Текст книги "Россия на рубеже XV-XVI столетий (Очерки социально-политической истории)."

Автор книги: Александр Зимин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Градостроительный процесс происходил очень неравномерно. Большой размах он приобрел в Москве, Новгороде и Пскове. Меньше, очевидно, строились другие города. В 1492 г. после пожара за два месяца «срублен» был деревянный «город» во Владимире и заложена была каменная крепость Ивангород на р. Нарове (против ливонской Нарвы). На следующий год был «срублен» деревянный город на Луках – один из сборных пунктов войск во время войн с Литвой. В 1488 г. построен был Белозерск, а горожанам была выдана уставная грамота, регламентировавшая права наместников. [162]162
  ПСРЛ, т. 8, с. 224, 226, 218; АСЭИ, т. III, № 22.


[Закрыть]

Гораздо больше сохранилось сведений о городских пожарах. В Москве известны пожары в апреле 1485 г., когда сгорело полгорода; в августе 1488 г.; «велик пожар» в июле 1493 г., когда погорела вся «нутрь» города; в августе 1500 г. Летописцы отметили не менее шести пожаров в Новгороде (в 1481, 1487, 1489, 1501 и 1504 гг.) и четыре пожара во Пскове (1487, 1493, 1496 и 1500 гг.). Горели Тверь (1481, 1483 гг.), целиком Владимир и Углич (1491 г.), Рязань (1493 г.). Пожары вспыхивали в Костроме (1493 г.), Устюге (1496 г.), Вологде (1499 г.), Чердыни (1504 г.). В 1496 г. шведы сожгли Ивангород. [163]163
  ПСРЛ, т. 4, с. 525, 527; т. 6, с. 46; т. 8, с. 226–227; т. 24, с. 235, 237.


[Закрыть]Пожар в средневековом, как правило деревянном, городе был бедствием, бороться с которым было очень трудно.

Города в Русском государстве различались и по социально-экономической сущности, и по функциям. Прежде всего они являлись административными центрами уездов и средоточием их торговой и ремесленной жизни. Население городов-крепостей преимущественно состояло из гарнизона. В Псковской земле города считались «пригородками» Пскова. На юго-западе страны они стали опорными пунктами в степи, куда стекалось окрестное население во время набегов крымских и ордынских татар. На севере возникали города-посады. Существовало небольшое число частновладельческих городов (Оболенск, Стародуб Ряполовский, Шуя). Герберштейн сообщает, что Иван III начал их ликвидацию и это дело было закончено Василием III. [164]164
  Герберштейн,с. 20.


[Закрыть]

Город состоял из различных элементов населения. Жили в нем феодалы со своей челядью. Размещались там и гарнизоны, и наместники с административным аппаратом. В городах находились монастыри и церкви с белым и черным духовенством и кормившейся около них нищей братией. Наряду с основной массой «черных» (государственных) сотен и слобод, в которые были организованы ремесленники, существовали частновладельческие («белые») слободы, наделенные всевозможными податными льготами. Иван III начал решительную борьбу с иммунитетными привилегиями белослободчиков. [165]165
  ПРП, вып. IV, с. 577; Смирнов П. П.Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в., т. I, с. 85–95.


[Закрыть]Продолжили ее Василий III и Иван IV. Организация ремесленников в городах имела черты корпоративного устройства, напоминавшего западноевропейские цехи. Так, Кузьма и Демьян считались покровителями кузнецов, а церкви, посвященные этим святым, были их патрональными. Процесс имущественного расслоения на посаде приводил к появлению городской бедноты, кормившейся случайными заработками, наймом в мастерских и железоделательном производстве, на соляных варницах и водном транспорте. Одновременно складывается посадская верхушка и возникают богатые купеческие семьи. В конце XV в. в зарождавшемся Сольвычегодске обосновались первые Строгановы, ставшие позднее крупнейшими торгово-промышленными людьми. Купцы-сурожане Саларевы, торговые люди Таракановы, Сырковы, С. Хозников, И. И. Афанасьев, Ф. Р. Сузин, И. В. Подушка составляли верхушку купечества. Многие из них стали основателями купеческих фамилий, сохранивших торговое могущество на протяжении всего XVI в. Большинство из них входили в высшую купеческую корпорацию – гостей. Они вели крупную оптовую торговлю со странами Запада и Востока. Корпорация «суконников» закупала сукна и другие товары на Западе. Купечество широко привлекалось для выполнения внешнеторговых поручений государя и сбора торговых пошлин (как правило, отдававшихся «на откуп»). Правда, сведений об участии наиболее богатой части купечества (гостей) в финансово-административной деятельности для конца XV в. нет. Во главе купеческих корпораций стояли старосты. Купцы стремились войти в состав феодальной знати и приобретали для этого землю. [166]166
  Введенский А. А.Дом Строгановых в XVI–XVII вв. М., 1962, с. 16–17; Зимин А. А.Земский собор 1566 г. – ИЗ, 1961, т. 71, с. 214–215; Сыроечковский В. Е.Гости-сурожане, с. 110–113; ДДГ, № 66, с. 216 (1472); Флоря Б. Н.Привилегированное купечество и городская община в Русском государстве (Вторая половина XV – начало XVII в.) – ИСССР, 1977, № 5, с. 148; НПК, т. I, стлб. 707–708, 729, 781; т. II, стлб. 116–118, 347, 349.


[Закрыть]

Столицей единого Русского государства была Москва – естественный экономический, культурный и политический центр страны. Территория ее к началу XVI в. достигала современного Бульварного кольца. Заселялось и Заречье (Замоскворечье). Москва принадлежала к числу крупнейших европейских городов. Имперский посол Герберштейн, побывавший на Руси в 1517 и 1525 гг., считал, что число дворов в ней достигало 41,5 тыс. М. Меховский писал в 20-е годы XVI в., что Москва была «вдвое больше тосканской Флоренции и вдвое больше, чем Прага в Богемии». [167]167
  Герберштейн, с.100; Меховский М.Трактат о двух Сарматиях. М.-Л., 1936, с. 113.


[Закрыть]Центром торгово-ремесленной жизни города был Большой посад. Он занимал территорию позднейшего Китай-города. Основные магистральные улицы столицы вели на Тверь (Тверская), Дмитров (Дмитровка), Волоколамск, Новгород. Москва тем самым контролировала центры старинных удельных и когда-то независимых в экономическом и административном отношении княжеств. Через дорогу на Можайск и Смоленск (Арбат) Москва была связана с Великим княжеством Литовским. Из Заречья дороги шли на юг (Ордынская), а также на Серпухов, Коломну и Калугу.

Москва стала крупнейшим торговым центром страны. Итальянец Контарини (1476 г.) так описывал зимний торг на Москва-реке: «…строят лавки для разных товаров, и там происходят все базары… Ежедневно на льду реки находится громадное количество зерна, говядины, свинины, дров, сена и всяких других необходимых товаров. В течение всей зимы эти товары не иссякают… чистое удовольствие смотреть на это огромное количество ободранных от шкур коров, которых поставили на ноги на льду реки». [168]168
  Барбаро и Контарини о России, с. 228.


[Закрыть]Москва вела оживленную торговлю со странами Востока и итальянскими колониями в Крыму. Через Новгород и литовскую границу в столицу поступали товары ливонских и других северо– и западноевропейских городов.

Состав населения столицы отражал черты, присущие феодальному городу той эпохи. В Кремле жил великий князь и его ближайшее окружение, так как Москва являлась центром управления государством. Там же находилось и митрополичье подворье, ибо Москва давно была и центром церковной жизни страны. Число церквей и монастырей здесь было непомерно велико. В Москве и подмосковных селах жили представители феодальной знати, входившие в великокняжеский двор. Но основную массу столичного населения составляли, как и в других городах, черные ремесленники и торговцы. Социальные антагонизмы выступали в Москве в наиболее обнаженной форме. Именно поэтому столица была очагом особенно острых форм классовой борьбы. В управлении Москвой сохранялись черты неизжитого наследия удельных времен. Так называемая третная система управления вела происхождение от совместного управления городом сыновьями Ивана Калиты. Она была ликвидирована Иваном III, да и то не полностью: «третной наместник» (наряду с большим московским) продолжал существовать и в более позднее время. [169]169
  Подробнее см.: Тихомиров М. Н.Средневековая Москва в XIV–XV вв., с. 195–204.


[Закрыть]

Превращение Москвы в столицу единого Русского государства сделало необходимым перестройку политического центра города – Кремля. Взамен обветшавших и снесенных старых соборных зданий в конце XV в. были построены кафедральный Успенский и великокняжеский Благовещенский соборы, в 1505 г. заложили Архангельский. Марк Фрязин при участии Антонио Солари возвел Грановитую палату, где происходили торжественные приемы иностранных послов и заседания Боярской думы. В 1491–1508 гг. была перестроена и жилая часть Государева дворца. В 1485 г. строительство новых крепостных укреплений началось с южной стороны Кремля, выходящей к Москве-реке. В 1491–1492 гг. были построены восточные укрепления, а к 1495 г. строительство треугольника кремлевских стен было завершено. [170]170
  ПСРЛ, т. 8, с. 216–217, 219, 221, 222, 225–230, 249; т. 24. с. 207; т. 26, с. 286; История Москвы, т. I, M., 1952, с. 105–118.


[Закрыть]Но возведение всей оборонительной системы закончилось уже при Василии III. Бурный подъем экономики России на рубеже XV–XVI вв., нашедший наглядное выражение в жизни ее столицы, создавал реальные предпосылки для завершения объединительного процесса в стране.

Государь всея Руси

Падение ордынского ига в 1480 г. имело для истории России во многом определяющее значение. Оно свидетельствовало о том, что на востоке Европы созидается мощное государство, которое способно противостоять натиску наследников Чингис-хана. Отныне это государство отряхнуло прах зависимости от ханов и приступило к решению стоявших перед ним важнейших задач, и прежде всего к завершению объединительного процесса.

К началу 80-х годов наряду с Великим княжеством Московским в Северо-Восточной Руси существовали два великих княжества (Тверское и Рязанское) и одна феодальная республика (Псков). Самостоятельная Тверь представляла особую опасность, поскольку тверские князья упорно искали поддержку своему противостоянию московским государям в Великом княжестве Литовском, в состав которого входила значительная часть исконных русских земель. Сложность состояла и в том, что основные земли Северо-Восточной Руси, которые находились под верховной властью Ивана III, были как бы исполосованы уделами его родичей. Ростов находился «до живота» (смерти) во владении его матери княгини Марии (в иночестве Марфы). В Угличе и Волоколамске княжили его братья Андрей Большой и Борис, проявившие «шатость» во время событий 1480 г. Вологда находилась в распоряжении Андрея Меньшого, а Верея и Белоозеро были княжением двоюродного брата Ивана III Михаила Андреевича. [171]171
  Подробнее см.: Зимин А. А.Удельные князья и их дворы во второй половине XV и первой половине XVI в. – История и генеалогия, с. 163–176.


[Закрыть]

Удельные родичи были связаны с Иваном III серией договорных грамот. Они признавали его старейшинство, обязывались придерживаться его внешнеполитической ориентации и участвовать в военных акциях против его врагов. Все это так. Но договоры оставались только договорами и могли быть в любое время нарушены. Включение в состав единого государства последних независимых или полузависимых государственных образований после 1480 г. стало основной политической задачей, без успешного решения которой невозможно было приступить к борьбе за воссоединение русских земель с более грозным противником – Великим княжеством Литовским. После того как ордынский хан Ахмат отошел с Угры, тем самым признав свое поражение, 28 декабря 1480 г. Иван III вернулся из Боровска в Москву. [172]172
  ПСРЛ, т. 30. М., 1965, с. 137.


[Закрыть]Здесь его ожидал сюрприз. В столицу прибыли послы двух крамольных братьев великого князя – Андрея Большого и Бориса Волоцкого, которые ожидали уплаты по векселю. Ведь за участие в общерусской борьбе с Ахматом Иван III обещал им выделить дополнительные земли из наследия умершего в 1472 г. брата Юрия.

Ивану III пришлось выполнить взятые им обязательства. Он пожаловал Андрея Большого Можайском, Андрея Меньшого – Серпуховом, а Бориса – Суходолом и селами Марии Голтяевой. Впрочем, это было только предварительное соглашение. Докончания Ивана III с Андреем и Борисом, заключенные в феврале 1481 г., рисуют несколько иную картину. Можайск Андрей Большой получил (по предварительному варианту речь шла о Калуге). Села Голтяевой упоминаются и в докончании Бориса. А вот о Суходоле и речи уже не шло. Аппетиты братьев урезали. В формуляр докончании внесены были лишь небольшие поправки. Докончания 1481 г. носили временный характер. Разработкой формуляра подобных документов правительство занялось в 1481–1482 гг. Но великий князь потерял не так уж много, тем более что приобрел он в то время больше. 5 июля 1481 г. умер Андрей Васильевич Вологодский (Меньшой). По завещанию этого бездетного князя весь его удел перешел к Ивану III. [173]173
  ПСРЛ, т. 26, с. 274; т. 28, с. 316; ДДГ, № 72, с. 252–268; № 73, с. 268–275; № 74, с. 275–277; Черепнин.Архивы, ч. I, с. 167–174. Л. В. Черепнин датирует завещание кн. Андрея февралем 1480 г. (Архивы, ч. 1, с. 179–182), а П. Нитше – 1480 – летом 1481 г. ( Nitsche P.Grossfürst und Thronfolger, S. 104). На наш взгляд, составлено оно было еще в августе 1479 г., когда князь был «болен» (ПСРЛ, т. 25, с. 324; Зимин А. А.О хронологии духовных и договорных грамот. – ПИ, сб. VI. М., 1958, с. 317).


[Закрыть]

Первой ласточкой наступления на права удельных князей был договор 4 апреля 1482 г. Ивана III с кн. Михаилом Андреевичем Верейским. Согласно его тексту, князь завещал после своей смерти Белоозеро великому князю. [174]174
  ДДГ, № 75, с. 277–283; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 165–166.


[Закрыть]Это было значительным ущемлением прав сына Михаила Андреевича – Василия. Осенью 1483 г. кн. Василий вместе с женой бежал в Литву. Поводом был следующий эпизод. Выдав племянницу замуж за кн. Василия, Софья Палеолог отдала ей в приданое «саженье», принадлежавшее когда-то первой жене Ивана III. Однако после женитьбы сына – наследника престола – Ивана Ивановича на Елене Стефановне (начало 1483 г.) Иван III пожелал одарить сноху драгоценностями матери Ивана Молодого. Поэтому он решает отобрать «саженье» у жены Василия Верейского. Узнав об этом, Василий бежал в Литву. [175]175
  ПСРЛ, т. 6, с. 235; т. 24, с. 202–203.


[Закрыть]Эпизод интересен не только для истории отношений Ивана III с удельными князьями, но и для понимания роли при великокняжеском дворе самой Софьи.

После побега кн. Василия Иван III 12 декабря 1483 г. заключил последнее (пятое) докончание с его отцом. [176]176
  ДДГ, № 78, с. 293–295; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 165.


[Закрыть]Согласно его тексту, теперь уже кн. Михаил обязывался передать весь свой удел после смерти Ивану III. Это обязательство было закреплено в завещании князя, составленном летом – 1485 г. Формула об Иване III как душеприказчике в завещаниях удельных князей, по словам Л. В. Черепнина, «создавала правовую основу для подчинения последних». [177]177
  ДДГ, № 80, с. 301–315. О дате завещания см.: Каштанов.Социально-политическая история, с. 46; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 175–179, 182; Зимин А. А.О хронологии…, с. 318.


[Закрыть]

В начале 80-х годов изменилась ситуация и в Рязани. В январе 1483 г. умер великий князь рязанский Василий Иванович. Он был женат на сестре Ивана III – Анне и придерживался промосковской политики. Старший сын Василия – Иван после смерти отца получил великое княжество, а младший – Федор – удел в Перевитеске, Старой Рязани и треть Переяславля. Через полгода после смерти отца Иван Васильевич Рязанский заключил с Иваном III докончание, аналогичное московско-рязанскому договору 1447 г. Рязанский князь признавал себя «молодшим» по сравнению с московским государем (своим дядей) и лишался самостоятельности в сношениях с Ордой. [178]178
  ПСРЛ, т. 28, с. 151; ДДГ, № 76, с. 283–290; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 198–202, 206.


[Закрыть]Последний пункт был особенно важным: от позиции рязанского князя зависела безопасность центральных районов России в случае ордынско-московского конфликта. В целом же Рязань низводилась на положение обычного удельного княжества, и Иван Васильевич лишь номинально мог считаться великим князем (преимущественно во внутрирязанских делах). Фактической правительницей в Рязани была вдова княгиня Анна.

Число удельных князей продолжало уменьшаться. Зимой 1482/83 г. в «железех» на Вологде, где обычно содержались опальные княжата, умер старинный враг Василия Темного серпуховско-боровский князь Василий Ярославич. 4 июня 1485 г. скончалась княгиня – вдова Мария (в иночестве Марфа), передав вторую половину Ростова сыну – Ивану III. [179]179
  ПСРЛ, т. 6, с. 36, 235, 237; т. 8, с. 214, 216.


[Закрыть]

Бурные события происходили в 1483–1486 гг. во Пскове. Еще 6 мая 1483 г. горожане пожгли дворы у посадников. В 1484 г. почему-то «в крепость» посадили крестьян («смердов»), но неясно, государственных – что скорее всего – или частновладельческих. Об их выступлении в летописях ничего не говорится. И вместе с тем посадников «из заповеди закликаша, что грамоту новую списали и в ларь (архив Пскова. – А. З.) вложили на сенех со князем Ярославом, а Псков того не ведает». 13 июня дело дошло до того, что посадника Гаврила «убита… всем Псковом на вечи». Тогда же «смерда» казнили. В сентябре в Москву для разъяснения псковских событий прибыли посадник Григорий Яковлевич Кротов с боярами. Они просили Ивана III, чтобы он «отдал своея нелюбкы, что казнили смердов; и он въсполевся, велел смердов отпустити, а посадников откликати и животы отпечатати, а князю Ярославу добити чолом». [180]180
  ПЛ, вып. I, с. 79; вып. II, с. 65–69. О так называемом движении смердов см.: Греков Б. Д.Движение псковских смердов 1483–1486 гг. и «смердьи грамоты». – ИЗ, 1946, т. 20, с. 3–23; Масленникова Н. Н.Присоединение Пскова к Русскому централизованному государству. Л., 1955, с. 73–78; Черепнин Л. В.Социально-политическая борьба в Псковской феодальной республике в конце 70-х – начале 80-х гг. XV в. – ИСССР, 1958, № 3, с. 145–171; НПГ, с. 156–162; Кафенгауз Б. Б.Древний Псков. М., 1969, с. 72–84.


[Закрыть]

Таким образом, государь держал сторону князя Ярослава Оболенского (псковского наместника) и смердов. Вернувшись во Псков, посадники доложили об этом на вече, но «псковичи, чорные люди, тому веры не няше». Итак, противниками Ярослава и смердов выступают посадники и псковские черные (посадские) люди. Следующее посольство (декабрь) посадника Якова Ивановича успеха не имело, ибо боярское руководство, «ехавши биша чолом князю великому, а смердов не отпустя, ни посадников не откликав». Летом 1485 г. в Москву опять приехали посадники, чтобы продолжить разговор о смердах. На этот раз делегацию возглавил Иван Агафонович. Иван III не любил повторять то, что уже однажды говорил, и заявил, что делегация явилась «бездельно», велел отпустить смердов, вернуть «животы», «добити чолом» князю Ярославу и прислать смердов в Москву. Решительная позиция Ивана III грозила тяжелыми последствиями. У всех был в памяти новгородский пример. Поэтому «оттоле начат быти брань и мятеж велик межю посадникы, и бояры, и житьими людьми: понеже сии вси въсхотеша правити слово князя великого, смердов отпустити, а посадников откликати, а мертвая грамота, списанаа на них, выкынути, а князю Ярославу добити чолом о печаловании». Очевидно, мятеж «черных» людей вспыхнул потому, что верхушка Пскова решила капитулировать. В конце концов Иван III настоял на своем. В Москву прибыло посольство от «молодых» «черных» людей с согласием выполнить требования государя. Посольство Ивана Агафоновича 1486 г. просило, чтобы Иван III держал Псков «по старине». Псковичи покаялись в том, что «били смердов, чрез повеление великого князя». Великий князь милостиво их простил. [181]181
  ПЛ, вып. I, с. 80; вып. II, с. 65–69.


[Закрыть]Итак, Псков был приведен к покорности. Иван III решительно поддержал тех, кто был заинтересован в «смердах».

В 1483–1484 гг. сходные события произошли в Новгороде, где Иван III «ополелся» на «житьих людей», обвинявшихся в «уклонении» к Литве.

В середине 80-х годов главным вопросом для Ивана III была ликвидация тверской занозы. Тверь накануне падения переживала трудные времена. Небольшое по размерам, княжество к тому же распадалось на уделы. В начале 60-х годов там были Зубцовский и Холмский уделы. Не вполне ясно положение князей Микулинских и Дорогобужских. Вероятно, князь Михаил, как и Иван III, вел борьбу за объединение княжества, что вызывало недовольство тверской (и особенно удельной) знати. Возможно, ему подчинялся Кашин. В 60-е годы начались переходы тверских княжат на московскую службу. Уже тогда в Москву перебрался «князь-изгой» Данила Дмитриевич Холмский (Холм, очевидно, находился во владении его старшего брата Михаила). Кн. Данила стал одним из виднейших полководцев московского государя. В 1469 г. он участвовал в походе на Казань, в 1471 г. фактически возглавлял поход на Новгород, в 1474 г. принес присягу на верность Ивану III, в 70-х годах наместничал во Владимире, в 1480 г. командовал войсками на Оке. Женат он был на дочери И. И. Заболоцкого и выдал свою дочь за видного боярина Ивана Владимировича Ховрина. Словом, связи его с Москвой стали нерасторжимыми. В мае 1476 г. на московскую службу перешла большая группа тверских бояр, среди них – Григорий Никитич Бороздин, его брат Иван Никитич Жито (с кашинцами), Василий Данилов, Василий Семенович Бокеев, трое «Карповичи», Дмитрий Иванович Киндырев и иные «с многие». [182]182
  Зимин А. А.Феодальная знать Тверского и Рязанского великих княжеств и московское боярство конца XV – первой трети XVI в. – ИСССР, 1973, № 3, с. 125–134; АСЭИ, т. III, с. 18–19; ИЛ, с. 95; ПСРЛ, т. 28, с. 140; РК, с. 18, 19.


[Закрыть]Все они стали надежной опорой Ивана III в борьбе с Тверью.

К 80-м годам резко обострились в Тверском княжестве и классовые противоречия, вылившиеся в антицерковное движение. Еретическое вольномыслие в Твери имело давнюю традицию, восходя во всяком случае к XIV в. Около 1461–1477 гг. архимандриту Тверского Отроча монастыря Вассиану пишет послание о Троице его брат Иосиф Волоцкий. Послание было недвусмысленно направлено против еретиков, которые хотели «троицю утаити». Став тверским епископом, Вассиан в 1483 г. устанавливает культ мощей епископа Арсения, который прославился решительной борьбой с ересью. Это было ответом «церкви на выявившееся в Твери религиозное брожение». [183]183
  Подробнее см.: Клибанов А. И.Реформационные движения в России в XIV – первой половине XVI в., с. 180–186; ПИВ, с. 139–144.


[Закрыть]Широтой религиозных взглядов отличался и выдающийся тверской купец-путешественник Афанасий Никитин.

В такой обстановке Михаил Борисович вынужден был отказаться от конфронтации с Москвой и поддерживать с нею добрососедские отношения. Он был связан с Иваном III как родственными связями (московский государь в первом браке был женат на его сестре), так и договорными. Его ближайший сподвижник кн. М. Д. Холмский в 1471 г. выдал дочь за кн. Бориса Волоцкого. По докончанию 1462–1466 гг. Михаил Борисович хотя и признавался «братом» Ивана III, но обязывался поддерживать его внешнеполитический курс, особенно борьбу с Ордой. Этой линии тверской князь старался придерживаться неукоснительно. Его воеводы участвовали в двух походах на Новгород: в 1471 г. в их числе был кн. Ю. А. Дорогобужский, в 1477 г. с «тверской силой» ходили кн. М. Ф. Телятевский и кн. М. Б. Микулинский. Михаил Тверской высылал своих воевод (в том числе кн. М. Д. Холмского и И. А. Дорогобужского) и для борьбы с Ахматом в 1480 г. Так продолжалось до 1483 г. Еще в январе этого года в Твери был милостиво принят посол Ивана III – П. Г. Заболоцкий, сообщивший о свадьбе наследника престола Ивана Ивановича и Елены Стефановны. [184]184
  ПСРЛ, т. 15, стлб. 498–499.


[Закрыть]Этот брак представлял известную опасность для бездетного тверского князя. Иван Иванович приходился (по женской линии) ему племянником, а жена князя Ивана была племянницей первой супруги тверского князя. Словом, князь Иван приобрел еще больше прав на наследование Тверского княжества.

Но вот в феврале 1483 г. скончалась супруга Михаила Борисовича (дочь литовского князя Семена Олельковича), [185]185
  ПСРЛ, т. 6, с. 235; т. 15, стлб. 498.


[Закрыть]и тверской князь решил, не теряя времени, по традиции обратиться к Литве и жениться на «внуке» (родственнице?) великого князя Казимира, Брак должен был сопровождаться заключением литовско-тверского союза, который в тех условиях приобретал антимосковскую направленность. Согласно договору (повторявшему аналогичное докончание 1449 г.), [186]186
  Договор не датирован. Он был заключен после 6 февраля 1483 г. (Сб. Муханова, 2-е изд. М., 1866, № 10; АЗР, т. I, № 79). Д. Феннел убедительно предполагает, что Михаил принял решение заключить брак с родственницей Казимира весной или летом 1483 г. ( Fennel J.Ivan the Great of Moscow, p. 62).


[Закрыть]тверской князь обязывался стоять «за один» с Казимиром против всех его недругов, что ввиду приближавшейся русско-литовской войны означало и против Москвы. 10 октября 1483 г. в Тверь пробыл посол Ивана III – В. Гусев. Он привез известие о рождении у Ивана Ивановича первенца Дмитрия. Настойчивое напоминание тверскому князю о его возможных московских наследниках вызвало в новой обстановке резкую реакцию. По приказу Михаила Гусев был выслан из Твери. [187]187
  ПСРЛ, т. 15, стлб. 499.


[Закрыть]Это означало фактический разрыв отношении с Москвой. Очевидно, к тому времени союзный литовско-тверской договор был уже составлен или во всяком случае велись переговоры о его заключении, и князь Михаил рассчитывал в случае начала военных действий с Москвой на литовскую помощь.

План «мирного» присоединения Твери оказался под угрозой провала. После тщательной подготовки Иван III зимой 1484 г. «разверже» мир с Тверью. Причинами объявлялись намерение Михаила «женитися… у короля» и заключение с ним договора («целова ему»). О ходе дальнейших событий существуют две версии. Согласно псковской, московские воеводы с «множеством вои» «плениша всю землю их (литовского и тверского великих князей. – А. З.) и взяша 2 города и сожгоша». После этого князь Михаил и запросил мира. Официальная московская летопись сообщает, что послана была всего-навсего «порубежная рать» и тверской князь запросил мира, просто узнав об этом, Л. В. Черепнин предпочитает вторую версию, считая первую основанной на недостоверных слухах. [188]188
  Базилевич,с. 227; ПЛ, вып. II, с. 66; ПСРЛ, т. 4, ч. 1, вып. 3, с. 525–526; т. 24, с. 235–236; т. 28, с. 317–318; Черепнин.Образование, с. 891.


[Закрыть]Рассказ Псковской летописи представляется более вероятным. В московском варианте о действиях рати не говорится ни слова. Умолчание очень странное.

Во всяком случае военная демонстрация возымела действие, а Казимир от выполнения своих договорных обязательств уклонился. Князю Михаилу пришлось капитулировать. В октябре – декабре 1484 г. было заключено новое московско-тверское докончание. [189]189
  ПСРЛ, т. 6, с. 236; ДДГ, № 79, с. 295–301; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 202–205; Зимин А. А. Охронологии…, с. 317–318. Дата 25 марта 1485 г., якобы встречающаяся у В. Н. Татищева и принятая К. В. Базилевичем ( Базилевич,с. 228), представляется ошибочной. Ее выводят из выражения Татищева о том, что мир был «от Благовещения до Ильина дня» ( Татищев В. Н.История Российская, т. 6. М.-Л., 1966, с. 74). П. Нитше датирует договор началом 1485 г. ( Nitsche P.,S. 109).


[Закрыть]И хотя в его основу был положен договор 1462–1464 гг., в текст внесены были существенные изменения. Теперь Михаил Борисович переставал считаться «братом» Ивана III, а становился его «меньшим братом», т. е. из великих князей фактически низводился на положение удельного. Он отказывался от всяких претензий на новгородские земли (в частности, на новоторжские). Сношения с Ордой ставились под контроль великокняжеской власти. Наконец, Михаил Борисович обязывался порвать докончание с Казимиром.

Однако докончание 1484 г. закрепило только передышку. Михаил Борисович не намерен был примириться со столь унизительными условиями договора, а Иван III понимал необходимость окончательного решения тверского вопроса. Прошло немного времени, и москвичи перехватили гонца тверского князя к Казимиру. Иван III отреагировал немедленно. Несмотря на челобитья епископа Вассиана и кн. Михаила Холмского, пытавшихся смягчить великокняжеский гнев, началась подготовка к решающему походу на Тверь. [190]190
  ПСРЛ, т. 6, с. 237; т. 20, пол. I, с. 352; т. 24, с. 235–236.


[Закрыть]

Весной 1485 г. из Москвы вернулась в Рязань правительница княжества вдова Анна. Ее возвращение можно связать со стремлением Москвы укрепить свои позиции в вассальных княжествах накануне тверского похода. Летом того же года старший сын Анны Иван женился на дочери кн. Василия Бабич-Друцкого – Аграфене. В июле в Новгород отправлен был гонец к наместнику Якову Захарьичу с распоряжением идти ратью на Тверь. Походу придан был общерусский характер. В нем приняли участие братья Ивана III Андрей и Борис. Возможно, в случае успеха великий князь обещал выделить часть тверских уделов как Борису и Андрею, так и Михаилу Андреевичу Верейскому. [191]191
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 3, с. 525; т. 6, с. 237; т. 8, с. 216, 270–271; Каштанов.Социально-политическая история, с. 45. По завещанию Ивана III тверские земли Зубцов, Старица и другие были отданы в уделы.


[Закрыть]21 августа 1485 г. Иван III во главе огромного войска в сопровождении братьев выступил в поход. «Нарядом» (пушками) руководил Аристотель Фиораванти. Причиной похода объявлялось то, что князь Михаил посылал грамоты к Казимиру, поднимая его на Русь. [192]192
  ПСРЛ, т. 6, с. 236, 237; т. 8, с. 216; УЛС, с. 95, РК, с. 20; Р, с. 27.


[Закрыть]

Судьба Твери была предрешена, тем более что Казимир не имел сил поддержать союзника. Это сразу же поняли многие представители тверской знати, сохранявшие дотоле верность князю Михаилу. Началась новая волна побегов из Твери. Летом 1485 г. на московскую службу перешли удельные князья А. Б. Микулинский (женатый на дочери кн. Михаила Верейского) и И. А. Дорогобужский. Иван III щедро их наградил. Кн. Иосиф Андреевич получил в вотчину-кормление Ярославль, а кн. Андрей Борисович – Дмитров. Впрочем, Дмитров кн. Андрей потерял уже на следующий год, а Иосиф лишился Ярославля к апрелю 1496 г. [193]193
  ПСРЛ, т. 6, с. 237. Жалованные грамоты на Дмитров Иван III выдавал в апреле 1486 и около 1486–1490 гг. (АСЭИ, т. I, № 529, 532); около 1490–1495 гг. грамоты на Ярославль выдавал И. А. Дорогобужский (т. I, № 552), а в апреле 1496 г. – уже княжич Василий Иванович (т. III, 215).


[Закрыть]

Московский летописец с известным преувеличением сообщает, что к Ивану III прибыли «бояре вси… тверьскии служити», ибо у них было много обид на князя Михаила «о землех». [194]194
  ПСРЛ, т. 6, с. 237; т. 20, пол. I, с. 352; т. 24, с. 235–236.


[Закрыть]10 сентября 1485 г., подойдя к Твери, рать подожгла тверские посады. Следующей же ночью князь Михаил, «видя свое изнеможение», бежал в Литву, а его бояре били челом Ивану III. [195]195
  ПСРЛ, т. 8, с. 216; т. 24, с. 205; т. 32, с. 163. По Типографской летописи, Иван III подошел к Твери 8 сентября.


[Закрыть]Кампания была закончена. 12 сентября к Ивану III приехал епископ Вассиан Тверской с боярами. Ворота города были открыты. 15 сентября государь с наследником Иваном въехал в Тверь.

Верный своей осторожной политике, Иван III, как и в случае с Новгородом, не спешил предварять события. Он создал в Твери какое-то подобие удела во главе с Иваном Ивановичем (фактически он поставлен был «на великом княжении на тферском»). Вместе с тем он «бояр тверских много и князей на Москву свел». Наместником при Иване Молодом оставлен был боярин В. Ф. Образец-Добрынский. Покинув Тверь, 29 сентября Иван III прибыл в Москву. [196]196
  ПСРЛ, т. 4, ч. I, вып. 2, с. 458, 459, 467; вып. 3, с. 526; т. 6, с. 22; т. 8, с. 216–217; т. 21, с. 525–526; т. 26, с. 277–278; ПЛ, вып. I, с. 80. Б. Н. Флоря справедливо полагает, что из Твери были выселены лишь немногие боярские семьи ( Флоря Б. Н.О путях политической централизации Русского государства. – Общество и государство феодальной России, с. 282).


[Закрыть]Вскоре Казимир прислал в столицу весть, что князь Михаил якобы бежал из Литвы на московский рубеж. Сразу же на пограничье были выставлены заставы. Во главе их поставили кн. И. Ю. Патрикеева и Юрия Захарьича «с силою». Они стояли под Старицей до рождества. От «языка» узнали, что тверского князя подговаривали его бояре, стремясь сами бежать от него. Но замысел Михаила вернуть свою «отчину» остался неосуществленным, и он повернул снова в Литву. [197]197
  ПСРЛ, т. 24, с. 236. Михаил Тверской находился в Литве в 1486, 1488 и 1489 гг. (РИБ, т. 27, № 136, стлб. 460–461; № 142, стлб. 508–509; АЗР, т. I, № 89, с. 21).


[Закрыть]Зимой 1485 г. в заточение на Вологду был брошен ближайший сподвижник тверского князя кн. М. Д. Холмский, якобы «про то, что покинул князя своего у нужи, а целовав ему, изменил». Тогда же «поимал» Иван III и мать тверского князя (ее отправили в заточение в Переславль). [198]198
  ПСРЛ, т. 24, с. 236. По Вологодско-Пермской летописи, это было 29 сентября (ПСРЛ, т. 26, с. 278). Думается, что здесь какая-то путаница.


[Закрыть]

Триумфальная победа над Тверью означала конец затяжной борьбы со старинным соперником Москвы в деле объединения русских земель. С ликвидацией самостоятельности Тверского Великого княжества Московское превращалось в общерусское. Это было закреплено и в титулатуре. Уже в июне 1485 г. Иван III именовался государем «всея Руси». [199]199
  АСЭИ, т. I, № 516; наблюдение И. А. Голубцова ср.: АСЭИ, т. II, с. 400. С. М. Каштанов и В. А. Кучкин считают, что слова «всея Руси» в великокняжеском титуле стали употребляться с конца 1479 г. в связи с окончательным присоединением Новгорода ( Каштанов.Социально-политическая история, с. 123; Кучкин В. А.О времени написания Буслаевской псалтыри. – Древнерусское искусство. Рукописная книга, с. 223–224). Но приводимые ими примеры (АСЭИ, т. II, № 254, 256; т. III, № 278, 285, 291) содержатся в позднейших копиях с грамот и доказательством этого тезиса служить не могут. Первый сохранившийся в подлиннике акт с титулом «всея Руси» датируется сентябрем 1484 г. (АСЭИ, т. II, № 266; ср. от июня 1485 г. – АСЭИ, т. I, № 516). См. также в приписке от 22 июля 1485 г. (АЕД, с. 279). За 1478–1484 гг. сохранились подлинники и копии грамот Ивана III, которые не содержат титула «всея Руси»: АСЭИ, т. I, № 462, 463, 469, 479, 491, 491а, 492–495, 497, 498, 512 (1 января 1485 г.); т. II, № 393, 394, 475, 478, 480; т. III, № 499; АФЗХ, ч. I, № 1. Но если даже не придавать решающего значения сохранности грамоты в списке или в подлиннике, все равно картина будет не простой. Возможно, в грамотах на Белоозеро титул «всея Руси» употреблялся, чтобы оттенить верховный суверенитет Ивана III при удельном князе Михаиле Андреевиче (АСЭИ, т. II, № 254, 256). Остаются только сентябрьская грамота 1484 г. на Вологду (т. II, № 266), список с одной вологодской грамоты (т. III, № 278) и два списка с сольвычегодской и вычегодской грамот (т. III, № 285, 291). Но в вычегодской грамоте 1484/85 г. титула «всея Руси» нет (т. III, № 291а). На Вологде же были владения (удел) княгини Марии (Марфы), поэтому употребление великокняжеского титула имело там особое значение.


[Закрыть]Теперь этот титул стал употребляться повседневно. Создание единого Русского государства тем самым получило официальную санкцию. Новый титул великого князя означал не только итог и закрепление предшествующего объединительного процесса. Ведь русские земли входили в состав Великого княжества Литовского, а Казимир считал себя не только великим князем литовским, но и великим князем русским. [200]200
  Сб. РИО, т. 35, с. 14, 19, 34 и сл.


[Закрыть]Поэтому, провозглашая себя великим князем «всея Руси», Иван III как бы заявлял свои претензии на верховное господство над всеми русскими землями, в том числе и входившими в состав Великого княжества Литовского. Неизбежность столкновения с Литвой была очевидной.

Победа над Тверью привела к дальнейшему наступлению Ивана III на права его удельных братьев. После смерти Михаила Андреевича (9 апреля 1486 г.) Верея и Белоозеро перешли к Ивану III. 20 августа 1486 г. он заключил новое докончание с братом Борисом, а 30 ноября – с Андреем. В том же году была составлена и копийная книга, содержавшая докончания Москвы с Тверью и Рязанью и послужившая основой для договоров государя с братьями. [201]201
  ПСРЛ, т. 8, с. 217; ДДГ, № 81–82, с. 315–328; Черепнин.Архивы, ч. 1, с. 199.


[Закрыть]Иван III отныне признавался не только «старейшим» братом удельных князей, но и их «господином», великим князем «всея Руси». Братья окончательно отказывались от претензий на земли, недавно присоединенные Иваном III (в том числе на владения Андрея Вологодского, Михаила Верейского и Тверь).

Но и после составления докончания Ивана III с кн. Андреем Углицким их отношения оставались напряженными. В конце 1487 г. боярин Андрея Углицкого Образец сообщил князю, что Иван III хочет его «поимать». Можно понять испуг брата московского государя и его первоначальное решение бежать из Москвы, где он тогда находился. Но все же он решил пойти на риск и спросить о причинах гнева у самого державного владыки. Иван III поклялся «богом и землею и богом силным, творцом всея твари» (клятва довольно необычная для ортодоксального православного человека), что у него и мысли подобной не было. Выяснилось, что это «пошутил» некий Мунт Татищев, которого кн. Андрей держал в «нелюбках». За ложь шутнику хотели было вырезать язык, но митрополит его «отпечаловал». [202]202
  ПСРЛ, т. 6, с. 238; т. 8, с. 217–218; т. 12, с. 219–220.


[Закрыть]

Эхом борьбы с удельно-княжескими порядками были события зимы 1488 г. Тогда на торгу были биты кнутом чудовский архимандрит и кн. Василий Ухтомский за подделку данной грамоты в Спасо-Каменный монастырь на вклад земли после смерти князя Андрея Вологодского. Кн. Василий в свое время составлял и текст самой духовной кн. Андрея. [203]203
  ПСРЛ, т. 6, с. 238; т. 20, пол. 1, с. 353.


[Закрыть]

Укрепил свои позиции Иван III и на северо-востоке страны – в районах, издавна связанных с Новгородом. И здесь он был верен политике «поэтапного» включения земель в состав государства. Так, в Перми вплоть до 1505 г. правила местная княжеская династия, признававшая вассальную зависимость от Москвы. [204]204
  Очерки по истории Коми АССР, т. I. Сыктывкар, 1955, с. 66.


[Закрыть]На склонах Среднего Урала располагалось племенное княжество вотяков (манси), а на Оби обитала югра (остяки, ханты). Пелымские (мансийские) князья находились в даннических отношениях к Перми. В 1481 г. пелымский князек Асыка осадил Пермь и убил одного из пермских князей (Михаила Ермолича). В ответ на это в 1483 г. на Асыку «да и в Югру на Обь великую реку» совершен был большой поход северной рати (вологжан, устюжан, белозерцев и др.), который возглавили И. И. Салтык и кн. Ф. С. Курбский. В результате Асыку удалось разбить. Воеводы побывали на реках Тавде, Иртыше и Оби. В декабре того же года на Выми при участии пермского епископа Филофея был заключен мир и югорские князья принесли присягу (шерть) Ивану III. [205]205
  УЛС, с. 94; ПСРЛ, т. 26, с. 275–277; т. 33, с. 124–125; ВВЛ, с. 262–263; Бахрушин С. В.Научные труды, т. III. M., 1955, с. 76.


[Закрыть]