Текст книги "Спаси меня (СИ)"
Автор книги: Агата Старк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3
Кожа покрывается омерзительными мурашками и меня начинает дико лихорадить. Цепляюсь взглядом за стиснутые челюсти сидящего рядом чудовища, вижу, как беснуются желваки на его скулах.
– Откуда мне знать? Я ни с кем не знакомились, – с трудом сохраняя спокойствие, цежу сквозь стиснутые зубы, чувствую, как рука на моей коленке сжимается с яростной силой. Сглатываю застрявший в горле липкий ком страха. Мне конец.
– Разве? Мне показалось вы разговаривали, когда я подошла, или нет? – Продолжает закапывать меня моя глупая подруга.
– Нет, тебе показалось, – отрезаю немного грубо, хотя если быть до конца честной, мне хочется накричать на эту дуреху и заставить наконец-то замолчать, но я сама виновата, не нужно было подвозить мою болтушку подругу, у которой язык без костей.
– Жаль, конечно, – грустно вздыхает, – хотела его в соц. сети найти, но без имени никак не получается, в подписчиках группы фитнес-центра его не нашла, пересмотрела всех похожих, но нет. Ладно, что-нибудь придумаю.
А я даже не сомневаюсь в этом.
Спустя где-то полчаса мы завернули на Кристинину улицу, попрощались с ней и отправились прямиком в мой собственный ад. Если ещё до бестолковой болтовни подруги в машине я на что-то надеялась, то теперь уже точно нет. Слишком красноречиво было молчание моего личного тюремщика, слишком громко трещал заряженный энергией злости и ярости воздух вокруг нас, слишком по-хозяйски больно сжималась его рука на моей коленке. Он непременно взорвётся и обрушит весь свой гнев на меня, стоит нам только переступить порог его дома, остаться наедине. Я уже давно не трачу время и силы на пустые молитвы. Зачем? Ведь мои мольбы все равно никто никогда не слышит, я просто как обычно мысленно готовлю себя к самому худшему и, если говорить, по правде, ещё ни разу не обманывалась в своих ожиданиях.
– Никита, ничего такого не было, Кристина все не так поняла, правда, – начинаю оправдываться, пока машина подъезжает к огромным, железным воротам загородного особняка.
– Заткнись, – злобно рявкает. Правильно, маски сброшены, мы на его территории, а значит больше нет нужды притворяться порядочным, любящим мужем, – быстро выходи из машины и молча иди в дом, сейчас разберёмся, что не так поняла твоя безмозглая подруга.
Выбираюсь из машины скорее на автопилоте и на ватных, непослушных ногах плетусь в сторону дома. Слышу, как позади меня мой ненавистный муж что-то громко обсуждает с охраной, потом видимо вручает им ключи от машины и в два счета догоняет меня.
– Шевелись, – подталкивает в спину, и я чуть ли не падаю, от волнения цепляясь ногой за ногу, – специально время тянешь?
Я молчу, уже нет смысла что-то доказывать, пытаться объяснять, он в своей голове все решил, разложил по полочкам и придумал самое идеальное для него завершение вечера. Мне остаётся ждать, терпеть и попытаться хотя бы не умереть. Как всегда.
– Всё вон! – Рявкает на персонал дома, который послушно выбежал встречать своего хозяина, – если кого увижу, шкуру спущу, – добавляет, хотя это уже лишнее, повторять дважды никому не требуется, они научены опытом и знают последующее не хуже меня. Работать у этого урода престижно, высокооплачиваемо, а на остальное им плевать, они давно научились закрывать глаза и уши, ведь так намного проще и легче жить и самое главное, работать в этом доме. Никто из них никогда и слова поперёк не вставит. Вышколенные до омерзения.
– Значит ты теперь решила изменять мне, дрянь?
Одним сильным рывком он хватает меня за копну волос на затылке и тащит в сторону гостиной. Взвизгнув, хватаюсь за его руку, чтобы хоть как-то ослабить болезненную хватку. Но мне не удаётся, все силы уходят на стремление поспевать за ним, иначе становится ещё больнее. В гостиной он со всей дури толкает меня вперёд, и я падаю вниз, сильно ударяясь головой об ножку журнального столика. Слышу свой сдавленный стон и быстро хватаюсь рукой за ушибленное место, будто это поможет, будто боли хоть немного станет меньше. Наивная идиотка.
– На меня смотри, – снова хватает за волосы и подтягивает мою голову к своему лицу, – ты мне изменяешь? Отвечай, живо!
– Н…н… нет, – запинаюсь, всхлипывая.
– Врешь, сучка, – яростно бьёт наотмашь по щеке, отчего меня отбрасывает на пару шагов от него. Руками цепляюсь за ножку дивана, чтобы что? Попытаться встать? Нет, он не даст мне сейчас подняться, слишком рано, его злость ещё не до конца изверглась.
– Молчишь? – Выплевывает ядовитым голосом, – молчишь, потому что нечего сказать, или ты своим куриным мозгом думала, что я ни о чем не узнаю? – Со всей силы бьет ногой в живот, и я сгибаюсь пополам. Откуда-то со стороны слышу болезненный крик и совсем не узнаю свой голос. А мой изверг муж продолжает что-то говорить, сопровождая каждое предложение очередным ударом куда придётся: в живот, спину, ноги, руки. Я уже не слышу его, не воспринимаю реальность, словно внезапно внутри нечто очень важное переломилось, умерло, освобождая искалеченную душу. Наверное, подобное ощущают люди, когда теряют силы, когда они больше не могут собираться по кусочкам и бороться, наконец сдаются, отдаваясь во власть пожирающей пустоте. Я вроде бы есть в этом мире, жива еще, но совершенно ничего не чувствую, даже боль, которая должна сейчас тягучей цепью оплетать все моё тело не мешает, не ощущается остро, как должно быть на самом деле. Внутри все выжжено дотла, а на месте искалеченной души зияет огромная, совершенно пустая дыра.
– Не смей вырубаться, я с тобой не закончил, – грубо цепляет пятерней за подбородок и разворачивает в свою сторону, – ненавижу этот твой пустой взгляд, в котором кроме презрения ничего нет, – морщась бросает мне в лицо, потом молча скользить взглядом с ног до головы, словно решая что-то про себя. Да ладно, а я думала он заранее подготовил пытки и продумал с чего начнёт и чем закончит. Секунда тишины и вдруг неожиданно он утыкается лбом в мою ноющую от боли щеку, а затем шумно затягивает носом воздух, – почему ты всегда доводишь меня? Я же не хочу делать тебе больно, но может тебе так больше нравится? Ты получаешь удовольствие, когда я тебя наказываю? Скажи, – больно зажимает зубами мочку моего уха, слегка натягивая её на себя. Я непроизвольно дергаюсь от него в сторону и конечно он замечает это. Его взгляд резко меняется, возвращая опасный блеск в безумных глазах. Он похож на сумасшедшего, догадка остро врезается в замученное сознание.
– Тебе всегда были противны мои прикосновения, – отстраняется и снова во взгляде беснуются языки злости и похоти. Не будь я так избита и обессилена, то высказалась бы сейчас со всей горячностью, с радостью выплюнула всю правду об истинной причины почему я с ним, но эту правду, как я думала, он и без меня прекрасно знал, к чему тогда задаёт эти вопросы?
– Ты неблагодарная тварь, поняла? Как быстро же ты забыла, что я, слышишь, я и никто другой, вытащил тебя из того дерьма, в котором ты, захлёбываясь тонула. Идиотка.
Да, помог, но я уже сполна заплатила за это!
Он любит жёстко, грубо, больно и сейчас в нем все больше и больше разгорается желание. Я знаю. В следующую секунду он резко хватает меня под локоть и молча тащит наверх. Я стараюсь быстрее перебирать ногами, чтобы не свалиться с крутой лестницы и не переломить себе шею. Хотя мой мучитель не позволит этому случиться, разве кто-то захочет расстаться с любимой игрушкой? Точно нет.
В комнату он втаскивает меня уже в полуобморочном состоянии, но его это мало волнует. Завтра притащит своего личного врача, и он быстренько залечит все мои раны, все для удобства и удовольствия этого дьявола, самое главное – никто не должен ни о чем узнать, ведь будущему политику нужна идеальная супруга, нужна картинка идеальной семьи. Всё то, что можно благополучно демонстрировать в обществе.
– Раздевайся, – мощным толчком опрокидывает меня на кровать животом вниз, сам же принимается стягивать кожаный ремень с брюк. Я слышу как звенит металлическая пряжка, сползая с пояса, но не могу даже пошевелиться, так и лежу пластом мечтая сгореть, взорваться или каким-то другим способом исчезнуть из этого мира навсегда, избавиться от насилия и издевательств, от постоянного унижения. Но тому не бывать, правде же? Позади меня монстр в человеческом обличие рычит, теряя последние капли терпения. В следующую секунду чувствую грубые рывки на спине и слышу треск моей любимой блузки, а затем холодок от соскальзывающей по спине лёгкой ткани. Юбку карандаш он не снимает, а просто нетерпеливо затягивает наверх. Я не сопротивляюсь, нет сил, да и желания тоже, он все равно это сделает со мной, к чему растягивать время до неизбежного конца? Пусть быстрее все закончится, пусть закончится уже.
Крепко зажмуриваюсь и в ту же секунду слышу хлесткий звук ремня, а затем ощущаю пронизывающую до костей жгучую боль на ягодицах. Изо рта вырывается предательский стон, но я заглушаю его, уткнувшись лицом в мягкий плед-покрывало. Он не бьёт в пол силы, никогда. Потом последовал ещё удар и ещё, я, кажется, временами теряла сознание, но каждый раз возвращалась из небытия в реальность. Жевала покрывало, лишь бы ни один стон не вырвался из горла, лишь бы не доставить ему ещё большего удовольствия от своих страданий. Ему, конечно, плевать на моё состояние, он заводился от этого всего ещё больше, я знала, я чувствовала. Его член резким рывком вошёл в меня в тот момент, когда кожаный ремень удавкой обернулся вокруг моей шеи. Я закашлялась, но он с остервенением продолжал вколачиваться в меня сзади, возбуждаясь все сильнее и сильнее. Двумя руками я цеплялась за ремень, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха, но он только жёстче натягивал его.
– Ты моя… моя, – рычал с каким-то диким безумием мне в затылок, – и принадлежишь мне и только мне, – дико мял ягодицу, потом цеплялся этой свободной от ремня рукой за волосы и наматывал их на кулак, натягивая на себя одновременно с ремнем, словно держа на произвольном поводке. И брал моё тело, жёстко, больно, с бешенством разъярённого, голодного зверя. С последним, сильным толчком он кончил прямо в меня, излил всю свою злость, ярость и низменные потребности властвовать и унижать слабого.
Я бессильно упала на кровать, стараясь как можно больше воздуха вдохнуть в лёгкие, которые сопротивлялись диким кашлем. К счастью, маньяк накормил демона внутри себя и, предварительно вытерев свой мерзкий член об мою юбку, приторно-ласково поцеловал моё обнажённое плечо и вышел из спальни, закрыв снаружи дверь. Сил не было ни на что, даже мысли от усталости и вымученности терялись в голове. Одним вялым движением руки, стираю с лица стекающую влагу. Оказывается, я все это время плакала, но даже не обратила внимания. Грустно и страшно, когда из-за чьей-то прихоти теряешь не только самоуважение, но и полностью всю себя. Карабкаясь и цепляясь ногтями за покрывало, я с трудом доползла до пышной подушки, свернулась калачиком и уснула, словно какая-то униженная и побитая дворняжка.
Глава 4
Пронырливое утреннее солнце навязчиво слепило закрытые веки, заставляя проснуться не хуже самого звонкого будильника. Вчера я уснула и не зашторила окна, очень глупо с моей стороны. Хотя до окон ли мне было тогда? Словно в подтверждение этих мыслей, избитое и измученное тело не просто слёзно заныло, а нещадно завопило. Нужно сходить в душ и смыть с себя следы вчерашней мерзости, а ещё переодеться, но боже, как же не хочется вставать. И дело вовсе не в том, что болит буквально каждая клеточка тела, а просто не хватает душевных сил для дальнейшего существования. Так я ненавижу себя за эту слабость, за малодушие и то, как легко в итоге я опустила руки, сдалась во власть демону, для которого я стала не просто женой, а кем-то вроде личной рабыни, его зависимостью.
В детстве родители пылинки с меня сдували, а папа любил вечерами расчесывать мои волосы и болтать о всякой ерунде. Он часто восхищался своей обожаемой дочерью и уверенно твердил о том, что вырасту я сногсшибательной красавицей и все мальчишки будут от меня без ума. Помню я хихикала тогда и наивно так по-детски удивлялась, ведь как можно жить, не имея ума? Но пророчество отца все же частично сбылось, конечно свой ум никто буквально не терял, но благодаря яркой, кукольной внешности, я всегда привлекала много внимания, особенно противоположного пола. Стыдно признаться, но бывало и пользовалась этим, заигрывала, флиртовала, дабы получить желаемое от них. Была полнейшей идиоткой, в общем, думала тогда, что так будет всю мою жизнь, что все и дальше продолжат сдувать с меня проклятые пылинки. Наверное, поэтому ухаживания Никиты воспринимала не как подарок судьбы, а как должное, считала его по уши в меня влюблённым дядей, даже на самую малость не подозревала его ни в чем, не видела его скрытых, омерзительных черт характера. Правда, надо отдать ему должное, он умело маскировался, любой голливудский актёр позавидует его умению играть другого человека. Лучше бы я старалась жить незаметно, не выделялась, не улыбалась и не кокетничала, может тогда ничего такого со мной не произошло?
Скрежет в замочной скважине, выдергивает меня из калейдоскопа воспоминаний. Напрягаюсь всем телом и крепко жмурюсь, делая вид, что все ещё сплю. Только не сейчас, не сегодня.
– Анастасия Вячеславовна, вы спите? – еле слышно шепчет Таня, наша помощница по дому, – Никита Алексеевич просил принести вам завтрак и сказать, что…
– Я не голодна, – перебиваю, все ещё лёжа в кровати с закрытыми глазами, – выйди отсюда.
Плевать мне на приказы её хозяина. Неужели он думает я смогу проглотить хоть один кусок? После всего того, что он заставил меня вчера пережить, я должна продолжить существование как ни в чем не бывало? Надеюсь, он сделает мне подарок и подавиться за завтраком своим любимым тыквенным кексом.
– Но как же это? – Мнется Таня.
– Так нельзя, надо поесть, – слышу её торопливые шаги и громкий звон металлического подноса на поверхности туалетного столика, – скоро придёт Константин Андреевич для обследования, будьте готовы.
– Ничего не хочу, унеси! – Гаркаю на девушку.
Не вижу её лица, но зато слышу нервный вздох. Испугалась получить нагоняй от работодателя? Она примерно моего возраста, робкая на вид и, наверное, в другое время мне стало бы её жутко жаль, но не после того, как я слышала нелицеприятные высказывания в мою сторону. Оказывается, вместе с ещё одной помощницей они любили перемалывать мне косточки, говорили, какой шикарный муж мне достался и какая я надменная сучка, специально треплю ему нервы и за это получаю от него, за дело, в общем. Надменной меня посчитали, а я ведь просто не хотела притворяться счастливой хотя бы в этом доме.
– Хорошо, – проговаривает, чуть ли не плача и медленно идёт к двери.
– Стой, – от резкого подъёма перед глазами заплясали тёмные точки, хватаюсь за голову и пару раз зажмуриваюсь, темнота вроде немного отпускает, – где мой телефон?
– Эм, давайте принесу вашу сумку? Сегодня рано утром принесли из машины, я оставила её в гостиной.
– Хорошо, – опрокидываюсь обратно на кровать.
Вчера я была сама не своя, про сумку и телефон даже и не вспоминала, а ведь мне надо позвонить на работу и предупредить об отсутствии. Если, конечно, мой супруг ещё этого не сделал. Часы на прикроватной тумбочке показывают почти без десяти семь, ага, значит муженек сейчас как раз завтракает, позвонить в университет точно не мог. Надеюсь, моё пожелание сбудется, и я наконец-то от него освобожусь.
Через десять минут вернулась Таня вместе с моей сумкой. Ещё раз жалобно попросила поесть, так как Никита Алексеевич настоятельно просил всеми правда и неправдами заставить меня все съесть. Конечно, исхудавшая, с тёмными кругами под глазами я ему не очень-то нужна, испорчу красивую картинку идеальной семьи. Вдруг ещё спрашивать начнут, а что и как с его женой?
Я спорить не стала, кивнула и попросила её выйти. Показалось, что она даже выдохнула с облегчением.
Оставшись в одиночестве, быстро достаю из сумки свой мобильный. Вижу несколько уведомлений с личной почты, пару старых пропущенных от Кристины и сообщение от мобильного оператора, ладно, посмотрю все позже. Так, нужно позвонить на кафедру. Наверное, они меня считают жутко слабым существом, поскольку «болею» я довольно часто, и только благодаря репутации мужа, до сих пор держат на работе.
Так, где тут нужный номер? Все ещё лёжа в кровати, быстренько пролистываю телефонный справочник и тыкаю на кнопку вызова. С той стороны отвечает приветливый голос Ларисы – нашего секретаря, выполняющего большую часть организационной работы. Моему звонку она даже не удивляется, привыкла, наверное, к моим частым больничным. Ну и ладно, думать о ней совсем нет ни сил, ни желания. Они все меня недолюбливают, завидуют, считают корыстной девушкой, которая добилась все через постель. Для них я та, кто пользуется своей внешностью и крутит за одно место влиятельного мужика. Знали бы они всю правду.
Когда отключаюсь, сразу же поступает входящий от Кристины. Нажимаю на ответ и слышу:
– Насть, привет, – зевает в трубку, – я немного опоздаю, прикроешь меня?
– Не смогу, – голос делать больным не приходится, он и так похож на голос умирающего лебедя, – я, кажется, заболела, сегодня пропущу, врача вот жду, а с тобой что? – Быстро меняю тему.
– Ой, опять что ли? Ты ж только болела?
– Наверное продуло где-то, – вру подруге, – позвони лучше Марине.
– Да ты что? Она сразу меня сдаст, – вздыхает, – ну ладно, сама виновата. Блин, просидела вчера половину ночи в интернете и проспала, вот только встала, пока по пробкам проедусь, точно к первой паре не успею.
– Тогда обязательно предупреди, а то, как бы хуже не было потом.
– Ну да, ты права, – секунду молчит, а потом продолжает, – слушай, не хочешь сегодня со мной сходить в тот фитнес-центр? Хочу поискать вчерашнего красавчика, прям он мне покоя не даёт, запал в душу. Видно, что не русский он, может и богатый ещё, как думаешь?
– Я думаю это не самое главное, – честно отвечаю, – лишь бы человек был хороший.
– Ой, да брось, говоришь прям как бабулька какая-то, – хихикает в трубку, – легко так рассуждать, когда у самой мужик богатый, – говорит с нескрываемой завистью, – ну так что, пойдёшь?
– Нет, Кристин, я буду отсыпаться, хочу быстрее поправиться, ты сходи, конечно, но будь осторожнее и не делай глупостей, хорошо?
– Оф, хорошо, мамочка, – снова смеётся, – а ты поправляйся скорее, а то мне без тебя на работе скучно, не с кем обсудить новую причёску зам кафедры. Интересно, какое очередное гнездо она соорудит сегодня?
– Спасибо, – улыбаюсь, – скоро буду снова в форме, и вместе оценим креативные прически Татьяны Борисовны, – обещаю скорее себе, нежели подруге.
После разговора все же заставляю себя подняться и пойти в душ. Всю одежду, включаю ту, что на мне и ту, что до сих пор валяется возле кровати, выбрасываю в урну. Сразу накрывает приступ тошноты, но я смываю его освежающими струйками прохладного душа. Хотелось отмыться, содрать мочалкой не только его запах и прикосновения, но и кожу, которая, подобно губке, как будто впитала в себя все мерзости, унижения и издевательства прошлого вечера. Но не сработает. Как обычно. Вся моя жизнь похожа на злосчастный день сурка, из которого никак не выбраться.
После душа я заметно ожила, даже запах давно остывшего завтрака показался приятным. Подумала, если начну бунтовать и сопротивляться, то он все равно придёт и насильно заставит есть. А мне хочется оттянуть момент нашей новой встречи как можно дольше. Обычно после таких ночей он не приходит ко мне несколько дней, даёт время залечить раны. Опять же, не из большой любви или заботы обо мне, а просто ему нужна здоровая супруга, которую он должен время от времени показывать в обществе, иначе есть маленький шанс испортить свою репутацию, а в преддверии избирательной гонки это ему ни к чему.
Ближе к вечеру пришёл уже знакомый доктор. Осмотрел всю меня с непробиваемым видом, будто ничего особенного не произошло, а я по своей неуклюжести где-то так неудачно упала. Даже вопросы лишние не задавал, только где болит, где саднит, как общее самочувствие? Интересно, он действительно ничего не понимает или просто так искусно делает вид? Наверное, за большие деньги можно и на совесть, и на сострадание наплевать, но как с этим жить свою оставшуюся жизнь? Надеюсь, когда-нибудь у него спрошу. Если выживу.
Все последующие несколько дней прошли в одном и том же режиме. Я много спала, обильно пила и ела, не забывала про процедуры и лекарства, предписанные доктором. Иногда смотрела фильмы на телевизоре, общалась с коллегами, точнее в основном с Кристиной, которая охотно делилась подробностями своей личной жизни. Ничего из перечисленного не помогало вернуть вкус к жизни, но мне приходилось выполнять приказы своего мучителя. Даже если упаду в жёсткую апатию, он за волосы вытащит меня оттуда. Поэтому я давно смирилась со своей жизнью в неволе, привыкла просто следовать указаниям и не задавать лишних вопросов, а самое главное – стараться не провоцировать его.
Кристина звонила часто и как-то проговорилась, что записалась в тот фитнес-центр для ежедневных, вечерних тренировок. Покорившего её сердце красавчика она там больше ни разу не встретила и это очень сильно её огорчало, потому что моя наивная подруга со всей своей безумной фантазией уже распланировала развитие их долгосрочных отношений. Я давно перестала удивляться её влюбчивости, но наученная горьким опытом всегда предупреждала не быть слишком наивной и доверчивой, это очень опасно. Она, конечно, как обычно отшучивалась.
К концу недели я практически дочитала роман «Грозовой перевал» и долго размышляла над странной любовью Хитклиффа и Кэтрин. Для чего вообще нужна эта любовь? Многие попросту теряют голову и сходят с ума из-за объекта своей симпатии. А если любовь ещё и не взаимна, то порой доходят до убийства или самоубийства. Разве это нормально? Хотя если примерять на себе, то, пожалуй, только смерть одного из нас, станет настоящим спасением из этого кошмара.
Когда однажды вечером в замочной скважине послышался звук лязганья металлического ключа, я снова запрыгнула в кровать и притворилась спящей. Но кого я обманываю? Если будет сильно нужно, меня поднимут даже будь я на самом дне ада.
Он вошёл шумно, быстро и без лишних вопросов. Дёрнул выключатель и ослепил мою тюремную клетку-комнату ярким светом квадратной, занимаемой почти половину потолка, люстры. Я продолжала лежать и не реагировала, кажется даже дышать перестала, пусть делает что хочет и проваливает.
– Поднимайся, – звучит не просьба, а приказ, – одевайся, штукатурь лицо и приводи себя в порядок, – слышу, как на край моей кровати падает что-то тяжёлое, – у тебя на сборы есть час и не больше, – шумно вздыхает, – мы поедем на благотворительный вечер, надеюсь правила поведения повторять не придётся?
Я молчу, сжавшись под одеялом ещё больше.
– Не слышу! – Рявкает и стягивает с меня одеяло. Сразу становится холодно и страшно.
– Да, – вжимаюсь спиной в спинку кровати, – я поняла, поняла!
Видит мой страх и наслаждается. В его глазах снова вспыхивает уже привычный недобрый огонь, но, к счастью, он больше ничего не говорит, а просто выходит, наконец-то оставляя меня одну.
Похоже время, отведённое мне на восстановление, закончилось и теперь снова придётся играть в этой мерзкой, но уже такой привычной игре.
