Текст книги "Битва талантов (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

А ещё он видел наш проект и знал, какие материалы нам нужны. Неужели решил подложить свинью?

Оба варианта мне не нравились.

Марго побледнела. Она посмотрела на Леночку с выражением, от которого бедная девушка, вероятно, мысленно уже писала заявление об увольнении.

– Почему ты не сообщила мне сразу?

– Вы были заняты, я не хотела вас отвлекать. А потом пришли господа Фаберже, и я…

– Ступай, – Марго махнула рукой. Леночка испарилась.

Повисла пауза. Тяжёлая, как грозовая туча.

– Давайте поищем альтернативы, – предложила хозяйка. – Уверена, можно что-нибудь придумать.

Следующие двадцать минут мы провели, листая каталог. Марго показывала варианты, и в её голосе звучало искреннее расстройство – она не привыкла разочаровывать клиентов, тем более таких, как отец.

Белая, круглая, семнадцать миллиметров – культивированная. Отец даже не стал смотреть. Для императорского подарка – только натуральная. Это даже не обсуждалось.

Серебристая, восемнадцать миллиметров, красивая – но с микроскопическим дефектом на поверхности. Крошечная впадинка, которую увидит только профессионал. Но профессионалом был и я, и отец, и – главное – комиссия, которая будет оценивать нашу работу.

Ещё одна белая, девятнадцать миллиметров, идеальной формы – из Персидского залива. Но люстр был тусклым. Жемчужина казалась мёртвой по сравнению с той, окинавской. Как восковая копия рядом с оригиналом.

– Больше ничего? – спросил отец.

Марго покачала головой.

– Василий, ты же понимаешь – такие жемчужины не лежат штабелями. Природных находят всё меньше – культивация убивает промысел. Хорошая натуральная жемчужина двадцати миллиметров – это настоящее событие на рынке!

Она помолчала, потом решительно выпрямилась.

– Я свяжусь с поставщиком в Японии напрямую. У Танаки бывают экземпляры, которые не попадают в каталог – он придерживает лучшее для проверенных клиентов. Попробую договориться.

– Когда сможете позвонить? – спросил я.

– Сегодня вечером. С учётом разницы во времени – у них будет утро. – Она посмотрела на меня, потом на отца. – Я сделаю всё возможное, Василий. Обещаю.

Отец кивнул.

– Спасибо, Марго. Будем ждать.

Мы обменялись визитными карточками – я дал ей свою, она взяла и вдруг накрыла мою руку обеими ладонями.

– Молодой человек, – сказала она, глядя мне в глаза, – я найду вам жемчужину. Слово Ауг.

В её голосе звучала такая убеждённость, что я почти поверил. Почти – потому что полтора века научили меня не полагаться на обещания. Полагаться стоило только на себя и свои возможности.

Мы попрощались и вышли из магазина.

На улице шёл мелкий снег. Штиль ждал у машины – молчаливый, как всегда. Увидев наши лица, он не стал задавать вопросов. Открыл заднюю дверь, подождал, пока мы сядем, и занял водительское место.

Машина тронулась. Некоторое время мы ехали молча. За окном проплывал заснеженный Петербург – фонари, вывески, прохожие с зонтами, такси. Город жил своей жизнью, и ему было решительно всё равно, что два ювелира только что потеряли идеальную жемчужину.

– Как думаешь, – отец первым нарушил тишину, – он специально?

Я смотрел в окно, на проплывающие мимо фасады Невского проспекта. Снежинки таяли на стекле, оставляя мокрые дорожки.

– С одной стороны, – я взвесил слова, – подлость в его стиле. Он уже доказал, что способен на нечестные приёмы. Подкуп Яши, шпионаж…

– С другой – жемчуг действительно есть в его проекте, – возразил отец.

– Для которых нужны жемчужины в пять-семь миллиметров. Не того размера, что заявлен у нас.

Отец задумался.

– Может, решил использовать крупную жемчужину для чего-то нового? Изменил проект?

– Возможно. – Я не стал спорить. – Но почему-то верится с трудом.

Отец промолчал. Ответ был очевиден.

– Впрочем, – я выпрямился, – сейчас это не важно. Специально или нет – та жемчужина ушла. Нам нужно другое решение.

– Варианты?

– Сначала ждём, пока Марго найдёт аналог через японского поставщика. Она специалист, связи у неё отличные. Но сроки…

Отец вздохнул.

– Можно поискать у других поставщиков в Петербурге. Но, если честно, Марго – лучший специалист по жемчугу в столице. Если Марго не сможет найти, никто не сможет, – тихо сказал он.

– Как вариант – можно заказать напрямую из-за границы, – продолжал размышлять я. – Токио, Бахрейн, Кобе. Дорого, долго и без гарантий. Плюс риски с доставкой – таможня, страховка, повреждения при транспортировке.

Отец потёр переносицу.

– Негусто.

– Негусто, – согласился я.

Мы замолчали. За окном мелькнул Аничков мост – бронзовые кони, заметённые снегом, выглядели так, будто тоже устали от зимы. Дворник в оранжевом жилете сгребал снег у парадного подъезда.

Штиль вёл молча, не оборачиваясь, – чувствовал настроение и не лез. За годы работы он научился различать виды тишины: рабочую, когда я обдумывал планы, тревожную, когда что-то шло не так, и злую, когда кто-то крупно ошибался. Сейчас была рабочая. И он правильно решил не мешать.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Думал. Перебирал варианты, как чётки. Один, другой, третий – и все не годились.

А потом вспомнил кое-что.

Я открыл глаза и полез в карман за телефоном. Отец вопросительно посмотрел на меня.

– Кому звонишь?

Я нашёл нужный номер в контактах и нажал вызов. Телефон загудел – длинные, размеренные гудки.

– У меня есть одна идея, – сказал я и улыбнулся.

Отец приподнял бровь, но промолчал. Он знал эту мою улыбку. Она обычно означала, что в голове у меня сложился план, который либо гениален, либо безумен. Чаще то и другое одновременно.

Снег за окном повалил гуще. Город скрывался за белой пеленой, как декорация за занавесом.

Один гудок. Второй. Третий.

На четвёртом – щелчок соединения.

– Алло? – раздался голос на том конце провода.

Глава 5

– Алло? – ответил низкий голос с той особой расслабленной интонацией человека, привыкшего, что мир подстраивается под него, а не наоборот.

– Константин Филиппович, добрый день. Александр Фаберже беспокоит.

Пауза. Секунда, не больше. Потом голос потеплел на несколько градусов – как будто кто-то подкрутил ручку камина.

– Александр Васильевич! Какая приятная неожиданность. Давно вас не слышал. Как поживаете? Как Василий Фридрихович? Как Лидия Павловна?

– Благодарю. Все в добром здравии. Все в работе.

– В работе – это мягко сказано, – усмехнулся авторитет. – До меня дошли слухи, что вы прошли в финал императорского конкурса. Шесть из девяти – серьёзный результат. Весьма серьёзный.

Дядя Костя был в курсе. Впрочем, удивляться не стоило.

Константин Филиппович Гробарёв всегда был в курсе. Владелец «Англетера», коллекционер с двадцатилетним стажем и – в определённых кругах – фигура, о которой предпочитали говорить шёпотом. Человек, чья сокровищница за потайной дверью хранила вещи, от которых у любого музея мира случился бы приступ зависти.

И, что важнее всего в данный момент, – человек с нужными связями.

Именно поэтому я звонил ему, а не в очередное ювелирное ателье. Марго была лучшим специалистом по жемчугу в Петербурге. Но Дядя Костя играл в другой лиге. Он знал коллекционеров по всей Европе и за её пределами. Он знал, кто что собирает, кто готов расстаться с раритетом за правильную цену, а кто унесёт сокровище в могилу.

Если жемчужина нужного качества существовала в частных руках – Константин Филиппович мог о ней знать.

– Спасибо, – ответил я. – Работа идёт полным ходом. Но, если честно, именно по этому поводу и звоню. Возникла одна… непредвиденная сложность.

– Слушаю, – голос стал деловым. Дядя Костя мгновенно переключался с любезностей на дело. Это мне в нём всегда нравилось.

– Предпочёл бы обсудить лично, Константин Филиппович. Боюсь, это не телефонный разговор.

Дядя Костя понял – раз не телефонный, значит, серьёзно.

– Сегодня вечером в шесть, у меня в «Англетере». Подойдёт?

– Отлично. Буду.

– Встретят и проводят, как обычно. Жду с нетерпением, Александр Васильевич.

Я нажал отбой и убрал телефон в карман.

Отец вопросительно уставился на меня.

– Дядя Костя, – пояснил я. – Тот самый коллекционер. Не будет лишним поискать жемчужину через него.

Отец потёр подбородок.

– Нестандартное решение, – произнёс он. Голос был ровный, но я уловил в нём знакомую нотку – так отец говорил, когда мысленно уже соглашался, но хотел, чтобы решение выглядело совместным, а не навязанным.

– Но может сработать.

– Может. – Он помолчал ещё секунду и усмехнулся. – Никогда не думал, что буду искать материалы для императорского подарка через… через человека подобного рода. Покойный Хлебников перевернулся бы в гробу, узнай он, что Фаберже обращаются за помощью к Гробарёву.

– Хлебников перевернулся бы в гробу от гораздо менее значительных поводов, – заметил я. – Учитывая количество людей, которым он испортил жизнь.

Отец хмыкнул. Возражений не было.

– Времена меняются, отец. Приходится быть гибкими.

Василий Фридрихович покачал головой, но промолчал. Возражений не было. За последние полгода он привык к моим «нестандартным решениям» – и, надо отдать ему должное, научился им доверять. Пусть не сразу. Пусть со скрипом. Но научился.

Сначала – партнёрство с Овчинниковым через Холмского. Потом – контракт с «Астреем». Потом – план с выкупом дачи через Шувалову. Каждый раз отец качал головой, каждый раз соглашался. И каждый раз оказывалось, что я был прав. Не потому, что я умнее – просто у меня был полуторавековой опыт нестандартных решений.

* * *

Без пяти шесть мы со Штилем припарковались у входа в «Англетер».

Отец остался дома. Встреча с Дядей Костей – это было моё дело, моя инициатива, мои контакты. Отец это понимал и не навязывался. К тому же ему хватало забот – вечером он собирался работать над расчётами магических контуров для яйца, а эту работу нельзя было доверить никому.

У парадного входа «Англетера» меня ждал Борис – огромный и вежливый охранник в безупречно сидящем костюме, который на его двухметровой фигуре смотрелся как смирительная рубашка на медведе. Каждый раз, видя Бориса, я задавался вопросом: где Дядя Костя находит ткань в таких количествах?

– Александр Васильевич, добрый вечер, – Борис кивнул с достоинством дворецкого. – Константин Филиппович ждёт. Позвольте вас проводить.

– Спасибо, Борис.

Борис провёл меня через знакомые коридоры к гостиной «Ротонда» – цитадели Кости Гробовщика.

Авторитет поднялся навстречу из кресла с той грацией, которая отличает людей, родившихся с серебряной ложкой во рту. Константин Филиппович добыл эту ложку сам, но изображал аристократа настолько убедительно, что разницы почти было не видно.

Сегодня на нём был тёмно-синий домашний костюм – шёлковый, с едва заметной вышивкой на лацканах. Рубашка без галстука, расстёгнутый воротник. На безымянном пальце правой руки – перстень с чёрным опалом. Камень мерцал в мягком свете ротонды, переливаясь синим и зелёным.

– Александр Васильевич! – он раскинул руки в стороны. – Рад, очень рад. Проходите, располагайтесь.

Он махнул рукой в сторону дивана, потом обернулся к двери:

– Кофе, пожалуйста.

Я сел. Ротонда была, как всегда, уютной и одновременно роскошной: круглый зал с мягким светом, картины на стенах – подлинники, разумеется, мягкие диваны, низкий столик из палисандра. Место, где заключались сделки, о которых не писали в газетах.

– Прежде чем перейдём к делу, – Дядя Костя поднял палец, – позвольте похвастаться.

Он подошёл к застеклённому шкафу у стены и достал плоский бархатный футляр. Открыл его и протянул мне.

На чёрном бархате лежал эгрет – женское украшение для головного убора. Золото, бриллианты, рубины, эмаль. Перо из филигранной золотой проволоки, усеянное мелкими камнями. Работа тонкая, изящная, с той характерной для восемнадцатого века пышностью, которая балансировала на грани между великолепием и безвкусицей – и умудрялась не перейти эту грань.

Я взял эгрет двумя пальцами, повернул к свету. Рассмотрел закрепку, оценил состояние эмали…

– Екатерининская эпоха, – сказал я. – Семидесятые годы, если не ошибаюсь. Работа придворного мастера… – прищурился, – Дюваля-старшего?

Глаза Дяди Кости зажглись.

– Именно! Жан-Пьер Дюваль, предок нынешнего Жан-Батиста. Нашёл у одного разорившегося шведского коллекционера. Три месяца переговоров. – Он забрал эгрет с нежностью, которая выдавала человека, влюблённого в красоту больше, чем в деньги. – Потрясающая находка!

– Поздравляю, – сказал я искренне. – Превосходный экземпляр. Эмаль в идеальном состоянии, что для столь старой вещи – большая редкость.

Дядя Костя бережно убрал футляр обратно в шкаф и вернулся на диван. Принесли кофе – ароматный, крепкий, в маленьких фарфоровых чашках.

– Ну-с, – Константин Филиппович откинулся на спинку и посмотрел на меня. – Императорский конкурс. Шесть финалистов из девяти. Впечатляюще.

– Благодарю.

– Хотите знать, что я об этом думаю?

Я не успел ответить – а он уже начал.

– Осипов, – произнёс авторитет, загибая палец. – Легенда! Девятый ранг, шестьдесят лет опыта. Его «Небесный павильон» – технически безупречен. Но холодноват. Как Зимний дворец в ноябре – великолепно, но хочется надеть шубу.

Он загнул второй палец:

– Бельский… «Меч Сына Неба» – сильная работа, прямолинейная. Впрочем, в этой прямолинейности есть своя честность. Солдат есть солдат. Если чуть украсить, может получиться достойный экземпляр.

– А что скажете о Милюкове? – улыбнулся я.

– Недооценённый мастер. В его «Вратах Небесного Спокойствия» отличная техника эмали. Может удивить, если соберётся. Но молодость рискует стать его врагом…

– А Бертельс?

– Бертельс… – Дядя Костя произнёс это имя с интонацией, которой дегустатор оценивает прокисшее вино. – Ах, Бертельс… Талантливый, но скользкий. Приходилось мне с ним работать, и больше не хочу. Считает себя умнее всех, игнорирует пожелания заказчика. А вот Дервиз с его часами – молодец!

Он опустил руку и уставился на меня.

– А ваше «Драконье яйцо»… – Голос стал тише, почти интимным. – Это нечто особенное, Александр Васильевич. Символика безупречна, техника на высоте, культурное попадание – идеальное. Это мои фавориты: Бельский, Осипов и вы. Причём вы – с небольшим отрывом вперёд. Лишь бы вам удалось всё воплотить в жизнь так, как задумано.

Я молча отпил кофе. Осведомлённость Дяди Кости не переставала удивлять, хотя давно пора было привыкнуть.

– Откуда вы всё это знаете? – спросил я. – Проекты финалистов не публикуются.

Дядя Костя усмехнулся.

– У меня есть свои люди в Зимнем. Слухи доходят. А я люблю следить за интересными проектами, особенно когда в них участвуют мои друзья…

Он отпил кофе и добавил, словно невзначай:

– Человеку, который вкладывает в искусство и коллекционирование столько, сколько я, – было бы грешно пропустить такое событие, как императорский конкурс

Намёк был прозрачен. Дядя Костя не просто следил за конкурсом из любопытства. Он искал новые перспективные имена вроде того же Милюкова.

– Ну что ж, Александр Васильевич, – Дядя Костя поставил чашку. – Любезностями обменялись, новостями поделились. Перейдём к сути. Что привело вас ко мне?

Я изложил ситуацию – чётко, без лишних деталей. Знал, что Константин Филиппович ценит конкретику.

– Марго ищет замену через своих поставщиков в Японии. Но сроки поджимают – нужна жемчужина в течение двух-трёх недель. Подумал, что коллекционер вашего уровня может знать людей, у которых есть подобные экземпляры.

Дядя Костя слушал молча. Когда я закончил, он встал, подошёл к окну и посмотрел на заснеженный Петербург. Я не торопил – знал, что он думает, перебирает в голове контакты, связи, возможности.

– Жемчужина коллекционного качества… – повторил он задумчиво. – Интересная задачка.

Он вернулся на диван и начал размышлять вслух – привычка, которую я заметил за ним ещё при первых встречах.

– Княгиня Юсупова, – начал он. – В её коллекции есть жемчужное ожерелье времён Екатерины Великой. Одна из жемчужин – около восемнадцати миллиметров, белая, круглая. – Он покачал головой. – Но княгиня сентиментальна. Это фамильная реликвия. Шанс, что она продаст жемчужину, почти нулевой.

– Значит, мимо.

– Ещё Рябушинский. Московский коллекционер, собирает восточные древности, в том числе жемчуг из Персидского залива. У него есть несколько крупных экземпляров. Он в Москве, переговоры займут время. Плюс Рябушинский – жёсткий торговец. Заломит цену втридорога…

Не лучший вариант, но взять на карандаш стоило.

– И, пожалуй, граф Строганов. У него небольшая коллекция ювелирных изделий, возможно, есть что-то подходящее. Но граф сейчас в Италии. Вернётся в марте.

– Не вариант.

– Не вариант, – согласился Дядя Костя. – По срокам. Впрочем, можно с ним связаться и уточнить. Быть может, он доверит продажу родственникам в Петербурге.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику – ритмично, задумчиво.

– Навскидку – это всё, что приходит в голову. Но это всё местные варианты, и все с нюансами. – Он поднял на меня глаза. – Дайте мне пару дней, поспрашиваю. У меня есть связи не только в Петербурге. Могут появиться и более интересные варианты.

– Буду крайне признателен, Константин Филиппович.

Дядя Костя махнул рукой.

– Бросьте, Александр Васильевич. Я же не из альтруизма. – Он лукаво улыбнулся. – Хочу, чтобы вы выиграли этот конкурс. Будет приятно знать, что императору Поднебесной подарят шедевр… с моей косвенной помощью.

Я усмехнулся. Это было так в его стиле – помощь, замаскированная под деловой расчёт. Или деловой расчёт, замаскированный под помощь. С ним никогда нельзя было понять, где кончалось одно и начиналось другое.

– Кстати, – Дядя Костя сменил тон, – раз уж мы встретились. Я понимаю, что конкурс сейчас – приоритет. Моё яйцо подождёт. Спешить некуда.

Я кивнул. Заказ на пасхальное яйцо для личной коллекции Константина Филипповича стоял в нашей очереди. Но конкурс отодвинул все побочные проекты.

– Однако, – он поднял палец, – я всё ещё хочу быть частью процесса. Не просто заказчиком, а соавтором. Вы обещали мне это.

Обещал. И собирался выполнить.

– У меня есть предложение, – сказал я. – Мать освободилась от основного объёма работы над эскизами императорского яйца. Она может начать разработку дизайна для вашего проекта. Я организую встречу – вы обсудите концепцию, стилистику, детали. Лидия Павловна – превосходный дизайнер. Думаю, вы прекрасно сработаетесь.

Глаза Дяди Кости зажглись – по-настоящему, как у ребёнка, которому пообещали поход в кондитерскую.

– Вот это разговор! Когда?

– Дам знать в ближайшие дни. Нужно согласовать с матерью график.

– Жду с нетерпением.

Мы встали и обменялись рукопожатиями.

– Как только выясню что-нибудь по жемчужине – сразу сообщу, – сказал Дядя Костя, провожая меня к двери. – Даже ночью, если понадобится. Мой телефон для вас всегда включён.

– Спасибо, Константин Филиппович.

– Берегите себя, Александр Васильевич. И побеждайте. Я ставлю на вас.

Борис молча проводил нас со Штилем к выходу.

На улице темнело. Фонари «Англетера» горели тёплым золотым светом, и снег в их лучах казался не белым, а янтарным. Зимний Петербург в своём лучшем виде – холодный, красивый и чуть-чуть зловещий.

В машине я позволил себе расслабиться.

Два направления поиска – Марго и Дядя Костя. Шансы удвоились. Не гарантия, но уже не тупик. Маргарита Аркадьевна могла найти жемчужину через японских поставщиков. Константин Филиппович – через сеть коллекционеров. Один из двух вариантов должен был сработать.

Отдельно занимала мысль о встрече матери с Дядей Костей. Лидия Павловна – утончённая женщина с безупречным вкусом и воспитанием. Константин Филиппович – бывший криминальный авторитет с коллекцией, которой позавидовал бы Эрмитаж. Как два этих мира уживутся в одном рабочем пространстве – оставалось только гадать. Впрочем, мать умела находить общий язык с кем угодно. А Дядя Костя, при всей своей биографии, был куда тоньше и образованнее, чем предполагал его послужной список.

Дома пахло ужином – Марья Ивановна творила на кухне что-то сложное, с корицей и яблоками. Я поднялся в мастерскую, где ожидаемо обнаружил Лену.

Сестра сидела за столом, окружённая модульными браслетами на разных стадиях готовности. Перед ней стоял ноутбук с таблицей заказов, калькулятор, блокнот с расчётами, три исписанных листа и чашка остывшего чая. Волосы были забраны в небрежный пучок, рукава закатаны. Рабочий режим.

– Ну? – спросила она, не отрываясь от экрана. – Как прошло?

– Нормально. Дядя Костя ищет. Марго ищет. Подождём.

– Хорошо. – Она наконец подняла голову, и я заметил, что выражение лица у неё было тем самым – одновременно довольным и озабоченным. – Саша, у нас проблема. Хорошая проблема, но проблема.

Я сел на стул напротив неё.

– Слушаю.

– Спрос на модульные браслеты не падает. Наоборот – растёт.

Она развернула ко мне ноутбук. Цифры на экране говорили сами за себя. Предзаказов было больше, чем браслетов в наличии. Значительно больше.

– Текущее производство не справляется даже с учётом подряда заводов, – продолжала Лена. – Мастера загружены конкурсным проектом. Воронин, Егоров, Семёнов – все на яйце. Остальные делают всё, что могут, но…

– Нам не хватает рук, – кивнул я.

– Именно. Нам нужно минимум удвоить мощности к концу года. И начинать стоит уже вчера!

Я потёр переносицу. Хорошая проблема. Та самая, о которой мечтает любой предприниматель: слишком много заказов, слишком мало рук. Но решать её прямо сейчас, когда все ресурсы брошены на конкурс, – это было как чинить крышу во время пожара. Не то чтобы крыша не важна, но дом горит.

– Давай так, – сказал я. – Ты ищешь две-три проверенные мастерские на аутсорс для простых элементов из золота и серебра. Всё, что не требует самого высокого ранга и тонкой работы.

– А самоцветы высшего порядка?

– Делаем сами. Качество важнее скорости. Если клиент подождёт лишнюю неделю, он нас простит. Если получит брак – не простит никогда.

Лена кивнула.

– Разумно. Поищу через Гильдию – там есть несколько надёжных артелей.

– Хорошо. А после конкурса разберёмся с расширением основательно. Может, пора думать о втором цехе.

– Или о третьем, – Лена улыбнулась.

Я потянулся и уже собирался спуститься на ужин, когда телефон в кармане завибрировал.

На экране высветилось имя: «Эдуард фон Майдель».

Я приподнял бровь. Эдуард обычно не звонил. Мы поддерживали ровные отношения – с тех пор как он помог нам связаться с Базановыми, барон перешёл из категории «бывший дуэлянт» в категорию «полезный знакомый». Но звонок в вечернее время – это что-то новое.

Я показал экран Лене. Она пожала плечами.

– Ваше благородие, добрый вечер, – ответил я.

– Александр Васильевич! – голос молодого барона был учтив, но в нём проскальзывало что-то, чего обычно не бывало. Нервозность? Смущение? Трудно было сказать наверняка. – Простите за поздний звонок. Надеюсь, не помешал.

– Нисколько. Слушаю вас.

Барон подбирал слова, что было совсем на него не похоже. Эдуард фон Майдель, вспыльчивый офицер гвардии, обычно говорил прямо и коротко.

– У меня к вам деликатное дело, – произнёс он наконец. – Мне необходимо обсудить индивидуальный заказ. Личного характера. Это подарок по особому случаю для… для девушки.

Он запнулся на последнем слове – едва заметно, но я услышал.

– Предпочёл бы при личной встрече, – добавил он. – Когда вы могли бы уделить мне время?

Для девушки. Индивидуальный заказ. Личного характера.

Перед моими глазами мгновенно встала картина: бал у Шуваловой, Эдуард в парадном мундире, его взгляд в сторону группы дам у колонны, слова об удивительной девушке – красивой, умной, смелой, талантливой. И Алла Самойлова, на которую был направлен этот взгляд.

Чёрт.