьме, а потом пошла реакция бросской крови, и стало горячо.

Несколько мгновений я смотрел в сиреневые глаза. Всеволод, тут надо сказать что-то особое. Ну же, свет смердящий, я смогу!

– Спа… спасибо, – просипел я, буквально проталкивая через горло чуждое Тёмному Жрецу слово.

Гарпия молча погрузилась в сгустившуюся тень и исчезла.

Я разглядывал перстень в лучах солнечного света, едва проникавшего сквозь щели сверху. И снова по моей коже побежали мурашки, когда стало видно, что кольцо отличается от того, к которому я привык.

Да, матовые бока перстня отливали знакомой чернотой, будто отказываясь не то, чтобы отражать свет, но даже принимать его на своей поверхности. Но на верхушке перстня была выгравирована совсем другая печать…

О, это сладкое чувство, когда боишься, что самое смелое твоё сомнение окажется правдой. С одной стороны, страшно, потому что эта правда может всё изменить, а с другой стороны сердце заходилось от чувства триумфа – я ведь знал это и предвидел! Я, Десятый, был прав!

* * *

Все последователи Тьмы имели ограничения в том, что они изучают. Бездна старательно следила, чтобы её адепты не засоряли мозги чем-то лишним. Последователи должны были знать наизусть только тёмные трактаты, и это не оспаривалось.

Но я всегда старался познать все доступные мне грани магии, поэтому с жадностью изучал целые горы фолиантов, старательно скрывая это. Если меня ловили на этом, приходилось оправдываться, что это для того, чтобы лучше знать врага.

Естественно, приходилось быть более успешным, чем другие, в уничтожении Адептов Света. Когда я стал Тёмным Жрецом, меня всё так же особенно интересовали книги из библиотек врагов. Да и что уж тут скрывать, я действительно использовал многие свои знания для борьбы с Орденом Света, в сравнении с остальными я был настоящим фанатиком.

Но размышлять я никогда не прекращал…

Помнится, в одной Обители Света, в глубоком подземелье мне встретился очень древний трактат. Настолько древний, что он стоял на особой колонне, защищённый стеклянным куполом, и к нему было запрещено прикасаться.

О-о-о, запреты тогда были для меня, как красная тряпка для быка. Тем более, Аура Тьмы не смогла поглотить книгу.

Этот древний язык я немного знал, он встречался мне уже в писаниях. Открыт трактат был на странице, где описывался Кулон Света. Можно сказать, это то же самое, что и Червонное Кольцо, только для Адептов Света. Чтобы его получить, они должны были совершить настоящий молитвенный подвиг, ну и всё в таком роде.

Мне, как Тёмному Жрецу, было неинтересно, сколько дней надо поститься, сколько жизней надо спасти, сколько золота надо пожертвовать, и сколько месяцев неустанно молиться…

Я уже видел эти Кулоны с особым символом «Н», когда убивал Жриц Света, но прикасаться к артефактам не рисковал… После смерти владельца они обычно через несколько десятков лет разрушались.

Так вот, в том трактате кратко объяснялось, что «Н» – это Небо. Кулон Света давал владельцу прямую связь с этим богом.

С удовольствием слушая рыдания смотрителя, я тогда разбил стекло, желая посмотреть, что ещё может быть в трактате. Ведь фолиант был толстым, а открыт всего один разворот.

Меня очень заинтересовали слова «прямая связь с Отцом-Небом». Ведь в наших тёмных трактатах ничего не было про какую-то там связь, а лишь описывалось, что Червонное Кольцо – награда от Бездны за верность и службу.

Страница рассыпалась, когда я попытался осторожно перелистнуть, но глаза успели запечатлеть следующую. И там было про Бездну и Червонное Кольцо, и уже знакомый рецепт из жертвоприношений для его получения… Что символ на печати – это «Б», первая буква имени Бездна.

Я так не ожидал увидеть в том трактате текст про Мать-Бездну, что растерянно выдохнул, и этого оказалось достаточно. Древнее писание рассыпалось в пыль, и её тут же унесло от моего вздоха…

* * *

И вот теперь я смотрел совсем на другую букву, украшающую верхушку перстня. Вот то же самое Червонное Кольцо, но символ совсем другой. Ни «Н», ни до боли знакомая «Б»…

Чертыхнувшись, я сразу же глянул на топорище. Мои глаза забегали по символам на древесине, а потом округлились от удивления.

Ну, так и есть, это первая буква имени Хморока на древне-бросском языке. Пусть это будет «Х».

– Светлой воды мне за шиворот… – пробормотал я, задумчиво уставившись в камни напротив.

Тугие варварские мозги с непривычки чуть ли не заскрипели, и я даже забыл, что лежу под завалами, снова представив себя в своей цитадели. В той самой, до боли привычной рабочей библиотеке, где проводил в размышлениях и в занятиях магией целые дни.

Перед глазами так и застыл тот фолиант в подземелье, который я не смог прочесть. Он был толстым… Десятки страниц, если не сотня.

Признаюсь, тогда у меня возникла шальная мысль, но я сразу её отверг. Не хватало ещё усомниться в том, что Бездна одна такая. Это могло стоить мне жизни.

Теперь же я был уверен, что та книга вполне могла оказаться бестиарием богов, с артефактами и обозначениями. С первыми буквами их имён…

* * *

Кутень вылез из топорища, поскуливая от ран. Зубы гарпии здорово его потрепали.

Недолго думая, я отправил его в сумку – там оставались пилюли огня и воздуха, которые немного могли его подлечить.

– Но только пилюли, ты понял? – строго сказал я, – Хоть один шелкопряд исчезнет, я вместо тебя гарпию заведу!

– Хам-хам-хам, – гордо заявил цербер, но в сумку всё же нырнул.

Я же уставился на Кольцо, размышляя теперь о другом. Я теперь не Тёмный Жрец, даже не Маг Тени. Когда я был последователем Тьмы, я точно знал, что нельзя одевать Червонное Кольцо раньше срока – его мощь могла убить слабака.

– Но, с другой стороны, – ухмыльнулся я, – Слабак не может получить Червонное Кольцо…

И что же делать?

Ведь я прекрасно помнил, что в моих жилах течёт особая кровь, которая при контакте с Тьмой ведёт себя довольно вспыльчиво. А Червонное Кольцо – это стихия Тьмы даже не в квадрате, а в кубе.

Кстати, вызванного огня и ярости может хватить, чтобы выбраться…

Теперь во мне боролись две ипостаси. Одна, свойственная Всеволоду, призывала к хладнокровию, требовала всё обдумать… А другая, принадлежащая варвару Малушу, заявляла, что сначала надо попробовать, а потом уже думать.

Тем более, у варвара были неопровержимые аргументы. Никто в этом мире не сможет мне объяснить, что будет, если бросс оденет это кольцо. А если я найду тех, кто может объяснить, они меня убьют, чтобы его отнять…

А ещё глыба сверху давила всё сильнее, намекая, что времени подумать не даст.

– И всё же… – растерянно прошептал я, – есть шанс погибнуть.

Где-то в толще завала раздался треск, и вся масса камней вокруг неожиданно двинулась, наваливаясь на меня ещё большим весом. Да ещё глыба напротив стала приближаться ко мне, закрывая даже расщелину внизу и грозясь меня просто раздавить.

– Ну, Хморочий ты сын! – рявкнул я, натягивая Червонное Кольцо на палец…

Кажется, я сначала ослеп от вспышки, и потом оглох. Или сначала оглох от грохота, а потом ослеп. Или это все мои внутренности раздавило?

В любом случае, вырубился я сразу…

Глава 32

Тьма горела. Я снова ощущал себя Тёмным Жрецом, отправившим душу постигать глубины Тьмы, но я впервые видел бесконечное пространство, объятое пламенем. Сверху, снизу… Огонь был повсюду, окрашивая кромешную темноту красными всполохами.

В огне гибли всевозможные твари, о существовании которых я раньше даже не подозревал, и которые больше нигде и не могли жить, кроме как во Тьме. Тут гибли и другие такие же путешественники, как я – им не повезло оказаться здесь, когда мне вдруг захотелось примерить кольцо бога.

Моя душа тоже начала гореть, боль ворвалась в каждую частичку меня… Но на пределе зрения я успел увидеть, что посреди этого огненного ада что-то светится. Оно отличалось от окружающей действительности, и выглядело чужеродным.

Что-то… что именно? Мой воспалённый от страданий разум попытался дать оценку сияющему предмету, и на ум пришло только слово «яблоко».

А потом я сгорел…

* * *

– Малуш! – меня тормошили, и это было очень больно, – Моркатова твоя стужь, очнись!

Хриплый голос сразу же заставил мой разум очнуться. Разум, но не тело.

– Северные твои ляжки, ты видишь, что у него всё обожжено⁈ Даже одежда сгорела, а ты ему когтями прямо по ожогам… Ах, ну да, у вас же там на севере, наверное, только обморожение заработать можно.

Голоса Виола и Креоны я сразу узнал. И удивился, с какой усталой и надорванной хрипотцой разговаривал бард – будто он самую малость трое суток пел и играл, разгружая при этом грузовой корабль.

Бард был прав – мою кожу жгло, будто я голышом сутки целый день провалялся на солнечном пляже. Но Виол зря ворчал на Креону. В тех местах, где она меня касалась прохладными пальцами, становилось легче.

– Пустобрёх ты, – ворчала Креона, хотя делала это без особой злости, – Лучше бы помог. Там же, у ворот, ты смог?

– Ох, детка, видит Маюн, у меня на это совсем нет сил. И вдохновения… Ты же знаешь, у нас, бардов, очень тонкая магическая натура.

– Видела я, как вы её утолщаете, – буркнула чародейка, – Целыми бочками пива и казанами мяса.

– Не без этого, – усмехнулся Виол, – Но ты рассуждаешь поверхностно… На самом деле я не могу колдовать, если струны моей души не натянуты. Там, когда я очнулся и увидел, какая ты прекрасная и женственная, лежишь такая беззащитная, и моё сердце дрогнуло…

Эх, я бы тоже усмехнулся. Креона, конечно, была красоткой, со своей северной изюминкой, но женственность не совсем гармонировала с её хриплым, будто прокуренным голосом.

– То есть как очнулся? Хорлова ты падаль, это я тебя растормошила!

– В той балладе, которую я собираюсь написать, такие мелочи ни к чему.

– Баллада? – слегка удивилась Креона.

В этот момент я открыл глаза и схватил её за руку. И вправду, мне всё лицо жгло так, что даже слабый свет, пробивающийся через листву, казался мучением.

– О, святоша, очнулся, – чародейка улыбнулась, – Или как тебя там…

Я заворожённо смотрел на свою правую руку, где на среднем пальце красовалось кольцо. Только оно казалось не надетым, а вросшим в плоть и даже прикрытое по краям кожей.

– Смердящий свет, – вырвалось у меня, а потом я сел.

Бард сидел напротив прямо на земле, и выглядел он действительно неважно. У него были круги под глазами, будто не спал несколько дней, и сгорбившаяся спина. Хотя он улыбался, а искорки во взгляде были всё те же.

Креона сидела на корточках рядом со мной и, судя по всему, с ногой у неё теперь было всё порядке. Она держала ладони рядом с моей головой, продолжая обдувать прохладой.

Я хотел спросить, что произошло, но интуиция, невероятно острая и чуткая, подсказала, что нет времени даже прийти в себя. Хотя разум и так был чист, как никогда. Точнее, как у Тёмного Жреца…

Это всё та же магическая зона. Вокруг те же тропа и заросли, которые были возле пещеры с гарпиями. Только заросли теперь какие-то потрёпанные, местами обугленные, особенно там, где среди травы и листвы лежат валуны. Эти валуны даже снесли некоторые стволы, такой силы тут был взрыв.

Предчувствуя нехорошее, я оглянулся…

Позади меня красовался раскуроченный склон, будто тут громадного упыря светлой водой напоили. Та бомба, которая всё это натворила, глубоко вскрыла каменное нутро горы.

Ну и что тут думать? Просто один упрямый бросс, кровь которого плохо контактирует с Тьмой, одел Червонное Кольцо. Ну и шарахнуло.

Разрушения, видимо, вызвали грандиозный обвал, и с вершины горы в образовавшуюся каверну сползла куча грязи вперемешку с деревьями. Теперь всё это горело и дымилось.

А во мне появилась сила…

Ощущения были примерно такие же, как когда Стрибор впихнул в меня силу Вайкула. То есть, не-е-ет, то были ещё цветочки.

Последний раз я чувствовал себя так, когда убил Второго Жреца. Тогда мне перепало столько силы, что пришлось экстренно придумывать, куда девать её излишки – слишком резкий рост моего магического ранга мог вызвать войну с другими Жрецами. Убивать друг друга Жрецы могли только по велению Бездны, а я разобрался со Вторым по своей воле…

Я сразу же встал, шипя от ожогов по всему телу, и повёл плечами, заново чувствуя тело. Мышцы звенели от неведомой силы, наполняющей их. Если потратить время на медитации и контроль над собой, то можно будет определить, что это за сила.

Тут мой взгляд опустился на живот, и у меня вырвался свист – я был в чём мать родила. Не та, которая Мать-Бездна, а моя настоящая, человеческая мать.

Так вот почему Креона то прячет от меня взгляд, то всё равно исподтишка рассматривает? Кожа у меня была красная, будто распаренная, и при этом идеально гладкая. То есть, совсем-совсем гладкая.

– Вонь небесная! – вырвалось у меня, и я ощупал своё лицо. Ни бровей, ни ресниц. Вообще ни волосинки.

– О-о-о, громада, я такое видел только в лучевийском публичном доме, – насмешливо хрюкнул Виол, – Помню, готовили там одну девицу для какой-то знатной особы, так её всем заведением брили, мыли да распаривали. Кожа у неё была как шёлк…

– Я так поняла, кто-то попробовал эту девицу до прихода знатной особы?

У барда сначала слетела улыбка с лица, будто вспомнил о чём-то опасном. Но потом он снова оскалился:

– Моя знойная прохлада, а может, это я был тем знатным…

Я перебил его:

– Где проводник и принцесса?

Бард переглянулся с Креоной, потом осторожно сказал:

– Громада, насколько ты помнишь, нашего проводника съели ещё внизу, во второй…

– Другой проводник, – перебил я, продолжая разглядывать дымящийся завал, – Его брат Идан.

– Мы тебя тут нашли, – сказала Креона, потом оглянулась на завал, – Больше никого.

Я тоже посмотрел на перемолотую груду камней и дымящихся стволов. Тут же, вспомнив кое о чём, я зарыскал глазами по земле.

– Кутень!

Всполох тьмы расправился рядом с моим ухом, и мне на плечо приземлился щенок цербера. В его белых зубах застрял кусочек шелкопряда, и Кутень тут же слизнул его, виновато прищурив глазки.

Вот наглец, я же строго приказал…

– Там-там-там! – сразу же затараторил он, не давая мне закончить мысль.

И сорвался к краю зарослей, будто что-то показывая. Мне в голову сразу прилетели образы… Он чуял принцессу, и следы вели в лес.

С одной стороны, я испытал облегчение. С другой стороны, это был всё ещё третий хорл.

– А топорище? – спросил я.

Кутень сорвался было к завалу, но я взмахом руки остановил его. Даже больше – раскрыв ладонь, я будто остановил полёт цербера. Воткнувшись в незримую стену, тот обиженно кувыркнулся, а потом подлетел на моё плечо.

– Хам-хам-хам! – застучали его кромешные клыки перед моими глазами.

– Я что говорил про шелкопряда? – напомнил я.

Тот сразу же захлопнул пасть, а потом деловито повёл носом в сторону, будто напоминая, что у нас ещё есть дела.

– Там-там-там.

Скривившись от его хитрости, я направил ладонь в сторону завала. Теперь я и сам чувствовал топорище, оно было словно частью меня.

Кажется, кто-то действительно становился Хмороком…

Несколько камней вывалились из своих гнёзд, стрельнул раскрошенный щебень, и прямо из завала вылетело топорище, звонко шлёпнувшись мне в ладонь. Эх, всё равно чего-то не хватает… Губитель Древа собран не полностью.

Не сразу я заметил, что Виол и Креона снова смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

– Ох, Маюнова грусть! – вырвалось у Виола, – Так как к тебе обращаться-то?

– Грозная Морката, прошу тебя… – начала было Креона, но я тут же мягко поддел топорищем её подбородок, заставляя замолчать.

При имени Моркаты по спине у меня побежали мурашки. Та часть меня, которая имела отношение к северному богу, остро почуяла, что все прошлые проблемы померкнут, если сюда придёт богиня луны и холода.

– Вот только её сюда не надо, – я покачал головой, – Или отрежу язык.

Я не шутил, и Креона обиженно надулась.

– Мог бы и просто так попросить.

– Как я уже говорил, зовите меня Малуш. Хморок я там или не Хморок, а пока что у меня свои цели.

Заприметив кое-что в том месте, откуда вылетело топорище, я подошёл и вытянул свою многострадальную сумку. И ведь умеют же делать… на ней ни царапинки, вообще ничего не порвалось.

Я открыл сумку. Амулет «Искупление предателя», учебник по магии огня и… раз, два… всего четыре шелкопряда.

– Дам-дам-дам, – виновато проскулил Кутень.

– Интересно, как это ты отдашь? – проворчал я.

И всё же, крепость сумки мне понравилась. Как бы из такой ткани ещё и одежду себе сделать? Жаропрочную и несгораемую.

– Это какие же такие у тебя цели? – спросил бард, к чему-то прислушиваясь.

– Пока что мне надо спасти эту девчонку, – с этими словами я шагнул в заросли, направившись в ту сторону, в которую указывал Кутень.

– Ну, я не против… Тем более, сюда, кажется, спешит боевой отряд. Я слышу лошадей.

– Ты и ещё кое-что слышал, гусляр, – напомнила Креона.

Я вопросительно оглянулся на барда.

– Там, у ворот, Солебрег ещё видно. Мне кажется, я слышал пушки.

– Пушки?

– Да. Но вот странно, так звучат только лучевийские пушки…

Я поджал губы, чувствуя, как проблемы накатывают одна за другой. Тут теперь надо не только будет выбраться из магической зоны… Теперь может оказаться, что и возвращаться-то будет некуда.

Кажется, тот послушник, который из пещеры прыгнул прямо на корабль, решил-таки дать последний аккорд. Кому-то ведь надо рассорить Лучевию и Троецарию…

– Ну, значит, поторопимся, – я упрямо шёл вперёд, сбивая с ветвей настырных пауков.

Запах магии Тени, который оставался за девчонки, я теперь и сам ощущал.

– Это третья зона, громада! Нельзя вот так просто в самую чащу…

– Нельзя Малуша злить! – огрызнулся я.

Бард с Креоной поспешили за мной, хотя Виол всё время вспоминал Маюна и мою глупость.

Да, было странно, что я теперь не боялся здесь ни одной твари. Внутри меня закипала уже знакомая злость, и сила, которая так и бурлила в мышцах, давала опасную уверенность, что я справлюсь.