Текст книги "Скандал в Дуате (СИ)"

Автор книги: Алекса Богунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Часть 30

Я сделала буквально два шага к темному коридору, но за моей спиной мгновенно выросла глухая стена. Я оказалась в кромешной тьме, словно на лицо накинули непроницаемый платок. Анубис провел меня как маленького ребенка. Или насильно толкнул на путь истинный? Другим этот путь быть не может, с учетом того, какое именно Перо сейчас у меня в руках. Мы ведь даже не попрощались.

Здесь было холодно и очень страшно. Но надо идти, раз подписалась на авантюру. Перо в моимх руках вдруг ожило, стало теплым и светлым, как маленькая лампадка. Этот слабый огонек не пробил тьму, но под ногами я разглядела узкую молочно-зеленую тропинку. Нечто, затаившееся в коридоре, непонятное, неразличимое и враждебное, пришло в движение. Казалось, шевелятся сами стены и потолок коридора. Платье и джинсовая куртка сразу взмокли на спине.

«Брось Перо!» − гаркнул кто-то над ухом, и тысячи голосов повторили приказ. Из тьмы ко мне потянулось множество рук с кривыми узловатыми пальцами. Если пристанут, я даже не смогу от них отбиться. Я должна держать Перо. Именно этого они хотят − чтобы я бросила сокровище Истины и с воплями ускакала прочь.

− Да что вы мне сделаете?! − громко кникнула я, чтобы себя подбодрить. − Вы просто мертвые души, которые боятся Суда Анубиса! Нагрешили − вот и страшно. Убирайтесь с моего пути! Надо было при жизни головой думать, а не гадить людям.

− Это ты трясешься от страха, − сказал мне кто-то в самое ухо. Интересно, кому принадлежал этот бархатный мужской голос в земной жизни? − Ты ничего о нас не знаешь. Мы многое можем… Мы можем…

Вот теперь меня толкнули − с одной стороны и с другой, настойчиво и довольно сильно. Я едва не потеряла равновесие. Десятки липких рук, холодных, как лягушачьи лапы, коснулись меня. Они вцепились в ноги в попытке задержать. Как их стряхнуть?

− Хочешь погубить нас? − взвыл все тот же мужской голос. − Мы не отступим. Нам нечего терять.

Я словно попала в трясину, идти невозможно, меня засасывает в гущу жадных рук грешников. Вот теперь я перепугалась не на шутку. Сколько грешных душ скопилось в коридоре за два десятилетия? Должно быть немало, и большинство из них не жаждут встречи с Анубисом, потому что хорошо знают, чем она для них закончится. Тропинка лежала передо мной, маня зеленым светом, но я застряла в коридоре − без доспехов, без браслета Маат, без поддержки Анубиса.

− Мети! − звонко крикнула впереди какая-то женщина и повторила гневно. − Мети, оставь ее!

Перед глазами возник полупрозрачный, словно сотканный из солнечных нитей женский силуэт.

− Ифе, проклятая Ифе, − застонал тот же мужчина. − Всегда была глупой, как пробка! Как ты не понимаешь? Анубис вырвет наши сердца, как только Перо окажется в хранилище! Он нас не простит!

− Я не жду прощения Анубиса, − прошептала Ифе так близко, что я вздрогнула. − Мы ответим за свой грех. Но я не дам тебе, Мети, погубить еще одну душу. Хватит, Мети, примем достойно нашу участь. Иди за мной, девочка, не бойся. Я украла Перо Маат − я и верну его на место.

Женский силуэт был едва различим, с нечеткими границами. Отдельные фрагменты лица, плеч, ног, длинных широких одежд то приобретали четкость, то теряли ее. Мне казалось, в этой пульсации я заметила копну рыжих волос и веснушки на лице, а еще глаза, такие печальные, что сердце сжалось. Ифе, грешная мать Александра, протянула мне тонкую, эфемерную руку, и тени отпрянули в сторону, как от чумы, убоявшись ее чистоты и силы. Какой же визг поднялся вокруг − ультразвук, от него на раз мозги лопнут.

− Остановись, Ифе! − зарыдал неисправимый грешник.

− Нет, Мети, ты меня не остановишь.

Я прижала левую руку с зажатым в ней Пером к груди, а правую протянула к Ифе, поймав воздух, ведь тела там не было. Однако меня подняло и понесло по коридору вслед за трепещущей, как листок под ветром, тенью Ифе. По ногам чиркали мертвые, гнилые пальцы. Со всех сторон окружали стоны и всхлипы, но громче всех сыпала проклятьями перепуганная душа Мети. Светящийся шлейф, протянувшийся за стремительной Ифе, подхватил и выплеснул меня из коридора в маленькую комнату с земляным полом. Вместе с Ифе мы опустились около простой глиняной вазы с широким горлом, она стояла в середине хранилища.

И так же вместе, лелея Перо Маат в наших ладонях, мы положили его в вазу.

Бессмысленные проклятья и стоны отчаянья сразу стихли. Исчезающая Ифе улыбнулась мне, с горчинкой и прощальным сожалением, перед тем, как вернуться в коридор и занять свое место в очереди на Суд Анубиса. Я почувствовала прохладу на щеке. Это она в последний раз прикоснулась к живому человеку, а в следующую секунду я поняла, что в хранилище больше никого нет, ни душ, ни людей, ни богов. Я заглянула в вазу. Серебряное Перо покоилось на дне, словно никогда не покидало свой безыскусный сосуд.

Я огляделась. В комнате не было ни дверей, ни окон, ни малейшего намека на выход из подземелья. Все та же проблема − как выбраться на белый свет, увидеть солнце, настоящих людей, вернуться в мир, по которому невыносимо соскучилась, каким бы он ни был. Страха не испытывала. Теперь я твердо знала, что выход всегда найдется, стоит только захотеть и поверить в себя.

− Давай, Истина, укажи мне путь, ведь ты можешь, − попросила я. − Я хочу выйти отсюда.

Внезапно из вазы с Пером ударил сильный свет. Комната озарилась, будто здесь взошло солнце. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела в стене узкий, в человеческий рост проем и ведущие вверх ступени.

Мимо Сфинкса продефилировали два верблюда с полисменами на горбах. Полисмены Гизы обычно одеты в устрашающую черную форму и вооружены плетками. Сейчас они отправились приструнить туристов, которые дружно полезли на одну из пирамид. Подобные инциденты случались нечасто. Большинство гостей Гизы даже не думали под палящим солнцем карабкаться к вершинам древних сооружений − слишком трудоемкий путь, и есть риск перегреть темя или сорваться вниз. Однако время от времени попадались сумасшедшие, готовые ради селфи на вершине пирамиды Хеопса практически на все.

Дедушка на ослике, который, как и множество его коллег по бизнесу, продавал туристам мороженое и напитки по заоблачным ценам, изощренно проклинал вдруг возникшего на пути конкурента с точно таким же ассортиментом продуктов.

Неподалеку от разбушевавшегося дедушки мальчик, якобы торгующий ориентальными платками, филигранно разводил английского туриста по старой, как мир, схеме. Едва познакомившись с ним, добрый мальчик напялил на туриста − долговязого, лощеного дядю в «авиаторах» − свой платок. Турист заявил, что покупать это барахло не станет. Мальчик заверил, что и не надо покупать, платок нужен только для фото. Красиво же. Английский турист, загипнотизированный дружелюбием юного проходимца, согласился. Мальчик взял у дяди смартфон, чтобы щелкнуть разомлевшего туриста на фоне пирамид. Турист к тому моменту успел наснимать два десятка селфи, но мальчик убедил его сделать «настоящий», панорамный снимок. После краткой фотосессии мальчик вдруг спрятал смартфон в своих объемных одеждах и с непроницаемым лицом потребовал за услугу десять долларов, иначе смартфон туриста останется в заложниках навсегда.

Турист пытался призвать юного бизнесмена к ответственности. Однако к месту разгорающегося конфликта поспели еще три дюжих молодца из аборигенов − совсем не юнцы, с бандитской щетиной на толстых щеках и в самом сумеречном настроении.Они представились дядьями и братьями малолетнего коммерсанта. Турист жалобно поозирался в поисках представителей закона, но, судя по всему, внутренне сразу решил заплатить, чтобы не связываться с мордоворотами.

У левой лапы Сфинкса толкалась небольшая группа немецких туристов. Мальчик лет десяти, чьи родители сейчас с утомленными, скучными лицами слушали гида, прохаживался вокруг самого известного египетского артефакта с целью отколупать от статуи камушек на память. Гид, не спуская с него суровых глаз, продолжал монотонное повествование. Из-за слепящего солнца и неприятного ветра рассказ гида плохо оседал в головах аудитории. Впрочем, от частого повторения заунывное повествование о сокровищах плато Гиза стерлось до дыр. В нем образовались существенные пробелы. Гид и сам плохо понимал, что говорит. Солнце сегодня как паяльная лампа, не зимнее. Туристы въедливые, а доходы падают. Сезон в этом году неудачный, не такой урожайный, как в прежние времена. Хорошо бы прилечь в тенечке с баночкой ледяной колы, но приходится тянуть лямку.

− Во время последней реставрации тело монумента было очищено от солей, которые угрожали целостности Сфинкса, − монотонно продолжал гид. − Реставраторы укрепили его шею и грудь … Длина изваяния − семьдесят два метра, высота − двадцать метров. Ну, об этом я уже говорил. А о чем не говорил? На чем мы остановились?

− Вы обещали рассказать, что находится под Сфинксом. Правда ли, что власти Египта скрывают эту информацию? − встрял один из туристов, самый дотошный, из тех, кого не проймешь ни солнцем, ни ветром.

− Что находится под Сфинксом, доподлинно не известно до сих пор. Может быть, и ничего не находится, пусто там, − мстительно бросил гид.

− Мумии там находятся. И зомби, которые нападают на людей, а потом разрывают их на куски и съедают, − с иррациональным восторгом подсказал немецкий мальчик.

− Мумии? Зомби? − задумался гид, вычисляя, как бы грамотно заткнуть рот неугомонному пацану, который за полтора часа экскурсии его достал. − Нет там никаких мумий. Вот под этой лапой, глубоко внизу вроде обнаружили коридор, но куда он ведет, доподлинно не известно. В общем, коридор завален, и пройти по нему невозможно. Поэтому все легенды о том, что находится здесь − только легенды. Вряд ли сохранилось хоть что-нибудь, даже если…

В этот момент из-под ног гида раздался явственный стук.

Он почувствовал, как земля под ним зашевелилась. Ошеломленный гид отскочил в сторону. Вместе с туристами он уставился на то место, где только что находился. Земля еще раз вздрогнула. Отчетливо послышался звук осыпающейся каменной крошки. На ожившей земле обозначился контур небольшой квадратной плиты. В следующее мгновение плита с треском пошла в сторону.

Это я подвинула ее, чтобы выбраться на поверхность по разбитым временем земляным ступеням.

Выбравшись наружу, я с трудом, кряхтя и чертыхаясь, задвинула плиту на место, немного припорошила землей, вытряхнула из волос килограмм пыли, обернулась и тут же наткнулась на дюжину пар уставленных на меня сумасшедших глаз. Первым пришел в себя немецкий мальчик:

− Тетя, вы кто? Мумия? − спросил он с нездоровым воодушевлением. Глаза горели от счастья.

Мумия?! Вот негодяй. Неужели я так плохо выгляжу?

− Я тут это…Я тут арбайтен, мальчик, работаю, не мешай, − проворчала я.

Надо было чем-то разбавить затянувшуюся паузу. Я приосанилась и широко повела рукой в сторону Сфинкса.

− Перед вами древнейшая статуя на Земле, − сказала я туристам. − Прекрасный памятник местного зодчества. Недавно установлено, что камень, из которого изготовлен Сфинкс, на тысячи лет старше блоков, из которых сложены здешние пирамиды. Отлично сохранился, с учетом того, что по нему стреляли из пушки наполеоновские солдаты. Среди вас часом нет французов? Точно нет?

Потрясенные немецкие туристы энергично помотали головами − нет, что вы, как вы могли подумать!

− Это хорошо, что нет французов, − успокоилась я. − Итак. Высота изваяния − двадцать метров, длина… Большая длина у него, у изваяния в смысле. Ну, вот наш уполномоченный товарищ гид вам все подробно расскажет. Спасибо, что зашли.

Я на всякий случай пожала руку гиду (он потом долго не мог оторвать от нее глаз), и быстрым шагом направилась к выходу. Пока не догнали.

Все это прекрасно, я вернулась в мир людей. Но я в Каире, а надо бы оказаться в Хургаде.

За оградой я бессильно опустилась на первую попавшуюся скамью. Грязная, голодная, без денег и документов. Хорошо бы вернуться в Хургаду прямо сейчас, но как это сделать? До отеля еще пилить и пилить. Придется обратиться в консульство и что-то там соврать. Только не рассказывать про спасение мира, а то упекут в египетскую психушку, а я даже не знаю, как они выглядят. Вряд ли там комфортно. На всякий случай я проверила карманы джинсовой куртки. В нагрудном кармане к моему удивлению обнаружила банковскую карточку Иры. Забыла вернуть. Хорошо, если Ира не спохватилась и не заблокировала ее. Я должна знать код… Я помню код! Ира как-то нализалась на дискотеке так, что ручки ходуном ходили. Пришлось мне снимать для нее наличность в банкомате. Вот тогда Ира заплетающимся языком и сообщила мне заветные цифры. Сама она вряд ли захотела бы сейчас оплатить мой билет на самолет до Хургады. Ладно, деньги я ей верну, когда появится настроение это сделать. С другой стороны, Ира столько потратила на всяких проходимцев. Почему бы ей для разнообразия не профинансировать спасение мира?

Тут я сообразила, что без паспорта меня в самолет не пустят. Сразу одолела безумная жажда. Пол−Дуата за маленькую бутылочку воды! Без денег мне даже местной водопроводной жижи не нальют. Я повесила голову, почувствовав одиночество и безысходность. Спасла мир − а сижу на лавке, как бомж, и не знаю, что делать дальше.

− Тетя мумия, тетя мумия, − кто-то тормошил меня.

Это был тот самый белобрысый немецкий мальчик, сын неугомонных туристов. Он протягивал мой паспорт.

− Тетя мумия, вы выронили это около Сфинкса.

Я полистала документ − точно, мой паспорт. Но я не брала с собой паспорт, оставила в отеле, в сейфе.

− .Мальчик, где ты.., − начала я и осеклась.

Мальчишка, склонив голову набок, хитро улыбался мне. Все и без слов ясно. Я в последний раз взглянула в нефритовые глаза Анубиса. Мальчишка развернулся и побежал к родителям.

Часть 31

Ни одной мысли, никаких желаний. Весь короткий перелет до Хургады я дремала, перебирая во сне обрывки событий безумной ночи в Дуате. Меня на силу растолкали. В аэропорту я накачалась кофе, и только потом отправилась в отель.

На ресепшн с милой улыбкой меня приветствовала Лейла. Остальные менеджеры шарахнулись от меня, будто я притащила в отель бомбу. Лейла цвела и веселилась не просто так. Девчонке только что объявили о повышении по службе. Теперь она занимала должность Бишра, о чем незамедлительно сообщила мне.

− А где Бишр? − меня кольнуло чувство вины.

Вспомнилась наша с ним феерическая и недолгая прогулка на катере в шторм. Вот почему от меня шарахаются служащие отеля. Наверняка я успела заработать репутацию авантюристки, с которой лучше не связываться, иначе попадешь в историю и лишишься места.

− Бишр работает теперь в другом отеле, − Лейла неопределенно махнула в сторону моря. Неужели Бишр перебрался на свой любимый Гифтун и теперь сторожит там пляж и мусорный бак?

Мне вдруг пришло в голову, не потребуют ли у меня компенсацию за разбитые катера? Чертовски не вовремя. Как бы мне не остаться на мели.

Лейла будто прочитала мои мысли:

− Анонимный благотворитель оплатил все счета за ремонт катеров, − сообщила она, хотя я ни о чем не спрашивала. − Даже не представляю, откуда он взялся, этот благородный человек? Наверное, большой друг Бишра. Вам тоже ничего платить не надо.

Уже легче.

− Как поживает ваша подружка Рахема? − вдруг спросила я, от усталости перепутав пространства и времена.

В этой реальности я не должна была знать о существовании Рахемы.

− Откуда вы знаете, что у меня есть такая подруга? − насторожилась Лейла.

− Бишр рассказал, − непринужденно соврала я. − Рахема работает в Найл Госпитале, не так ли?

– У Рахемы все хорошо. У нее сегодня радость − жених, наконец, пришел в себя. Он долго был в коме. Бишр рассказывал вам, что у Рахемы есть жених? Александр, сын очень уважаемого человека из Каира. Его отец − господин Сефу − всегда был против их отношений. И вдруг Сефу как подменили, сегодня он дал согласие на свадьбу Рахемы и Александра. Представляете? Так нечасто бывает. У нас, если родители против − значит, против, и чтобы они изменили мнение, должно произойти нечто волшебное. Наверное, господин Сефу рад, что его сын выздоравливает. Поэтому теперь на все согласен, лишь бы Александр был счастлив, − тарахтела Лейла, выкладывая первой встречной, то есть мне, подробности жизни подружки. Все-таки Лейла обычная девчонка, болтушка, как и многие.

− Нет, про жениха, а тем более про его отца Бишр ни слова не говорил. Но все равно я рада, что их грустная история закончилась именно так.

− Грустная история? − насторожилась Лейла.

− Ну да, я вроде слышала, что в Хургаде был такой необычный магазин сувениров… Потом он сгорел. Ой, я наверняка что-то путаю! Это было не в Хургаде и с другими людьми, − спохватилась я.

− Нет, не путаете, − осторожно сказала Лейла, с сомнением приглядываясь ко мне. − В том пожаре погибла мать Александра − Ифе. Его дядя Мети тоже погиб. Об этом в семье не принято вспоминать. Об этом вообще мало кто помнит, только самые близкие люди да старожилы из Мины. Тот магазин назывался «Сувениры Шенти». Откуда вам все известно?

− Понятия не имею, − я устала врать и выкручиваться. − Наверное, случайно кто-то рассказал, а я забыла кто именно и по какому поводу. Я только туристка: слоняюсь по городу, разглядываю достопримечательности, собираю сплетни. Вот в голове все и перемешалось. Тем не менее, хоть я не знаю Рахему и Александра, передайте им мои наилучшие пожелания. Пусть живут долго и счастливо. Они это заслужили.

Я решила ретироваться, чем быстрей, тем лучше, пока Лейла не утвердилась в своих подозрениях.

Полчаса в ванне с розовой пеной и три часа здорового сна вернули меня к жизни. Я вышла к бару, чтобы перекусить на свежем воздухе.

В номере не оказалось вещей Асика. Даже гадать не стоило, куда именно он перебрался. Если в моей душе что-то шевельнулось, то совсем немного и ненадолго. Почти незаметно. Ведь я сама так захотела?

Спокойные минутки за столиком у безлюдного бара кап-капали. Я спокойно пила чай между желтыми кассиями и кустами розовой бугенвилии. Размышляла только о том, как бы поменять билет на более ранний рейс? Чем раньше, тем лучше. Встретить Новый год под елочкой, а не под финиками. Программа выполнена. Отдохнула так, как мало кому удается. Развлеклась, посетила экскурсии, познакомилась с местной культурой, обычаями, нравами и достопримечательностями. Пора домой. Мне еще надо с работы уволиться. Вот они удивятся.

Осирис, Сет, Маат, даже Анубис − все казалось таким далеким, будто и не было. Или приснилось. Жаль, что не удалось поболтать с Анубисом, и прощание с ним вышло скомканным. Но он прав: живым не стоит задерживаться в Дуате.

Из-за кустов гибискуса на дорожку, которая вела к пляжу, вышли Ира и Асик. Взявшись за руки и переговариваясь, они с ленивой небрежностью людей, которым некуда спешить, брели к морю. Смотрелись как пара, которая не первый год вместе. Заметив меня, Асик остановился и слабо взмахнул рукой − очень слабо, будто опасался, правильно ли поступает? Даже за десяток метров было видно, что он не прочь поговорить со мной. Недосказанность в отношениях, даже завершенных − страшная вещь.

− Полина, − до моих ушей долетел его слабый голос. − Я тебя потерял. Где ты пропадаешь?

Да, милый, умри − лучше не скажешь. Ты меня потерял.

Я миролюбиво кивнула: все-таки официально пока он мой муж. Нам предстоит бракоразводный процесс и раздел имущества. Надо поздороваться. Когда-нибудь, встретившись случайно, мы обменяемся ничего не значащими протокольными фразами, возможно, под настроение мило обсудим погоду и виды на урожай, похвастаемся успехами детишек, если заведем таковых.

Но не сейчас. Ира, которая вдруг расценила ситуацию как угрожающую, потянула к себе Асика за рукав, а затем ласково и чувствительно подтолкнула в спину, чтобы не сворачивал с пути на пляж. Пара разбилась. Теперь Асик с поникшими плечами тащился впереди, а Ира держалась строго за ним, будто готовилась закрыть обретенное счастье собственным телом, если я вдруг соберусь это счастье отнять. И про банковскую карточку позабыла.

Иногда стоит просто отпустить людей. Не обвинять, не судить, не выяснять отношения, не бороться из последних сил за то, что тебе давно не принадлежит.

Отпустить.

Пусть идут той дорогой, которую сами выбрали.

− Девушка, вас зовут Полина? − услышала я.

Рядом с моим столиком стоял Кирилл…

Из плоти и крови. Бодрый, веселый и живой. Летний бог в лучах зимнего полуденного солнца. В белых джинсах и оранжевой рубашке-поло, которые необыкновенно шли к его загару. Он поднял темные очки на лоб и тепло улыбнулся мне одними уголками губ. Я слишком хорошо помнила это движение, улыбку и загар, ведь столько раз украдкой любовалась Кириллом, так и не рискнув признаться себе, почему это делаю, и почему при этом в голове гуляет сладкий ветер.

− Вы Полина?

− Да, Полина, − в горле сразу пересохло.

Я не была к этому готова. Для меня Кирилл остался там, за чертой реальности, в неудачной версии мира, печальной и несбывшейся возможностью, как всякий человек, которого мы упускаем по глупости. Либо у нас отнимают его непреодолимые обстоятельства.

− Тогда это для вас, Полина. У меня к вам дело, − он деловито огляделся. − Я могу присесть? Не помешаю? Меня зовут Кирилл. Действительно не помешаю?

Он завалил меня вопросами, а я застыла и не нашла сил даже приветливо кивнуть. Кирилл опустился на стул рядом со мной. На другой стул швырнул спортивную сумку, крикнув бармену, чтобы тот принес чашку зеленого чая. Я безотрывно наблюдала за ним и боролась с желанием ущипнуть себя − вдруг сплю?

− Знаете, Полина, у меня сегодня очень странный день. Наверное, неплохой день, если все пути привели к вам, − распространялся Кирилл раскрепощено, какчеловек, который не знает барьеров в общении, и весь мир у него − закадычные друзья. − Сто раз проезжал мимо вашего отеля. Но именно сегодня, именно сейчас вдруг подумал, не завернуть ли сюда? Осмотреться, что за место, чайку попить. У меня в Хургаде собственный дайверский центр. Пока это небольшой бизнес, но я не теряю надежды. Боже мой, я веду себя как рекламный агент! Сейчас вы решите, что я таким образом по отелям вербую клиентов. Подсаживаюсь к ним за столик и начинаю заговаривать зубы. Подумали? Было? Признавайтесь.

− Нет, − пока я вообще ничего не думала.

Я была огорошена его появлением. Сидела с пустой головой и хлопала глазами.

− Так и подумали, признавайтесь, − он рассмеялся, ловко подхватил из рук бармена чашку, и продолжил. − На самом деле, я просто люблю заниматься дайвингом, и не против, когда ко мне кто-то присоединяется. Даже боюсь называть это бизнесом. Так вот, я в этом отеле в первый раз, и вдруг именно ко мне в холле подходит паренек из местных и просит передать девушке Полине, которая сейчас сидит за столиком в баре, одну вещь. Смотрю − действительно, бар, красивая девушка. Вот эта вещь.

Кирилл протянул мне браслет Маат, тот самый, с подвеской в виде анкха. Бесхитростная безделушка, вокруг которой недавно кипели божественные страсти.

Я осторожно взяла его и надела на руку. Если все, что было со мной − только сон, то я продолжаю спать. И просыпаться нет желания.

− Я вижу, эта вещь вам знакома, − заметил Кирилл.

До него, наконец, дошло, что я веду себя не вполне обычно.

− Кто передал вам браслет? Где этот человек? − я невольно бросила взгляд в сторону ресепшн.

− Обыкновенный парень. Шорты, майка, шлепанцы. Только глаза необычные, зеленые. В первый раз вижу египтянина с зелеными глазами. Пока я разглядывал анкх, его уже и след простыл. Наверное, ушел. Ах, да! Он просил передать вам интересную фразу. «Истине не все равно, в чьих руках ключ жизни». Красиво и странно. Истине не все равно. Надо же. Эта фраза для вас что-то значит? Почему вы улыбаетесь?

Я действительно безотчетно улыбалась.

− Да так, вспомнила кое-что. Вот ты и узнал, как хотел, конец этой истории.

− Мы перешли на ты? − Кирилл повеселел. − Это здорово! Только почему «конец истории»? Я думаю, у нас все только начинается.

Все-таки он чертов опытный соблазнитель.

− Хорошо. Только сначала я должна у тебя спросить, кто ты − Анубис или Сет? − не удержалась я.

− Ух, какой непростой вопрос. Честно говоря, Анубис намного симпатичней, чем Сет. А, я понял! Это такой тест. Подобные тесты любят публиковать в журналах для девочек. «Определи, кто твой парень − Анубис или Сет?»

− Мой парень, значит…

− Возможно, я забегаю вперед, − Кирилл сделал серьезную мину, при этом едва сдерживал широкую улыбку. − Но могу я узнать, что ты делаешь сегодня? Есть планы?

− Планы есть. У меня обратный билет на второе января. Хочу узнать, нельзя ли поменять на другое число, например, на завтра, чтобы вернуться домой пораньше.

− Зачем?! − переполошился Кирилл. − Нет, так дело не пойдет. Я не могу тебя отпустить. Если тебя отпущу, с кем тогда буду встречать Новый год?

− Не с кем встречать? − я попыталась скрыть, что меня это радует. Получилось так себе.

− Один как перст, в чужой стране, − подтвердил Кирилл с комичным трагизмом. − И потом − если сейчас уедешь, как ты выяснишь, кто я − Анубис или Сет? Или я должен непременно ответить сразу, сейчас?

− Нет уж, сама разберусь. Я на этом ммм… собаку съела.

− Это деловой подход, − охотно согласился Кирилл. − Но тогда вынужден предупредить. Нам с тобой понадобятся серьезные исследования.

− Исследования понадобятся?

− Да, очень серьезные. Сбор материала, его обобщение, анализ. Это, конечно, нудно и долго, но сделать придется. Для детального исследования необходимо больше времени проводить вместе, общаться…

− Общаться, значит, больше надо…

− Да! Как можно больше общаться, гулять по городу, осматривать достопримечательности, заглянуть в рестораны, на дискотеку, позагорать, искупаться.

− Купаться? Нет!

− А что такое?

− Море холодное, как зараза. Ни за что! Я в это море не полезу. Я уже наплавалась.

− Да отличное море! А какие там внизу кораллы и рыбки! Ты такого никогда не видела. Я тебе обязательно покажу. Люди занимаются дайвингом не нагишом, а в гидрокостюмах, между прочим. Хорошо, если боишься замерзнуть, перед погружением выдам тебе шапочку и шарфик.

− Я никогда не занималась дайвингом.

− Так я тебя научу! − Кирилл с энтузиазмом ухватился за идею − Я так и знал, Полина, сегодня у меня отличный день. Завернул чайку попить − и сразу нашел клиентку. Соглашайся! У меня сегодня рекламная акция. Первые пять лет занятий − бесплатно…

В некоторых египетских лавках так заведено: если покупаешь много сувениров, тебе полагается подарок. Бонус. Спасибо, Анубис, я поняла.

…………………………………………………………………………………………….

Говорят, если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сама.

Полностью поддерживаю.

Однако совсем неплохо, когда во всех пространствах и мирах есть некто, кому ты доверяешь.

И он за тобой присматривает.

«Даже когда меня нет рядом, я не теряю тебя из виду ни на минуту. Просто поверь − и иди».

Конец!