Текст книги "Спаси меня (СИ)"
Автор книги: Агата Старк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16
И почему они все спрашивают обо мне на том языке, который я могу понять? Хотят унизить своим вопросом или наоборот, таким образом проявляют доброжелательность, якобы ничего от меня не скрывая? Не знаю, чужая страна и люди вокруг чужие, мне остаётся следовать правилам и пытаться выжить. Как обычно.
Дядя Насух отвечает девушке на турецком, я молча наблюдаю за их словесной перепалкой, пытаясь хотя бы в интонации уловить смысл разговора. Может развернуться и уйти? Не хочется доставлять неприятности этому милому старику.
– Оф, – девушка быстро сбежала со ступенек и подошла ко мне, – прости за такое приветствие, – протягивает руку с приветливой улыбкой на лице, – меня Эдже зовут.
– Я Настя, – легко пожимаю протянутую руку.
– Ты должно быть очень замёрзла, а мы тут держим тебя на улице, – она засуетилась и потянула за руку к двери, – идем скорее в дом, дам тебе тёплую одежду, – поворачивается в сторону отца, – па, проводи девушку в гостиную, я пойду принесу ей тёплую одежду и чай заварю, хорошо?
Мужчина машет рукой, и девушка исчезает в проёме двери. Их дом напомнил мне о детстве, когда мы с родителями ездили к бабушке в деревню и отдыхали там несколько дней. Внешне пошарпанный, с облезлой краской на фасаде, с потертыми коврами под ногами и старой, давно вышедшей из моды мебелью повсюду, он дышал свободой и уютом, пах домашним пирогом и горячим чаем. Я долгое время прожила в дорогом особняке, где каждый кусок интерьера стоил кучу денег, но тот дом легко уступал этому в богатстве душевной атмосферы, любви и заботе, сквозившей буквально из любого уголка.
Я переобулась в предоставленные тапочки и прошла следом за дядей Насухом в просторную гостиную. Тут стоял небольшой мягкий диванчик и пару кресел с деревянным столиком перед ними. Наверное, моё поведение покажется слишком наглым и невоспитанным, но я без приглашения упала в одно из кресел. Усталость этого дня обрушилась лавиной на моё измученное сознание. Хотелось уткнуться в подушку и уснуть, даже о еде я уже мечтала не так сильно.
– На вот держи, должно подойти тебе, – протягивает мне вязаный свитер, – я там накрыла на стол, когда поешь, то сразу согреешься, – лучезарно улыбается, вызывая во мне ответную реакцию.
– Спасибо, – натягиваю свитер и с наслаждением утопаю в приятных ощущениях тепла и комфорта, от свитера сладко пахнет клубникой и на меня это действует успокаивающе, – свалилась на вашу голову, прошу прощения, – выдаю очередную порцию извинений, очень уж не хочется доставлять неприятности этим милым людям.
– Аллах-Аллах, глупости не говори, лучше садись и налетай на еду, а я сейчас чай принесу, – она отходит в сторону кухонной плиты, а мы с дядей Насухом усаживаемся за стол, укрытый полосатой скатертью, – пап, я сегодня приготовила твой любимый берек, хотелось тебя порадовать, – хихикает.
– Спасибо, дочка, – лицо мужчины заметно расцветает, – Настя ты тоже попробуй, Эдже очень вкусно готовит, уж тут можешь мне поверить.
– Конечно, все пахнет аппетитно!
Эдже, наверное, была примерно моего возраста, но хозяйничать умела намного лучше. Я в своей жизни совсем мало времени провела на кухне, поэтому приготовить могла разве что яичницу и макароны с сыром. Родители всегда жалели меня, домашними делами сильно не загружали, а когда работа отца пошла в гору и мы перебрались в новый дом, то и вовсе наняли помощницу по дому, после и мама перестала готовить свои любимые пирожки с картошкой. Что касается урода мужа, то для него главное показать всем, как сильно он заботится о своей любимой супруге, нанимая для нее одну работницу за другой, ну и конечно демонстрировать свой статус состоятельного человека. Теперь же, оказавшись на свободе в одиночестве, я с грустью осознала, что на самом деле ни черта не умею, только лишь разговаривать на разных языках, только как это сейчас поможет?
– Очень вкусно, аж язык чуть не проглотила, – смеюсь, закидывая в рот ещё один кусочек мясного пирога, который они назвали берек, – и чай интересный, никогда такой не пробовала.
– Он со специями, папа любит такой, – отвечает Эдже, – слушай, прости ещё раз за встречу, – она протягивает руку через стол и легонько касается моих пальцев, – понимаешь, пару дней назад хозяин нашего дома сообщил, что одна иностранка хочет выкупить дом, и когда сегодня я вас с отцом увидела, подумала это ты и есть та женщина, – она пожала плечами, – не очень хочется обзавестись новым хозяином, кто знает какую арендную плату она запросит, мы и сейчас платим достаточно, – шумно выдыхает.
– Ничего, это я свалилась на ваши головы, словно снег в середине мая, – закидываю в рот оливку, – большое спасибо за все, даже не знаю, как смогу отблагодарить вас за добро, – устало вздыхаю.
– Разве могло быть иначе, дочка? И брось уже эти разговоры про оплату и долг, ты ничем нам не обязана, правда же Эдже?
– Конечно, ты скрасила наш вечер, дорогая, – она добродушно улыбнулась и от этой милой улыбки засверкали её медовые глаза, я только сейчас смогла уловить сильное сходство между отцом и дочерью, их разделяла лишь большая разница в возрасте.
– Ты, наверное, хочешь отдохнуть? А мы тут тебя завалили разговорами, – выдает дядя Насух, поднимаясь из-за стола, – дочка, помоги гостье устроиться, потом здесь все приберем.
– Давайте я вам помогу прибраться? – Искренне предлагаю помощь, но противный зевок выдает мое состояние с потрохами, еще чуть-чуть и я вырублюсь прямо за столом. Будет стыдно.
– Успеешь еще, – хлопает меня по плечу мужчина, – отдохни сначала, вон измученная какая.
Мне ничего не остается, как подчиниться, тем более, я и сама жутко хочу скорее принять горизонтальное положение. От голода я наелась так, что сейчас живот вот-вот лопнет, зря я нахватала по чуть-чуть всего со стола, нужно было ограничиться чем-то одним, а я помимо берека, съела еще долму, оливки с сыром, фасоль, а затем запила чаем вприкуску с сладкой булочкой. Вот куда столько? Теперь из-за набитого живота в сон клонило еще больше.
Эдже проводила меня в небольшую комнату, которая, с ее слов, когда-то принадлежала ее сестре, а сейчас одиноко пустует. В комнате стояла деревянная односпальная кровать, прикроватная тумбочка без дверцы, но с пластмассовым ночником в виде цветка лилии и двухстворчатый шкаф, с наклеенными на нем плакатами местных артистов. На полу был постелен полосатый коврик, а на окне я заметила цветок в большом деревянном горшке. Свиду обычная комната, но мне очень сильно захотелось в ней поселиться.
– Тут все осталось так, как было при ней, мы с отцом ничего не меняли, – она натянуто улыбается, – даже тот цветок до сих пор живет в этой комнате, я лишь иногда захожу его полить, благо он не требует частого полива, я ведь не особо люблю ухаживать за цветами, это все Несрин хотела в доме больше зелени, – она начинает нервно поправлять и без того идеальную постель.
– У вас в доме очень уютно, – перевожу тему, которая явно неприятна девушке, – напоминает дом моей бабушки, где мы с родителями любили бывать.
– Правда? – Ее лицо сияет от моей похвалы, – спасибо, я тебе тут постелила пастельное белье, в шкафчик положила полотенце и пижаму, если выйдешь из комнаты и завернешь налево, то найдешь душ. В общем, располагайся и отдыхай. Если будет что-то нужно, то зови, моя комната рядом с твоей по правую сторону, – она указывает рукой, а я согласно киваю, – хороших снов, Настя, – машет рукой и выходит.
Я падаю на кровать и закрываю глаза. События этого дня проносятся перед глазами, словно фильм, поставленный на быструю перемотку. Прошел один день, а кажется, будто целая жизнь. Ладно, сегодня позволю себе расслабиться, ни о чем не думать и просто спать, а завтра предстоит принять решение о дальнейших моих действиях. Злоупотреблять гостеприимством этих прекрасных людей не хочется, но идти мне пока тоже некуда. Нужно попробовать дозвониться до Кристины или может связаться с ней по соц. сетям? Точно, наверняка у Эдже есть странички в сети, либо попробовать с нее отправить письмо на почту Кристине? Тьма немного рассеивалась, а найденное решение расслабляло натянутые до предела нервы. Завтра, все завтра.
Приложив колоссальные усилия, чтобы не уснуть прямо в одежде и не прославиться неряхой, я все же добралась до душа, потом переоделась в пижаму пахнущую клубникой прямо как и свитер, а затем забралась в чистую постель с синими цветочками. Прошло много лет с тех пор, когда я последний раз чувствовала себя также спокойно и уютно, наверное, уснула я с довольной улыбкой на лице.
Проснулась уже ближе к вечеру, когда в коридоре услышала громкие голоса отца и дочери. Вставать не хотелось совсем, но валяться в постели дальше казалось неправильным. Я тут не на отдыхе и нужно вести себя соответствующе, тем более, надо срочно приступать к решению своих проблем.
– О, ты проснулась? – Эдже захлопнула за отцом дверь, – папа ушел на набережную торговать пловом, столько раз просила его бросить это дело, но он уперся и не идет на уступки, я ведь просто за него переживаю, – ворчит, уперевшись руками в бока, – прости, загрузила тебя сходу, ты как? Как спалось?
– Спасибо, лучше не бывает, – непроизвольно зеваю, вызывая на лице девушки задорную улыбку, – последствия долгого сна, слушай, у меня к тебе просьба, – от волнения кусаю нижнюю губу, дурацкая привычка, – не могла бы ты дать телефон позвонить подруге? Хочу попросить ее о помощи. У меня, как ты знаешь, нет ни телефона, ни денег, ни документов, совсем ничего.
– Ой, да конечно, о чем речь, милая, – она идет в сторону гостиной, я семеню следом за ней, – держи, разговаривай сколько нужно, а я пойду пока на кухню, чай заварю.
Я киваю в ответ и быстро набираю знакомый номер телефона. Внутри все сжимается в узелок плохого предчувствия, снова до боли зажевываю губу. Ну Кристин, давай же, ответь! ты мне так сейчас нужна…
– Алло? Кто это? Говорите!
Глава 17
От неожиданности я даже немного обомлела и сразу же забыла все, о чем хотела спросить и сказать.
– Алло? Говорите же!
– Кристин…
– Да, кто это? – Она говорила с еле сдерживаемым раздражением.
– Это я, Настя…
– Настя? – На секунду замолкает, а после тон её голоса уже звучит холодной сталью, – чего тебе? Или надоело загорать на островах?
– Что? Какие ещё острова? Нет ничего такого.
– Не корчи из себя идиотку, – злобно огрызается, – твой Никита Алексеевич оповестил всех на работе, что ты некоторое время будешь на отдыхе, чего тебе теперь надо?
– Я не на отдыхе, – тихо выдыхаю в трубку телефона, нет сил и желания огрызаться в ответ, тем более, мне нужно попросить ее о помощи, больше не к кому обратиться, – мне нужна твоя помощь, – и пока она не ответила отказом, быстро проговариваю, – Кристин, пожалуйста, выслушай меня…
– Класс, – она ехидно смеётся, – теперь тебе нужна от меня помощь, знаешь что? Да пошла ты, по_дру_га!
Она сбрасывает звонок, а я остаюсь наедине с тишиной по другую сторону телефона. Ну вот и все, моя последняя надежда быстро растворилась, словно ложка сахара на дне горячего чая. Что дальше? Без документов, без денег и без помощи, я долго тут не протяну, а значит все было зря. Могу, конечно, пойти в Посольство, но тогда я и глазом не успею моргнуть, как снова окажусь в лапах своего личного монстра. Так, думай, Настя, думай! Должен же быть какой-то выход. В момент моего голубого отчаяния, телефон в руке монотонно зазвучал.
– Алло, Кристина?
– Да, – недовольно фыркает, – смотри, только из уважения к нашей прошлой дружбе, я готова тебя выслушать, – говорит холодным голосом, похожим на осенний ветерок в дождливую погоду, – но помочь не обещаю, я все ещё жутко зла на тебя, ты ведь даже не удосужилась поговорить после нашей ссоры, объясниться и извиниться, а теперь вдруг объявилась такая и просишь о помощи, – шумно выдыхает, будто старается успокоить саму себя, – ладно, хрен с тобой, выкладывай, что там у тебя случилось? Королеве на отдыхе некому зонтик над головой держать? – Презрительно хохочет.
– Перестань, я вовсе не на отдыхе, не говори со мной так, будто совсем меня не знаешь, – чувствую, как начинаю вскипать, но надо себя сдерживать, надо быстро успокоиться, это же мне нужна её помощь, – ты совсем ничего не знаешь, моя жизнь не такая, какой казалась все эти годы…
– Ты права, оказывается я совсем тебя не знала, – отвечает уже спокойнее, – ладно, что там у тебя?
Времени было не так много, поэтому я не стала подробно все описывать, рассказала лишь в общих чертах про издевательства мужа и про то, как сбежала от него (сознательно умолчав про помощь Али, да, знаю, снова противное вранье, но я испугалась нового всплеска негатива со стороны подруги, а мне её поддержка сейчас очень нужна) Кристина слушала молча, мне даже периодически приходилось спрашивать тут ли она или связь прервалась. И после моего краткого, но довольно эмоционального рассказа, она не сразу смогла начать говорить, наверное, поток новой информации прошёлся по ней, как лавина, сошедшая внезапно с горы.
– Вот те на, – спустя пару минут выдаёт подруга, – почему ты все это время молчала? Я блин завидовал тебе, думала ты такая счастливая, а оказалось вон как.
– Боялась, – тихо проговариваю, – Кристин, ну так что, ты мне поможешь?
– Постараюсь, конечно, но чем?
– Можешь скинуть деньги? А то я вообще без всего, обязательно потом тебе все верну, обещаю!
– Хм, – она замолчала, – попробую, у меня есть кое-какие накопления, только куда тебе их скинуть?
– Об этом я что-то не подумала, – молчу, обдумывая решение, – слушай, меня тут приютили милые люди, спрошу у них про карту или счёт, может через них как-то получится?
– Хорошо, тогда напиши мне или позвони, – говорит уже более спокойным голосом, – но при встрече нам все равно нужно поговорить, ты оказывается столько всего скрывала от меня, как ты вообще могла? Я ведь считала тебя близкой подругой, все выкладывала как на духу, а ты…
– Извини, обещаю, я все обязательно исправлю, но позже, – шепчу в трубку, – Кристин, только никто об этом не должен знать, особенно Никита, договорились?
– Само собой, я могила.
Наверное мы проговорили большую сумму денег, но это же был экстренный случай и я обещала себе когда-нибудь вернуть все и Кристине и тем людям, которые помогли мне в трудную минуту. Хотя, конечно, я была не совсем уверена в том, что последние возьмут с меня хотя бы копейку. Знала я их всего-то один день, но почему-то решила, что люди они простые, но гордые и помогают от чистого сердца, а не ради корысти. Но это же не помешает мне оплатить им добром на добро?
– Ну как? Удалось поговорить?
Спрашивает Эдже, когда я вхожу к ней на кухню. Она сидела за обеденным столом, и перепачканная в муке медленно и аккуратно раскатывала тесто. Я заворожено наблюдала за её действиями.
– Настя? Все хорошо? У тебя странный вид, – добавляет после моего затяжного молчания.
– А, прости, я засмотрелась на тебя, – искренне смеюсь, – у тебя так ловко получается, ты напомнила мне о маме и моём детстве, когда она вот так же раскатывала тесто для пирожков, – выдвигаю стул и сажусь напротив, – да, поговорила, она обещала скинуть деньги, можно будет это сделать на твой счёт? – После разговора с подругой я заметно повеселела, все же появился хоть какой-никакой, но план дальнейших действий.
– Да, конечно, о чем может быть речь? – Она резво переворачивает тонкий лист теста и катает его с другой стороны, – с документами будет не так сложно, я думаю в Посольстве должны помочь с этим, правда же?
– Наверное, – проговариваю неуверенно, и девушка это замечает.
– Есть какие-то ещё проблемы? Отец сказал ты туристка, но бросил мельком что-то про мою сестру и ваши схожие истории, я не поняла, о чем это он, – она пожимает плечами, но глазами внимательно следит за мной.
– Не знаю даже, – отворачиваюсь в сторону, стараясь скрыть смущение от своей мерзкой лжи. Надо все им рассказать, иначе съем себя живьем.
– Ладно, с позволения Аллаха все решится, не переживай, – она меняет тему и расплывается в своей добродушной улыбке, – не хочешь помочь мне?
– С удовольствием, только я совсем ничего не умею, – поджимаю губы извиняясь.
– Тут не сложно, я тебе скажу что и как.
Эдже подсказала где взять фартук и косынку для головы и я быстро переоделась в подходящий наряд. Тщательно вымыла руки и с боевым настроем села обратно за стол. Раньше я никогда не имела дело с тестом, только лишь наблюдала со стороны за работой других людей и поэтому сейчас я чувствовала сладкое предвкушение. Приготовить что-то вкусное, а ещё из этого липкого месива, для меня казалось чём-то вроде замысловатого волшебства, которое доступно только магам высшего звена. Смешно, не правда ли? Должно быть, Эдже тоже было очень смешно, но она ни капли этого не показывала, даже наоборот, с видом серьёзного наставника, отдавала мелкие поручения, которые я старательно выполняла. Приготовление мясного пирога заняло у нас весь вечер, но, честно признаться, я очень давно не ощущала себя такой счастливой, такой полезной и нужной, готовой легким перышком парить над землёй, позабыв о всяких серьёзных проблемах. Мы шутили, смеялись, говорили о всем подряд, о себе и своих родных, о детстве и всяких интересных увлечениях, о мечтах и планах на будущее. Пару раз я чуть не проговорилась о муже и побеге, но с трудом сдержалась не выдав свою ложь. Я настолько сильно прониклась доверием к этой девушке, что ощущала ее своей семьей, от которой не следует ничего таить. Глупо, очень глупо.
– Было весело и забавно, Эдже, спасибо за этот опыт, я никогда раньше не готовила, – обессилено плюхаюсь на стул и отпиваю горячий чай со специями. Вкусно.
– Тебе спасибо за помощь и за компанию, с тобой в нашем доме стало значительно ярче, – она протянула мне вазу с печеньем и тоже принялась пить ароматный чай.
Мы сидели за чаем, такие усталые, но довольные собой и столом, который удалось накрыть к позднему ужину и поэтому не сразу услышали, как входная дверь тихонько отворилась. Быстро вскочили и выбежали на звуки вошедшего мужчины. Дядя Насух выглядел усталым и измученным, его потухший взгляд сегодня казался ещё более печальным, словно нарочно он то и дело проскальзывал мимо меня.
– Отец? Что-то случилось? – Эдже озвучила мои мысли вслух.
– Дочка, пройдем в гостиную, – он смотрел не на неё, а на меня, и я почувствовала очередной всплеск неприятного предчувствия, внизу живота заныло, словно кто-то сильно дал под дых, – давайте сядем, – кивает на соседнее кресло, куда сразу же садится Эдже, а я остаюсь стоять на своем месте, подсознанием чувствую, что разговор будет обо мне.
– Настя, – он упирается внимательным взглядом в меня, – сегодня на набережной тебя искали какие-то люди, мужчины в костюмах всем подряд показывали твое фото и расспрашивали о тебе, – он достает из кармана носовой платок и устало потирает взмокший лоб, – конечно же я ничего им не сказал, но дочка, кто эти люди? Что с тобой произошло на самом деле? Ты можешь рассказать нам?
– Что?! Неужели…
Я падаю в свободное кресло и прячу лицо в ладонях, все тело начинает бить ледяным ознобом. Страх, словно липкая паутина ядовитого паука, покрывает мое тело полностью, не оставляя ни единого пустого места. Вот и все, меня ищут, меня обязательно найдут, ведь я не смогу прятаться вечно. Снова найдут, снова ничего не вышло. Господи, что же теперь делать?
– Настя? С тобой все в порядке?
– А? – Отрываюсь от самоуничтожения и перевожу свой затравленный взгляд то на девушку, то на ее отца, – нет, я совсем не в порядке… – резко вскакиваю со своего места и начинаю нервно метаться по комнате, – мне надо уйти, как можно быстрее… да, точно, нужно уходить!
Мои истеричные метания прервал настойчивый стук по входной двери. Бросаю испуганный взгляд на дядю Насуха, и взволнованно машу головой из стороны в сторону. Он понимает меня без лишних слов, согласно кивает и идет в сторону двери, Эдже семенит следом за ним, а я прячусь за углом, откуда меня не будет видно.
Слышу вежливый голос дяди Насуха, который обращается к гостью на турецком, он что-то у него спрашивает, не пропуская незнакомца на порог. Но когда раздается громкий голос пришедшего мужчины, мое сердце в страхе ударяется об стенки грудной клетки и стремительно убегает в пятки. Нет-нет-нет!
Глава 18
Знакомый голос запустил сумасшедший табун мурашек по моему телу. Я и сама испугалась своей реакции на него. Откуда это ещё взялось? С одной стороны, хотелось выбежать из своего укрытия, с глупой улыбкой и глазами полными наивной надежды броситься ему на шею, потому что мне серьезно казалось, он был единственным человеком в этой незнакомой стране, действительно способным мне хоть как-то помочь. Мысли о том, что на самом деле я могла скучать без него, я старалась вообще не допускать, не стоит придаваться иллюзиям. С другой стороны, я до сих пор видела перед собой лица его родителей и не хотела становиться яблоком раздора в их семье. Нет, все же в этом доме, находясь среди простых людей в обычном спальное районе, у меня казалось больше шансов затеряться и не попасть обратно в лапы того чудовища, именуемого до сих пор моим мужем. Никита может быть кем угодно, но он не дурак, его не обмануть лживыми играми, пусть и хитро спланированными, он наверняка точно знает, кто помог мне сбежать и сделает все возможное, чтобы найти меня и вернуть обратно. Мы уже проходили это несколько раз. Не удивлюсь, если ради своей цели он даже установит слежку за всеми домами семьи Кара.
Хлопок входной двери, выбивает из головы всякие сомнения, слава Богу, все решилось само собой. Я выдыхаю из лёгких прилипшие к ним волнение и страх, затылком притыкаюсь к стене позади себя и медленно сползаю вниз на холодный пол. В такой позе меня находят Эдже и её отец.
– Настя? – Эдже взволнованно подбегает, осторожно помогает подняться и пересесть в кресло, – ты в порядке? Кто это был? Отец с трудом выпроводил его, очень уж настойчивым оказался, – она протягивает мне стакан с водой, и я благодарно киваю, сразу же опустошая его полностью.
– Спасибо, – говорю на выдохе, мысленно придумывая варианты того, как бы лучше начать разговор не только том, кто этот мужчина, но и об истинной причине своего нахождения в их стране. Врать больше не хотелось.
– Дочка, расскажи нам все, как есть, видно же, что ты попала в какую-то беду, – дядя Насух нетерпеливо перебирает четки в руках, смотрит на меня тем взглядом, которым часто смотрел отец, когда я в очередной раз падала с велосипеда и разбивала коленки в кровь, только теперь разбиты вовсе не детские коленки, а жаль, даже тогда все казалось менее болезненным, – если ты нам не доверяешь, то хотя бы намекни и в следующий раз нам будет проще защитить тебя.
Внутри все сжалось в холодный снежный ком, от которого стало неприятно и мерзко на душе. Эти люди отнеслись ко мне со всей теплотой и радушием, как к своей дочери и сестре, а я их обманула, возможно, даже подвергла серьёзной опасности. Откуда во мне взялось столько эгоизма? Ухмыляюсь сама себе, поговорка «с волками жить – по-волчьи выть» приобрела в моей жизни реальное подтверждение. Только вот я совсем не хочу походить на того монстра, с которым жила все эти годы. Ну уж нет!
– Вначале я испугалась и утаила правду, – сглатываю липкий сгусток, настырно застрявший в горле, – потом мне уже стало стыдно признаваться в обмане, – виновато поникнув, пожимаю плечами, – прошу прощения за это, правда.
– Ладно, милая, – аккуратно поглаживает моё плечо Эдже, севшая рядом на подлокотник кресла, – мы с отцом ни в чем тебя не обвиняем, но тот мужчина очень настойчиво себя вёл, боюсь он не поверил нашим словам и может вернуться, – она легонько сжимает моё плечо, подбадривая и успокаивая.
– Знаю, поэтому и хочу наконец все рассказать и сбросить с себя этот тяжёлый лживый груз, – облизываю пересохшие от волнения губы, – начнём с того, что никакая я не туристка, потерявшая свои вещи, я женщина, сбежавшая от тирана мужа в другую страну…
Мне не хотелось вдаваться в мерзкие подробности своей семейной жизни, не хотелось слишком сильно вводить их в реальность произошедшего и того, что ещё может быть, в конце концов, не хотелось выворачивать себя наизнанку и показывать всю грязь, с годами налипшую на меня, словно ошметки на ботинки в слякотную погоду. Я рассчитывала на другое. Но стоило только открыть рот и начать говорить, как бесконечный поток моих слов, смешанных с солёными слезами, неудержимо стекающими по щекам, уже было никак не остановить. Когда я закончила, наступила уже очень глубокая ночь. Должно быть, я выплеснула на этих молчаливо слушающих меня людей вообще все, начиная от терзавшего душу и сердце горя после гибели родителей, заканчивая организованным не мной очередным пробегом, который все ещё может стать снова неудачным. Они ни разу не вмешалась в разговор, терпеливо слушали и иногда подавали салфетки и стакан с освежающей водой. Я была жутко благодарна. Спасибо им за то чувство облегчения, которое я испытала, наконец излившись хоть кому-то на этом свете. Казалось, что продержав все это в себе еще чуть-чуть я бы точно свихнулась от всего пережитого и больше никогда не смогла бы вернуться к нормальному существованию. Эти ещё вчера незнакомые люди стали для меня сейчас роднее тех, кого я знала уже несколько лет. Они внушали доверие и чувство спокойствия, защищённости, что ли, хотя я точно могла сказать, против моего мужа, окажись он вдруг на пороге, они не смогут сделать ровным счетом ничего серьезного. Но я все равно до конца своих дней буду помнить их участие в моей судьбе, буду благодарить, даже если они в который раз откажутся от моей благодарности.
– Дочка, думается мне, сам Всевышний послал тебя к нам, – дядя Насух возвел руки к небу, а потом посмотрел на меня добрыми, слегка печальными глазами, – мы ведь не уберегли нашу Несрин, – костяшками пальцев вытирает глаза, которые видно промокли во время моего рассказа, – а теперь должны помочь хотя бы тебе, – касается моей руки и крепко сжимает пальцы, – оставайся с нами и мы сделаем все возможное для тебя, сохраним в секрете твою тайну и сбережем в своем доме.
– Спасибо, – слабо улыбаюсь, с трудом сдерживая новый поток едких слез. Откуда их столько сегодня взялось?
– Пошли, – внезапно прерывает нас Эдже, – тебе нужно отдохнуть, завтра наступит новый день и решение придёт само собой, – она старается улыбнуться, поддержать меня, но в её взгляде я читаю открытое сочувствие и тоску, вызванную болезненной историей, так сильно схожей с историей её сестры. Меня давно никто искренне не жалел, и видел я совсем разучилась достойно принимать эту жалость.
Впервые в голове возникает странная мысль, может и хорошо, что родители погибли и не видят в какую мерзость превратились жизнь их единственной дочери? Отец бы точно не смог пережить и простить себя, а мама… мама просто пошла бы напролом против моего мужа, а потом споткнулась бы об преграду в виде множества связей того человека и уродских несправедливостей, которые в конце концов разбили бы ей сердце. А может вместе мы спрялись бы? Не знаю. В голове крутилось еще очень много чего, включая и сегодняшний визит мужчины с красивыми глазами, напоминающими тлеющие угольки в опасную, жгучую ночь, но усталость и нервозность не дали в полной мере предаться мечтам, воспоминаниям и рассуждениям, отправив во власть Морфея мое вымученное тяжелым днем сознание.
Следующий день встретил меня яркими солнечными лучами, весело пробивающимися сквозь приоткрытые створки легких шторок. Потираю глаза, прогоняя остатки очень сладкого сна, подробности которого, как я не старалась, вспомнить никак не удалось. Начало дня впервые не казалось мне тяжелым и гнетущим, захотелось поскорее встать и начать делать хоть что-то, валяться с лицом великой мученицы ужасно надоело. Правильно, хватит себя жалеть, жизнь продолжается и я в кое то веки не одна, поэтому есть маленький шанс того, что все в итоге будет хорошо. Могу же я позволить себе иногда мечтать, правда же?
После завтрака Эдже и дядя Насух ушли на работу. Оказалось, что отец и дочка работают в одной местной школе, только она там учительница английского, а он помогает в столовой, вроде собирает со столов посуду и моет ее, но это если я правильно поняла. Мужчина для своего возраста слишком много нагружает себя работой, мне жутко хочется им чем-то помочь, а не прозябать в безделье целыми днями, но без нужных документов на работу меня вряд ли возьмут. Хотя кем-то вроде разнорабочего может и примут? Надо будет обдумать это.
Утром Эдже отыскала для меня старый телефон своей сестры, даже сим-карту к нему подобрала и обещала закинуть туда немного денег, все это на случай, если вдруг ей напишет или позвонит моя подруга Кристина, и она сразу же сможет со мной связаться. Я не сопротивлялась, только в очередной раз сердечно поблагодарила, на что в итоге получила шуточный выговор.
Когда все ушли и я осталась одна, на меня снова накатила волна сомнений, которая в скором времени смешалась с бурей страха и новых переживаний. Сидеть и терзать себя ожиданием звонков от Кристины не хотелось, и мне пришло в голову заняться уборкой в доме, раньше это дело помогало успокоиться и прийти в себя. Теперь же уборка казалась не только средством от ненужных мыслей, но и чем-то вроде платой за помощь и гостеприимство, все равно делать мне пока больше нечего. Конечно, лезть в шкафчики и полки с чужими вещами я не планировала, это даже в мыслях звучало ужасно неприлично, но коврики во всем доме все же пропылесосила, а полы тщательно вымыла с моющем средством, еще и цветы полила, а кое-где протерла незначительную пыль. В целом у них в доме и без моей уборки оказалось довольно чисто, видимо Эдже особенно хорошо следит за домом. Уборка пошла мне на пользу и по итогу я стала чувствовать себя значительно лучше. Во время своей домашней работы, мне на глаза попались семейные фотографии, расставленные на тумбочке в гостиной, до этого я их почему-то не замечала, наверное, все из-за моего суматошного состояния. Сейчас же с любопытством рассматривала детские фотографии Эдже и ее сестры, у них оказались очень схожие улыбки, этим они пошли в своего отца, а вот глаза разные, Эдже взглядом напоминала молодого дядю Насуха, а Несрин их маму. На фотографиях держа на руках своих дочек, молодые родители широко смеялись, от одного взгляда на их счастливые лица, я тоже невольно заулыбалась. С грустью вспоминаю, что свои фотографии с родителями я оставила в том доме, теперь даже такая своеобразная встреча с ними мне стала недоступна. Обещаю себе когда-нибудь их забрать, не знаю каким образом, но я обязана это сделать. Не хочу осквернять память родителей, бросив наши снимки в доме того ублюдка.
