Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Кто в пещере, сколько их и что делают? Это был стандартный вопрос…

Мне не почудилось, проводник и вправду оказался братом Андрона. Северянина звали Идан. Он стал рассказывать, что они с братом приехали в Солебрег около десяти лет назад и…

– Не интересно! – мой сапог прижал его щёку ниже, – Я задал другой вопрос.

– Я не могу! Он убьёт…

– И я убью. Девчонка у них?

– Да, да, где б я камень взял⁈ У неё стащил… Её связали. Он был рад, что она сама пришла… Принцесса какая-то, я так понял…

– Правильно понял, – проворчал я.

Идан захныкал, пуская сопли по каменной подушке. Хоть каждое слово и приходилось тянуть, я получил ответ. Не сказать, что неожиданный, но интересный.

В пещеру с небольшой группой сопровождения из послушников местной школы, а также с парой своих воинов и со своим помощником прошёл лучевийский вельможа. Он прибыл сегодня утром с разрешением от царя Моредара на посещение солебрежской магической зоны.

Мне сразу вспомнился тот лучевийский золотой корабль, который зашёл сегодня в порт. Скорее всего, именно на нём и прибыл в Солебрег этот вельможа.

Я стал вспоминать карту Троецарии. Моредар тоже южный город, но находится чуть восточнее Солебрега. Так что, если корабль вышел из Лучевии, то вполне логично, что сначала он зайдёт в Моредар, потом отправится в Солебрег.

Оказывается, сговорчивость проводника оказалась не совсем такой, какая мне была нужна. Он явно хотел, чтоб я тоже проникся сложностью ситуации.

Идан тараторил, впадая в истерику:

– Он служит брату лучевийского короля! Ты теперь тоже знаешь правду… Давай вместе сбежим. Я покажу выход, мимо стражи проведу. А в Солебрег нельзя теперь… Да, хорлова падаль, у меня же в деревне на лиманах друзья! Пересидим, потом на север… Ты же хочешь жить? Ну⁈

Я нахмурился:

– Брату лучевийского короля, говоришь? – мне сразу вспомнился этот самый Шан Куо, дядя принцессы, – И что же ему нужно?

– Не знаю! Они с помощником по-лучевийски… Ты труп, понимаешь⁈ Нам и в нужнике Моркаты не спрятаться… Нет, я точно знаю, где можно… Я помогу, сбежим вместе! – он начал ёрзать, пытаясь вылезти из-под ноги, и пришлось приложить его ногой так, что тот закашлялся.

– Грязь! Я не про это тебя спрашиваю. Ты же что-то услышал от них?

– Нет, нет, я ничего не слышал!!! – он сразу испугался и попытался помотать головой, но это трудно делать, когда её плющат об камень, – Я не знаю лучевийский…

Видимо, это он так пытался себя заранее обезопасить от того страшного господина. «Ничего не слышал, никого не знаю». Наивный…

Я потыкал Идану в спину безопасным концом посоха:

– Глянь, что стало с послушником. Я оставил из вас двоих жить тебя. Это решение я могу изменить и отправиться в пещеру искать другого, более умного и болтливого.

К сожалению, я сразу понял, что он мне не поверил. В его голове творилась каша – вызвался проводить властного вельможу из страны, с которой у Троецарии крепкий союз. Но по пути они порешили стражников, чуть его самого не убили. Он смог сбежать, но ему теперь до конца жизни придётся прятаться и от троецарского правосудия, и от мести этого вельможи.

Сейчас в его глазах я был скорее спасителем, чем убийцей… И то, что я угрожал, это для него лишь маленький спектакль.

Ну, что ж. Как и полагается, я сначала был хорошим Малушем. Теперь я плохой Всеволод.

Я вздохнул:

– Неправильный вывод, глупец.

– А? – тот попытался скосить глаза. Он не слышал моих мысленных рассуждений, и не понял, о каком выводе я говорю.

Я склонился, похлопал по его карманам, разворошил поясной кошель. У него было серебро, и оно сразу перекочевало ко мне.

– ЭЙ! – Идан дёрнулся, – Дожили, теперь посреди хорла грабят.

– Ага, – я усмехнулся, – Тебя не это должно беспокоить…

– Ты о чём?

Наконец, я нащупал, что искал. Его ножны с кинжалом съехали вперёд, прижались животом, но через секунду клинок всё же оказался в моей руке.

– Он убьёт меня…. Нас убьёт! – захныкал Идан, а потом заорал, когда кинжал пробил ему плечо и вышел насквозь, – А-а-а!!! Ты сдурел⁈

Я знал, куда точно бить, чтобы жертва не истекла от потери крови. Страшно, когда тебя протыкает сталь, и очень больно… но не смертельно. И всё же, когда ты ёрзаешь щекой по грязи, а вышедший совсем рядом с ключицей кончик тоже её скребёт, то это сразу настраивает на нужный лад.

– На каждый неправильный ответ я буду делать в тебе новые дырки, – и лезвие вышло, чтобы через мгновение зайти чуть правее. Угрозы бесполезны, если их сразу же не реализовать.

– А-А-А!!!

– Это был ответ?

– Нет… нет… всё скажу!

– Мне и вправду нужно всё. Что ты слышал? Что ты якобы не слышал… Всё! Что ты думаешь об этом, и о чём ты, морось твоя небесная, даже боишься подумать…

Лезвие вышло, чтобы войти уже в мышцу плеча.

– А-а-а!!!

Меня за ухо куснул Кутень, оттягивая в сторону пещеры. Я ещё не слышал, но его слух различил новые шаги.

– Сюда идёт ещё кто-то, – прошептал я, – Так я его убиваю? Или, может, он более интересный собеседник?

– Отвечу… – снова сопли и слёзы, а потом решительное, – Убей!

Я на всякий случай вытащил кинжал, а потом вонзил ему в подошву сапога, пробив стопу. На всякий случай, чтоб далеко не убежал.

– Сволочь! Дрянь хморочья!!!

Не обращая внимания, я шагнул к пещере. Там уже на свет вышел, прикрывая глаза ладонью, ещё один. Лучевийских доспехов с характерным диском на груди я уже сегодня насмотрелся, и сразу понял, что это один из охранников таинственного вельможи.

Я послал Кутеня в лицо этому несчастному, едва тот опустил руку и сфокусировал взгляд. Воин испуганно отмахнулся от непонятного всполоха, полетевшего ему в глаза, и отскочил в сторону. Сразу же зазвенел меч, вытянутый из ножен.

А мне очень был интересен принцип воздушного посоха. Можно же им как-то управлять, раз с этим справился даже обычный младший послушник? В моей памяти ещё крепко стояло, как у меня получилось притянуть Кутеня себе в руку…

Поэтому я, не задумываясь, ткнул посохом вперёд, при этом сконцентрировался и одновременно дунул… С посоха и вправду сорвался заряд, и я запоздало спохватился, что эта магия могла оказаться смертельной. Да чтоб меня!

Воин успел подставить меч и хотел одновременно уйти с линии атаки, но вихрь всё же задел его. Оружие вывернулось из рук лучевийца, хрустнули пальцы, а потом невидимая сила скользнула ему по нагрудному щиту. Воина подхватило и долбануло прямо о корневище, аркой оплетающее вход в пещеру.

Мои брови подскочили, я интересом глянул на посох. «Магия проще, чем ты думаешь» – слова Стрибора снова всплыли в памяти.

Причём одна из висящих побрякушек рассыпалась, остатки её пыли ещё лежали на шнурке, которым было обтянуто навершие. Вполне может быть, что если осталось висеть ещё три побрякушки, то и зарядов осталось тоже три.

Я подошёл к лучевийцу. Меч у него был довольно тонкий, что вообще характерно для востока, поэтому он даже погнулся от вихря. Этот же вихрь поломал бедолаге все пальцы, вывихнул плечо, ну и после удара отправил поспать.

– Фу-у-ух, пронесло, – я утёр пот со лба, – Кутень?

Тот понял меня без единой мысли и сорвался к горлу лучевийца. Это было жестоко, да… Зато вытаращенные глаза Идана, который всё это время сидел, обняв стопу, и следил за нами, преисполнились готовности продолжать беседу.

Я подошёл к нему и, нахмурив брови, посмотрел вокруг.

– Где кинжал?

Испуганный взгляд Идана скользнул в сторону зарослей. Выбросил, значит…

Он сразу выдал:

– Всё скажу! Пу… пуховое перо гарпии им надо… тенепёрой…

Я задумался и чуть было не потёр подбородок кончиком магического посоха, но вовремя опомнился. Свет смердящий, потом же мне челюсть по всей округе собирать…

– А зачем им перо? – с проклюнувшимся интересом спросил я.

– Оно дорого стоит, – просипел Идан, – Из него получаются красивые платья… И… А-а-а! – он схватился за нос, по которому я вскользь заехал сапогом, – За что⁈

– Я не разрешал кинжал выбрасывать. Что молчим? Дальше…

Мне на плечо вернулся Кутень, облизывающий окровавленные зубы. Ух, я теперь прямо чую, что это – гроза Тьмы, настоящий цербер. Да ещё Идан стал гораздо сговорчивее, ведь он тоже что-то видел на моём плече, хоть и не мог понять, что именно.

Идан пересказывал всё, что слышал, и всё, что думал об этом…

Из этого пера получались отличные одежды для ночных лазутчиков. Насколько проводник понял, это требовалось для какой-то тайной вылазки во дворец, и что брат короля очень хочет захватить власть в Лучевии. Ни для кого не секрет, что в Лучевии правит династия выходцев из Заревии, и эта самая Заревия собиралась помочь этому самому брату короля в захвате власти.

Ну, логично. Она поможет, потом через этого же брата постепенно будет увеличивать своё влияние, пока Лучевия полностью не станет вассалом.

Но политические интриги меня совсем не трогали. Это барду, наверное, было бы важно такое узнать, меня интересовало другое. Сказывался мой опыт Жреца, я и не таких раскалывал.

– Ты знаешь ещё что-то, я чувствую, – сказал я, – Искать кинжал я не буду, дырки в тебе уже есть.

Я поднял посох, приложил его к плечу бедняги.

– Они это… – тот округлил глаза, – В темноту какую-то надо им… Не знаю, куда, в пещеру, что ли⁈ Я не понял… у-у-у…

– В темноту… Во Тьму⁈

– Не знаю… какая разница… наверное… кольцо там…

Я округлил глаза, чувствуя лёгкий мандраж. Какое ещё могут искать кольцо во Тьме, кроме как Червонное?

Но я ещё не слышал, чтобы во Тьме прятали вещи. Тьма не терпит материю, она растворяет её, превращает… кхм… во Тьму.

Всё же я спросил:

– Что за кольцо?

Ответ обескуражил:

– Хморока, – Идан уже покачивался, будто сходил с ума, – Да, я чётко расслышал. Я не знаю лучевийский, но как они называют Хморока, я точно знаю!

Глава 20

– Погоди… Моё кольцо⁈ – вырвалось у меня.

– А?

Я отмахнулся, увидев недоумение на лице Идана.

– Не обращай внимания…

– Нет же, я говорю – кольцо Хморока. То самое, дающее власть над мраком ночи… Ну, ты тоже северянин, да? Бросс, я же вижу. Ты знаешь, о чём я говорю.

Я потрогал топорище, заткнутое за пояс. Хморок, судя по всему, будет мне открывать ещё много секретов. И заодно подкидывать проблем.

То у него топор – Губитель Древа… Ну, кстати, этот топор ещё до конца собрать надо, и, насколько я понял, это мне нужно в Бросские горы пилить. А мне так и так туда идти.

То у Хморока какие-то мутные дела с богами…

А теперь у него, значит, ещё и где-то кольцо припрятано, дающее власть над ночью. И что-то мне подсказывает, что свойства кольца Хморока и Червонных колец Жрецов одинаковы.

Тёмный Жрец – силён. Тёмный Жрец с Червонным кольцом сильнее в разы… Над этим стоило подумать.

– Пуховое перо гарпии, говоришь? – повторил я.

Идан явно думал, что я слишком погрузился в размышления, и поэтому совершил поползновения в сторону зарослей. Моя нога легонько наступила ему на пробитую стопу, и тот, задрожав, сразу же засучил руками:

– Всё-всё-всё, это я просто потянулся, занемело всё, – он тут же вернулся в исходную позицию, – Да, перо. Я не знаю, зачем, но это же… уф-ф… это же гарпии. Они могут в тени прятаться, и внезапно появляться в другом месте.

Мои брови подлетели. А вот это уже довольно серьёзная магия!

Но почему-то я, когда был Тёмным Жрецом, никаких гарпий во Тьме не встречал. А ведь любое существо, которое использует тень для перемещений, так и так погружается во Тьму.

– Так перо им нужно, чтоб кольцо достать? – озарило меня.

– Из него только одёжку если сшить, – Идан развёл руками, – Говорят, лазутчика в такой одёжке заметить невозможно. Но про кольцо они много говорили, да…

Тут всё же тугая бросская мысль сработала, и я вспомнил о цели своего похода. Яйцо гарпии!

Ох, старший маг Ефим, а ты ведь не так прост… Ведь самый простой способ получить послушного питомца-гарпию – это вырастить его с цыплячьего возраста. Поэтому-то ты и послал меня за ним.

Я сразу же погладил Кутеня, сидящего на плече. У меня проблем с доступом во Тьму, к счастью, нет.

Наконец я протянул руку:

– Камень.

– Какой?

Кривляния Идана вызвали у меня лишь вздох сожаления. Так всегда бывает – долго говоришь с жертвой, и она расслабляется, ей начинает мерещиться какая-то дружба, опять начинает верить в милосердие.

Это он зря… Короткий пинок, упор посохом в рану до истошного крика – и оранжевый камень стражника оказался у меня в руках. Идан, всхлипывая от боли, пролепетал:

– А как же я выйду? Мне нельзя по тропе… Я преступник… Всё!

– Ждёшь меня здесь, – спокойно сказал я.

– За убийство стражника – смертная казнь… Без суда! А они там троих убили… и зачем⁈ Он им говорит: я советник короля Лучевии! А они ему… да стражники всем так говорят… разрешение только на перо… И он приказал убить! Зачем⁈

Второй раз прозвучало слово «разрешение», и меня кольнуло нехорошее предчувствие. Любому мало-мальски сильному магу известна безжалостность бюрократии.

– Погоди… То есть, если меня послали в этот сраный хорл за яйцом гарпии, то я могу выйти только с яйцом гарпии⁈

Идан закивал:

– Да! По-другому никак… Все зоны… тьфу ты, хорлы… тьфу ты… особенно центральная, третья зона… В общем, это заповедная зона, это достояние Троецарии. Нельзя вот так просто приходить и брать всё, что хочешь…

Моя рука непроизвольно легла на наплечную сумку, где ждали своего часа шелкопряды. Моё неожиданное богатство…

Идан на моё искренне возмущённое выражение лица ответил, что теоретически вынести можно, но надо уплатить налог. Если нет задания из Предбанника, или от кнеза, или от самого царя, то налог этот может доходить до девяти с половиной частей от добытого, в зависимости от ценности.

Я быстренько прикинул… ну, настолько быстренько, насколько это позволяли бросские мозги… Если у меня десять шелкопрядов, то я отдаю девять с половиной… То есть, с двадцати шелкопрядов мне оставили бы одного!

А у меня их вообще семь. И я так чувствую, отрезать от них кусочек никто не будет. «Извини, бросс, придётся округлить». Смердящий свет!

– Да вы, южане, охренели! – вырвалось у меня.

– Эй, бросс, – Идан возмутился, – Я так-то наш, северный! И, кстати, у нас там, на севере, вообще нельзя из хорла ничего тащить. Так что тут, на юге, ещё по-человечески всё…

– А чего все тогда в Предбанник прутся⁈

– Ну, если со второго хорла тащишь, налог поменьше, до пяти частей. А в первом вообще собирай чего хочешь, там иногда стражники и не смотрят, если мелочь какая.

– Твой брат Андрон… кхм… когда довёл нас до ворот в третью зону, – сказал я, решив не упоминать, какая печальная участь постигла проводника, – Так вот, он упоминал Сидора какого-то, что тот поможет, если что.

– Этот да, этот своё дело знает… – Идан охотно закивал, – Но до Сидора ещё дойти надо, то есть, из хорла выйти.

Я сунул оранжевый камень себе за пазуху, потом вытащил из сумки одного шелкопряда. Глаза северянина, несмотря на ранение, сразу же загорелись.

– Хорлова ж ты… у-у-у-х… красота! Не, бросс, у тебя их всех заберут…

– А огнецветы? – спросил я, вспомнив задание начальника стражи.

– Тоже. Это для магов огня вообще ценный ресурс. Говорят, на Остров Магов их везут, но цари запрещают много рвать. Это тебя десятник Агап попросил, да?

Видимо, моё напряжённое лицо послужило лучшим ответом.

– Не заплатит он. Отберёт, ещё и пригрозит, чтоб помалкивал. А то и на тебя свалит, бросс, что лишнего сорвал. Их в этом месяце уже рвали…

– То есть, твой брат знал об этом и не сказал мне?

Идан, побледнев, сглотнул и медленно кивнул.

– Надеюсь, ты на Андрона не в обиде?

Моя улыбка была самой что ни на есть лучезарной и добродушной. Но Идану что-то не захотелось улыбаться в ответ.

– Смотри сюда, проводник, – спокойно сказал я, – Ты можешь идти вниз, без защитного камня, естественно, и сам разбираться со своими проблемами. Из страны бежать, или чего ты там хотел… А можешь дождаться меня, помочь вынести хабар, – при этих словах я похлопал по сумке, – Говорят, большие деньги решают большие проблемы.

Да, глаза у этого загорелись, совсем как у брата. Идан что-то подсчитывал про себя, то и дело косясь на мою сумку,

Я не стал дожидаться ответа, развернулся и отправился в пещеру.

* * *

Оранжевый защитный камень, как оказалось, в темноте имел отличное свойство – он светился. И чем дальше я погружался в темень пещеры, тем ярче он разгорался.

Вообще, это была универсальная штука для стражника. Камень отпугивает местную фауну, освещает путь и, скорее всего, даже выдерживает магические удары.

То есть, с этой штукой стражник мог делать обход по магической зоне, и даже выводить из чащи несчастные остатки каких-нибудь групп. Но охотиться с этим камнем наверняка было затруднительно – он просто всех отпугивал.

Всех… и даже Кутеня. Едва я достал камень, и тот ярко засиял, так щенок отказался вылезать из топорища. Он ворчал на амулет, даже если тот был спрятан за пазухой.

И пусть я с помощью такой-то матери и грозного потряхивания дубиной смог его выгнать, из нашего симбиоза всё равно ничего не получилось. Я не мог смотреть через его глаза, камень давал ужасные помехи, то и дело обрывая нашу связь.

– Да гнус ты небесный! – выругался я.

Ситуация патовая… Оставлю светящийся камень у входа, и этот Идан слиняет с ним. Возьму с собой – и не смогу использовать цербера.

Поразмыслив, я выбрал второй вариант. Так-то я всё равно двухметровый варвар, и ни о какой бесшумности не могло быть и речи.

А Кутеня я и так далеко бы не отпустил, потому что боялся, что могу недооценить гарпий. Если они умеют нырять во Тьму, то вполне могут и за цербером вслед погнаться. А вдруг они тут сидят в засаде, и сразу слопают неожиданную добычу?

Так что для начала надо бы увидеть эту гарпию воочию, а потом уже гадать, стоит ли церберу с ней тягаться. Но что-то мне подсказывало, что в пещере, куда ходят обязательно большой группой, слабаки не водятся.

Очень скоро я упёрся в развилку… И, как назло, впереди было даже не два, а целых три прохода.

– Да расщелину мне в душу! – вырвалось у меня.

Я посветил камнем в один… Во второй. В третий. Просто пещеры, для меня практически ничем не отличающиеся.

И следы на каменном полу не рассмотришь… Кутень сейчас бесполезен. Не ворчи, если я подумал, что бесполезен, значит, бесполезен.

Я сунул амулет стражника в сумку, положил рядом посох и долго сидел, рассматривая кромешную темноту. Пришлось даже саму сумку за пазуху засунуть, амулет просвечивал через неё.

Вскоре глаза привыкли к темноте, и я различил слабый отсвет с той стороны, откуда пришёл. Это сюда пробивался дневной свет.

Хорошо, посидим ещё. Вспомнились первые мои медитации, когда только учился погружаться во Тьму. Тогда я мог таращиться во мрак по несколько дней, приучая глаза и пытаясь нащупать стихию.

О, ещё один отсвет правее… Слабый, едва заметный.

Я встал, ощупывая стены ладонями. Прошёл, спотыкаясь о валуны, и с улыбкой уставился на обычную магическую метку, будто почти потухший уголёк тлел. Те, кто прошли здесь, оставили для себя знаки.

Подумав, я призвал Тьму, вызывая в ладони небольшое свечение… Метка разгорелась ярче, словно подпиталась огнём. Вот даже как? А на амулет стражника не реагировала.

Кивнув самому себе, я снова вытащил артефакт и, освещая путь, пошёл дальше. И через пару поворотов остановился, удивлённо глядя на цветок, пробившийся прямо сквозь каменный пол.

Яркий, с лепестками, будто пламя… Стебель у него плавно извивался, будто раскалённый докрасна прут на наковальне кузнеца, а с листьев то и дело сыпались и затухали искорки. Тут даже вестнику тупости понятно, что это и есть тот самый «огнецвет».

Я осторожно обхватил стебель и с шипением отдёрнул пальцы… И вправду раскалённый!

С сомнением я открыл сумку и глянул на свернувшихся, словно креветки, гусениц. Интересно, а жареные шелкопряды стоят меньше?

Глава 21

Отец-Небо, ну ты посмотри на своего невольного последователя, до чего преобразился. Как всё-таки положительно влияет на грешников работа на силы света.

Идёт себе по щиколотку в холодной воде к врагам, и ведь думает не о том, как их убить бы, не убивая… нет, нет, что ты. Так думал бы какой-нибудь хладнокровный Тёмный Жрец, любимец Бездны.

А я Малуш, варвар-проповедник, и несу в пальцах, шипя от боли, букетик из двух огненных цветочков. Врагам, конечно, несу, чтобы попытаться решить дело миром. Ну, а то, что цветочка два, так это ж просто совпадение. Хоть и символичное.

Для врагов…

– Твою ж мать-Бездну! – я перекладывал стебли из одной руки в другую, когда начинало обжигать до невозможности. Да тут ещё успей перехватить посох, и не уронить сами цветы в воду.

Впрочем, посох я всё же пару раз уронил… И страдал от бешеного потока ледяных брызг в лицо, пока поднимал его.

– Светлой воды мне за шиворот! – я испуганно посмотрел на цветы, которые от водяного душа зашипели и поблекли, а их лепестки вообще почти потухли. Но, к счастью, через несколько секунд снова разгорелись.

Однозначно, если уроню, цветам конец. Поэтому руки, занятые магическими артефактами – это проблема, которую мне следовало срочно решать.

Эх, то ли дело, когда у меня была Тёмная Аура. Я даже не задумывался о вещах, складируя их в сжатом пространстве, при этом натренированная Аура сама разделяла их по свойствам. Это тоже была магия Тьмы, но там немного другой принцип – кусочек личной тьмы, не имеющей связи со своей великой тёзкой.

А у варвара куда это всё совать? В этом плане меня новый магический мир немного разочаровывал. Да ещё этот подземный ручей тут растёкся…

Сначала я, конечно, попытался огнецветы через безрукавку взять, и сейчас в ней красовались две прожжённые дыры. Ткань у сумки, выданной десятником, оказалась огнеупорной, но для шелкопрядов соседство с цветками было бы смертельно.

Проверил я это на одной гусенице, и теперь у меня потенциально было на один золотой меньше. Впрочем, и палёным шелкопрядом Кутень перекусил с удовольствием.

Потом я наловчился использовать бросский огонь, направляя его жар в ладони. Так вроде меньше жгло, но цветы реагировали, словно получали подпитку, начиная расцветать ещё ярче. И, соответственно, раскаляться ещё сильнее…

Так я и тащился вперёд, чувствуя себя огромным, тупым и беспомощным варваром, который не может решить простейшую задачку по магии. Тут ещё был один вопрос – а зачем я их взял, эти цветы, если уже знаю, что десятник Агап меня обманет?

Вся надежда, что в учебнике по огненной магии найду какую-нибудь зацепку.

Когда сапоги уже хлюпают ледяной водой, а руки при этом горят от жара, не только разум, но организм сходит с ума. Поэтому неудивительно, что голос впереди стал для меня неожиданностью:

– Эй, Евсей, это ты⁈

Я замер, когда из-за поворота пещеры появились две фигуры в послушнических робах. У обоих в руках были посохи, как и у меня – у одного из них такой же, воздушный, а вот у другого по навершию кружились всполохи огня.

– Яриуса гарь! Ты глянь, он огнецвет нашёл. Охренеть!

– Да это не Евсей, это этот же, как его… блин, забыл имя…

– Лучевиец? Эй, моя твоя говорить, отдать мне цветок! Я есть огневик!

Моего лица за мягким сиянием букета ещё не увидели, и я понял, что у меня всего пара секунд, чтобы это использовать. Один даже шагнул вперёд, протягивая руку, и я с улыбкой будто бы уже собрался отдать…

Как же хорошо, когда вокруг темнота. На всякий случай рукой, в которой был зажат посох, я стянул наплечную сумку, прикрывая ей своё лицо.

– Погоди, Илья, это, кажется… – начал было первый.

Словно матёрый бычара, я рванул вперёд, врезаясь головой в грудь послушнику. Тот даже ничего не понял, до последнего желая взять цветок… и с удивлённым лицом, отрубаясь уже в воздухе, полетел в своего напарника.

Второй был недалёкого ума, но с хорошей реакцией – он моментально выстрелил из посоха воздушной магией, причём попал точно в спину первому. Сложение двух векторов сил привело к тому, что тело летящего, с жутким хрустом перекрутившись в узел, рухнуло в воду между нами…

Всю пещеру заполнило треском и густым паром – это зашипел огненный посох, упавший в воду. Воздушник, недолго думая, выстрелил ещё, и я сделал то же самое, подняв свой посох. Два вихря встретились посреди облака пара, подняв ветер по пещере…

И ещё один выстрел в мою сторону, я бросил сумку и едва успел бухнуться в воду, как смертельный вихрь прошёлся точно над головой. Но мне было сложнее – все свои акробатические навыки я потратил на то, чтоб цветы в кулаке не намочило, да при этом ещё надо вытянуть другую руку с посохом, и дунуть, и выстрелить…

Раздался треск, короткий вскрик:

– Моча ты упырева!!!

Неужели попал⁈

Я тут же подобрал ноги и, оттолкнувшись локтями, отскочил к стене за низкий каменный выступ, плюхнулся задницей в воду. В клубящихся парах мне почудилось движение, и следующий заряд воздуха ушёл туда.

Вихрь долетел, снова разгоняя поднимающийся пар, и воткнулся в каменную стену пещеры, выбив пару крупных обломков. Дыра, прочищенная в тумане, стала сразу затягиваться, но я успел разглядеть, как спина послушника исчезла за поворотом.

– Эй! – вырвалось у меня.

Умник даже не стал сражаться, а побежал сразу предупредить остальных… Что-то он не испытывал явного удовольствия от нашей перестрелки. А ведь у меня в планах было его лишь ранить, а потом допросить.

Со стороны, наверное, варвар с букетиком за укрытием выглядит нелепо. Но что-то враги не спешат за цветочками. Эх, точно надо было третий огнецвет найти, а то эти ничтожества что-то подозревают, видя чётное количество…

Расщелину мне в душу, как же я соскучился по настоящей магии. Незримая смерть, летающая в воздухе, и мощь вселенной, сосредоточенная в руках… а не это ваше тупое махалово дубинками.

Встав, я утробно, с лютой обидой зарычал, выпуская варварскую ярость наружу. Ух, смердящий свет, ненавижу, когда жалкие пешки врага наделены мозгами! Гораздо лучше, если они просто бросаются вперёд и погибают.

Я глянул на свой воздушный посох и отбросил его. Всё, пустой, все побрякушки сломаны. Недолго длилась мощь вселенной, сосредоточенная в моих руках.

На полу громко щёлкнуло, и новая порция кипящего пара стала заполнять низкие своды пещеры. Повинуясь интуиции, я пробежался по уже горячей воде и поднял из неё огненный посох.

Намотанный на конце шнурок шипел, пузырил и плевался кипятком. На нём остались примотаны три побрякушки – и снова у меня всего три заряда. Я потряс посох, потом мысленно вызвал бросский огонь, передавая его в древко… и навершие, пару раз чихнув дымом, снова занялось пламенем.

Поставив посох у стены рядом и найдя для огнецветов сухой камень, я осмотрел место битвы. Воздушный посох сбежавшего мага оказался перебит напополам, а в темноту за поворотом уходил кровяной след. Это вызвало у меня довольную улыбку… Хм, а руки-то помнят.

Первым делом я обыскал труп послушника, завязанного в бараний рог. Накуси-выкуси, Бездна, я его лишь мягонько боднул, а потом он попал под дружеский огонь. Малуш не виноват!

Два золотых… Ого, да я теперь богат.

Что-то мне подсказывало, что эти денежки у послушника появились после того, как он согласился идти с лучевийским вельможей. Так что тут и Небу ясно, что это грязные, кровавые деньги, и поэтому монетки перекочевали ко мне в карман. Помолюсь, очищу их от греха. Потом…

Так, что тут ещё? Горсть пилюль с огненными искрами внутри, и две пилюли с нежно-красной начинкой, будто капля крови внутри… Я всмотрелся в них, чувствуя, что это явно связано с исцелением.

Магия Крови – воистину самая противоречивая. С одной стороны, позволяет творить ужасные вещи, от которых стынет… кхм… кровь в жилах. С другой стороны, эта же магия, если служит Свету, способна на самые невозможные чудеса. А от пилюль явно смердило Светом.

Такая уж у меня была тёмная привычка. Когда львиную часть жизни посвящаешь служению Тьме, то один только запах светлой магии начинает раздражать.

Дальше… Ага, фляжка с водой, и пирожок с клубникой.

– Вкуфный пивовок, – задумчиво жуя, я хлопал тело по робе. Больше ничего.

Ну, ладно… Жадно сжимая горсть магических пилюль, я огляделся в поисках наплечной сумки. Вытащил её из воды, отряхнул. О, и топорище тут валяется, выпало во время битвы.

– Кутень?

Тот сразу отозвался на мысленный призыв, показав на конце дубины зубы, в которых застряла какая-то лапка.

– Сам-сам-сам, – и спрятался обратно.

Чего он там жрёт-то? Во Тьму, что ли, нырял?

Открыв сумку, я ссыпал пилюли… Ох, как хорошо, учебник по магии не замочило. Хорошая сумка, даже шелкопряды не захлебнулись.

Тут я замер. Погоди-ка, меня оставалось шесть шелкопрядов, а не пять. Я тут же покосился на топорище… Логика сразу подсказала, что если кормить щенка чем-то определённым, то он будет воспринимать это, как корм.

И пока я с вонючим артефактом стражника за пазухой валялся в стороне и отстреливался, цербер тут просто перекусывал.

– Кутень! – рявкнул я, – Какого⁈

Из топорища показался цербер – ужас из глубин Тьмы – только с явно виноватым видом, и с прижатыми теневыми ушами.

– Где шелкопряд, тёмная твоя душонка⁈ Отвечай, продрись ты небесная!

Тот сразу же спрятался обратно, спасаясь от моего гнева. А я затряс топорищем, грозно хмуря брови и гадая, как можно наказать цербера, чтобы до него дошло.

– Если ты, ничтожный кусок Тьмы, ещё раз без моего позволения… – рычал я в дубину, и тут же поперхнулся.

Потому что Кутень вылез и отдал мне половинку шелкопряда, и потом опять спрятался. Держа в пальцах кусок тушки гусеницы, я таращился на неё, тугими варварскими мозгами пытаясь собрать логическую цепочку.

– То есть… изрыгни меня Бездна, а что, так можно было⁈ – я снова тряхнул топорищем.

– Ням-ням-ням, – цербер выглянул.

Я отдал ему бесполезную половинку шелкопряда, тот с довольным видом исчез.

– Вылези.

Тот выглянул. Я прищурился.

– Верни шелкопряда…

Тот исчез, и с недовольным видом вытащил мне нетронутую половинку. Склонив голову, я всё же отдал ему его добычу и разрешил сожрать.

А потом моя рука сграбастала огнецветы с камня.

– Кутень, возьми, – приказал я, – Спрячь.

Тот высунулся, обнюхал цветы и вопросительно глянул на меня.

– Там-там-там?

– Да, именно там, – я тряхнул дубиной.

И щенок, нежно прикусив клыками огненные цветы, исчез вместе с ними внутри. Я едва не осел в воду, чувствуя навалившееся счастье и таращась на дубину… Ай да Хморок, ай да сучий ты сын!

Конечно, надо выяснить про объём, и всё такое. Но я так чувствую, бог мрака не стал бы мелочиться в таких делах.

Торопливые шаги в пещере вывели меня из оцепенения… Так, спаситель бросской крови, кажется, тебе пора возвращаться к работе.