Текст книги "Спаси меня (СИ)"

Автор книги: Агата Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

Настырный морской аромат, щекотливо чесал нос, ладонью я потеребила его кончик, предотвращая подступающий чих. Интересно, откуда в моей спальне такой запах? В голове вдруг мелькают неясные образы и отрывки воспоминаний. Резко распахиваю глаза и встревоженно оглядываюсь по сторонам. Это явно не моя комната! Точно, тот бородатый громила ведь сделал мне какой-то укол, и я отключилась. Господи, во что меня опять втянули?

Пришлось несколько раз проморгаться, чтобы вернуть себе возможность нормально видеть. Я лежала на небольшой кровати в незнакомой, обставленной в ультрасовременном стиле, комнате, рядом с кроватью находилась маленькая тумбочка белого цвета, на которой стояла ваза с цветком розовой орхидеи и стеклянный графин с водой, а еще стакан. Может для меня? Нет, пить пока не стоит, мало ли что там. И вот же, как назло, прямо сейчас в горле жутко запекло и сильно захотелось сделать хотя бы маленький глоток освежающей жидкости. Нет, шлепаю себя по рукам, не сейчас, надо вначале разобраться во всем происходящем. Вдруг мне грозит опасность? Рядом с кроватью на стене висит портативный освежитель воздуха, из которого струится резвый дымок. Понятно теперь откуда запах, у настоящего моря ведь нет такого навязчивого аромата, почему в освежителях его всегда таким делают? Ладно, сейчас не до этого. Откуда-то идёт вибрация и где-то что-то громко гудит. Может это всего лишь в моей голове? Да нет, звуки довольно чёткие и осязаемые.

Решаюсь подняться с кровати и тут же заваливаюсь обратно, теряя координацию. Эм, что это со мной? Неужели такая реакция организма на лекарство? Наверное, но есть что-то ещё, ощущение будто я нахожусь в… Словно в подтверждение моих мыслей, комната начинает активно трястись и вибрировать. Догадка, которая все это время путалась в голове и никак не могла дойти до задурманенного после непонятного лекарства разума, наконец-то нашла свою дорогу. Понятно, похоже я в самолёте, и судя по окружающей обстановке это частный бизнес-джет, пару раз в своей жизни мне приходилось летать на подобных с мужем по его важным делам. Вот бы еще понять, я с ним тут или с той опасной парочкой брата и сестры? Супер, ничего не скажешь, когда уже меня перестанут принимать за безвольную игрушку, перетаскивая с места на место, а оставят в покое?

Снова хочу подняться, но ничего не получается, голова сильно кружится, а тело словно все еще спит, совсем не шевелится. И что мне теперь делать?

– Уже очнулась? – Демон с угольно-черными глазами стоял в ленивой позе, припирая плечом проем двери.

Давно он тут? Должно быть, я очень сильно погрузилась в свои мысли и даже не услышала шум отъезжающей двери.

– Минут пять как, – отвечаю совершенно спокойно, на ругань и крики совсем нет сил, – что вы мне вкололи? Я никак не могу отойти, даже встать нормально не получается, – вздыхаю, стараясь не выдавать свое отчаянье.

– На самом деле, это не особо сильное снотворное, – он удивлённо вскидывает руки, – но похоже у тебя слишком слабый организм, раз так сильно подействовало. Извини, это необходимо было сделать, иначе не получилось бы тихо дёрнуть тебя из особняка.

Он ухмыляется и шагает ко мне. Я всем телом напрягаюсь и очень сильно хочу вскочить со своего места и отбежать куда-нибудь в сторону, спрятаться, спастись. Страх липкой паутиной стремительно завладевает моим телом и разумом. Опять это ужасное чувство беспомощности. Но я все ещё не могу нормально шевелиться, меня хватило лишь на слабое движение в сторону. Но это его остановило, в глазах блеснула уже знакомая мне изучающая заинтересованность.

– Не бойся, моя маленькая львица, – аккуратно крадется, словно пытается приручить дикое животное есть с его руки, – я хочу помочь тебе и всего.

– И каким образом, интересно? – Говорю на выдохе, от его пристального взгляда, снова сильно не хватает воздуха в лёгких, – похитив из дома?

– А ты что, будешь скучать по тому дому? – Делает явный акцент на слове «тому» он все понимает, знает, ведь я никогда не считала тот дом своим.

– Смотри на это с другой стороны, – продолжает, наклоняется ближе ко мне, практически касаясь щекой моих волос, помогает подняться выше и сесть, облокотившись на мягкие подушки, – ты теперь будешь свободна, и твой муж больше не сможет дотянуться до тебя своими ублюдочными руками, – договаривает, злобно стискивая челюсти.

– Считаешь смог освободить меня? – Чувствую, как тело начинает трястись в историчном хохоте, – он все равно найдёт меня, – наплевав на страх, подаюсь вперёд, почти вплотную к его лицу, – он всегда находит, думаешь до этого я не пробовала сбегать?

Обессилено падаю обратно на подушки, смех сменяется потоком горьких слез. Я не хочу плакать, но они сами льются, а ещё и при этом наглом, самовлюбленном турке. Обидно.

– Я пробовала сбегать несколько раз, однажды мне даже удалось сесть на поезд, представляешь мое ликование? – Ухмыляюсь, вытирая ладонью жгучие слезы, оставляющие сейчас на лице болезненные следы, словно меня только что облили кислотой, – только его люди все равно нашли меня, знаешь, что было после?

– Наверное могу догадаться, – говорит еле слышно, но кажется от былого самодовольства не осталось и следа.

Теперь, между нами, морозный холод, от которого тело сковывает даже больше, чем от странного волнения. Он сидит на краю кровати, очень близко ко мне, я только сейчас это замечаю и машинально отползаю на другой край. Глупо, конечно, но не могу ничего с собой поделать.

– Если ты такой же маньяк, как он, то, естественно, сможешь легко догадаться, – он хмурится в ответ на мои слова, этот разговор явно не приносит ему удовольствия, как и мне собственно, но почему-то чувствую острую необходимость рассказать, хотя бы кому-то, – самая суть не в том, как именно он издевался надо мной, а в том, как долго после этого я находилась в частной больнице на реабилитации. Последний раз они залечивали моё истерзанное тело около двух месяцев, наверное, сломано во мне было всё, даже душа, нет, вру, особенно душа, – отворачиваюсь в сторону, чтобы не видеть его реакции на мои слова, не хочу ничего знать и чувствовать, – так что все это не помощь, а мое убийство, понимаешь? Поэтому верни меня обратно!

– Нет, – буравит тёмным взглядом, в котором бушуют алые языки ядовитого пламени, – ты останешься со мной, пока я не решу, как тебе можно помочь избавиться от твоего урода мужа.

– Не смешно ли? – Отвечаю тем же взглядом, – с какой стати тебе мне помогать? Ты кто такой? Супергерой?

– А ты я смотрю привыкла к роли безвольной рабыни и уже хочешь обратно?

Больно, будто кто-то ковыряется в незаживающих ранах. Сильно замахиваюсь, чтобы отвесить хлесткую пощёчину за его слова, но он быстро перехватывает мою руку, резко дёргает за неё на себя и свободной рукой обхватывает за талию, прижимая сильнее к себе. На секунду наши глаза встречаются друг с другом, наше дыхание переплетается между собой, а потом он впивается мне губы, в жёстком, требовательном, выбивающем из лёгких последний кислород, поцелуе. Упираюсь руками ему в грудь, но даже на миллиметр не могу сдвинуть его громадную фигуру. Трепыхаюсь в объятиях, словно маленькая птичка в лапах большого и опасного зверя, от которого не спастись, не убежать и не вырваться. Ни секунды не отвечаю на его поцелуй, но ему, видимо, это не важно, в нем нет и капли нежности, он будто наказывает меня за мою упертость или даже нет, словно что-то пытается доказать. Только кому, мне или себе? Но я не хочу! Не хочу думать, не хочу ничего чувствовать, не хочу снова верить и обманываться!

Он отстраняется также быстро, как и приблизился, его шумное дыхание смешивается с моим сумасшедшим, образуя сложный эмоциональный ураган из различных чувств: злости, волнения, возбуждения, отчаяния. Жутко хочу все высказать ему, отвесить пощёчину за такое наглое поведение, за то, что не воспринимает меня всерьез и не слышит меня, но он снова опережает.

– Разве ты не хочешь стать свободной? – Встаёт с кровати и отходит в сторону выхода, я демонстративно тру губы стирая его поцелуй, – крошка, я просто хотел тебе помочь и не больше.

– Во-первых, я тебе не крошка, перестань меня так называть! – Недовольно морщусь, – во-вторых, больше не смей меня трогать, понятно? Все вы, мужчины, мне противны, никогда не считаетесь с мнением женщины, – говорю в надежде изменить хоть что-то, но он кажется совсем непробиваемой скалой, – в-третьих, может ты и не поверишь, но тот псих когда-то тоже самое мне сказал, а я ему поверила, представляешь? И знаешь, как сильно расплатилась потом за свое доверие? Не знаешь, конечно. Ну так вот, у меня нет основания доверять ни тебе, ни кому-либо другому, – выплевываю последние слова, представляя их острыми мечами попадающими метко в цель, – или ты считаешь, что я должна обрадоваться и любезно благодарить тебя за то, что тоже обошёлся со мной как с вещью? По-твоему, как это называется? Выдернул из одной мерзкой клетки и хочешь посадить в другую, вместо одного уже известного маньяка, теперь другой, от которого не знаю, чего и ожидать, или ты делаешь все по доброте душевной? Не собираешься при первой возможности тащить меня в постель? Издеваться, мучить, насиловать?

Метаю в его сторону злобные молнии из глаз, но они его даже не ранят. На смуглом мужественном лице не дёргается ни единый мускул, словно он высечен из прочного камня. Хотя чего ему переживать, я же не говорю какие-то немыслимые вещи? Только правду.

– Ты ошиблась, крошка, – выдаёт своим холодным, словно ветер в морозную погоду, голосом, – я не люблю есть полудохлую рыбу, – криво цокает языком, – не аппетитно, не вкусно.

– Что?!

Хватаю свободную подушку и швыряю в его сторону, но она не достигает самодовольного выражения лица турка, а попадает прямо к нему в руки.

– Надеюсь ты не обиделась? Прости, если разрушил твои надежды стать моей рабыней для утех.

Снова лениво ухмыляется и спокойно так взбивает пух в подушке. А меня накрывает новой волной ярости. Мало того, что ведёт себя нахально, так ещё и смеет издеваться, будто мне до шуток сейчас? Придурок!

– Ты издеваешься? Говорю тебе, верни меня обратно! Я сама разберусь со своей жизнью, мне не нужны спасатели вроде тебя!

– Ну да, я видел, как ты умеешь разбираться со своей жизнью, – он оставляет подушку на тумбочке и отходит обратно к выходу, – я тебе все сказал, ты останешься со мной, пока я не решу обратное, ясно?

– Кем ты себя вообще возомнил? Говоришь, хочешь помочь, но сам ведёшь себя так, словно являешься моим хозяином. Если вздумал сделать хорошее дело, просто отпусти меня, оставь где угодно, я не пропаду, – говорю я, конечно, с полной уверенностью, но если честно, сама не сильно верю в свои слова, видимо и мой похититель тоже, – если оставишь меня, у тебя проблем меньше будет. Ну?

– И куда же ты пойдешь? Без документов, без денег, – говорит вполне спокойно, ровно, внимательным взглядом рассматривая мое лицо, – не глупи, Настя, – снова чувствую сладость в груди от того, как мурашечно звучит моё имя на его губах, почему так? Не хочу, не хочу ничего ощущать!

– Лучше готовься к встрече с моими родителями, некоторые время ты будешь жить с ними. Советую попридержать свой язвительный язычок, они не любят слишком болтливых женщин.

Я ошарашено моргаю, провожая этим взглядом его скрывшуюся в проеме двери фигуру. Господи, за что ты так со мной?

Глава 13

Я потерялась, честно. Раньше моей главной целью и мечтой являлось избавление от неудачного замужества, от ненавистного тирана мужа, от боли и унижения, от постоянного насилия, но я никогда не имела сил бороться и не могла добиться этого, всегда только надеялась и ждала, сама не знаю чего. Может чуда?

Сейчас же, благодаря Али, я относительно свободна, но не чувствую особой радости, почему? Возможно дело в том, что моего мнения опять никто не спросил, просто поставили перед фактом, а может дело в обычном страхе, ведь я больше, чем уверена в очередном ужасном исходе этого побега. Он не даст мне просто так исчезнуть, обязательно сделает все от него зависящее и вернёт обратно, а затем обрушит на меня лавину своей ярости. Ещё и Али со своей семьёй пострадают из-за меня. Я не хочу этого, правда. Пусть я все равно не могла до конца доверять ему, но каким-то шестым чувством знала, что хуже, чем было мне с мужем, не будет больше ни с кем и поэтому не хотела никому зла, особенно тем, кто пытается мне помочь (надеюсь это правда так). А ещё я думала уйти, пока не знаю как и куда, но точно не стану оставаться в доме незнакомых людей. Хватит уже быть всем обязанной содержанкой.

Оставшееся время полёта я проспала, правда проснувшись все равно чувствовала себя болезненно. Они же не могли знать, что у меня есть индивидуальная непереносимость некоторых препаратов, спасибо, что хоть жива осталась после их укола. О непереносимости выяснилось когда-то в больнице, где я проходила лечение после очередного «наказания» своего мужа, тогда мне сказали быть осторожнее с этим, но я не придавала значения полученной информации, все равно за меня решал мой личный монстр. Теперь же я все больше и больше размышляла над тем, как мне выжить в одиночку? Да, у меня есть высшее образование, есть опыт преподавания, я хорошо знаю английский язык, немного французский, немного немецкий и испанский, но я потеряла все навыки свободной жизни, справлюсь ли? Хотя вариантов у меня все равно немного, либо остаться в непонятной стране с незнакомыми людьми, либо вернуться обратно к мужу (этот вариант даже рассматривать не собираюсь) либо попытаться устроить свою жизнь самостоятельно. Пока последний вариант кажется самым подходящим, да. Когда-то родители говорили мне, что нет ничего страшнее нежелания изменить жизнь, которая не нравится, что главное просто начать, а дальше все получится само собой. Теперь, пожалуй, настало время это проверить.

– Готова, крошка?

Али окинул меня внимательным взглядом и улыбнулся уголком рта. Видимо со стороны я выглядела очень забавно, ну и плевать, пусть себе веселится.

– Нет, – отвечаю совершенно серьёзно, – мне не нравится то, что происходит, – ворчливо бурчу себе под нос.

– Я это уже понял, но тебе придётся постараться привыкнуть снова доверять людям, иначе никак.

Говорит так, будто ему все равно на мои «нравится» и «не нравится», главное он для себя все решил и мне придётся смириться с его решением. Ага, конечно! Больше не буду плясать ни под чью дудку, хватит с меня. Но ему об этом пока знать не нужно.

– Раз у меня нет выбора, тогда идём?

Он, кажется, даже немного опешил, видно не ожидал моего скорого смирения со своей судьбой. Слежу за его взглядом и натыкаюсь на расстёгнутую пуговицу своей рубашки, откуда торчат рюши бюстгальтера и полушария выпирающей груди. Снова вспыхиваю, словно подожжённая спичка. Невзначай, будто поправляя ворот рубашки, застегиваю все пуговицы вплоть до воротника. От пристального взгляда угольно-черных глаз это не ускользает и на его губах расползается довольная улыбка. Вот ведь наглец!

– Идём, – кивает, все ещё рассматривая меня с головы до ног, от его взгляда мне хочется облиться холодной водой, чтобы потушить пожар во всем моем теле, – кстати, костюм Айлин тебе отлично подошёл, – наклоняется ближе и мурлычет возле уха, – но с расстёгнутыми пуговицами было намного лучше, крошка, – небрежно касается губами мочки уха, выглядывающей из-под распущенных волос, гоняя тем самым по моему телу толпы приятных мурашек.

– Спасибо, – натянуто улыбаюсь, не зная, как реагировать на его поведение и на всякий случай отхожу от него в сторону, – но мне так легче избавиться от назойливых взглядов.

– Хм, даже так? И где эти взгляды? – Вскидывает удивлённо брови, будто не он только что голодным глазами нагло пожирал меня, – ладно, пойдём, моя красивая львица, нам уже пора, – меняет тему, хитрец.

Али бесцеремонно берет меня за руку и тянет за собой к выходу из бизнес-джета, где нас поджидает передвижной трап. Пару раз пытаюсь выдернуть руку, но мне ничего не удаётся, против его мощной хватки я бессильна. Обидно. Ладно, пока лучше сделать вид, будто сдаюсь и готова следовать всем его правилам, а там уже решу, как можно избавиться и от него тоже. Несмотря ни на что, оставаться рядом с ним, кажется, опасно и глупо, лучше попытаться начать жизнь самостоятельно. Хватит надеяться на мужчин, пора пуститься в свободное плаванье.

– Ты в порядке?

Спрашивает, когда меня начинает слегка штормить от яркого солнечного света. Случайно хватаюсь за его руку, пытаясь удержаться на ногах.

– Вроде да, – неуверенно бормочу, свободной ладонью потирая мутные глаза, – просто голова закружилась, наверное, еще до конца не отошла от лекарства. Некоторые препараты мне запрещено принимать, – нехотя признаюсь.

– Правда? – Искренне удивляется, – мы вроде выбрали самый безвредный, странно, что у тебя после него такая реакция, – тогда давай иди сюда, моя маленькая крошка.

Сквозь мой протестующий писк, легко подхватывает меня на руки, крепко прижимая к себе и спускается с трапа уже вместе со мной на руках. От страха боюсь даже слово сказать, а уж дёргаться и подавно не могу себе позволить, просто утыкаюсь лицом ему в плечо, чтобы не видеть крутых ступенек. Только бы не шлепнуться отсюда и не сломать шею, а то будет обидно умереть в двух шагах от желанной свободы.

– Ещё чуть-чуть и ты меня задушишь в своих страстных объятиях, – издевается надо мной этот наглый турок, ещё и смеётся, весело ему очень, а мне вот совсем не весело, а наоборот жутко страшно.

– Тогда отпусти меня и я…

Не успеваю даже договорить предложение, как он спускает меня на землю. Чувствую внутри лёгкое разочарование, смешанное с противоречивым желанием и сбежать поскорее от него и наоборот прижаться ближе, снова испытать то чувство защищённости, которое приходит ко мне только тогда, когда я рядом с ним.

Замечаю, как навстречу к нам бежит мужчина средних лет, с широкой улыбкой от уха до уха. Он радостно что-то говорит Али на их языке, а я просто молча хлопаю глазами, ничего не понимая. Скорее всего они и обо мне перекидываются фразами, потому что то и дело кивают в мою сторону. Меня накрывает странным и очень неприятно липким чувством потерянности. Да, определённо я здесь чужая, одинокая и самое главное, никому ненужная проблема.

– Идём, – Али снова берет меня за руку и ведёт следом за мужчиной к черному тонированному внедорожнику, – сейчас по дороге все тебе объясню, только не трясись так.

Я киваю, хотя сама готова умереть от страха или скорого нервного срыва. Хорошо ему советовать не трястись, а как мне не бояться, если впереди пугающая неизвестность?

В машине он переговаривается с тем незнакомцем, и я понимаю лишь то, что того зовут Фуат и он их водитель. Все. Надеюсь, он правда объяснит хоть что-то, как и обещал мне до этого.

– А где твоя сестра?

Когда мы уже выехали на автотрассу, решаюсь задать давно интересующий меня вопрос. Хочется верить, что в доме моего мужа с ней ничего плохого не произошло, а иначе я не смогу себя простить. Айлин мне понравилась, правда.

– Она осталась в Москве с Кемалем, нашим братом, – он говорит серьёзно, без былого веселья, словно мысленно продумывая что-то, – я тоже сегодня вернусь обратно, но перед этим переговорю с родителями. Ты пока останешься с ними, в нашем доме, там безопасно и никто тебя не тронет. Не бойся ничего.

Всё это время он сидел напротив меня и смотрел куда-то в окно, словно ему ужасно нравился вид из окна, но теперь же повернулся в мою сторону и снова стал прожигать своим привычным пристальным взглядом.

– Ты ведь не сбежишь до моего приезда? Будешь послушной девочкой?

Господи, вот как он догадался? Мысли мои научился читать? Или у меня на лице все написано? Мой муж тоже всегда легко распознавал ложь, наверное, я такая неумелая лгунья.

– Нет, – вру, но у меня нет другого выбора, надеюсь он поверит и не станет копать глубже, – почему Айлин не вернулась с тобой? С ней ведь все хорошо?

Пытаюсь перевести тему. Он щурится, словно старается разгадать, правду я сказала до этого или нет?

– Она должна была отвести от нас подозрение в деле с твоим пробегом, с ней все в полном порядке, – хочет добавить что-то ещё, но машина плавно тормозит, – мы уже приехали, маленькая львица, – вглядывается в окно и недовольно выдыхает, – кажется, нас вышли встречать всем домом, охренеть просто, какая честь, – подаётся ко мне вперёд и касается пальцами моей скулы, я просто молчу и боюсь пошевелиться, – тебя больше никто не обидит, обещаю, – впервые говорит с нежностью, проводит большим пальцем по щеке, лаская и успокаивая, я, как последняя дура, позволяю себя касаться и даже поддаюсь его ласкам, – доверься мне, крошка.

Молча киваю и собрав всю свою волю в кулак, отстраняюсь от него. Ощущаю опустошённость и желание снова прижаться ближе к этому мужчине, почувствовать непривычные тепло и заботу. Пусть и обмануться опять, но все равно жутко хочется. Внутренний голос просто разрывается криком: срочно, очень срочно нужно уйти отсюда, иначе потом будет поздно, не смогу, не справлюсь и снова погрязну в знакомом болоте.

Дверь машины открывает уже известный мне водитель Фуат. Сначала выходит Али, а потом помогает выбраться и мне. Перед глазами вырисовывается огромный особняк, похожий скорее на дворец султана, нежели на дом, где живут обычные люди. Дом моего мужа и тот не сможет сравниться с этим великолепием. Не успеваю насладиться видом и красотой, как к нам уже приближаются хозяева дома вместе с прислугой.

– Как все это понимать, сын?!

Грозный голос мужчины током трещит в воздухе, разгоняя по моим венам гремучую смесь страха, унижения и недовольства. Он говорит по-русски, наверное, специально для меня, чтобы я услышала и поняла, как сильно мне тут «рады». Понимаю, что теперь точно конец моим приключениям, моя свобода была ровно до этого места, они наверняка вернут сбежавшую жену обратно к её монстру мужу.