Текст книги "Россия на рубеже XV-XVI столетий (Очерки социально-политической истории)."

Автор книги: Александр Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Вскоре была приведена к покорности и Вятка. В марте 1486 г. вятчане осадили Устюг. В 1487/88 г. готовился ответный поход, были поставлены заставы, присланы войска. 11 июня 1489 г. под Хлынов отправилась большая рать во главе с кн. Д. В. Щеней. В ней участвовали не только москвичи, но и жители северорусских земель (вологжане, устюжане, белозерцы и др.), а также татары. В результате похода вятчане и арские князья были приведены к крестному целованию. [206]206
  УЛС, с. 95–98; ВВЛ, с. 263–264; ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 527, 459; т. 6, с. 37, 237–239; т. 24, с. 236; т. 33, с. 125.


[Закрыть]Вятка была окончательно присоединена к Русскому государству.

И все же успехи объединительной политики не были достаточно прочными. Условия для полного экономического и политического слияния земель в единое целое еще не созрели, а удельные традиции имели еще прочные корни. Все это осложнялось положением при великокняжеском дворе. Там противоборствовали две группировки феодальной знати. Одна из них сделала своим знаменем наследника престола Ивана Ивановича Молодого (род. 15 февраля 1458 г.). Средоточием другой стало окружение второй супруги Ивана III «грекини» Софьи Палеолог, у которой 26 марта 1479 г. родился сын Василий, а 23 марта 1480 г. – Юрий. Еще Контарини (1476 г.) сообщил, что Иван Иванович «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной», т. е. с Софьей. Но эта немилость была временной. В 1477 г. Иван Иванович выступает соправителем отца. [207]207
  Барбаро и Контарини о России, с. 229; ИЛ, с. 119.


[Закрыть]

Во время стояния на Угре Софья бежала на Белоозеро, ко двору тамошнего князя Михаила Андреевича, что вызвало крайнее неудовольствие у части московской знати. Среди тех, кто поддержал Софью, были В. Б. Тучко-Морозов, А. М. Плещеев и дьяк В. Долматов. Раздражение вызывали и другие советники Ивана III, которые рекомендовали ему бежать от Ахмата («те бо беша бояре богати… думаючи бежати прочь»). Среди них летописец называет И. В. Ощеру и Г. В. Мамона. К их совету якобы одно время склонялся Иван III (слушая «злых человек, сребролюбцев, богатых и брюхатых»). Побег в 1483 г. в Литву кн. Василия Верейского, связанного родственными узами с Софьей, также ухудшил ее положение. Словом, в 80-е годы фигурой номер один после великого князя был Иван Иванович. В декабре 1482 г. на Русь прибыла дочь молдавского господаря Стефана Великого, ставшая женой Ивана Молодого. В 1483 г. Иван Иванович «пошел на свою отчину в Суздаль». 10 октября 1483 г. у него родился сын Дмитрий. [208]208
  УЛС, с. 93; ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 458, 467; вып. 3, с. 524, 525; т. 6, с. 20, 223–236; т. 24, с. 199–201; ИЛ, с. 125.


[Закрыть]В 1485 г. наследник престола был пожалован великим княжением в Твери, хотя после лета 1489 г. он прав на Тверь лишился. [209]209
  В июне 1489 г. Иван Иванович выдавал тверские грамоты (Писцовые книги Московского государства, ч. I, отд. 2. СПб., 1877, с. 200). С. М. Каштанов считает, что он потерял права на Тверь после марта 1488 г. (приведенного выше известия 1489 г. он не знает); в марте 1489 г. Иван III защищал интересы купцов Тверской земли, не ссылаясь на права Ивана Ивановича, как то было в марте 1488 г. (Сб. РИО, т. 35, с. 16, 23). По мнению Каштанова, Иван Иванович после марта, но до июня 1488 г. переехал в Москву, ибо ему, судя по посольским делам, стали передаваться «поклоны», чего ранее не было (Сб. РИО, т. 35, с. 6, 13, 18, 19, 34, 40, 41; Каштанов.Социально-политическая история, с. 32–34).


[Закрыть]В надписи так называемой Буслаевской псалтыри Иван III и Иван Иванович именуются «самодержцами Русской земли». [210]210
  Кучкин В. А.Указ. соч., с. 18 и сл.


[Закрыть]Оба соправителя названы в надписи на золотом корабельнике, отчеканенном во всяком случае до 1484 г. [211]211
  Спасский И. Г.Русская монетная система. Л., 1962, с. 97. В. М. Потин установил, что золотой отчеканен по типу монет 1458–1467 гг. Учитывая дату смерти Василия II и время прибытия московского посла из Италии в Москву, он относит монету к 1462 г. ( Потин В. М.Венгерский золотой Ивана III. – Феодальная Россия во всемирно-историческом процессе, с. 282–293). Нам эта датировка представляется сомнительной: чеканка могла быть произведена и позднее со старого образца.


[Закрыть]

В 1483 г. были распущены послужильцы из дворов ряда крупных бояр: В. Б. и И. Б. Тучко-Морозовых, М. Я. Русалки-Морозова, И. И. Салтыка, И. В. Ощеры и др. Осенью 1485 г. И. Б. и В. Б. Тучко были пойманы. [212]212
  РИБ, т. XXII. СПб., 1908, стлб. 18–31; ПСРЛ, т. 23, с. 162. О дате см.: Каштанов.Очерки русской дипломатики, с. 438.


[Закрыть]Возможно, их опала и роспуск боярских дворов связаны с укреплением позиций Ивана Ивановича и ухудшением положения при великокняжеском дворе Софьи. К 1490 г. положение осложнилось. Наследник престола Иван Молодой заболел «камчюгою в ногах» и, несмотря на все старания доктора «мистро Леона», вызванного Софьей из Венеции, 7 марта 1490 г. скончался. Нерадивого врача казнили на Болвановьи (22 или 24 апреля). В литературе высказываются догадки, что наследник престола пал жертвой династической борьбы. Что-нибудь определенное на этот счет сказать трудно. Правда, позднее Курбский писал, что наследник был погублен Иваном III и Софьей. [213]213
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 459, 467; вып. 3, с. 610; т. 6, с. 272; т. 24, с. 206–207; т. 27, с. 289; Каштанов.Социально-политическая история, с. 35; РИБ, т. 31, стлб. 271.


[Закрыть]Но насколько можно верить столь пристрастному к Софье писателю?

Тем временем семья Ивана III все увеличивалась: в 1481–1490 гг. Софья родила еще трех сыновей и трех дочерей. [214]214
  Первая дочь по имени Елена родилась 19 мая 1476 г. (ПСРЛ, т. 28, с. 310) и в 1494 г. была выдана замуж за великого князя литовского Александра; затем 6 октября 1481 г. родился Дмитрий Жилка (ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 524; т. 6, с. 35, 233); в феврале 1483 г. – Евдокия (ПСРЛ, т. 25, с. 330), выданная в 1506 г. замуж за татарского царевича Петра; 8 апреля 1484 г. – Елена (ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 525; т. 6, с. 235; т. 24, с. 204); 29 мая 1485 г. – Феодосия (ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 525; т. 6, с. 36), выданная 13 февраля 1500 г. замуж за кн. В. Д. Холмского, умерла 19 февраля 1501 г. (ПСРЛ, т. 6, с. 44, 46). Под 13 февраля 1485 г. в некоторых летописях помещена странная запись о рождении у Ивана III некоего сына Ивана «от грекини» (ПСРЛ, т. 6, с. 236; т. 8, с. 216; т. 23, с. 184; т. 24, с. 235; т. 28, с. 318). Нет ли тут путаницы с рождением в этом же году Феодосии или с рождением в 1483 г. Евдокии, отмеченным лишь в одной летописи? 21 марта 1487 г. родился Симеон (ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 526; т. 6, с. 22–23); 5 августа 1490 г. – Андрей (ПСРЛ, т. 6, с. 37; см. также: Nitsche P.Die Kinder Ivans III. – JGO, 1969, Bd 17, S. 345–348).


[Закрыть]

Но кто же после смерти Ивана Молодого станет наследником престола – малолетний Дмитрий-внук или сын Софьи Палеолог княжич Василий? За спиной первого стояла его мать Елена Стефановна, за спиной второго – Софья Палеолог. Борьба между этими двумя властными женщинами, опиравшимися на различные придворные группировки, еще предстояла. Сначала чаша весов как будто склонялась в пользу Василия. Во всяком случае после разгрома новгородских еретиков он к октябрю 1490 г. получил право распоряжаться в тверских землях (безусловно, в Зубцове), хотя без титула великого князя. В сентябре 1491 г, Иван III решает произвести описание земель в Тверской земле «по-московскы в сохи». Для этой цели в Тверь, Старицу, Зубцов, Клин, Холм, Новый городок, Кашин были посланы писцы. [215]215
  АСЭИ, т. III, № 181; ПСРЛ, т. 8, с. 223; Каштанов.Социально-политическая история, с. 35–38.


[Закрыть]С. М. Каштанов считает, что примерно в то время Василий был лишен тверского княжения. С 1492 г. в противовес ему Иван III начинает выдвигать внука Дмитрия. [216]216
  Каштанов.Социально-политическая история, с. 51, 64. Весьма соблазнительная гипотеза Д. Феннела ( Fennel J.Op. cit., p. 331) о том, что Дмитрий-внук с рождения носил титул великого князя, опирается только на Тверской сборник (ПСРЛ, т. 15, стлб 499). Но он составлен около 1498 г., когда Дмитрий-внук действительно был великим князем. Поэтому сборник мог отразить позднее представление о титуле Дмитрия ( Каштанов.Социально-политическая история, с. 33). В ряде летописей говорится о рождении «князя» Дмитрия (ПСРЛ, т. 24, с. 204; т. 16. СПб., 1889, с. 276; т. 17. СПб., 1908, с. 286; т. 30, с. 137; УЛС, с. 95; Лурье Я. С.Краткий летописец Погодинского собрания. – АЕ. 1962. М., 1963, с. 442), в остальных титул Дмитрия не указывается.


[Закрыть]Борьба претендентов на московский престол только начиналась.

С наступлением на тверскую обособленность С. М. Каштанов связывает и окончательное решение углицкого вопроса. Клялся-то клялся в 1487 г. великий князь, что зла иметь на Андрея не будет, но что-то между братьями не сложилось. Развязка наступила в 1491 г. 19 сентября Андрей Васильевич в очередной раз приехал в Москву. Не успел он осмотреться, как на следующий же день был схвачен и посажен на казенном дворе в «железа». За его детьми на Углич послали В. И. Патрикеева («да с ним многых детей боярскых»). Княжичи Иван и Дмитрий Андреевичи также были схвачены и заточены в Переславле, где их держали в «великой истоме». Велено было «поймать» и бояр кн. Андрея. Припомнили князю все – и его сговор с братьями Борисом и Юрием, и переписку с Казимиром, и то, что он не послал своих «воев» на ордынских царевичей. Иными словами, Андрей обвинялся в нарушении докончания с Иваном III. Князь Андрей умер «в железех» на том же казенном дворе в ноябре 1493 г. Одновременно послан был боярин Данила Иванович за кн. Борисом на Волок. В Москву прибыл князь 7 октября «в тузе» (печали) со своими детьми. Ему удалось добиться помилования «ради неухищренного нрава», и 10 октября он уехал восвояси «в радости». [217]217
  УЛС, с. 98–99; ПСРЛ, т. 28, с. 156, 321–322; т. 8, с. 223, 227; т. 12, с. 231–232, 237; т. 15, стлб. 501; т. 24, с. 208–209; т. 26, с. 287.


[Закрыть]

Итак, к 1491 г. на Руси были ликвидированы все уделы, кроме Волоцкого. Впрочем, дальнейшие события показали, что до конца удельной системы было еще далеко.

Внешнеполитическая ситуация в 80-е годы для России складывалась благоприятно. Расстановка сил была предельно ясной. Москве и Крыму противостояли Великое княжество Литовское и ордынские наследники Ахмата («Ахматовы дети»). Добрососедские отношения с Крымом обеспечивали России мир на южных рубежах страны, а частые вторжения крымских войск в пределы Великого княжества Литовского создавали там тревожную обстановку.

Новым фактором, существенно повлиявшим на судьбу Восточной Европы, было значительное усиление Османского султаната. Подчинив Сербию и Валахию, османы вторглись в Центральную Европу. Султан Баязид II (1481–1512) после захвата Килии и Белгорода (Аккермана) принудил Стефана Великого в 1489 г. признать протекторат султана над Молдавией. В орбиту османского влияния попал и Крым. Османско-крымская опасность сдерживала попытки Казимира противоборствовать с Иваном III. Зато государь «всея Руси» успешно налаживал дипломатические связи с соседями Казимира, окружая его кольцом союзников. Неудачей окончились и дипломатические усилия Казимира добиться разрыва московско-крымского союза. [218]218
  Pulaski К.Stosunki z Mengli-Girejem. Krakow – Warszawa, 1881; Зимин А. А.Иван Грозный и Симеон Бекбулатович в 1575 г. – Из истории Татарии, сб. IV. Казань, 1970, с. 141–163.


[Закрыть]Не оказал существенного влияния на отношения Менгли-Гирея с Москвой и переход на русскую службу его братьев Нур-Доулата с сыном Бердибеком и Айдара в феврале 1480 г. Айдар той же весной отправлен был в заточение на Вологду, Бердибек был зарезан каким-то татарином, а Нур-Доулат получил в кормление Касимов, где и умер около 1491 г. [219]219
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 457, 466, 516; т. 6, с. 223; т. 8, с. 205; Базилевич,с. 156.


[Закрыть]

Показателем действенности русско-крымского союза были продолжавшиеся набеги крымских войск на земли Литовского княжества и Польши, особенно на Подолье и Волынь (осень 1480 г.). [220]220
  ПСРЛ, т. 24, с. 200; т. 32, с. 90.


[Закрыть]Положение Казимира осложнялось и тем, что в самом Литовском княжестве было неспокойно. В 1480–1481 гг. возник очередной заговор княжат при участии Ю. Гольшанского, Михаила Олельковича, Ф. И. Вельского, которые хотели перейти на сторону Ивана III со своими владениями по р. Березину. Михаил Олелькович в 1470 г. небольшое время княжил в Новгороде. Королю удалось раскрыть заговор и 14 августа 1481 г. казнить Гольшанского и кн. Михаила. [221]221
  Базилевич,с. 151–153. Усобицы в Литве происходили в 1480 г. ( Греков И. Б.Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV–XVI вв., с. 190–193).


[Закрыть]Ф. И. Бельский бежал на Русь, где получил в кормление пограничные с Литвой волости Демон и Мореву. [222]222
  ПСРЛ, т. 6, с. 35; т. 8, с. 213–214; т. 28, с. 52; Jablonowski H.Westrussland zwischen Wilna und Moskau, S. 12; Bacus O. P.Motives of West Russian Nobles in Deserting Lithuania for Moscow. 1377–1514, p. 123.


[Закрыть]До 15 августа 1482 г. выехал на Русь и кн. И. Глинский. [223]223
  РИБ, т. 27, № 74, c. 386; АЗР, т. I, № 78. О дальнейшей его судьбе ничего не известно.


[Закрыть]Когда посольство Богдана Саковича в 1482 г. изложило Ивану III требования Казимира передать ему Великие Луки и Новгород, это было пустой декларацией. [224]224
  ПСРЛ, т. 6, с. 234.


[Закрыть]

Новый дипломатический шаг Ивана III (посольство Юрия Шестака в марте 1482 г.) содействовал тому, что Менгли-Гирей совершил, опустошительный набег на Украину, в результате которого 1 сентября 1482 г. был сожжен Киев. Обеспечив себе южный фланг, Иван III мог обратить внимание и на восточный. В связи с известиями о «шатости» Алегама в 1482 г. русские войска предпринимают поход к Казани. Акция задумана была серьезно. В походе участвовала и артиллерия, которой руководил Аристотель Фиораванти. Но войска дошли только до Нижнего Новгорода, так как, узнав о движении русских, казанский царь подчинился Ивану III. [225]225
  Сб. РИО, т. 41, с. 28–34; ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 458, 467, 525; т. 6, с. 36, 234, 235; т. 24, с. 202; ПЛ, вып. II, с. 62–63; РК, с. 19–20; Базилевич,с. 198.


[Закрыть]Замирение оказалось кратковременным. В 1485 г. на Казань посланы были войска кн. В. И. Оболенского и Юрия Захарьича, которые поставили на место Алегама его младшего брата малолетнего Мухаммед-Эмина. [226]226
  РК, с. 20. По Пространной редакции разрядных книг (известие которой принимает К. В. Базилевич), Мухаммед-Эмин был поставлен войсками князей Д. Д. Холмского и И. А. Дорогобужского в 1484 г., а в 1485 г. войсками кн. В. И. Оболенского на престол был возведен Алегам (Р, с. 26; Базилевич,с. 201–202). Думается, что в разрядах путаница. Поход 1484 г. вряд ли имел место: он появился под влиянием сведений о походе 1487 г., в котором участвовали и кн. Д. Д. Холмский, и кн. И. А. Дорогобужский. В Государевом разряде похода 1484 г. нет, а поход 1485 г. описывается как поход против Алегама (РК, с. 20).


[Закрыть]Он пробыл в Казани недолго и в конце 1485 – начале 1486 г., спасаясь от преследования противников, бежал в Москву. В Казани снова воцарился Алегам. Вскоре в столицу Русского государства прибыла депутация казанской знати. Казанцы жаловались, что «меншицин сын» (Алегам) хотел их «перетеряти», но они «в поле убежали». [227]227
  ПСРЛ, т. 6, с. 237. Сообщение помещено под 1484/85 г. Но дата, возможно, неверна, ибо противоречит разрядам, Типографской летописи и Устюжскому летописцу.


[Закрыть]Реакция Ивана III была скорой и однозначной: весной 1486 г. под Казань направлена была рать князей В. Оболенского и В. Тулупа, которая снова водворила на престол Мухаммед-Эмина. [228]228
  УЛС, с. 95–96; ПСРЛ, т. 24, с. 236; РК, с. 20.


[Закрыть]

Обстановка осложнилась в 1487 г., когда энергичная мать Мухаммед-Эмина – Нур-Салтан вышла снова замуж, но на этот раз за самого Менгли-Гирея. Это создавало опасность прочного крымско-казанского союза. Как раз в то время беспокойный Алегам в союзе с ногайцами снова захватил Казань, изгнав оттуда младшего брата. И вновь Мухаммед-Эмин обратился с просьбой о помощи к Ивану III. 11 апреля (по другим данным, 24 апреля) на Казань были посланы крупные силы во главе с князьями Д. Д. Холмским, И. А. Дорогобужским, А. В. Оболенским, С. И. Ряполовским и др. 18 мая войска прибыли под Казань. Осада города была длительной, но успешной. 9 июля Алегам сдался на милость победителей. 20 июля в Москву пришла весть, что Казань взята. На престол был опять посажен Мухаммед-Эмин. Алегама удалось схватить и отправить в заточение на Вологду. Его мать, братьев и сестер сослали в Карголом на Белоозеро. Крамольных князей и уланов казнили. Участников похода (бояр и детей боярских) Иван III щедро наградил («изжаловал»). [229]229
  ПСРЛ, т. 6, с. 238; т. 8, с. 217; ИЛ, с. 126; УЛС, с. 96.


[Закрыть]

Казанское взятие 1487 г. было событием огромного значения. Хотя тогда и не последовало непосредственного включения Казани в состав Русского государства, но с тех пор, несмотря на противодействие части татарской знати, Казань входит в фарватер русской политики. Наиболее дальновидные князья и мурзы начинают понимать несомненные выгоды для себя союза с могущественной Россией.

Благоприятно для Русского государства складывались и отношения с соседями на северо-западе. Война с Ливонией 1480–1481 гг. завершилась победным походом русских войск. Он начался в феврале 1481 г. и продолжался четыре недели. Взяты были города Каркус и Тарваст, а также посад г. Феллина. 1 сентября 1481 г. между воюющими сторонами было заключено перемирие сроком на 10 лет. По традиции русскую сторону представляли Новгород и Псков, ливонскую – Орден и дерптский епископ. Договор 1481 г. в основных чертах повторял предыдущее соглашение между сторонами (1474 г.). Он должен был обеспечить необходимые условия для беспрепятственной торговли русских купцов в Ливонии. Перемирие с Ливонией неоднократно подтверждалось (в 1484, 1485, 1487, 1489 гг.). 15 февраля 1491 г., когда десятилетний срок перемирия истекал, в Москву прибыл посол магистра Семен Борг (Семион Вармцарь). Но переговоры затянулись. Новый договор удалось подписать только в 1493 г. Он повторял условия договора 1481 г. и содержал пролонгацию перемирия еще на 10 лет. [230]230
  ПЛ., вып. 1, с. 78–79; ПСРЛ, т. 25, с. 329; т. 27, с. 285; т. 8, с. 221; т. 22, ч. I, с. 507; Рюссов Б.Ливонская хроника. – Прибалтийский сборник, т. II. Рига, 1879, с. 291; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения. Конец XIV – начало XVI в., с. 154–179; Шмидт С. О.Продолжение Хронографа редакции 1512 г. – ИА, т. VII. М., 1951, с. 263.


[Закрыть]Таким образом, в 80-х годах русско-ливонские отношения развивались в общем нормально.

Иван III заинтересован был в сохранении дружественных торговых связей с ганзейскими городами. В 1487 г. Дерпт и Ревель заключили договор с Новгородом, т. е. по существу с Русским государством. Он должен был гарантировать беспрепятственную торговлю обеих сторон, что отвечало их взаимным интересам. В 1488 г. новгородский наместник распорядился установить контроль над торговлей ганзейцев солью и медью. Ганзейские купцы в начале 1489 г. прибыли в Москву и обратились с жалобой к Ивану III. Но их обращение реальных последствий не имело. [231]231
  Казакова Н. А,Русско-ганзейский договор 1487 г. – НИС, вып. 10. Новгород, 1962, с. 217–226; ее же.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения, с. 182–198.


[Закрыть]Назревал конфликт, ибо действия ганзейцев противоречили интересам русских купцов, на страже которых неукоснительно стоял государь.

Крупных успехов русская дипломатия добилась на юго-западе. Зажатые между Османским султанатом, Польшей и Империей, Венгрия и Молдавия искали себе союзника в лице московского государя, понимая его все возрастающую роль в восточноевропейских делах.

В апреле 1480 г. молдавский господарь Стефан III (1457–1504) направил посла в Москву, а оттуда выехал «человек молодой» к его двору. Переговоры шли о союзе между державами, который должен был закрепить брак дочери Стефана Елены и сына Ивана III – Ивана Молодого. В апреле 1481 г. в «Волохи» снова были отправлены послы вместе с побывавшими в Москве посланниками Стефана. Послы А. М. и П. М. Плещеевы вернулись в Москву вместе с долгожданной Еленой Стефановной в декабре 1482 г. Свадьба ее с наследником русского престола состоялась в январе 1483 г. Сохранилось послание Стефана Ивану III, написанное около 1484 г. Затем сведения о русско-молдавских отношениях на некоторое время обрываются. Положение Молдавии резко ухудшилось. К 1485 г. османы совершили ряд набегов в глубь страны. На следующий год Стефан попытался найти поддержку у Казимира. В 1489 г. он признал зависимость от Турции. С 1490 г. снова начался интенсивный обмен посольствами. В феврале 1490 г. в «Волохи» посылался Прокофий (Скурат) Зиновьевич (его брат Иван в 1482 г. входил в состав посольства А. М. Плещеева). Затем в августе 1490 г. состоялась миссия И. Д. Лихарева, который вернулся в январе 1491 г. с молдавским послом Стецко. Наконец, в июле 1491 г. Прокофий Зиновьевич вновь отбыл ко двору Стефана. [232]232
  Сб. РИО, т. 41, с. 22–23, 26; т. 35, с. 40–41, 52; Базилевич,с. 246–248 и др.; Черепнин Л. В.Из истории общественной мысли России и Молдавии на рубеже XV–XVI вв. – Вековая дружба. Кишинев, 1961, с. 87–110; ПСРЛ, т. 6, с. 234–235, 279; т. 8, с. 221, 222; т. 32, с. 163; СМЛ, с. 30, 52–53, 66, 72, 119; АЕД, с. 388.


[Закрыть]

Налаживались отношения с венгерским королем Матвеем Корвином (1458–1490). В 1482 г. от него прибыло посольство. С ответной миссией отправлен был выдающийся дипломат дьяк Федор Курицын, вернувшийся до августа 1485 г. [233]233
  ПСРЛ, т. 6, с. 35; т. 8, с. 214; т. 24, с. 724; т. 27, с. 285; т. 28, с. 152; Повесть о Дракуле, с. 42–44.


[Закрыть]Он привез от короля докончальные грамоты, содержавшие утверждение «братства и любви» между державами.

Усилившийся натиск Османского султаната заставил в конце концов искать контактов с Россией и могущественную Империю. Империя в то время также вела напряженную борьбу с Матвеем Корвином, который летом 1485 г. даже взял имперскую столицу – Вену. В 1486 г. Москву посетил эмиссар императора Фридриха III и его сына Максимилиана – Николай Поппель. В Империи отчетливо не представляли себе далекой Московии, считая ее чуть ли не вассалом Польши. Первый визит Поппеля оказался безрезультатным. К имперскому агенту в Москве отнеслись с подозрением. Не большего достиг Поппель и во время второй миссии в январе 1489 г. Иван III решил сам его не принимать и доверил переговоры кн. И. Ю. Патрикееву, кн. Д. В. Щене и Якову Захарьичу. Заявления Поппеля о «любви и дружбе» как-то не гармонировали со стремлением Империи взять под покровительство Ливонский орден. Настороженно отнеслись в Москве и к сватовству к одной из дочерей Ивана III (мужем ей прочили маркграфа Баденского). Наконец, уж полной бестактностью и совершенным непониманием реального положения вещей было предложение Ивану III королевской короны, принятие которого превратило бы Россию в вассала Империи. Федору Курицыну было поручено прочесть декларацию, в которой четко заявлялось о полном суверенитете власти русского государя. Впрочем, от продолжения переговоров в дальнейшем Москва не отказывалась. [234]234
  Базилевич,с. 255–264; Übersberger H.Österreich und Russland seit dem Ende des 15. Jahrhundert, Bd 1. Wien und Leipzig, 1906, S. 1-20; ПДС, ч. I, стлб. 1-56; Пирлинг П.Россия и папский престол. М., 1912, с. 250–252. Впервые сделала Ивану III предложение о короне римская курия в 1482–1483 гг. через Матвея Корвина ( Греков И. Б.Указ. соч., с. 196). Слух об этом распространился в Польше в 1483 г. ( Хорошкевич А. Л.Об одном из эпизодов династической борьбы в России в конце XV в. – ИСССР, 1974, № 5, с. 131).


[Закрыть]

В марте 1489 г. Поппель был отпущен. Вместе с ним к императору отправили посольство во главе с Юрием Траханиотом. Суть его переговоров с Георгом фон Турном (Делатором), уполномоченным для этой цели императором Фридрихом, не известна. Оба они вернулись в Москву, где фон Турн 18 июля 1490 г. был удостоен великокняжеской аудиенции. Турн стремился добиться односторонней помощи России римскому королю Максимилиану в борьбе за возвращение ему Венгерского королевства. В 1490 г. умер Матвей Корвин, и венгерская корона досталась сыну Казимира Владиславу Чешскому. Это приводило к новой расстановке политических сил в Центральной и Восточной Европе. Союз двух Ягеллонов упрочил свои позиции. Во время переговоров с фон Турном вопрос о том, кто станет венгерским королем, не был еще окончательно решен, но реальная опасность польской кандидатуры существовала. Поэтому интересы Империи и России в данном случае совпадали, и Иван III согласился заключить союзный договор с Максимилианом. Составлен был проект договора, который Юрий Траханиот и дьяк Василий Кулешин повезли к Максимилиану. Утвердив договор, Максимилиан 23 июня 1491 г. отпустил послов в обратный путь. [235]235
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 527–528; т. 6, с. 37; т. 8, с. 218–219; т. 24, с. 206; т. 27, с. 289; т. 28, с. 154, 319; ПДС, ч. I, стлб. 24–41. 66–69; СГГД, ч. V, № 13, 14; Базилевич, с.264–268; Übersberger Н.Op. cit., S. 1-20.


[Закрыть]Однако Пресбургский мир Максимилиана с Владиславом (7 июля 1491 г.) сделал нереальным русско-имперский договор.

Значительно более успешными были русско-итальянские связи, опиравшиеся на давнюю традицию торговли России с итальянскими колониями в Крыму и греко-итальянское окружение Софьи Палеолог. Женитьба Ивана III способствовала новым выездам «фрягов» ка Русь, известным еще до вступления его на престол. В свите Софьи прибыли Юрий и Дмитрий Траханиоты, ставшие видными дипломатами и деятелями культуры. Приезжали архитекторы, пушечники, мастера-рудознатцы, врачи. В 1485 г. из Царьграда выехал Иван Раль с детьми, грек из Морей, принадлежавший к ближайшему окружению Палеологов. В том же году в Милан и Венецию отправился Юрий Траханиот. 24 июня 1486 г. Ивану III написал дружественное письмо миланский герцог Джан Галеаццо Мариа. [236]236
  ПСРЛ, т. 6, с. 36; т. 8, с. 216; т. 27, с. 287; Скржинская Е. Ч.Кто были Ралевы, послы Ивана III в Италию. – Проблемы истории международных отношений, с. 267–281; Базилевич,с. 82; Пирлинг П.Указ. соч., с. 241; Рутенбург В. И.Итальянские источники о связях России и Италии в XV в. – Исследования по отечественному источниковедению, с. 455–462; Гуковский М. А.Сообщение о России московского посла в Милан (1486). – Труды ЛОИИ, вып. 5. М.-Л., 1963, с. 652–655.


[Закрыть]

В 1487/88 г. в Венецию были посланы дети Ивана Раля Дмитрий и Мануил Ралевы. Они прибыли в Венецию 3 сентября 1488 г. с богатыми подарками и сообщением о блистательной казанской победе. 18 ноября они присутствовали на папской мессе в Риме. В 1490 г., успешно выполнив миссию, Ралевы вернулись. С ними приехал брат Софьи Палеолог Андрей Фомич (уехал обратно зимой того же года) и большая группа мастеров: Пьетро Антонио Солари (будущий строитель Кремля), его ученик Замантонио, пушечник Яков, серебряник Христофор с двумя учениками из Рима, Альберт Немчин из Любека, Карл с учениками из Милана, грек Петр Ранк, органист чернец Иван Спаситель (в 1493 г. перешел в православие, женился и был пожалован селом) и лекарь «мистро» Леон Жидовин из Венеции. Старейшиной мастеров был Петр Фрязин. Следующее посольство в Милан и Венецию отправилось в мае 1493 г. С миссией поехали Мануил Ангелов и дьяк Данила Мамырев. Приезд русских послов в декабре 1493 г. Лодовико Моро, миланский правитель, стремился использовать для повышения своего престижа. [237]237
  ПСРЛ, т. 12, с. 219; т. 27, с. 288; ИЛ, с. 217; верительную грамоту М. Ралеву от 19 августа 1487 г. см.: Шмурло Е. Ф.Россия и Италия, т. III, вып. I. СПб., 1911, с. 23–24; ПСРЛ, т. 6, с. 37; т. 8, с. 219, 224, 226; т. 12, с. 222, 223, 236; т. 24, с. 211; т. 27, с. 289, 293, 365; т. 28, с. 154, 158, 324; УЛС, с. 98; Пирлинг П.Указ. соч., с. 244–246; Тихомиров М. Н.Российское государство XV–XVII вв. М., 1973, с. 342–347; Рутенбург В. И.Указ. соч., с. 462.


[Закрыть]Вернулись послы в 1494 г. с мастером оружейником Пьетро и тремя миланцами, один из которых, Алоизио Каркако, был крепостных дел мастер. Мирные торговые и культурные связи России и Италии на рубеже XV–XVI вв. приносили обильные плоды.

Присоединение Твери, решение казанской проблемы, ликвидация уделов, успехи внешней политики были и сами по себе фактами большого исторического значения. Но в ходе объединительного процесса 80-х годов одновременно закладывались предпосылки для решения важнейшей проблемы – борьбы за возвращение русских земель, находившихся под эгидой великого князя литовского. Правда, для того чтобы приступить к этому делу, необходимо было привести к покорности возможного союзника Литвы – Новгород, все еще проявлявший признаки самостоятельности.

Новгородская крамола

Присоединение Новгорода к Русскому государству в 1478 г. не означало полного слияния новгородских земель с Северо-Восточной Русью. Огромные пространства Великого Новгорода включали территорию, по размерам превосходившую Великое княжество Московское. Границы старинных новгородских владений доходили до Северного Ледовитого океана и Уральского хребта. Новгород, как центр международной торговли, соперничал с самой столицей России – Москвой. В условиях неизжитой феодальной обособленности земель Новгород сохранял специфическую социальную и политическую структуру, порожденную особенностями его экономико-географического положения и многовековой истории. Не был еще разрушен фундамент былой новгородской вольницы – крупное боярское, купеческое и владычное землевладение.

В 1478 г. Иван III торжественно обещал не рушить эту основу могущества новгородской знати. Власть в Новгороде принадлежала отныне наместникам, присылавшимся из Москвы. Но авторитет новгородского владыки оставался непоколебленным. Речь шла не только о реальном авторитете, но и о реальном участии архиепископа в новгородской жизни. Так, когда в городе строили в 1489/90 г. каменный детинец, треть средств дал Геннадий, а две трети – государь. Владыка активно участвовал в строительстве города. Рассказывая о возведении укреплений в 1502 г., летописец подчеркивал, что оно происходило при архиепископе Геннадии и «старостах новгородских» И. Елизарове, В. Тараканове, Ф. Салареве. [238]238
  ПСРЛ, т. 4, ч. 1, вып. 2, с. 459, 527–528; вып. 3, с. 610–611


[Закрыть]

В Новгороде сохранились монетный двор и денежная система («новгородки»), лишь приравненная к московской. Отличалась от московской и система обложения с новгородской «обжой» как окладной единицей. Наместники под покровительством Москвы обладали правом дипломатических сношений и заключения договоров с северными и северо-западными соседями (Ливонией, Ганзой, Швецией, Данией). При заключении договора с Ганзой в 1487 г. по повелению наместников «крест целовали» бояре Григорий Михайлович и Кузьма Остахенович и купеческие старосты Иван Елизарович и Никита Леонтьевич. [239]239
  Казакова Н. А.Русско-ганзейский договор 1487 г. – НИС, вып. 10, с. 226.


[Закрыть]

Словом, новгородская проблема в 1478 г. не была решена. 26 октября 1479 г. Иван III выехал в Новгород. Все началось с «поимания» 19 (или 24) января 1480 г. архиепископа Феофила, с которым были связаны воспоминания о былой независимости Новгорода. Объяснялась эта мера тем, что «не хотяше бо той владыка, чтобы Новгород был за великим князем». Это обвинение вызывает сомнения, но конфискация половины монастырских волостей в Новгороде в 1478 г. явно не могла прийтись по нраву Феофилу. Он был смешен и отправлен в Чудов монастырь, где и умер через два с половиной года. [240]240
  РК, с. 19; ПЛ, вып. I, с. 76–77; вып. II, с. 218–219; ПСРЛ, т. 8, с. 203–204; т. 27, с. 281; НЛ, с. 309. В. Н. Вернадский полагал, что ликвидация владычного землевладения произошла одновременно с «поиманием» Феофила ( Вернадский В. Н.Новгород и Новгородская земля в XV в., с. 319).


[Закрыть]Расправившись с архиепископом, Иван III 13 февраля вернулся в Москву. Сохранилось глухое сведение Волоколамского летописца, что в 1479/80 г. великий князь «поимал… новгородцев». [241]241
  Зимин А. А.Краткие летописцы XV–XVI вв. – ИА, т. V. М., 1950, с. 10. Возможно, речь идет о событиях 1480/81 г.


[Закрыть]В какой степени оно достоверно, не ясно.

После стояния на Угре в 1480/81 г. Иван III «поимал» боярина Василия Казимира с братом Яковом Коробом, Михаила Берденева и Луку Федорова. Но до 1483 г. государь не нарушал в целом договоренности с новгородским боярством и в их вотчины «не вступался». Около 1482 г. закончился первый этап переписи («старого письма»), которая должна была учесть наличный фонд земель. Период решительного наступления на новгородское боярство Г. В. Абрамович датирует 1483–1488 гг. [242]242
  ИЛ, с. 123; Абрамович Г. В.Поместная система и поместное хозяйство в России в последней четверти XV и в XVI в., с. 11; его же.Новгородские переписи конца XV и XVI в. и их место во внутренней политике Русского государства, с. 7.


[Закрыть]

В конце 1483 г. у новгородцев произошел конфликт с новоназначенным архиепископом Сергием, который вынужден был оставить престол. Тогда же поступил донос «на новгородци от самих же новгородцев» о «ссылке» бояр с Литвой. Человек 30 «больших и житьих людей» были схвачены, а их дома разграблены. От казни бояр спасло, видимо, то, что даже на пытке от них не удалось получить признания в измене. Опала постигла и некую «Настасью славную», и Ивана Кузьмина, что «бегал в Литву да вернулся обратно». 17 недель в Новгороде стояла «застава ратная». Боярство было окончательно разгромлено. Возможно, о том же событии говорят и другие летописи, сообщая, что зимой 1483 г. «поимал князь великий болших бояр новогородцкых и боярынь, а казны их и села все велел отписати на себя, а им подавал поместья на Москве по городом; а иных бояр, которые коромолу держали от него, тех велел заточити в тюрмы по городом». Устюжский летописец сообщает, что в июле 1484 г. великий князь «поимати велел многих боляр новогородских в Новегороде и розвел и весь Новъгород одолел и за себя взял». [243]243
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 3, с. 610; т. 6, с. 36, 235–236; т. 24, с. 203; ПЛ, вып. II, с. 64; ИЛ, с. 124; УЛС, с. 95.


[Закрыть]Возможно, «выводы» 1483–1484 гг. связаны были с подготовкой тверского похода, с необходимостью иметь прочные тылы. Тогда же начался второй этап составления «старого письма».

Не прошло и трех лет, как гнев великого князя снова обрушился на новгородцев. Опала совпала по времени с началом преследования Геннадием еретиков. Типографская летопись помещает известия о репрессиях против новгородской знати сразу же после записи о том, что зимой из Новгорода привели «боле седми тысящ житих людей на Москву, занеже хотели убити Якова Захарича, наместника новгородцкого, и инных думцев много Яков пересече и перевешал». [244]244
  ПСРЛ, т. 24, с. 237. Сообщение о «выводе» есть и в Новгородском летописце по списку Никольского (ПСРЛ, т. 4, вып. 3, с. 610). Оно помещено под 1484/85 г., но с пометой – «в 8 год после Славенского стоаньа». По летописцу, «вывод» осуществлял Яков Захарьич, что позволяет датировать его не ранее 1485 г. Скорее всего речь идет о «выводах» 1487 г.


[Закрыть]В Иоасафовской, Никоновской и других летописях говорится, что в 1486/87 г. Иван III перевел во Владимир «лучших гостей новогородцких пятьдесят семей». Отголосок «выводов» новгородского купечества имеется в сообщении, отправленном из Дерпта в Ревель 25 июня 1487 г. [245]245
  ИЛ, с. 126; ПСРЛ, т. 12, с. 219; т. 30, с. 137; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения. Конец XV – начало XVI в., с. 195.


[Закрыть]

Следующая волна «выводов» падает на 1488 г. В Типографской летописи сообщается, что зимой 1489 г. (дата неверна, надо: 1488 г.) опала коснулась «житьих людей». Причиной ее опять был обговор: «обговору деля, что наместники и волостели их продавали и кои на них продаж взыщут, ини боронятца тем, что рекши, их думали убити». Иван III вывел «житьих людей» «по инным городом, а многих пересечи велел на Москве, что и думали Юрья Захарьича убити». Как видим, имя наместника, вызвавшего негодование, здесь иное. Но Юрий действительно в 1488 г. наместничал в Новгороде. На место выведенных поселили в Новгороде «на житье» москвичей и жителей иных городов. В других летописях запись о «выводах» датируется зимой 1488 г.: тогда Иван III «переведе… многых бояр и житьих людей, гостей, всех голов болши тысячи, и жаловал их на Москве, давал поместья, и в Володимери, и в Муроме, и в Новегороде Нижнем, и в Переславле, и в Юрьеве, и в Ростове, и на Костроме и по иным городом; а в Новгород в Великый на их поместья послал московскых многих лутших гостей и детей боярскых и из иных городов». [246]246
  ПСРЛ, т. 24, с. 237; т. 6, с. 37, 238–239 (в сообщении, близком к Типографской летописи, о том, что новгородцы хотели убить посадника, был назван Юрий, но его имя издатель исправил на Якова); т. 8, с. 218; т. 12, с. 220; т. 20, пол. 2, с. 453; т. 27, с. 288; т. 28, с. 154; ИЛ, с. 127; Зимин А. А.Краткие летописцы XV–XVI вв., с. 35. Во Владимирском летописце – 1487/88 г. (ПСРЛ, т. 30, с. 137).


[Закрыть]

Итак, в 1487–1488 гг. в Новгороде разыгрались бурные события. [247]247
  В. Н. Вернадский ошибочно датирует их 1487–1489 гг. из-за неверного перевода даты «зима 6997 г.» как 1489 г. ( Вернадский В. Н.Указ. соч., с. 321–322). Эту ошибку повторил Г. В. Абрамович, говоря о «выводе» 1 тыс. бояр в 1489 г. и отсюда датируя третий этап утверждения поместной системы.


[Закрыть]Самовластные действия наместников вызвали протест, очевидно затронувший не только верхние слои Новгорода, но и широкие круги населения. Поговаривали даже о намерении убить наместников. Скорый на расправу Яков Захарьин перевешал зачинщиков. Но этим дело не ограничилось: 7 тыс. «житьих людей» было выведено зимой 1487 г., а еще 1 тыс. купцов и «житьих людей» – зимой 1488 г. Их земли были розданы в поместья купцам и детям боярским из других городов. Согласно подсчетам Г. В. Абрамовича, в Новгороде в 1476–1481 гг. было конфисковано 19,3 тыс. обеж земли, в 1483–1486 гг. еще 12,3 тыс., а к 1489 г. великокняжеский фонд земель уже превышал 70 тыс. обеж. [248]248
  Абрамович Г. В.Поместная система…, с. 15.


[Закрыть]Так было покончено с боярским и купеческим землевладением в Новгороде. Впрочем, есть сведения, что там в январе 1499 г. еще какие-то церковные и монастырские земли были розданы в поместье. [249]249
  ПЛ, вып. II, с. 252; ПСРЛ, т. 12, с. 249. О дате см.: Каштанов.Социально-политическая история, с. 102–103.


[Закрыть]В 1495–1505 гг. происходила новая перепись земель в Новгороде, которая должна была подвести итог земельной реформе. Тогда ввели «твердое количество окладных единиц», установили единый размер окладной единицы (обжу приравняли к 15 десятинам), а Новгородскую землю разделили в административном отношении на пять частей – пятин. [250]250
  Абрамович Г. В.Новгородские переписи…, с. 8–9.


[Закрыть]Тем самым единство Новгородской земли было значительно ослаблено.

Состав новых помещиков был довольно пестрым. Это были и представители московской знати (особенно до 1488 г.), но в основном рядовые дети боярские и послужильцы из распущенных боярских дворов (последних, по данным Г. В. Абрамовича, было 13,7 %). Поместья давались небольшие, права распоряжения урезывались. Словом, если на первых порах новые помещики могли быть довольны своими пожалованиями, то позднее они, их дети и внуки с завистью смотрели на более богатых и знатных родичей, т. е. становились очагом недовольства.

Постепенно жизнь в Новгороде налаживалась. Развернулись крупные строительные работы, причем не только церковные. В 1483 г. была построена каменная трапезная, в 1484 г. – церковь Ризположення. Особенное внимание уделялось военно-оборонительным сооружениям. В 1484 г. начали строить каменный детинец, как бы бастион в центре Новгорода. Сооружение «града каменного» было завершено в 1489/90 г. Деревянная стена вокруг всего Новгорода была построена в 1502 г. [251]251
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с, 459; вып. 3, с. 527–528, 610–611; т. 6, с. 36. Строительство детинца, по другим данным, было закончено в 1491 г. (ПСРЛ, т. 24, с. 209; т. 28, с. 156, 322)


[Закрыть]

Власть в городе все более и более сосредоточивалась в руках наместников. Сначала их число доходило до четырех. В январе – феврале 1481 г. на владычной стороне наместничали кн. Ярослав Васильевич Оболенский и кн. Иван Васильевич Булгак, на купеческой – Иван Зиновьевич и кн. В. Ф. Шуйский (в 1481–1482 гг. Шуйский наместничал с Г. В. Морозовым). [252]252
  ПСРЛ, т. 25, с. 329; ПЛ, вып. I, с. 78; АЗР, т. I, № 75, с. 95.


[Закрыть]Шуйские и, возможно, Морозовы были и раньше связаны с Новгородской республикой. [253]253
  В. Л. Янин считает, что московские Морозовы не имели ничего общего с новгородскими, но позднее «приписались» к ним ( Янин В. Л.Очерки комплексного источниковедения. М., 1977, с. 204–212). М. Я. Русалка-Морозов участвовал в новгородских походах 1475 и 1477–1478 гг.


[Закрыть]Вскоре число наместников сократилось вдвое (о наместниках в 1483 – первой половине 1485 г. известий нет). Посылка в Новгород двух наместников (вместо обычного одного) и отвечала исторически сложившейся структуре города, состоявшего из двух «сторон», и не давала возможности сконцентрировать власть в этом крамольном городе в одних руках.

Упрочение власти наместников связано с деятельностью в середине 80-х годов Якова и Юрия Захарьичей (из старомосковского рода Кошкиных-Кобылиных), последовательных проводников московской политики. Яков Захарьич ездил с Иваном III в Новгород в конце 1479 – начале 1480 г. и имел полное представление о политике государя. Наместничал Яков Захарьич с августа 1485 по июнь 1493 г. (в 1487–1489 гг. – с братом Юрием, с 1490 г. – с П. М. Плещеевым). Проводя жесткий правительственный курс, наместники не забывали и о личном обогащении. Якову Захарьину в Вотской и Шелонской пятинах принадлежало 800 коробей земли. Его брат Василий женился на дочери посадника Василия Никифорова, убитого новгородцами за его преданность Москве. Прозвище «Ляцкий» Василий Захарьич получил от Лядского погоста Шелонской пятины, где располагались его владения. Были у него земли и в Деревской пятине. Наместники распоряжались судебно-административными делами, им докладывались полные на холопов грамоты, не проходили мимо них и важнейшие церковные дела. Заключали они и договоры с иностранными державами и возглавляли новгородскую рать в общерусских походах. Наместники получали значительные кормы с местного населения. Дворцовые земли находились в распоряжении дворецкого (в 1495 г. – Василия Михайловича Волынского, а в 1499 г. – его брата Ивана). [254]254
  Зимин А. А.Наместническое управление в Русском государстве второй половины XV – первой трети XVI в. – ИЗ, 1974, т. 94, с. 278–279; АИСЗР, с. 336; Мятлев Н. В.Родство московских родов с новгородцами. – ИРГО, вып. 2. СПб., 1903, с. 38–44; Вернадский В. Н.Указ. соч., с. 332–333; РК, с. 24; ПСРЛ, т. 30, с. 152.


[Закрыть]