Текст книги "НеТемный 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 33

Листва под ногами шелестела, как в совсем обычном лесу. Даже стало интересно – во второй зоне лес прямо кишел магией, а тут всё вроде бы притихло. Может, гарпии всех распугали, вылезая по ночам из пещеры?

Бард спешил за мной, пугаясь каждого шороха. Креона тоже выглядела бледнее обычного, но шла с упрямо сомкнутыми губами, изредка смахивая бисеринки пота.

Кутень время от времени срывался в сторону и возвращался, то довольно поедая шелкопряда, то с виноватым видом клал целого в сумку. Один раз он столкнулся среди веток с пауком, заставив меня поволноваться, но вернулся, с гордым видом бросив в сумку паучью лапу.

– Сам-сам-сам, – протявкал цербер.

Причём, судя по размеру лапы, паук оказался довольно крупным, но цербер с ним справился. Значит, я зря за него так уж переживаю.

– Ты всё же поосторожнее, – буркнул я.

Я уже напал на след девчонки. К нему примешивался запах проводника Идана, и ещё какой-то, сквозящий магией… Я даже остановился, пытаясь разобраться в своих ощущениях и в тех образах, что мне передавал цербер.

Кажется, это разумная магия. Точнее, существа, оставившие тут след, вполне себе разумны.

В одном месте, где под пожухлой листвой открылось пятно влажной лесной почвы, я с интересом разглядывал след, оставленный будто бы огромной ящерицей. Хотя пятка была больше похожа на человеческую.

Чем-то напоминало кикимору. Но что может делать кикимора в лесу? Или тут есть болота?

Я оглянулся на барда, который прикрывался своей потрёпанной лютней, оглядываясь на шумящий лес.

– В магической зоне могут жить разумные существа?

У Виола вытянулось от удивления лицо, потом оно омрачилось задумчивостью, и спустя секунду бард побледнел ещё больше. Он сначала замотал головой, отступив на шаг, а потом всё же кивнул:

– Могут… Но они обычно не выходят к тропам, живут в глубине. И маги не рискуют к ним ходить.

– К ним?

– Видит Маюн, я могу и ошибаться… Легенды разные ходят, да и цари запрещают убивать разумных, да и…

– Бард, – рыкнул я.

– Лешаки, – прошептал тот и сразу же зажмурился.

– Я так понял, чем-то напоминают леших? Ну, лесных духов?

Леших я встречал в своём мире, и твари эти, если матёрые или последние в своём роду, могли быть намного опаснее кикиморы. И для меня стало некоторым облегчением, что бард пожал плечами:

– Не знаю. Про леших в солебрежской зоне не слышал. Про лешаков слышал! Громада, идём обратно! – бард подскочил ко мне и схватил за сумку, – Всё устрою! Сбежим в Раздорожье, там поговорим со жрецами Храма Яриуса…

Молча я двинулся дальше, принюхиваясь к взятому следу. Минута сомнения прошла, дальше за дело снова взялась злая бросская кровь.

– Громада!!! – бард не отставал, – Я про лешаков много легенд слышал! Они же звери!

– Разумные же…

– Звери в смысле совсем звери!

Я уже не слушал барда. А тот спешил за мной, понимая, что обратно шансов вернуться в одиночку у него уже нет.

Признаюсь, это было весело. И я очень старался заглушить в себе тот азарт, который испытывал когда-то, будучи Тёмным Жрецом. Когда моя жестокая армия брала штурмом очередной город, и я сам ради развлечения в одиночку охотился среди городских улиц за крупными отрядами противника, оказывающими ожесточённое сопротивление.

Моя месть давно была совершена, и я действительно даже не выбирал, слабые или сильные это воины, много их или мало. Я убивал и не боялся умереть – если это произойдёт, значит, так распорядилась судьба. Тогда я думал, что мне нечего терять. Я побеждал… и становился сильнее.

Сейчас мне было что терять. С одной стороны, защитить эту девчонку с каплей крови бросса в роду мне велел Отец-Небо… кхм… теоретически.

С другой стороны, у меня появилось стойкое желание всыпать настырной принцессе. Это исключительно из-за её самодеятельности приключилась вся история.

Сам найду, опять спасу, а потом, убедившись, что с ней всё хорошо, устрою ей хорошую взбучку… Чтоб знала, что нельзя бросать боевую группу в магической зоне, едва увидишь вдалеке какую-то знакомую рожу.

Мысли, что с девчонкой уже могло произойти что-то страшное, я старательно отгонял прочь. Опыт подсказывал мне, что именно разумные существа чаще всего и являются самыми жестокими чудовищами. Да и слова Виола бросили тень…

– Громада-а-а, – Виол уже чуть не хныкал.

Я не остановился, когда в зарослях впереди поднялась огромная тень. Лютая помесь ежа и медведя нависла надо мной, и собралась уже грозно зарычать, как в ответ зарычал уже я и сходу влепил ногой прямо в медвежьи… кхм… пилюли.

Вся эта махина свернулась колючим воющим клубком, и я, схватившись за торчащий из полуметровых игл нос, оттянул чудище в сторону и поспешил дальше. Монстр тут же развернулся, проскулил что-то обидное, и сиганул в кусты.

– Это был… это же… – испуганно пропыхтел сзади бард, едва поспевая за мной, – Маюнова грусть, это ж медоёж! Ох, говорят, в тяжёлой царской пехоте есть такие!

– И что⁈ – рыкнул я, не оглядываясь и поправляя сумку на плече.

– Просто ты, громада, самая злая голая задница, которую я видел в своей жизни, – буркнул тот.

Креона, услышав это, не сдержалась и усмехнулась:

– Я слышала, что у броссов считается настоящей честью идти в бой голышом.

Когда в темноте зарослей впереди вдруг открылся зелёный глаз, до боли знакомый, я тоже не остановился. Засвистел пущенный в меня язык, но я подставил топорище, потом сразу же прыгнул вперёд, врываясь в заросли.

Это оказался уже знакомый монстр – тело ящера, шипастые плечи, и ма-а-аленькая голова с хоботком. За этот хоботок я и схватился, просто зажав его ладонью, и вклинил топорище между шипами, не давая твари скрыть за ними крохотную голову. Так-то, если бы он вытянула плечевые шипы на полную длину, соединив в купол, то проткнула бы мне руку.

– Кутень! – рявкнул я.

Через мгновение цербер вылетел из топорища, вгрызаясь в зелёный глаз, и тут же нырнул во Тьму. Обезглавленное чудище свалилось к моим ногам, а я пару мгновений удивлённо смотрел на свою руку, утопающую в тёмном портале.

Это была досадная ошибка, ведь по всем законам магической природы моя ладонь и часть предплечья должны были испариться, но…

Но я чувствовал руку! Смердящий свет, я чувствовал ту часть, которая из-за малыша Кутеня случайно оказалась во Тьме, и даже мог пошевелить пальцами.

Правда, уже через пару секунд я с диким криком вырвал её обратно, и по глазам резанул яркий свет. Дикое пламя, объявшее предплечье, лизнуло меня по лицу, а от боли мой разум чуть не отключился.

Прикусив губы до крови и стиснув кулаки, я некоторое время стоял перед поверженным монстром, ожидая, пока языки пламени, облизывающие руку, не потухнут. Сияние кожи погасло, а вместе с ним ушла и боль.

Вопросов было море. Из ответов я понял только то, что у меня продолжаются свои, особые отношения с Тьмой. Грубо говоря, Тьма теперь не растворяет моё тело, и это радовало. Огорчало то, что я всё равно могу там сдохнуть от взрыва своей же крови.

Рука перестала полыхать и приобрела здоровый розоватый цвет. Я поднял её и на всякий случай пошевелил пальцами, особенно глядя на тот, на котором было вросшее Червонное Кольцо.

Конечность целёхонькая… То есть, моя кровь вскипает, но не убивает. Хотя мне очень больно.

Странная, очень странная защитная магия. Вроде бы магия огня, но другая… Но это что-то прямо новенькое и даже абсурдное – эдакая магия садомазохистов.

За спиной донёсся голос барда:

– Северная моя прохлада, ты можешь что-нибудь сказать? У меня кончились слова, чтобы передать моё удивление…

– Видит Морката, нет, – послышался ответ Креоны, – Гусляр, я вижу то же, что и ты, и знаю не больше.

Ничего не сказав, я двинулся дальше. Через пару секунд на моём плече возник Кутень, снова приятно удививший своим весом. Подросший ещё чуть-чуть, он клацнул клыками, ощериваясь победным оскалом.

И всё же я был разочарован. Я ожидал, что второе убийство такого монстра даст церберу больше силы, но магические законы оказались суровее.

– Это и есть твой цербер? – донеслось от барда.

– Ты уже видишь его? – спросил я, глянув через плечо.

– Гораздо лучше.

Я тут же послал церберу картинку. Один из приёмов, который используется магами Тени.

– Сам-сам-сам, – Кутень, кивнув, сразу преобразился, превратившись в неясный всполох. Со стороны казалось, что у меня на плече просто тени стали гуще…

– А вот сейчас исчез.

Я хотел сказать «отлично», но остановился. Впереди звучали какие-то барабаны, трещали трещотки и слышались дикие крики. Сквозь листву впереди было видно мелькающие огни и тени.

Всё это напоминало улюлюканье какого-то дикого племени на своём языческом празднике. Судя по шуму, они все чему-то очень радовались, и даже забыли выставить часовых.

Хотя сам я уже догадывался, что могло служить причиной их радости. Природа магии жестока… А королевская кровь – она и в третьем хорле королевская. Очень, очень ценный ингредиент.

Я недоверчиво покосился через плечо и прошептал:

– Это те, о ком я думаю?

– Гром-мада, – пролепетал побледневший бард, отступающий назад и уперевшийся в Креону, – Мне в голову лезут гадкие мысли… с одной стороны, и девчонку-то жалко…

– Ты знаешь, что сейчас может начаться война между Троецарией и Лучевией? И эта девчонка – шанс для твоего царя? – вдруг спросил я.

Судя по глазам барда, он всё понимал.

– Что, гусляр, покажешь южную удаль? – неожиданно смело спросила Креона, хотя у самой у неё вид был не важный.

Тот оглянулся на неё и помотал головой.

– Только если в трактире подраться… – он снова уставился на меня, – Громада, не хочешь в Раздорожье, давай в Моредар, к царю Нереусу. Всё расскажем, твоего цербера покажем, он сюда своё войско пришлёт, всё зачистит тут ради принцессы… И ради Троецарии! – последние слова он произнёс даже с гордостью.

Я шагнул обратно и положил руку на ему на плечо.

– Виол, продрись ты небесная, – процедил я сквозь зубы, – Если ты…

Тут вмешалась Креона, с участливой хрипотцой спросив:

– Гусляр, а если твои слова услышат в Лучевии? Наверное, все их публичные дома точно будут для тебя закрыты? Навечно?

Бард круглыми глазами уставился на чародейку, явно не ожидая услышать такую бесчеловечную жестокость из её уст. Потом упрямо поджал губы и выпрямился, гордо вскинув подбородок.

– Малуш, воплощение грозного Хморока. Иди и спаси принцессу, – отчеканил он, а потом взял поудобнее лютню, будто приготовился играть, – Я же поддержу тебя самым сильным гимном Маюна!

Я недоверчиво прищурился, но Креона сказала:

– Малуш, он вылечил мне рану сегодня, – она пожала плечами, – Гусляр не так прост.

Мне хотелось ещё что-то сказать, но тут послышался крик Дайю. Это был вопль, полный боли, и в этот момент я понял, что времени осталось не больше нескольких секунд…

Пока я это думал, ноги уже несли меня по лесу навстречу яркому огню, пробивающемуся сквозь листву.

Глава 34

Что меня отличало, когда я был Всеволодом Тёмным? Я тщательно планировал каждый свой шаг, каждое слово, даже каждый взгляд в сторону. Что-то делать, не послушав интуицию и не подумав тысячу раз о последствиях, было не в моей природе…

Но Десятый был одинок. Всегда легко отвечать только за себя. А когда у тебя на шее висят ещё несколько… кхм… партнёров, то слишком высокий шанс, что всё пойдёт не так, как задумал.

Да ещё эта горячая бросская кровь… Разум варвара Малуша совершенно не располагал к долгим раздумьям, это точно. Но его ярость и везение, плюс звериная интуиция – смердящий свет, это был ещё тот букет!

А если примешать к этому планирующий разум Всеволода, из последних сил пытающийся достучаться до моих ног и объяснить, что племя лешаков может всех нас просто убить… И если к звериному чутью добавить холодную интуицию Всеволода, которая пока что вынесла единственный вердикт – нам все хана…

Что за характер тогда получается?

* * *

Последние метры по зарослям, жестоко стегающим голое тело, и вот мои ступни вылетают на тёплый песок.

Это деревня. Приземистые круглые хижины, сделанные из добротных тонких прутьев и стоящие на каменном основании. Стены некоторых хижин, побогаче, вообще были целиком выполнены каменной кладкой.

Хижины окружали деревенскую площадь. На ней собралось многочисленное племя лешаков, улюлюкающих и вскидывающих копья к небу. Они и вправду напоминали леших – эдакие лохматые цыплята, только вместо перьев зелёный мох, на голове будто грива из водорослей, из которой торчит огромный нос. Птичьи ноги у них напоминали скорее крючковатые трёхлапые ветки, торчащие из пальмовых юбок.

Принцесса Дайю и вправду была привязана к столбу, вокруг которого сложили кучу хвороста. Костёр занимался, и возле него стоял лешак-переросток, весь увешанный черепами разных существ, и из шевелюры которого торчало несколько длинных чёрных перьев. Судя по всему, это был их шаман, и он деловито тыкал своим крючковатым посохом в разгорающиеся ветки, поправляя дрова, но теперь я увидел, что время ещё было.

Ещё я увидел, что можно не особо-то их и жалеть, а значит, совесть Малуша потом меня не сгрызёт.

А ещё какая-то часть моего разума с грустью наблюдала совсем другое. Вокруг царили сумерки – солнце уже скрылось за вершиной горы, которую было видно за крышами хижин. Это уже закат или ещё нет? Меня там так-то Анна ждёт… Кстати, а Солебрег-то ещё целый?

Рядом на небольшом плетне сушились шмотки какого-то явно упитанного лешака. Я, недолго думая, скинул с плеча сумку на песок, потом стащил с заборчика пальмовую юбку и натянул на бёдра, не отрывая глаз от танцующих дикарей. Надо всё-таки знать приличия.

Потом я нахлобучил сверху лохматый парик из сушёных водорослей, так ужасно воняющий рыбой. Сразу на шее закопошилась какая-то букашечная гадость, и я брезгливо повёл плечами. Уж лучше светлой воды за шиворот, чем это.

Десятый привык ходить в чистом и выглаженном. А не это вот всё… Последний раз я скользнул взглядом по темнеющему небу, понимая, что шансы на приятный вечер тают с каждой секундой. Мне ж ещё и в баню теперь надо.

Заревев от обиды и злости, я перехватил покрепче дубину, оттолкнулся и понёсся вперёд. Кутень выскочил, с диким рычанием полетев передо мной грозной тенью.

Лешаки враз обернулись, с удивлённым вздохом вытаращились на меня сквозь глазницы коровьих черепов, которые оказались нахлобучены прямо на водорослевые лохмы.

Мой маскарад дал результат, почти позволив преодолеть расстояние до них. Но вот они все разом замахнулись, чтобы послать в меня целый рой копий, а передние ряды ощетинились, чтобы просто наткнуть меня.

Тут над деревней запела музыка. Такая щемящая и протяжная нота, что дикари застыли, удивлённо переглядываясь…

В следующий миг я, срубив топорищем пару копий, ворвался в толпу лешаков, которые ростом были мне всего лишь до пояса. Некоторых отнесло прямо на горящие дрова, остальные разлетелись по сторонам.

Кутень метался среди кудахтающих противников, в основном с криком ослепляя и царапая глаза. Иногда он пытался догрызаться до их горла, одновременно ныряя во Тьму, но чем чаще это делаешь, тем больше сил уходит на каждый нырок.

Я махал топорищем и ногами, раскидывая их и раскалывая шлемы из черепов, с испугом каждый раз при этом думая – а что там у них с живучестью? Сейчас хоть один двинет кони от моей руки, и… что там дальше со мной будет, я на самом деле не знал.

Со стороны раздался боевой клич. Краем глаза я увидел, что на посохе шамана уже разгорается какое-то фиолетовое заклинание. Кутень рванулся к нему, но тут же ушёл в сторону, потому что с посоха шамана сорвался фиолетовый сгусток и со свистом погнался за цербером.

Снова закричала Дайю… Смердящий свет, я ж забыл про костёр!

– Да вашу ж лешачью мать! – я тут же схватил одного лешака и просто метнул в шамана. В руке у меня остался коровий череп, его я расколол об голову другого невезунчика.

Пинком свалив ещё пару противников, я стиснул топорище в зубах и понёсся к столбу. Дайю круглыми глазами смотрела, как огромный полуголый и лохматый мужик слёту прыгнул на столб, к которому она была привязана.

Я даже не остановился – ствол коротко скрипнул, вместе с визжащей девчонкой оставшись в моих руках. Времени развязывать её не было.

Перехватив бревно с девчонкой под мышку, я побежал дальше. С той стороны деревни виднелись такие же заросли, и у меня вполне были все шансы там скрыться…

Ага, Всеволод, конечно же, у тебя были все шансы. Убежать в чащу, в которой эти дикари выросли и которую наверняка знают, как свои пять пальцев. Это план, достойный гения Малуша.

Я успел всё это подумать, когда в мою задницу, прикрытую лишь пальмовыми листьями, прилетел заряд магии. Меня подкинуло на несколько метров, словно носорог догнал, а потом он же меня и швырнул в сторону.

Обнимая бревно и прикрывая собой Дайю, я рухнул прямо сквозь крышу хижины, проломив прутья, словно бумагу. Зазвенела расколотая посуда, захрустели мебель и рвущиеся занавески.

Приземлился я прямо на спину, ей же и собрав все колючие и твёрдые препятствия на пути. Я тут же разжал руки, свистя от боли. Какая радость, что у этих дикарей в основном всё деревянное.

Я вытащил топорище из зубов и спросил:

– Нормально?

Принцесса, округлив глаза, только молча кивнула, а потом стала дёргаться, пытаясь освободиться.

Я смотрел на дыру в крыше, слушая приближающиеся воинственные крики. В этой хижине стены оказались из камня, и, кажется, я при падении ещё и выбил пару верхних блоков. То-то у меня всё болит…

С шипением выдернув вонзившийся в плечо костяной серп, я удивлённо уставился на связанного проводника, который сидел совсем рядом. Надо же, какой везучий северянин, он всё ещё живой.

Избитый Идан был привязан к короткому столбу, воткнутому в землю, и только чудом мы с Дайю не раздавили его. Хотя скорее я бы сломал спину об этот массивный пень…

Вскочив, я тут же свалился набок, прямо к Идану. По моей правой ноге, от ягодицы до колена, побежали мурашки, словно я её отлежал. Ясно, это действие того залпа, что прилетел в меня.

Я тут же воткнул костяной серп в столб Идана, прямо в перевязь, и проводник испуганно посмотрел на свободные руки. В его глазах так и читалось – «а может, сделать вид, что меня никто не освобождал⁈»

– Развяжи девчонку! – рыкнул я, снова вскакивая.

– Мы все трупы! – запричитал тот, мотая головой, – Это лешаки! Мы все трупы!

В этот раз я, хоть и качнулся, но устоял. Призывая Тьму и генерируя в крови адское пламя, я лишь бросил через плечо:

– Ты думаешь, смерть спасёт тебя от моей мести? – я оскалился, – Ошибаешься.

Поняв, что ему лучше умирать на моих условиях, Идан тут же схватился за серп и стал его раскачивать. Потом метнулся к девчонке.

В дверной проём, занавешенный ярким полотнищем, влетело копьё и полоснуло меня по плечу. Следующее летело мне в грудь, но я его перехватил, уже не удивляясь варварской реакции.

– Мне нужно ближайшее гнездо любых злых тварей, – рявкнул я Идану.

– Что⁈

– Думай, я сказал! Любые монстры, проводник ты или не проводник⁈

Я уже чувствовал, что меня переполняет сила и что бросский огонь сжёг весь паралич в крови. Прыгнув вперёд, я обеими руками хлопнул по стене, наваливаясь и пытаясь через все клеточки организма выбросить распирающую меня силу вперёд.

В следующий миг стена, сделанная из мелких камней и, судя по всему, какого-то говна, рухнула вперёд, рассыпаясь и погребая под собой часть лешаков. Шамана тоже сбило с ног, но он сразу вскочил и завизжал какой-то боевой клич. Лешаки за его спиной тоже подняли копья, что-то отвечая.

Ну, это я тоже умею! Ещё раз призвав Тьму, которая отзывалась мне ещё охотнее, я вспыхнул, словно факел, и, подняв топорище над головой, заорал, как разъярённый и бешеный лев.

– Смердящий све-е-е-е-е!.. – больше мне ничего на ум не пришло.

Все дикари испуганно присели. Мой рёв эхом летел над деревней, и куча лешаков, выкарабкиваясь из-под обломков, со страхом поползла к ногам шамана.

Лешаков становилось всё больше – некоторые испуганно выглядывали из дверей и окон, но меня больше беспокоили тени воинов, скользящие по стенам хижин в деревне. Прооравшись до хрипа, я оскалился, диким взглядом осматривая врагов.

Ну, как вам бросская ярость? Погодите, я вам ещё всем покажу, когда Хмороком стану! Если стану…

Я продолжал хищно щериться, разглядывая испуганную толпу и думая, что же дальше делать.

– Всё! – прошипел сзади Идан.

Ну, а теперь…

– Бежим! – я тут же развернулся и поскакал к проводнику с принцессой, – Куда нам⁈

– Тут рядом берлога медоежей, – пролепетал Идан, – Но там мы точно трупы!