Текст книги "Злоключения славного Аджо (СИ)"

Автор книги: Александр Бутримов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

За главным столом, чуть поодаль от всех – ближе к Порту – собрались хозяева всея земель – Буру и Куруса. По правую руку от хозяина стою я, по левую – Зарбенгу. Сидя напротив вассала, Ган держит по правую руку от себя Адед, по левую – гиганта. Досыта наевшись, Буру потягивает ягодную брагу, а Куруса – медовуху.

– Я рад тебя видеть, дорогой друг. – С улыбкой давным-давно уставшего человека, проговорил Буру после долгого, но спокойного застольного молчания. – Мне кажется, тебе суждено умереть молодым – не думаю, что ты когда-нибудь постареешь!

– Это угроза, Буру? – Улыбаясь ответил тот. Изучая Гана, я понял всю нескладность его тела. Куруса чрезвычайно короток ростом – он ниже меня на голову. Его лицо юно и не тронуто морщинами, кожа мягкая, а пальцы тонкие. Но он ровесник Буру, это я точно помню – моего господина, тронутого старостью.

Они расхохотались.

– Милостью Раввы, живи долго! – Произнес Буру.

– Его волею! – Шутливо произнес священную поговорку Куруса. – Не юли, Буру. Ты вызвал меня с армией не в лучшее время. Сарра вновь ввязались в свару с Наура на восточной границе и мне пришлось лично разгребать те проблемы.

– До меня доходили слухи об этом. – Осторожно проговорил Буру. – Но дела особые творятся здесь, на Западе. Клалва никогда не была… Тихим местом.

– И кто в этом виноват?.. – Куруса отпил медовухи. – Неужели я, забравший лучших сынов вашего клана к себе во дворец? Или Кхато, живи он вечно, хапнувший себе оставшихся?!

– Боюсь, что дело действительно в тебе, Куруса. – Вздохнув, ответил Буру. – Прости, но я должен напомнить о твоем отце…

– Другой бы уже был обезглавлен, но тебе я отвечу – мой отец был великим человеком, способным вести армии.

– Но не достойным. – Напомнил Буру. – Ган Великой Банг правит уже в восемнадцатом поколении, твой же дед был рабом у Сарра. У ведьм…

– Мой дед тоже был великим воином! – Хохотнул Куруса. – И все, кто считают иначе, давным-давном сожраны стервятниками. Так что, здесь, в Клалва, остались еще недобитки, считающие, что моя мать была взята силой?..

– Да. – Мрачно ответил Буру.

Куруса посерьезнел.

– Ладно. Я понимаю, речь идет о твоей семье и я не могу поступить с ней как отец в Гнанда. Расскажи всё, что знаешь.

– Да. – Вновь ответил Буру. – Зачинщик заговора у меня в плену – мой родич, Саггот. Он списывался с неким Элаэм Ордо и в его планах было дать присягу верности Гану Великой Банг. А еще… Нападение лунных братьев спланировано – среди Клалва есть не только предатели, но и еретики. Будучи сюзереном, ты должен назначить меня Хозяином Клалва, судить Саггота и дать мне армию для усмирения отщепенцев.

– Это всё? – Облокотился на спинку кресла Куруса, после чего кивнул в сторону своих приближенных. – Я дам тебе Адед и Кэйод, армия же нажирается. У тебя три сына, доверь эту работу кому-нибудь из них…

– Зачем?.. – Нахмурился Буру.

– Потому что ты мне снова нужен, друг. – Куруса хохотнул и сделал еще пару больших глотков. Вытер рот рукой, продолжив. – Потому что ты должен взять сотню доверенных людей и, как встарь, провернуть со мной небольшое дельце. Потому что у меня есть кое-какая идея, которая решит все мои проблемы!

– С Кхато или с Шугабой?.. – Не понял Буру.

– И с Кхато, и с Шугабой, и с лунными братьями, и с дырой в казне. – Ухмыльнулся Куруса. – На правах сюзерена и твоего повелителя, я приказываю тебе, Буру, тряхнуть стариной. Мы отправляемся на рассвете – времени слишком мало!

***

– Правом Хозяина Великой Тонго, правом Повелителя рода Клалва, властью, данной мне кровью отца, деда и прадеда, буквой закона и духом традиций, я, Куруса Фарусид, объявляю Саггота Клалва, низложенного Хозяина Клалва, виновным в предательстве, измене и ереси. Своим словом я приговариваю его к казни священным огнем.

Саггот лишь молчит и улыбается, невидящим взглядом смотрит за горизонт и зрит там одно ему ведомое будущее.

На моих глазах Мунаш, нараспев читая молитву, заставил факел вспыхнуть священным пламенем. Под взгляды собравшихся на амфитеатре, он поднес его в самый центр Костяной Обители, к хворосту. Огонь обуял его, все ближе и ближе подбираясь к телу Саггота, вылизывая ноги, начав освобождать душу от оков плоти.

Среди собравшихся я вижу Ннамбди и Олэйинку – они держатся за руки.

Вдалеке, в окружении верной стражи, морщит лоб Зарбенгу, что-то шепча Дакару.

На возвышении, рядом с Курусой, бледный как смерть, сидит Буру, закрыв глаза, шепча молитву.

Позади них – Адед, Кэйод и Анкома Клалва.

Ожидают казни пособники – связанные выжившие Рабы Раввы, слуги Саггота и даже Унати, но…

Нигде нет Тхопо. Нигде нет Эбеле.

Наши с Буру взгляды встретились. Облизнув губы, я опустил голову в еле заметном поклоне.

***

Предателей казнили, собравшиеся разошлись, на небосводе сияет луна, а ритуальный зал очистили.

Я лежу в углублении в центре, потолок уходит далеко ввысь. Мунаш с аколитами заканчивает все приготовления. Отвратительный верблюжий запах щекочет ноздри. На костяных скамьях амфитеатра сидят друзья – Зарбенгу, Ннамбди, Олэйинка и Сепу. Веселое стрекотание их разговора щекочет мне уши. Нервно вздыхаю.

– Долго еще?.. – Лежать в центре пятиконечной звезды неприятно. Я обнажен и тело начинает немного знобить – то ли от холода, то ли от волнения. К тому же оказалось, что я слишком велик для ложи. Желобки к ней отходят от пяти концов звезд – верблюд и квагга уже лежат стреноженные, а буйвол усыплен зельем. На четвертый конец вывели связанного человека – одного из пленных Рабов Раввы.

– Жди носорога, Аджо! – Крикнула со скамейки Олэйинка.

– Сегодня – важнейший день в его жизни. – Строго одернул её Мунаш, зажигая последнюю свечу ритуала. – Сегодня он будет как никогда близок к Равве.

Я кивнул, зная, что старик не смотрит на мое лицо.

Наконец, спустя минут десять, когда меня начал бить уже озноб, носильщики выносят тело спящего носорога – не представляю, как ритуал проводили раньше, в древности, когда мудрецы не владели столь обширным арсеналом снадобий.

Аколиты встали меж амфитеатром и исполинской вырезанной в полу пятиконечной звездой, их пение отражается от стен и заполняет зал. Скукоживаюсь в ложе в центре и смотрю наверх. Я вижу перед глазами лишь крышу, но за ней небо, а в нем – отца, Старика, Вепря, Адонго, Готто, Дубаку, Чакайда, То…

– Душа верблюда спокойна, а тело выносливо. Прими их в себя! – На левое плечо, через желоб, потекла густая кровь. Озноб пропал, я обмяк и закрыл глаза.

– Душа квагги свободолюбива, а тело быстро. Прими их в себя! – Правое плечо коснулась теплая жижа. Истинное счастье в свободе, но истинная свобода – выбор пути, которому нужно служить до смерти.

– Душа буйвола яростна, а тело могуче. Прими их в себя! – Я плаваю в крови, она смешивается и ласкает кожу. Мой путь – мой долг. Я буду верен своему господину, буду сражаться и умру во имя людей Клалва, их безмятежности и счастья.

– Душа носорога мудра, а тело непоколебимо. Прими их в себя! – Кровь окутывает тело, поднимается все выше. Я больше никогда не буду один – за спиной будет господин, будут друзья. Семья.

– Душа человека верна, а тело умело. Прими их в себя! – Кровь в ушах, кровь на лице, кровь в теле. Она теплая, липкая, обволакивающая. Отныне, столь малый, я навсегда стану частью чего-то несоизмеримо большего, чем я сам.

– Встань, Аджо из Желтоцветья. Встань, Аджо Мвези! – Закончил ритуал Мунаш.

Кровавые брызги. Пять бьющихся в конвульсиях мертвых тел священных животных. Восхищенные глаза Ннамбди, ошеломленный взгляд Олэйинки, благоговение на лице Сепу и греющая душу теплая улыбка Зарбенгу.

Я – вассал Буру.

Я – сюзерен Желтоцветья.

Я – Аджо Мвези, владетельный бвана Арфии.