Текст книги "Злоключения славного Аджо (СИ)"

Автор книги: Александр Бутримов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Штурм Желтоцветья

Проснулся. Ночь. Встал. Стошнило в горшок. Уснул.

Проснулся. Рассвет. Раскалывается голова. Уснул.

Проснулся. День. Вернулся в кровать. Уснул.

Привстаю, осматриваюсь. Я наг, лежу в кровати. Одеяло из льняной ткани, на полу большой спальни – шерстяной ковер. У изголовья кровати – резное мягкое кресло, перед ним – читальный столик с раскрытым томом жития Нкемдилим Святоматери. Вдоль стен – лари и комоды. В углу напротив входа – полая статуя вставшей на дыбы квагги из черного дерева в человеческий рост. Одно из священных животных, символ свободы и движения.

Я в комнате Госпожи.

Я в кровати Эбеле.

Я слишком много выпил.

Падаю на подушку и засыпаю.

***

Наконец, вернувшись в свою комнатушку, делаю пять глотков пульке, мажусь остатками охровой смеси – большая часть запасов осталась в гостинице, вместе с вещами – после чего надеваю гвардейские доспехи, беру верную пращу с припасами и спускаюсь по лестнице вниз.

Аппетитно пахнет сорговой кашей с травами и мясом. Пусть я и питаюсь ей уже много месяцев, но готовить нормально не умею. Даже в дешевом Изумрудном трактире Белого Гнезда вкусной каши отведать не удалось. Теперь же аж нос сводит…

Чувствуя приятную слабость и невыразимую непривычную удовлетворенность выспавшегося человека, хожу по главному залу – тому, где я когда-то поил Эбеле травяным зельем. Большущего стола у окна теперь нет и в помине, зато печь благоухает вкусными запахами, сияя свежей чистотой. Тряпье, прикрывавшее проходы в подсобные комнаты, заменено на новые льняные ткани, пол тщательно вымыт от грязи – всей, за исключением пролитой моими руками солдатской крови. Слышу приглушенные разговоры со стороны кухни на туземном наречии. Понимаю лишь, что разговоры о мясе и травах, об обеде и ужине. Подхожу к окну – на лужайке под руководством Рудо выжившие солдаты отрабатывают выпад. Тела в кострище давным-давно догорели.

Ловлю себя на мысли, что совершенно ничего не знаю о других комнатах. Если наверху две спальни – для хозяина дома и ближайшего слуги – то здесь я видел лишь зал да кухню. Захожу в другую комнату и понимаю, куда переехал обеденный стол. Здесь же – скамьи вдоль него, нет окон и десятки расставленных вдоль стен солдатских ларей. Сколько же я спал, если эти пастухи уже успели принести сюда свои вещи?! Захожу в последнюю, четвертую комнату, там, как водится, без окон, впритык друг к другу разложены солдатские лежаки, что ныне свернуты – все, кроме пяти. На них спят опоенные сонным зельем пленники.

Ни Эбеле, ни Олэйинки нигде нет.

– Стена щитов! – Выхожу из дома, слышу зычный голос Рудо.

– Нападай! – Спускаюсь по лестнице, слышу новый приказ.

– Дротики готовь! – Иду по булыжникам сквозь убитые боем сады, слышу знакомую команду.

– Стреляй!!! – Выхожу к лужайке, с улыбкой лицезрею обстрел. Первая линия, полностью скрывшись за щитами, прикрывает вторую, навесом метающую дротики. Завидев меня, Рудо картинно выпрямился.

– Дротики подобрать и стройся! – Скомандовал он.

Дождавшись построения солдат, я встал перед бывшими пастухами. Глаза светятся радостным волнением, руки нервно сжимают оружие, доспехи сидят, как влитые. Мне знакомо это чувство – момент, когда жизнь обретает смысл, командира, товарищей и уверенность в завтрашнем днем. Припоминаю победное пиршество. С трупов собрали драгоценностей лир на сто и я распорядился вскрыть домовые погреба. Пульке, сорговый самогон, травяные и фруктово-ягодные настойки – в глотки лилось всё, что жжется. Вяленое мясо, сушеные фрукты, копченые змеи, масляная рыба… Мы били в барабаны, играли на свирели, танцевали, дрались, жрали, пили, братались. Мы победим лунных братьев.

– Я прошу тех солдат, чьи копья ощутили вкус крови.

Почти все сделали шаг вперед.

– Я вижу вас насквозь. – Внутренне собравшись, цежу каждое слово, смотря в глаза. Чувствуя перемену в голосе, они подобрались и посуровели. Сделав паузу, продолжаю. – И некоторые поразили меня. Из сборища пастухов вы превращаетесь в мужчин. Учитесь молчать, убивать и слушать приказы. Но некоторые в этом преуспели больше других. Десять из них вернут имя и станут шуйцами – выберут по пять человек, будут учить, править и наказывать. Ошибется один – накажу всех. Это ясно?

– Да, господин! – Слитный хор мужских глоток.

Улыбаясь, обвожу их взглядом. Выдержав паузу, начинаю:

– Тридцать второй. Имя.

– Саед, Господин.

– Встань к Рудо. Пятидесятый. Имя.

– Камо, Господин.

– Встань к Рудо. Девятнадцатый. Имя…

***

– Аджо, Готто попросил позвать вас на совет. – Уважительно, но на равных обратился ко мне Ннамбди. Я лично открыл ему ворота. Юнец растет и мужает на интригах. Зарбенгу спасает земляков, Готто наживает богатства, а Парниша учится и мотает на первый юношеский ус.

– Заходи. – Приглашаю Ннамбди внутрь. – У нас остался для тебя кувшинчик пульке. Не желаешь?..

Тот помотал головой, сбиваясь.

– Ну же, давай! – Улыбаюсь. – Мы вчера такую пьянку закатили! Я тебя с Рудо познакомлю. А еще… – Заговорщически подмигиваю. – …Мы нашли у бывших хозяев обсидиановый нож ручной работы. Думаю, тебя заинтересует.

Ннамбди поджимает губы и, наконец, расплывается в улыбке.

– Ээ… Ладно. Только быстро, меня Готто заждался…

Приобнимаю его за плечо, запирая ворота на засов, после чего ловлю пробегающего мимо поваренка и требую привести Саеда. Тот кивает и убегает. Мы поднимаемся по ступенькам в особняк.

– А где сейчас Готто?.. – Спрашиваю, словно невзначай.

– В гостинице! – Гордо произносил Парниша. – Там сейчас все собрались, кроме Олэйинки. Не знаю, куда она потерялась. Уже неделю её не видел.

– Как продвигаются дела у Зарбенгу, не в курсе? – Заходим внутрь, проходим в главный зал. Запах тушеного мяса щекочет ноздри. – Он свою армию уже подготовил?

– Какую армию? – Нахмурился Ннамбди. – Он пытался поднять городское ополчение, но получается из рук вон плохо. Местные не привыкли и не умеют держать оружие… Кроме, разве что, богатейших – те держат дома самострелы. Вроде как, для защиты. А кроме них оружием умеет махать лишь всякое отребье – местные туземцы и полукровки. Говорят, что в голодную пору они сбиваются в банды и уходят на тракт грабить. И что оружия у них в закромах столько, что хватит весь город вооружить. Зарбенгу хотел было взять его у них, да только жены задали взбучку городским увальням! – Ннамбди восхищенно покачал головой на этом моменте. Мы как раз подходим к лестнице. Я слышу шаги Саеда. Парниша, тем временем, продолжает. – Они ж все живут в большом доме на окраине, близ стены! Главная матрона туземцев и заявила, что коль те сделают шаг за забор, так мужья, что служат Клеймённому-Господину, порубят их и бросят гиенам на съедение.

– А они? – Хмурюсь, поднимаясь по лестнице. Идущий позади Ннамбди продолжает, не замечая вошедшего в дом Саеда:

– Вы не переживайте, Аджо. Зашли к этим аборигенам, но ничего дурного не сделали – не потоптали, не разорили. Взяли матрону под белы ручки и приказали на нужды ополчения сдать ценности на сто лир и вяленого мяса десять центнеров. У них погреб больше дома, они всё выплатили! Готто все всё выплачивают, иначе ему гостиницу и не обустроить. Так те в отказ, ну пришлось немного силы применить. Но забрали не больше требуемого.

Встаем на лестнице, ровно посередине. Перехватываю ошеломленный взгляд Саеда, киваю.

Резко пинаю Ннамбди ногой в живот. Парниша кубарем падает вниз по лестнице, где его перехватывает Саед и бьет в нос. Течет кровь, юнец барахтается, но два удара в челюсть его успокоили.

– Связывай и передавай Рудо. Парень – акробат, так что не жалей ткани. Приведи ко мне Камо и возьмите ваши отряды. Пора навестить наших друзей.

Киваю в сторону спальни:

– И её не забудь.

***

Приближающийся отряд заметили издалека. Селюки жались в домишках, редкие прохожие сходили с маршрута марширующих воинов. Весть о нашем приближении летела впереди далеко впереди и, не доходя до гостиницы, мы встретили пару десятков богатеньких юнцов и их отцов. Чистые и свежо пахнущие, вооружившись арбалетами и одевшись в цветастые дашики пурпурных и красных оттенков, они встали на улице от забора до забора. Первая линия арбалетчиков села на одно колено, вторая стоит смирно. Они переговариваются, смеются, скалятся. За пятьдесят шагов от них я приказал солдатам поднять щиты и построиться. Безоружным вышел вперед, жду. Двери гостиницы распахнулись и оттуда выпорхнули пятеро.

Долговязый Готто с роскошными декоративным наплечниками из резной человеческой кости и плащом из леопардовой шкуры. Сияя тощим торсом и непропорционально длинными ногами, он не сводит с лица слащавой улыбки.

Зарбенгу, прикрывший мощное тело бойца ям бесформенным пурпурным дашики.

Адонго – белокожий карлик с самострелом, подле которого неизменный раб – Бугай. Оба одеты в тканевую броню и с равнодушным взглядом жуют жвачку.

Наконец, жиреющий лысый Этан Скряга, окидывающий мой отряд мерзкой смешанной гримасой отвращения и неудовлетворения.

– Именем Господина нашего Буру Клалва, я, Клеймённый-Господином, назначенный защищать Желтоцветье от врагов внешних и внутренних, обязанный служить Госпоже нашей Эбеле Клалва, приказываю предателям, именуемыми Готто и Зарбенгу, сдаться, ибо ждет их справедливый суд. – Чеканю каждое слово, вспоминая речи Старика. – Готто нарушил законы земные и духовные, несправедливо обирая люд Желтоцветья. Зарбенгу нарушил законы земные и духовные, убив служителя Раввы и присвоив его имущество.

– Ты закончил, Аджо? – Снисходительно произнес Зарбенгу. – Или как мне теперь тебя называть? Ты собрал сброд, дал им копья и повел с ложью на устах. Убьешь нас? Так знай, с нами – истинные сыны Желтоцветья, труженики и хозяйственники. Без них в твоей сорговой каше не будет сорго. Их ты собрался защищать? Так вот они! – С этими словами он развел руками. Гул одобрения прошел по рядам арбалетчиков.

– Белое Гнездо пало, Аджо. – Добавил Готто. – Три дня назад. Лунные братья будут в Желтоцветье послезавтра. У тебя – копейщики, у нас – арбалетчики. Перебьем друг друга и сдохнем. Сложи оружие и пойдем в гостиницу – решим голосованием, как велено!..

– Нсия… – Задумчиво протянул я, смотря на арбалетчиков, переводя взгляд с одного на другого. – Вроде бы так ее зовут. Милая девушка с каштановыми волосами из рода Комду. Мои люди изголодались по красавицам. Олу из рода Танати с бархатной бурой кожей – стоило больших усилий удержать пьяных солдат. Я даже убил парочку особо рьяных, всё надеялся на мир между нами. Он возможен. Если прямо сейчас вы бросите арбалеты и присягнете мне на верность. Так вы получите не только жизнь, но жизни трех дочерей и двух сыновей.

– С чего нам тебе верить? – Крикнул мне старик с арбалетом.

– Саед, покажи! – Гаркнул я шуйце.

Он вывел из строя фигуру в джеллабе, снял капюшон, развязал ленту на рту. Девушка молчит, опустив глаза.

– В Бездну! – Старик опустил арбалет. – Это же Нсия! Моя Нсия! Опустите арбалеты, прошу! О, Равва, зачем только она убежала с ними…

Один за другим арбалетчики опускают оружие, пораженно глядя на живую и невредимую деву. Ошарашенный Готто, крича, выхватил самострел у одного из арбалетчиков. Я почувствовал дуновение смерти, но не сдвинулся с места. Болт пролетел в пальце от моей печени, воткнувшись в щит стоящего позади Саеда. Из Готто никудышный стрелок.

Зарбенгу прикрыл лицо рукой.

– Сам Равва на его стороне… – Прошелестело в рядах арбалетчиков. Они один за другим бросают арбалеты.

– Адонго, приведи мне Готто. – Скомандовал я. Карлик поспешно кивнул и ткнул заряженным самострелом его в спину. Они подошли. Ударом ноги я поставил трактирщика на колени.

– Именем Буру Клалва, я признаю тебя виновным в покушении на жизнь наместника Желтоцветья и приговариваю к смерти.

Положив руки на голову ублюдка, сворачиваю ему шею.

***

В подвале гостиницы мы нашли Эбеле и Олэйинку – связанными и обнаженными. Не слушая красноречивой благодарности, отправляю их искать одежду, дав стакан пульке на двоих и час времени. Когда они спустились, мы отложили братание и выпивку. Освободив место бабам, Рудо и Афолаби – так зовут старика, что первый опустил арбалет – слушают меня, демонстративно игнорируя друг друга.

– Мы – не родичи и не друзья. – Начал я, обводя взглядом совет и пустую гостиницу. Эбеле и Олэйинка, Адонго и Бугай, Зарбенгу и Этан, Рудо и Афолаби. – Но враг у нас один и мы знаем, какой. Лунные братья поколениями грабят наши земли, они приходят по ночам. В стальной броне эти всадники жгут поля и режут скот. Но не мясо и сорго нужно этим тварям – они приходят за людьми. Ваши жены, ваши дети, ваши старики – все они познают участь рабов, если мы не победим.

– Что мы получим после победы? – Неприязненно спросил Афолаби.

– Желтоцветье вновь станет градом Желтоцветным. – Отвечаю. – Как встарь вы сможете сами избирать себе вождей, вас наделят деревнями и землями. Отличившиеся будут клеймены Клалвой с личной каймой моего господина. Вы будете равны мне.

Афолаби перевел взгляд на Эбеле. Та кивнула.

– Тогда я должен кое-что вам рассказать. – Наконец, решился он. – Сыны Луны, как они сами себя называют, не штурмом взяли Белое Гнездо. Священники хекалу спрятали своих людей за стенами и открыли им ворота. Мы хотели сделать то же самое в Желтоцветье. Готто… Он пообещал нам, что если мы присоединимся к нему, то станем новыми хозяевами нашей родины. Клалва погрязли во внутренних склоках – первенец грызется с первенцем, а лидер клана давно не покидает дворец. Сыны Луны грабят из года в год, священники хозяйничают как у себя на Западе, так теперь еще караван налоги из нашей мошны будет лунным братьям везти. И никому нет дела до маленькой деревни Желтоцветной!

– Теперь дело есть. – Молвила Эбеле. – Буру узнает о нас. Мы выстоим.

Афолаби нервно кивнул, прерывисто вздохнув.

– Значит, Сыны Луны уверены, что мы откроем им ворота?.. – Недоверчиво проговорил Адонго, злорадно скалясь.

– Ну, всадники стены не перепрыгнут. – Улыбнулся Зарбенгу. – Вопрос в том, что дальше делать. У них даже квагги под седлами бронированы, а камнеметы они с собой не везут.

– Лунные братья же не спят в доспехах. – Вновь подала голос Эбеле. – Мы можем перерезать их спящими.

После затяжной паузы, намекающие взгляды остановились на мне. Я прокашлялся и деликатно ответил, припоминая, что на военных советах женщинам не место:

– Мы не должны покидать стен Желтоцветья. Против нас – закаленные воины, годами мечом добывающие себе пропитание. Они не забудут выставить дозоры и ожидают удара во сне.

– Хорошо. – Перевел русло разговора Рудо. – Сотня бронированных всадников залетает в открывшиеся ворота. Что будем делать дальше?

– Ну… Для начала всё должно быть как можно естественнее… – Начал я. Повинуясь моему взгляду, Эбеле положила на стол набросок плана города, аккуратно нарисованный на пергаменте.

***

Полнолуние. Позавчера писанная рукой Этана весточка покинула голубятню и к утру прошедшего дня дошла до стана лунных братьев. Солдаты предупредили семьи – пастухи увели животных за стены. Нашли несколько трупов – разведчики Сынов Луны нашли первых жертв.

Прохладно. Из окна длинного дома моих солдат видны ворота. Главный тракт завален незадолго до площади – насыпь из глиняного, каменного и деревянного хлама возвышается метра на три. Арбалетчики под командованием Зарбенгу и Афолаби засели в домах у завала, мои копейщики – в длинном доме. Самые опытные из солдат сейчас бегут к воротам с Рудо во главе. Они пропустят лунных братьев вперед, те ворвутся с гиканьем и криками, их запрут, возьмут заготовленное в сторожке оружие и ударят в тыл!

Я сглотнул и унял дрожь – на меня смотрят воины. Сильнее сжав копье и ручку щита, успокаиваюсь.

Ворота открылись со скрипом. Тихо, не цокая не подкованными копытами, квагги лунных братьев беззвучно ступили на тракт Желтоцветья. От одного взгляда на них становится жутко.

Впереди едет двухметровый бвана – богато украшенный стальной нагрудник, сетка бармицы защищает шею, кольчуги – предплечья и ноги. Квагга накрыта тканью и ужасает – высокая, мускулистая, тяжелая. Следом – шагом – въехали еще две. Рудо с парнями открыли ворота до конца и что-то втолковывают пришельцу, размахивая руками. Вместо ответа лидер Сынов Луны достал тяжелый меч, какой бывает только у бван – массивный, тяжелый, со множеством ветвей от основной полоски металла – и рассек воздух. Голова Рудо скатилось вниз, а тело, нелепо размахивая руками, рухнуло, обагряя тракт кровью.

Хозяин лунных братьев что-то крикнул моим солдатам, открывающим ворота. Те, ошеломленно замерев, замешкались. Кто-то сразу упал на колени – замешкавшимся трем парням отсекли головы. Удовлетворенно остановившись, процессия Сынов Луны двинулась дальше. Чувствую на себе испуганные взгляды спрятавшихся со мной солдат. Считаю бван.

Трое… Семеро… Пятнадцать… Сорок… Шестьдесят… Восемьдесят… Сто пять.

Они идут, а солдаты у тела Рудо отбивают поклоны неспешным лунным братьям.

Слышу лай. Сигнал!

Тихонько открываем двери длинного дома и идем по огородам к забору. Отодвигаю засов, открываю дверь. Слышу крики, ругань – замыкающие лунные братья, обнажив мечи, озираются в поисках врага. Он впереди – арбалеты уже начали обстрел первых рядов. Настал наш черед…

– Храбрость в воле! – С лютым криком и копьем наперевес, выбегаю на тракт. Замыкающий бвана ставит кваггу на дыбы и летит в мою сторону, высоко подняв меч. Удар! Копье коленопреклоненного солдата пронзило животину снизу. С нечеловеческим хрипом квагга рухнула, погребенная под весом всадника. Подскочив к нему, Саед проткнул копьем переносицу. Хруст костей.

– Они не бессмертны, братья! – Закричал он что есть мочи. – Храбрость в воле!

– Храбрость в воле!!! – Прогремели тридцать копейщиков, образуя стену щитов.

– Дротики наизготовку! – Кричу, встаю позади, раскручиваю пращу. – Стреляй!

Пятнадцать дротиков взмыли вверх. Бваны на кваггах растерялись. Я услышал далеко впереди щелчки арбалетов.

– Закрывай ворота! – Кричу повскакавшим коленопреклоненным – те опомнились и ринулись запирать Желтоцветье. Ловушка захлопнулась.

Командир всадников рявкнул двадцати бванам на западном наречии – даже не поцарапавшись от ливня дротиков, они медленно разворачивают квагг, убирают мечи и достают короткие копья, сращиваясь в единый штурмовой кулак. По спине прошел холодок – наш хлипкий строй эти твари просто разнесут. Копейщики отшатнулся на полшага – каждый солдат понял, что грядет.

– Храбрость в воле! – Заорал я и, с ужасом в глазах, перебираю омертвевшие ноги, заставляя себя первым бежать на этот жуткий стальной, но пока еще стоящий каток. Молю, чтобы я был не один.

– Храбрость в воле! – Слышу рев Саеда.

– Храбрость в воле! – Вторит ему Камо.

– Храбрость в воле!!! – Кричит строй.

Врезаюсь в единый кулак бван, копьем бью по квагге не глядя, мажу! Уворачиваюсь от укола всадника, колю в пах, попадаю.

Ливень дротиков накрывает толпу – падают, сраженные стрельбой, два копейщика, но четверо бван сползают по квагге мертвые. Те пятятся – мы давим числом.

Тощий Саед подошел ближе с копьем и что есть силы метнул его – хлынула кровь из пробитой шеи, еще одно мертвое тело. Камо отбивается от двоих и падает без руки, крича от боли, истекая кровью. На место шуйцы встают два воина из его отряда.

– Храбрость в воле… – Эхом раздается по полю боя. Каждый защищает свой дом, детей, жену, мать – пути назад нет, эти твари поработят всех.

Бваны дрогнули. Миг – и двое уже бегут. Секунда – еще трое. Минута – бегут все. С криками радости и наслаждения солдаты побежали следом…

– Стена щитов!!! – Кричу я. Саед ударами ладони приводит в чувство взбесившихся воинов. Дождавшись подкрепления, мы встаем тремя рядами. – Копья наизготовку. Шагом. Вперед. Марш!

Вдалеке мы увидели всполохи пламени – Желтоцветье горит.

– Бегом! Марш! – Ору. Бежим, перед нами – хаос и соединяющиеся остатки лунных братьев. Тела арбалетчиков и их сыновей, горят дома, площадь, гостиница, особняк Эебеле… Разрушены заборы, женщины с криками выбегают из домов, бваны арканят их и вяжут. А эти твари, завидев нас, перестраиваются… Сорок лунных братьев, сохранивших строй и порядок, во главе с хозяином.

– Бегом!!! – Надрываю глотку. Слышу тяжелое дыхание. Бойцы устали. Мы не выдержим лобовой атаки разогнавшихся бван. – Копья готовь!

Бежим. Лидер лунных братьев поднимает ладонь и кричит на своем. Бваны перечат командиру. Кто-то вынимает меч, бросая копье. Кто-то поднимает кваггу на дыбы. Да, мы чернь, лишь ополчение… Ссорьтесь, твари, ссорьтесь! Бежим на них, бежим…

– Встать! Стреляй! – Резко останавливаясь и, под минимальным углом, метаем дротики почти в упор. Восемь бван упали замертво, три квагги рухнули, часть бван ринулась в атаку, часть – остановилась, часть – вынимает мечи… – Целься! Стреляй! – Новый залп убил еще шестерых. – Копья наизготовку! В бой!!!

Удар! Наконечник моего копья смачно вошел под нагрудник лидера лунных братьев.

– Храбрость в воле!!! – Рявкнул строй, видя, как я поднимаю высоко над головой меч и голову вражеского командира. Победа.

***

Я проснулся от жжения, открыл глаза, тяжело дыша, словно после лютого кошмара. Бой перестал кипеть в венах, я успокоился и перевел дыхание. Глаза слипаются, но слышу барабанный стук дождя и вздыхаю – глубоко и спокойно. Сезон дождей. Мы выстояли. Мы победили. Вздохнув снова, улыбаюсь и осматриваюсь.

Комната не чета той, что была у Эбеле раньше – она меньше, но опрятнее. Не хватает столика с книгой и, видимо уничтоженной, статуи квагги. И все же… Все же она роскошна. Как… как Эбеле.

У нее изящное худенькое высокое тело, стройные длинные ножки, благородного бледно-бурого оттенка кожа, струящиеся черные волосы и манящий взгляд. Кожа покрыта затейливыми узорами тату, глаза карие, а запах сводит с ума.

Татуированная и абсолютно нагая, она сменила мне повязку с бальзамом на ране на бедре, разбудив. Чувствую боль и тепло ее обнаженного тела, оседлавшего мои ноги.

– Одну сменила, мой господин. – Соблазнительно изгибаясь, игриво прошептала она. – Теперь надо сменить другую.

Она упала на руки, в сантиметре от моей кожи. Ее большие карие глаза смотрят на меня, уголки губ поднимаются в улыбке. Волосы распущены, а соски едва касаются моей груди. Онемел.

Медленно опускаясь ниже, Эбеле коснулась губами моих губ. Чувствую горячее девичье дыхание, целую в ответ. Касаюсь пальцами ее бархатной кожи, глажу спину, бедра. Она двигается на мне, обхватывает руками шею, впиваясь губами. Ощущаю ее нежный язычок, играюсь с ним, растворяясь в неге наслаждения.

Ее лицо отрывается от моего. Словно дикая наездница, Эбеле садится на мои бедра – волосы взъерошены, взгляд полон жажды и желания, грудь хищно вздымается, дыханием будто обжигает. Одно движение – только одно – и вот уже ее ногти впились в мою кожу. Она запрокинула голову, обнажая высокую стройную шею. Ускоряясь, Эбеле застонала…

Я счастлив.

***

Через два дня прибыл Буру. Господин нашел город в запустении и скорби – половина Желтоцветья сгорело, погибли Этан, Адонго и каждый шестой житель. Как оказалось, бваны проломили оборону и арбалетчики бежали в страхе, не готовые к натиску всадников. Адонго командовал северной линией домов – и бежал; Афолаби южной – и выдержал.

Многих лунных братьев пленили. Господин будет доволен.

Второй особняк пережил штурм. Мы собрались в главном зале за круглым столом – там, где собирались Афолаби, Олэйинка и иные мятежники. Там, где они строили против нас козни. Жаль, что столь многие не пережили сечу – вместе бы посмеялись.

Сев за круглый стол, мы обменялись взглядами – Зарбенгу, Олэйинка, Ннамбди и Эбеле. Нас всё меньше…

– Отныне это место – славный вольный град Желтоцветный. – Буру говорит отрывисто, обводя взглядом всех, не роняя и капли чувств. – Я выделю в его казну пять тысяч лир на строительство ратуши и заселение молодыми женщинами. Стражу повелю оставить. Эбеле мне уже всё рассказала, Аджо! – В этот момент Буру мимолетно взглянул на меня. Показалось или в его глазах сыграли насмешливые искорки? Господин, тем временем, продолжил. – И я совершенно с ней согласен. Ты достоин своих доспехов. Вы все достойны. Зеленый сезон мы переживем здесь, а потом… – Буру широко улыбнулся с неподдельной радостью и закончил. – А потом вас, друзья мои, ждет столица!

***

Следующим ранним утром, близ рукомойника, меня перехватила Олэйинка. Она выглядит встревоженно – оглядываясь по сторонам и не найдя соглядатая, говорит как можно тише:

– Готто всё знал. Он сказал, что… Что ты знал тоже.

– Ты о чем, Олэ?.. – Вспоминая ночное наслаждение, растягивая слова, отвечаю ей.

– Эбеле – не просто мхарану Клалва. И она была в Белом Гнезде совсем недавно.

– И что?.. – Не до конца понимаю я.

– Я спрашивала – Буру уверен, что его незаконнорожденная дочь в этом время была в Желтоцветье, но это ложь – она лжет отцу и господину! Готто видел ее даже в бойцовых ямах Изумрудных братьев, они выполняют… Выполняли поручения высокопоставленных особ Клалва. Разных особ. И представилась она именем Нкемдилим Клалва. Ее там все видели под именем Нкемдилим Клалва!

– И?.. – Переспрашиваю снова.

– Человек с этим именем на трактирной голубятне отправил письмо. – Олэйинка переходит на шепот. Наклоняюсь к ней, прислушиваюсь. – Готто проследил за ним. Голубь полетел на Запад.