Текст книги "Россия на рубеже XV-XVI столетий (Очерки социально-политической истории)."

Автор книги: Александр Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Сходно изложены события в литовской хронике Быховца. Иван III якобы предварительно вел тайные переговоры со стародубским и новгород-северским князьями о переходе на службу и заключил с ними договор. После этого посланы были войска Якова Захарьича; узнав о взятии Брянска, князья Семен и Василий приехали к Якову Захарьичу на реку Контовт (?), где и присягнули русскому государю. [547]547
  ПСРЛ, т. 32, с. 166.


[Закрыть]

Военные действия развернулись на всем протяжении русско-литовской границы. На юге вместе с Василием Шемячичем и Семеном Стародубским сражалось московское войско Якова Захарьича и вспомогательные отряды бывшего казанского царя Мухаммед-Эмина (с великокняжескими воеводами братьями Иваном и Федором Палецкими). Города на юге сдавались один за другим. Радогощ, Гомель, Новгород-Северский перешли на сторону Ивана III. На службу к русскому государю перешли и князья Трубецкие и Мосальские. [548]548
  ПСРЛ, т. 24, с. 214; т. 30, с. 139; Герберштейн,с. 214. Трубецкие перешли на сторону Ивана III до 11 августа 1500 г. Радогощ входила в состав Новгород-Северского, а Гомель – Стародубского княжеств. Очевидно, тогда же перешли на сторону Ивана III стародубские города Чернигов, Почеп, Рыльск и Любич (Сб. РИО, т. 41, с. 318).


[Закрыть]Население городов открывало ворота русским войскам. Основная рать сосредоточивалась на смоленском направлении. Ее первоначально возглавлял Юрий Захарьич, который весной 1500 г. взял Дорогобуж. Затем этому воеводе были приданы тверские войска Д. В. Щени, а с юга направились полки Семена Стародубского, Василия Шемячича и Якова Захарьича. На Луках находились с новгородцами А. Ш. Челяднин, а также кн. Федор Волоцкий и Иван Рузский. В начале 1500 г. Иван III послал в Псков Микулу Ангелова, извещая о подготовке войны с Литовским княжеством. Псковичи провели мобилизацию, и их конная рать во главе с кн. Александром Владимировичем Оболенским двинулась «у пособие» великим князьям Ивану и Василию. [549]549
  ПЛ, вып. I, с. 84.


[Закрыть]

Центром обороны Александра стал Смоленск – ключевая крепость на пути к Вильно. На этом направлении и должны были развернуться основные военные действия. Кульминационным пунктом их стала битва при реке Ведроши, «у Елны» (Тип.). Сохранилось несколько рассказов об этой битве, одной из крупнейших в русской военной истории феодального периода. Кроме официальной версии летописей (о битве «на Миткове поле на речке на Ведроши») [550]550
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 460, 468, 532–533, 535; т. 6, с. 46; т. 8, с. 239–240; т. 12, с. 252; т. 20, пол. 1, с. 371; т. 21, пол. 2, с. 574–575; т. 22, с. 514; т. 28, с. 334; ИЛ, с. 141; Шмидт С. О.Продолжение Хронографа…, с. 274.


[Закрыть]интересны сообщение Кирилловского летописца (о битве «на реце на Полме»), рассказ Типографской летописи, записки Герберштейна, свидетельство Устюжского летописца (битва у реки Троены) и запись Пространной редакции разрядных книг («на реке на Полмене в Тишинове»; в Щукинском списке – «Полме на поле в Тишинове»). [551]551
  ПСРЛ, т. 23, с. 196–197; т. 24, с. 214; ср. Владимирский летописец (т. 30, с. 139); Герберштейн,с. 214; УЛС, с. 101; Р, с. 55.


[Закрыть]Есть и литовская версия – Хроники Быховца (битва в районе Ельни, вблизи деревни Ведроши). [552]552
  ПСРЛ, т. 32, с. 166–168; Хроника Быховца (в пер. Н. Н. Улащика). М., 1966, с. 111, 113.


[Закрыть]

Тщательное изучение этих источников и географических данных привело С. М. Каштанова к следующим выводам. Узнав о падении Брянска (после 3 мая 1500 г.) и о переходе на русскую сторону князей Семена и Василия, Александр отправил войска гетмана Константина Ивановича Острожского к Смоленску. Сам же Александр «со всеми людьми Великого княжества Литовского» пошел к Минску, затем к Борисову, где «простоял немало времени». Прибыв в Смоленск и получив известие, что Юрий Захарьич стоит на Ведроши «с очень небольшим числом людей», гетман направился вместе с смольнянами к Дорогобужу и подошел к Ельне. Здесь он от «языка» узнал, что войско Юрия Захарьича действительно было небольшое, но «третьего же дни» к нему прибыли на помощь «другие большие воеводы», в их числе князья Д. В. Щеня и И. М. Воротынский (Перемышльский). Все они стояли под Дорогобужем (очевидно, западнее). Не поверив этому, Острожский двинулся вперед и прошел от деревни Лопатино к Ведроши. Лопатино располагалось в 10 км юго-западнее Алексина (Ведроши). Речушка Ведрошь, где находилась одноименная деревня, впадала в реку Селню, приток Росны (Тросны). [553]553
  ПСРЛ, т. 32, с. 167; Хроника Быховца, с. 111, 112; Каштанов.Социально-политическая история, с. 161. В Минске Александр был в июне 1499 г. ( Бережков Н. Г.Итинерарий великих князей литовских…, с. 189).


[Закрыть]

Наступило время битвы, которая должна была определить исход войны. Сначала сражение складывалось успешно для Острожского. Ему удалось разбить передовой отряд русских, который переправился к основным силам на правый берег Ведроши. Но и за рекой литовские войска продолжали громить остатки передового отряда, не успевшие отойти к войску, находившемуся за Тросной. Затем военные действия временно прекратились, и противники «стояша много дни» по обе стороны Тросны. Наконец, перейдя по мосту через Тросну, гетман вступил в бой с главными силами русских, которые возглавлял кн. Д. В. Щеня. Удар, нанесенный засадным полком, оказался решающим. Битва продолжалась шесть часов. Литовцы не выдержали натиска и поспешно отступили. Уничтожив мост через Тросну, русские начали добивать остатки их отрядов на левом берегу реки. Окончательное уничтожение литовской армии произошло на небольшой речушке Полме (впадающей южнее устья Селни в Росну). Именно здесь 14 июля 1500 г. и были взяты в плен гетман и другие литовские воеводы. Пытаясь хоть как-то оправдать поражение, Хроника Быховца утверждает, что в битве 3,5 тыс. литовцев противостояли 40 тыс. русских. Но доверять этим цифрам нельзя. По Новгородской IV летописи, в плен попало 500 литовцев и 5 тыс. человек было убито; по Вологодско-Пермской, было убито свыше 30 тыс. человек. [554]554
  ПСРЛ, т, 32, с. 167; т. 4, ч. I, вып. 2, с. 535; т. 26, с. 293-. 294; Хроника Быховца, с. 112, 113; УЛС, с. 101; Герберштейн,с. 214; Каштанов.Социально-политическая история, с. 161, 163.


[Закрыть]Факт остается фактом: цвет литовского воинства или погиб, или попал в плен.

Битва при Ведроши – блистательная победа русского оружия. В ней нашли продолжение лучшие традиции русского военного искусства, восходившие к Куликовской битве.

На фоне событий решающего этапа русско-литовской войны неожиданным диссонансом звучит сообщение Погодинского летописца о том, что «князь Василей, сын великого князя Ивана, хотя великого княжения, и хотев его истравити на поле на Свинском, у Самьсова бору, и сам побежа в Вязьму с воими (С. М. Каштанов читает: «своими». – А. З.) и советники. А князь великий нача думати со княгинею Софиею, и возвратиша его, и даша ему великое княжение под собою, а князя Дмитрея поимаша, и с матернею княгинею Еленою». Обычно это сообщение истолковывается как побег княжича Василия. Факт побега полуопального Василия ничего удивительного не представляет. В сходных случаях в 1480 г. пытались отъехать братья Ивана III – Борис и Андрей. С. М. Каштанов считает, что Василий бежал (в конце апреля – начале мая 1500 г.), недовольный стеснением своих прерогатив в Новгороде. Д. Феннел связывает недовольство княжича с секуляризацией владычных земель, проведенной в Новгороде в 1499 г. [555]555
  Лурье Я. С.Краткий летописец…, с. 443; Каштанов.Социально-политическая история, с. 166; Fennell J.Ivan the Great of Moscow, p. 352; ср. критические замечания С. М. Каштанова (с. 152–153).


[Закрыть]

Можно было бы полагать, что Василий, «хотя великого княжения», просто решил воспользоваться сложной обстановкой, чтобы добиться отстранения от власти своего противника – Дмитрия. Речь могла бы идти о стремлении окончательно отстранить Дмитрия-внука (позиции которого были еще достаточно сильны) [556]556
  27 апреля 1500 г. была начата и 6 июня окончена «Триодь» в Троицком монастыре «при державе» Ивана III и «при внуце его Дмитрии» ( Белоброва О. А.Троице-Сергиевские рукописи XVI–XVII вв. в Пушкинском доме. – ТОДРЛ, т. XXIII. Л., 1968, с. 312).


[Закрыть]от управления страной. Но очень не ясны слова «хотев его истравити». Каштанов считает, что Василий хотел «истравить» (погубить) отца на Свинском поле, которое находилось в Самцовской волости («Самьсов бор») Дорогобужского уезда, у речки Рословки, где стоял Рославль. А именно к нему и Ельне перед битвой ходили русские войска. [557]557
  «Ходили к Рословлю и к Ельне, и бой им был на Ведрошке» (РК, с. 30). Другой Рославль находился к югу от Ельни.


[Закрыть]Поэтому Каштанов пишет, что «на Свинском поле состоялось какое-то столкновение войск, поддерживавших Василия, с частью войск Ивана III. Василий мог опираться только на литовские войска». Это столкновение, по его мнению, окончилось поражением Василия, «который попал в Москву, вероятно, в качестве пленного». Бой на Свинском поле он датирует временем стояния на Росне (Тросне). [558]558
  Каштанов.Социально-политическая история, с. 164–165. О возможных переговорах Василия с Литвой и стремлении установить контакты с К. И. Острожским писал и Д. Фаин (The Muscovite Dynastic Crisis of 1497–1502, p. 213).


[Закрыть]В этом объяснении есть неясности. Получается, что вместо наказания за измену Василий был пожалован великим княжением. [559]559
  Вместе с Иваном III Василий в сентябре 1500 г. выдает жалованную грамоту новгородскому Волотовскому монастырю (АИ, т. I, № 111).


[Закрыть]И как мог княжич «истравить» Ивана III на Свинском поле, когда там великого князя не было вовсе?

Представляется более убедительным иное истолкование текста. Скорее всего, погубить на Свинском поле пытались литовцы Василия, который пришел туда с войсками. Именно от них он и бежал в Вязьму. Если так, то картина проясняется. Ко времени битвы в этот район со всех сторон стягивались русские войска. Возможно, и княжич Василий двинулся к Рославлю (Дорогобужу). Узнав о движении навстречу литовских войск (которое, вслед за С. М. Каштановым, можно отнести ко времени стояния на Тросне), он бежал в Вязьму. И это объяснение гипотетично, но оно позволяет обойтись без натяжек, которые приходится допускать, принимая версию об «отъезде» княжича Василия от Ивана III.

Весть о разгроме литовских войск при Ведроши была встречена с ликованием в Москве («бысть тогды радость велия на Москве»). [560]560
  ПСРЛ, т. 6, с. 46; т. 8, с. 240. В грамоте Менгли-Гирею от 11 августа 1500 г. перечислялись взятые русскими города. В их числе еще нет ни Путивля, ни Торопца (Сб. РИО, т. 41, с. 318).


[Закрыть]Резонансом победы было взятие Путивля 6 августа 1500 г. войсками Якова Захарьича, северских князей Василия и Семена и Мухаммед-Эмина. В плен попал и наместник города кн. Богдан Глинский. 9 августа псковичи кн. А. В. Оболенского взяли Торопец. Все это время Александр находился под Борисовом, ожидая дальнейшего разворота событий. 6–8 августа он был в Обольцах (ныне в Толочинском районе Витебской области), а с 14 сентября по 6 октября – в Полоцке. [561]561
  Р, с. 57; ПЛ, вып. I, с. 84; вып. II, с. 224, 252; ПСРЛ, т. 23, с. 196–197; т. 26, с. 294; т. 32, с. 167; Любавский М. К.Указ. соч., с. 131.


[Закрыть]

Несмотря на сложное положение на востоке (ногайцы продолжали беспокоить восточные окраины государства: под Казанью три недели стояли Муса-мурза и Ямгурчей-мурза), у Ивана III был план совершить зимний поход на Смоленск. Поэтому 29 сентября 1500 г. в Крым выехал Иван Мамонов с наказом уговорить крымского хана нанести удар по Литовскому княжеству. Однако условия суровой зимы не позволили Ивану III осуществить свой замысел – «снеги выпали велики да и корму коньского» оказалось мало. Поход не состоялся, но Смоленск оставался главной целью военной кампании и весной 1501 г. [562]562
  Сб. РИО, т. 41, с. 317. 318, 343, 347–349; ПСРЛ, т. 6, с. 46; т. 8, с. 240.


[Закрыть]

Поражение при Ведроши поставило Александра Казимировича на край катастрофы. Война с Россией проходила в обстановке непрекращавшихся вторжений крымских полчищ (в 1500 г. Юго-Западная Русь дважды – весной и осенью – подвергалась набегам). Поэтому Польша не могла оказать существенной помощи своему союзнику. «Ахматовы дети» могли разве что несколько сдержать наступательный порыв Менгли-Гирея. Но Иван III делал все, чтобы поддержать крымского хана. Когда в начале августа 1501 г. Менгли-Гирей сообщил, что выступает в поход на Ших-Ахмеда, то великий князь сразу же послал в поддержку кн. В. Ноздреватого и Мухаммед-Эмина на ордынские улусы. Должны были поддержать этот поход и рязанские князья. [563]563
  ПСРЛ, т. 32, с. 168; Любавский М. К.Указ. соч., с. 143; РК, с. 32.


[Закрыть]

Стефан Молдавский сохранял в русско-литовском конфликте нейтралитет. К началу 1501 г. положение его дочери при дворе Ивана III заколебалось, и молдавский господарь выжидал дальнейшего хода событий. Одновременно он стремился, чтобы Менгли-Гирей вступил в мирные переговоры с Литовским княжеством. [564]564
  Сб. РИО, т. 41, с. 355–359.


[Закрыть]В условиях постоянной турецкой угрозы ему было важно обеспечить себе поддержку всех трех Ягеллонов (венгерского, польского и литовского).

Не имея реальных сил для противоборства на ратном поле, Александр усилил дипломатическое давление на Ивана III. В январе 1501 г. в Москву прибыл посол венгерского короля Владислава Ягеллона – Матиас, призывавший Ивана III к миру с зятем. Реальных результатов посольство не дало. 21 февраля приехало посольство от Яна Ольбрахта и Александра. [565]565
  ПСРЛ, т. 6, с. 46; т. 8, с. 240; Сб. РИО, т. 35, с. 300–327; АЗР, т. 1, № 192/1-III, V.


[Закрыть]Польский король угрожал войной, если Иван III откажется замириться с Александром, и требовал возвратить Литве захваченные города. Иван III решительно заявил, что эти города – его исконная отчина, начать же мирные переговоры согласился. Готов он был воздержаться и от военных действий до мирного урегулирования спорных вопросов. Миролюбивая программа русского государя отвечала его осторожному политическому курсу. [566]566
  Апрельский поход 1501 г. «в Литовскую землю» князей Д. А. Пенко, М. Курбского и новгородского наместника кн. Семена Романовича Ярославского носил характер военной демонстрации (РК, с. 31; Р, с. 64–65). В мае 1501 г. дипломатический зондаж продолжался. Он отражен в переписке Я. Заберезинского с Яковом Захарьичем (Сб. РИО, т. 35, с. 327–330; АЗР, т. I, № 192/IV, XI–XIV).


[Закрыть]Два обстоятельства удерживали Ивана III от новых военных акций в Литве. Первое – сложность внутриполитической ситуации. Второе – надвигавшаяся война в Ливонии. В мае 1501 г. произведена была диспозиция полков на случай, если «каково будет дело от немец». Летом 1501 г. в Дерпте (Тарту) арестовано было 150 русских купцов. Это был прямой вызов. В Псков 1 августа прибыли дополнительные силы воевод кн. В. В. Шуйского и кн. Д. А. Пенко. 22 августа русские полки вышли из Пскова по направлению к Ливонии. 26–27 августа у Острова границу перешли войска ливонского магистра Плеттенберга, которые должны были соединиться с литовцами. Целью похода, очевидно, было взятие Пскова. Но Александру тогда было не до Ливонии. 17 июня 1501 г. умер польский король Ян Ольбрахт, и сейм, заседавший в Петрокове (в августе – октябре), принял решение об избрании литовского великого князя польским королем. [567]567
  РК, с. 31–32; ПЛ, вып. I, с. 84–85; ПСРЛ, т. 6, с. 46, 243; т. 8, с. 240; т. 32, с. 168; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 222–223; Любавский М. К.Указ. соч., с. 143.


[Закрыть]

27 августа на реке Серице (в 10 км от Изборска) Плеттенберг вступил в бой с русскими войсками без литовской помощи. По немецким данным, его войско насчитывало 4 тыс. конных рыцарей и 2 тыс. пеших кнехтов, а всего (с обозом, артиллерией, обслугой) – до 80 тыс. человек. Русских же было 30–40 тыс. Думается, прав К. В. Базилевич, считавший эти цифры по меньшей мере неточными. Он определял русскую рать всего в 6 тыс. воинов. Сражение окончилось победой ливонцев, но ничего реального она им не принесла. Изборск устоял. Взятие Острова 7 сентября (где погибло до 4 тыс. человек) было последним успехом ливонцев. В отместку за рейд Плеттенберга Иван III 18 октября направил в Ливонию псковские войска кн. А. В. Оболенского, а также «царя тотарского с тотары» (очевидно, Мухаммед-Эмина). Поход начался 24 октября. В сражении с войсками дерптского епископа под Гельмедом 24 ноября Оболенский был убит. Исход битвы не ясен. Большинство немецких источников пишет об успехе немцев, но летописи и ревельский бургомистр Ганс Шер говорят о победе русских. Одна хроника даже сообщает, что из 90 тыс. русских, участвовавших в сражении, в плен попало и было убито 1500 человек (по Плеттенбергу, убито было 2 тыс. русских, а у епископа – 200 человек). Примечательно, что во время похода к русской рати присоединялись отряды эстонских крестьян (численностью по 100–200 человек), ненавидевших немецких поработителей. [568]568
  Базилевич,с. 478; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 223–227; ср.: ПСРЛ, т. 6, с. 47; ПЛ, вып. I, с. 86, 87; Рюссов.Прибалтийский сб., т. II, с. 298–299.


[Закрыть]

На литовском же театре военных действий положение было более или менее стабильным. Весеннее вторжение 1501 г. Менгли-Гирея в литовские земли было сорвано действиями «Ахматовых внуков». Осенью происходили только разрозненные столкновения. Так, 4 ноября северские князья безуспешно осаждали Мстиславль, хотя и причинили некоторый урон литовцам (было убито 7 тыс. человек). От наступления на Смоленск ввиду войны в Ливонии пришлось временно отказаться. Согласно Быховцу, в результате ответных действий Ших-Ахмеда зимой Польше удалось добиться на короткий срок подчинения Новгорода-Северского и нескольких других городов. [569]569
  Сб. РИО, т. 41, с. 360–362; ПСРЛ, т. 6, с. 47; т. 8, с. 240–241; т. 32, с. 168–169; Р, с. 48–49.


[Закрыть]

Положение Ливонии во время войны было тяжелым. Страна раздиралась усобицами между различными церковно-государственными образованиями, классовой и национальной борьбой между немецкими господами и эстонско-латвийскими крестьянами. Тевтонский орден, занятый противоборством с Польшей, не склонен был вступать в войну с Россией (посылка 200 кнехтов в Ливонию летом 1502 г. носила символический характер). Папа римский Александр VI не терял надежды на привлечение Ивана III к антиосманской коалиции и уж, конечно, далек был от того, чтобы провозгласить «крестовый поход» на Русь. Александр Казимирович только и мечтал заключить мир с тестем. Плеттенберг вынужден был продолжать войну с Иваном III практически один на один. [570]570
  АЗР, т. I, № 192; ПСРЛ, т. 6, с. 48, 243; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 230.


[Закрыть]

1502 год начался вторжением ливонских войск из Нарвы. Под Ивангородом погиб наместник И. А. Лобан-Колычев (март). Убито было, по русским сведениям, всего 20 человек, а по ливонским – 200. В марте же ливонцы двинулись и к Пскову. Но даже такую небольшую крепость, как Красный городок, они взять не смогли. [571]571
  ПСРЛ, т. 6, с. 48, 241–243; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 230–231; ПЛ, вып. I, с. 87.


[Закрыть]Летом дело ограничилось мелкими порубежными стычками.

Весна 1502 г. не привела к существенным переменам и на литовском театре военных действий. Летом обстановка для Литовского княжества изменилась к худшему. Союзнику Ивана III Менгли-Гирею удалось в июне разгромить Ших-Ахмеда, нанеся как бы завершающий удар по Большой Орде. Крымские царевичи в августе совершили набег в район Луцка, Львова, Бряславля-Люблина и Турова. Разорен был большой район Правобережной Украины и частью Польши. Осенью того же года ряд городов на Днестре был взят Стефаном Молдавским. Долго откладываемый поход на Смоленск начался 14 июля. После «Свинского поля» Иван III не склонен был ставить старшего сына во главе войск. По каким-то причинам он не назначил командующим и Юрия Ивановича, а предпочел следующего по возрасту 20-летнего Дмитрия Жилку. При нем воеводами были приставлены опытные военачальники Яков Захарьич, кн. А. В. Ростовский и др. Общерусский характер начинания подчеркивался участием северских князей Семена и Василия, кн. Федора Ивановича Рязанского, Ивана Борисовича Рузского и Федора Борисовича Волоцкого. С войсками шла и артиллерия. [572]572
  ПСРЛ, т. 6, с. 48, 243–244; т. 8, с. 242; т. 24, с. 214–215 (2 июля); т. 32, с. 168; АЗР, т. I, № 196; Сб. РИО, т. 41. с. 414–420, 430, 469; РК, с. 34; Р, с. 69–70; Базилевич,с. 490.


[Закрыть]

Поход начался тогда, когда Александр Казимирович намеревался сам двинуться против Ивана III. Он нанял несколько тысяч наемников и прибыл в Минск (где находился с 7 августа по 9 сентября 1502 г.). Здесь он получил весть о движении к Смоленску Дмитрия Жилки. Впрочем, осада Смоленска результата не дала, «понеже крепок бе» город. К тому же «многые дети боярские подступали под град и в волости отъежщаа, грабили без его (Дмитрия. – А. З.) ведома, а его не послоушашя». Дело ограничилось разорением волостей вплоть до Полоцка и Витебска и взятием Орши. Александр отправил к Смоленску старосту жемайтского Станислава Яновского «со всею силою Великого княжества Литовского» и иноземных наемников. Войско подошло к Орше и, взяв ее, перешло Днепр. Узнав об этом, Дмитрий Жилка снял осаду Смоленска и 23 октября вернулся. Многие дети боярские за непослушание были биты кнутом и брошены в тюрьмы. [573]573
  Бережков Н. Г.Указ. соч., с. 190; ПСРЛ, т. 24, с. 215.


[Закрыть]Важнейшей причиной неуспеха под Смоленском была недостаточность артиллерийского обеспечения. Уроки похода 1502 г. были позднее учтены Василием III, и через 12 лет город был взят.

Воспользовавшись тем, что русская рать была занята осадой Смоленска, Плеттенберг решил нанести сильный удар по Пскову. 2 сентября ливонские рыцари безуспешно пытались взять Изборск, а 6 сентября вышли к Пскову. И тут их ждала неудача. После трехдневной осады города ливонцы отступили. В погоню за ними отправились полки новгородских наместников князей Д. В. Щени и В. В. Шуйского. Сражение у озера Смолина (13 сентября) сложилось для русских неудачно. Летописи пишут, что сеча была «не велика». Получив известие о бегстве немцев, русские бросились их преследовать, нарушив порядок в полках. Весть оказалась ложной, и немцам удалось побить «не многих» людей. Ливонцы хвастливо считали сражение «самой большой, трудной, главной битвой господ Ливонии с русскими». По ливонским данным, их войско насчитывало 25 тыс. человек, а в битве участвовали 5 тыс. ливонцев. Им противостояли 18 тыс. русских. И все же Псков взять не удалось. Зимой 1502 г. в Литовскую землю совершен был рейд войск князей Семена Стародубского и Василия Шемячича. [574]574
  ПЛ, вып. I, с. 87–88; ПСРЛ, т. 6, с. 48. 243; т. 8. с. 242; Герберштейн,с. 182–183; Рюссов.Прибалтийский сб., т. II с. 299–300; Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 232–233; РК, с. 34–35; Сб. РИО, т. 41, с. 454.


[Закрыть]Больше никаких активных действий на обоих фронтах не производилось.

Итоги военных действий за 1501–1502 гг. можно оценить как установление известного равновесия сил. Александр Казимирович и Плеттенберг не имели реальных возможностей для продолжения войны с Россией, стареющего Ивана III все больше начинали беспокоить вопросы престолонаследия и внутреннее положение страны. Это создавало условия для начала мирных переговоров. В 1503 г. Иван III «начат изнемогати». [575]575
  ПСРЛ, т. 6, с. 48–49; т. 8, с. 242–243; т. 23, с. 197; т. 26, с. 295–296; Nitsche P,Grossfürst und Thronfolger. S. 170.


[Закрыть]С миром надо было спешить.

В декабре 1502 г. Александр Казимирович прислал к Плеттенбергу посла с предложением направить представителей в Смоленск, чтобы они вместе с литовскими уполномоченными возобновили мирные переговоры. 29 декабря в Москву прибыл посол Владислава Ягеллона – Сигизмунд Сантай (выехавший летом). Он привез Ивану III грамоту от папы Александра VI (ноябрь 1501 г.) и обращение к великому князю от кардинала Реджио. Венгерский король и римская курия призывали русского государя вступить в антиосманскую лигу и как можно скорее заключить мир с Литовским княжеством. Конечно, занятые русскими города и земли должны быть возвращены Литве. От вступления в лигу Иван III уклонился, вступить в мирные переговоры был готов, но одновременно решительно заявил, что «Русская земля от наших предков из старины наша отчина». 18 января переговоры окончились. Сантай остался ждать в Москве прибытия литовского посла. Стремясь успокоить союзника, Иван III в феврале 1503 г. отправил в Крым Берсеня Беклемишева, который должен был заверить Менгли-Гирея в том, что Россия не заключит сепаратного мира с Литовским княжеством. Был и еще один деликатный момент: после разгрома летом 1502 г. Ших-Ахмед решил отойти от союза с Александром и вступить в мирные отношения с Россией. В Орду был послан Д. Лихарев, а оттуда в 1502/03 г. прибыл посол Аллиар. Русский государь соглашался помочь Ших-Ахмеду «достать» Астрахань, если тот «отстанет» от союза с Литовским княжеством. [576]576
  Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 234; Сб. РИО. т. 35, с. 341–361; т. 41, с. 435–436, 457; ПСРЛ, т. 6, с. 48. 49, 243, 244; т. 8, с.?43; т. 28, с. 336 337; т. 32, с. 169; АЗР, т. I, № 192/XXII–XXIX, № 197; Пирлинг П. Указ. соч., с. 285; Шмурло Е. Ф.Указ. соч., с. 94–95; Базилевич,с. 501–504.


[Закрыть]Беклемишеву надлежало успокоить крымского хана и в связи с ордынскими планами Ивана III.

4 марта 1503 г. соединенное литовско-ливонское посольство прибыло для ведения мирных переговоров. В него входили воевода ланчицкий Петр Мишковский, наместник полоцкий Станислав Глебович и другие представители польско-литовской знати. Ливонию представляли Иоганн Гильдорп и Клаус Гольстевер. Послы привезли три письма Елены Ивановны от 2 января Ивану III (Василию и Юрию), в которых она призывала отца и братьев заключить мир с ее мужем и уверяла, что никаким гонениям не подвергается. [577]577
  ПСРЛ, т. 6, с. 48; т. 8, с. 243; АЗР, т. I, № 192/XXXI–LII, № 200; ААЭ, т. I, № 138, с. 104–110; Любавский М. К.Указ. соч., с. 146; Сб. РИО, т. 35, с. 363–412, 468–474.


[Закрыть]В какой мере княгиня принимала участие в составлении этих писем, сказать трудно.

Переговоры начались со взаимных обвинений в нарушении докончания 1494 г., к условиям которого хотели вернуться литовские представители. Но времена изменились, и, конечно, об этом не могло быть и речи. Иван III заявил, что если для Александра Литовская и Лятская (Польская) земля составляют отчину, то таковою для него как для «государя всея Руси» является вся Русь. [578]578
  Сб. РИО, т. 35, с. 380.


[Закрыть]Посредническая миссия Сантая не поколебала решимости Ивана III занять твердую позицию за столом переговоров.

В мирном соглашении заинтересованы были и Литва, и Русь. Но положение сторон было различным. Иван III мог довольствоваться тем, что приобрел в ходе войны (т. е. отстаивать, говоря дипломатическим языком, принцип uti possidetis – «как владеете»). Александру же приходилось добиваться возвращения потерянного (исходя из принципа status quo ante bellum), а сил у него не было. Когда переговоры о заключении мира зашли в тупик, встал (17 марта) вопрос о перемирии. Оно устраивало обе стороны. Литовское княжество могло временно согласиться de facto с печальным для него исходом войны, сохраняя de jure возможность при благоприятном ходе событий снова вернуться к решению спорных вопросов путем переговоров или на поле брани. Для Ивана III перемирие означало дипломатическое признание победы.

Территориальный вопрос был самым трудным. В первоначальный список городов и волостей, которые должны были остаться в составе Русского государства, уполномоченные Ивана III (Яков Захарьич, Г. Ф. Давыдов и казначей Дмитрий Владимирович) включили даже те волости (в частности, смоленские – Рославль, Ельню, Озерище), которые не были заняты русскими. После длительных споров текст договора 28 марта был составлен. Между Иваном III, «государем всея Руси», и Александром Казимировичем устанавливалось перемирие на шесть лет (с весны 1503 по весну 1509 г.). Под власть Ивана III (формально на «перемирные лета») на юго-западе переходили Стародубское и Новгород-Северское княжества, земли князей Мосальских и Трубецких и ряд городов (в их числе – Брянск и Мценск). На центральном участке порубежья Россия приобретала Дорогобуж, а на северо-западе – Торопец и Белый. [579]579
  Сб. РИО, т. 35, с. 394–402; СГГД, ч. V, № 39, с. 24–27.


[Закрыть]

Огромная территория, вошедшая в состав Русского государства, имела колоссальное экономическое и политическое значение. Она составляла почти треть земель Литовского княжества. С Россией воссоединялись не только земли, населенные русским народом, но и часть украинских и белорусских земель. Создавались возможности для установления экономических и культурных связей с основными центрами Украины и Белоруссии, подготовлялось воссоединение братских народов в составе единого государства. Мощный заслон северских княжеств стал передовым форпостом, прикрывавшим центральные районы России от опустошительных набегов Крыма. Потеря северских и других земель для княжества Литовского оказалась невосполнимой и значительно ослабила позиции этого соседа Руси, с которым борьба еще предстояла. Договор 1503 г., явившийся эхом победы при Ведроши, подготовленной предшествующей борьбой за русские, украинские и белорусские земли, был крупным успехом русской дипломатии. После утверждения докончания (2 апреля) литовские послы покинули 7 апреля Москву. Через месяц (7 мая) в Литву направилось посольство П. М. Плещеева, К. Г. Заболоцкого, М. А. Кляпика-Еропкина, которое вернулось 27 сентября, привезя с собой договор, ратифицированный 27 августа Александром. [580]580
  Базилевич,с. 521; ПСРЛ, т. 6, с. 48–49; т. 8, с. 243; т. 28, с. 336; Сб. РИО, т. 35, с. 412–439.


[Закрыть]

Одновременно велись переговоры с ливонцами, завершившиеся заключением 2 апреля 1503 г. шестилетнего перемирия. Оно было утверждено в июле. Стороны обязывались отпустить задержанных купцов (новгородцы – ревельских, а ревельские – новгородских). Сходным было и докончание Дерпта со Псковом. [581]581
  Liv-, Est– und Curländisches Urkundenbuch, 2-te Abt. Bd II. Riga-Moskau, 1909, N 509. Договор Пскова с Ливонией см.: ГВНП, № 347, с. 331–337. Договор Пскова с Дерптом не сохранился ( Казакова Н. А.Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения…, с. 239–240).


[Закрыть]Ничего нового в отношения между странами договоры не внесли. Ливонские требования о подписании единого договора в Москве не были удовлетворены, равно как и территориальные претензии России. Словом, набегами на Псковскую землю Плеттенберг не смог добиться ничего, кроме возврата к положению, существовавшему до начала войны.

Докончания с Литовским княжеством, Ливонским орденом и Дерптом были только перемириями. Противоречий, существовавших между Россией и ее западными соседями, они разрешить не могли. Сразу же на литовско-русской границе начались конфликты между местными жителями и между служилыми князьями-родичами. Продолжение активной борьбы Литовского княжества и России было не за горами. Но ее начало относится уже ко времени, когда на престол взошел сын Ивана III – Василий Иванович.