Текст книги "Спаси меня (СИ)"
Автор книги: Агата Старк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 14
Али.
Еще в машине Фуат предупредил меня о родителях, сказал они в курсе всего и поэтому отправили его нас встречать. Я не говорил им о приезде и о девушке тоже, хотел при личной встрече все подробно объяснить, но видимо Кемаль решил иначе и опередил меня. Молодец брат, опять получил ещё одну звезду в рейтинге идеальных сыновей. Ладно, хер с ним, разберёмся позже, сейчас главное договориться с родителями, которые похоже уже имеют на этот счёт свое мнение, которое точно противоположно моему.
– Тюркан, – обращаюсь к единственной нормальной служанке в этом доме – пожилой женщине, прослужившей нашей семье не один десяток лет, – проводи девушку в комнату для гостей, я сейчас приду.
Она согласно кивает и жестом указывает Насте пройти за ней, но та не двигается. Забавно, но вроде даже прижимается ближе и смотрит опять этим своим жалобным взглядом, как у того маленького оленёнка, а мне теперь хочется послать к чертям все и всех и убраться вместе с ней куда-нибудь на конец света. И что меня тормозит? Правильно, надо вначале разобраться с её мужем, сделать её свободной и когда она избавится от тяжёлого груза в виде дерьмового замужества, сможем уехать хоть куда, здесь ей определённо не место. Сейчас я это отчётливо понимаю.
– Иди, – шепчу ей на ухо, подталкивая в сторону Тюркан, – ничего не бойся, я скоро приду.
Она неуверенно отходит, но пока идёт в сторону дома, постоянно оглядывается. Я так и читаю недоверие в её испуганных глазах, хочу взять за руку и никогда не отпускать, но понимаю, что разговор с отцом ей лучше не слышать, я бы и сам не отказался пропустить этот раздражающий момент и перейти к следующему этапу. Но так не выйдет. С их поддержкой будет намного проще.
– Пошлите в дом, вы же не хотите обсуждать дела на улице при прислуге? – Криво ухмыляюсь, зная принцип семьи не разносить сплетни на всю округу.
– Хорошо, душа моя, мы очень волновались, – мама говорит совершенно спокойно, словно не произошло ничего серьёзного, но строгий взгляд отца заставляет её быстро замолчать. Как обычно.
– Вам Кемаль все доложил?
– Как ты разговариваешь? Что значит доложил?
Отец разворачивается передо мной и сверлит привычным гневным взглядом, только этот взгляд на меня не действует, давно уже. Отвечаю ему тем же и, между нами, сразу же возникает примирительное препятствие в виде обеспокоенной матери. Она единственная, кто способен охладить смертоносный пожар, между нами, точнее, перевести на себя.
– Давайте хотя бы в дом зайдём, – бегает глазами от меня к отцу и обратно, – не поднимайте шум на весь дом, завтра все соседи будут нас обсуждать! – Это, пожалуй, единственное, что больше всего волнует моих родителей.
– Об этом должен был подумать твой невоспитанный сын прежде, чем привести в наш дом чужую жену! Никакого уважения не осталось! Поперёк горла мне уже его выходки!!!
– Тише, – шипит на него мама, пока мы проходим по коридору в кабинет отца.
Я не защищаюсь и не оправдываюсь, мне вообще как-то плевать на его слова, ни капли не трогают. Даже поговорить и объясниться хотел лишь из чувства уважения, мог бы совсем не посвящать их во все подробности, а просто поставить перед фактом. Но отец даже такого моего благородного жеста не оценил, снова претензии, недовольство, приплетает свое это «невоспитанный» опять сильно выбешивает, в общем. Чую, ещё одно брошенное слово в таком тоне, и я опять взорвусь, выплесну на него ушат с дерьмом, как частенько бывает и снова уйду из этого дома, но тогда расстроится мама, а мне этого совсем не хочется. Она ведь ни в чем не виновата, если только в том, что выбрала для нас невыносимого отца, хотя, конечно, и тут ее вины нет, ведь замуж ее выдали даже не спросив хочет она этого или нет. Таковы правила этой семьи и все обязаны им подчиняться, но я не стану.
– Ну так что? Рассказывай давай, я тебя внимательно слушаю!
Отец усаживается в свое кресло за рабочим столом, показывая всем своим видом превосходство над нами. Ничего не меняется в этом доме, даже спустя много лет.
– Сначала скажу, что девушка пока останется тут, этот дом и мой тоже, вы не можете прогнать её…
– Ещё смеешь тут указы раздавать?!
Отец вскакивает из-за стола, швыряя в мою сторону гневные взгляды. Руками упирается в столешницу стола, наклоняясь вперёд. Вижу перед собой не человека, а разъярённого быка перед прыжком.
– Это не указы, а просьба!
– Для просьбы ты слишком нагло себя ведёшь, ты в курсе насколько твой поступок неприемлем? Как ты вообще до такого додумался? Тебе сколько лет, пятнадцать, двадцать? Тебе уже тридцать шесть, тридцать шесть!!!! Пока мы тут договариваемся о твоей помолвке с Пелин, ты воруешь чужую жену и ещё без стыда привозить в наш дом! Где была твоя голова, когда ты это проворачивал?
– Начнём с того, отец, что я никогда не собирался жениться на Пелин, свое согласие не давал и вы поспешили с теми договорённостями, так что ко мне претензий нет, – выплевываю пропитанные ядом слова, – потом, я не планировал забирать девушку, если уже на то пошло, все случилось спонтанно, – устало потираю переносицу, разговор начинает дико бесить, – вначале мне было просто весело, согласен, в этот раз я слегка переборщил со своими играми, не стоило цепляться к замужней женщине, – развожу руками в сторону, едко ухмыляясь, – а потом все зашло слишком далеко. В общем, если говорить кратко, то муж этой девушки решил нас подставить, да, вот такая хитроумная месть у этого мудака, – шумно выдыхаю, – позвал он нас на ужин якобы начать знакомство заново, но сам планировал с помощью подставного человека убить свою жену, а вину свалить на нас, тогда нам и пришлось слегка спутать его планы, ну и увести с собой девушку. Нам что, надо было оставить её там?
Молчание. Мы переглядываемся друг на друга, никто не может прервать тишину. Я жду, когда они переварят полученную информацию и покажут хоть какую-то реакцию, они видно тормозят, так как совсем не ожидали услышать нечто подобное. Конечно, наверняка Кемаль болтанул о моей возможности влезть в неприятности из-за страстного желания обладать чужой женой. Придурок, вот никогда не видит дальше своего носа! Поэтому в своих делах мне легче договариваться с Айлин, она всегда на моей стороне.
– Что значит убить и подставить вас? И кого это вас, тебя и Кемаля? Откуда ты вообще обо всем узнал?
Острым, словно стальной нож, голосом, разрезает убийственную тишину отец. Мама хватается за сердце, имитируя сердечный приступ, да, именно имитируя, это её любимое занятие во всех опасных и сложных моментах. Мы привыкли и мало когда обращаем внимание на ее выходки.
– То и значит, – выдаю тоном, похожим на его, – ему не понравилось наше знакомство на благотворительном вечере и он решил так отомстить, – намеренно опускаю подробности причины неудачного знакомства, им совершенно незачем это знать, – нам с Айлин, она-то и узнала потом о его планах, благодаря подкупу одного из его людей, – добавляю, готовясь к новому потоку проклятий.
– О, Аллах, – отец вскидывает руки к небу, – ты хочешь, чтобы я стал убийцей собственного сына? Он еще и Айлин приплел сюда, идиот!
– Омер, пожалуйста, успокойся…
– Как мне успокоиться, Серенай? Ты разве не слышишь, что говорит твой безумный сын?
– Отец!
Раздражает! Всегда, когда он злится на меня, то говорит матери «твой сын», будто к нему я не имею никакого отношения, хотя я единственный из его детей похож на него и внешне и характером. Наверное, это его злит еще больше.
– Что? Что ты ещё можешь сказать? Я много лет сотрудничаю с русскими, а теперь как нам быть? Думаешь Кемаль нам рассказал? Твой брат мямлил что-то непонятное при нашем последнем разговоре. А узнал я от Дмитрия Крылова, помнишь такого?
Я молча киваю, уже понимая к чему он клонит. Крылов как раз тот человек, который когда-то помогал мне с открытием отеля в Москве. Интересно, он откуда уже успел обо всем узнать?
– Он звонил прямо перед твоим прилётом, – продолжает тем же недовольным голосом, нервно перебирая пальцами на столе, – сказал, что сегодня под тебя начали копать, хотят прикрыть твой бизнес в России, а еще выясняют про семью, думаю, нам всем в Москве подожмут хвосты из-за тебя!
– Я сейчас вернусь обратно и со всем разберусь, а Айлин…
– Заткнись! Даже ничего мне не говори про сестру, пусть быстро возвращается обратно, – гневно выдыхает и падает обратно в кресло, – девчонку верни обратно, не знаю, как ты это будешь делать, но свою вину загладишь, мне не нужны проблемы, ты понял?
– Омер, но как же? – Встревает обеспокоенная мама, которая уже давно отошла от своего ненастоящего приступа, – им всем грозит опасность, разве не слышал, что их хотели подставить? Думаешь те люди остановятся? Надо же что-то сделать!
– Мне плевать, слышишь? Он заварил эту кашу, пусть теперь расхлябывает сам!!! – Рявкает на маму, которая сразу же послушно замолкает.
– То есть это твое последнее слово, отец?
– Да, я все сказал! Девчонку русскую немедленно верни обратно, пока сплетни не расползлись и не дошли до Керема Челик, – все еще продолжает гнуть свою линию с помолвкой, – решай дела в Москве и возвращайтесь все сюда! Там вместо вас пусть остаются доверенные лица, – отдает команды, словно он командир, а мы его солдаты, обязанные беспрекословно выполнять приказы, – Айлин пусть сейчас же вылетает домой, ей там находиться опасно, ты все понял?
– Так точно, господин Кара, – перехожу на тон до омерзения официальный, отец сразу же отвечает на это очередным убийственным взглядом, – только исполнять не собираюсь! Девушку заберу с собой и оставлю в своем доме, жаль, очень жаль, ведь я рассчитывал на свою семью, думал за спиной есть поддержка, но ладно, сам справлюсь, как обычно, – отец снова поднимается, но я жестом его торможу, – не смей ничего говорить! Можешь думать, что угодно, но я доведу это дело до конца, просто с твоей помощью мне было бы проще, но знаешь, я уже привык рассчитывать только на себя, Аллах мне свидетель.
– Как ты смеешь так говорить с отцом, сопляк?
– Всего хорошего, – наигранно отвешиваю поклон и разворачиваюсь в сторону двери, – кстати, можете не переживать, Айлин сегодня же вернётся обратно, сам лично за этим прослежу, – целую руку матери, которая все это время взволнованно причитала и под гневную тираду отца, выхожу из кабинета.
На что я только рассчитывал, когда решил привезти ее сюда? Точно придурок! Отец никогда не пойдет против своих принципов и правил, особенно против своих целей, исполнение которых теперь под угрозой. Хочет слияние с крупной компанией своего друга? Пусть тогда женит на его дочери Кемаля, ему кажется все равно, как выслуживаться перед родителями. Достали они меня!
– Сынок, постой!
Мама догоняет меня уже возле двери комнаты для гостей. Читаю на ее лице беспокойство и стремление своими словами и действиями хоть что-то изменить. Зря.
– Ничего не говори, не хочу ссориться еще и с тобой, – говорю серьезно, предотвращая последующие слова, – я просто заберу Настю и уеду.
– Зачем ты лезешь в неприятности ради этой девушки? Неужели оно того стоит? Даже с отцом поругался, – вздыхает.
– Будто раньше мы с ним никогда не ругались, – ухмыляюсь, – хватит, не продолжай дальше, иначе обижу тебя своими словами. Я отвезу ее в свой дом, – секунду торможу, – но ты могла бы приглядеть за ней пока меня не будет, что скажешь? Так будет даже лучше.
– Если отец узнает…
– Я понял, ты права, – киваю на дверь, – тогда мы сейчас же уедем. Сообщу тебе, как только будут новости.
– Хорошо, – берет за руку и заглядывает в глаза, – только будь осторожен, пообещай мне это…
– Обещаю, – целую ее дрожащую руку, – теперь мне нужно идти, – она слабо кивает, и я стучу в дверь.
Ответом мне служит тишина. Стучу еще раз, но снова ничего не происходит. Что за хрень? Дергаю за ручку и дверь слегка приоткрывается. Киваю маме, чтобы она вошла первая, а то мало ли еще как воспримет мое вторжение капризная русская. Облокачиваюсь на стенку напротив двери в ожидании, но подозрительная тишина наводит на очень неприятные мысли. Неужто она все-таки сбежала?
Глава 15
Жёлтый солнечный диск заметно спускался в закат, окрашивая небо в красивый розовый цвет. Уже прошёл целый день, а я все ещё, подобно городскому сумасшедшему, бродила по улочкам незнакомого города. Наверное, раз пятьсот я прокляла себя за свое глупое решение сбежать из того дома, но в тот момент ничего лучше не пришло в мою дурную голову. Да, я снова действовала на эмоциях, но что мне оставалось? Реакция семьи Али на моё появление перед ними, не давала поводов думать, будто они хоть на секунду проникнуться моей историей и позволят остаться. Нет, готова дать руку на отсечение, что они сразу же отдали бы меня моему разгневанному монстру мужу и забыли обо мне, словно в их жизни произошло неприятное недоразумение, от которого им пришлось срочно избавиться. Может быть, даже сам Али не смог бы препятствовать им, я ведь не знаю какие у них отношения, какое влияние оказывает на него семья. И как бы страшно мне сейчас не было, я должна ещё и ещё раз убедить себя в правильности моего решения. Лучше умереть, чем возвращаться обратно в ад к мужу. Мне бы только дозвониться до Кристины, попросить о помощи и дождаться её, тогда все изменится, тогда точно удастся спастись. Пусть мы находились в ссоре, мы все равно оставались подругами, близкими друг другу людьми, я знаю, она не бросит меня в беде, не оставит просто так из-за глупой обиды. Только бы дозвониться до неё. Только бы!
Пару раз я подходила к прохожим, которые внушали некоторое доверие и, что не мало важно, знали английский язык, и просила позвонить с их телефона. Придумывала разные причины и отказывалась от предлагаемой помощи, всюду ожидая опасность. Но телефон подруги, как назло, все время находился не в сети. Может она номер поменяла? Совсем не хотелось допускать эти мысли, но если это так, то тогда мне просто необходимо придумать запасной план, только вот в голову ничего не лезло.
Майское солнце весь день жутко припекало и теперь из-за этого у меня сильно болела голова, а голодный желудок постоянно схватывало спазмами, доставляя ещё больше дискомфорта. Что же делать? Я упала на деревянную лавочку и закрыла глаза, лихорадочно соображая, как же следует поступить дальше. С заходом солнца стало неожиданно очень прохладно, тонкая ткань рубашки легко пропускала холод, совершенно не согревая тело. Я обняла себя за плечи в надежде таким образом хоть немного согреться. В совокупности с голодным желудком, это все жутко отвлекало и ни капли не способствовало мозговой активности. Я до головокружения мечтала съесть чего-то горячего, укрыться мягким пледом и уснуть, а проснуться уже в другом месте, где я буду в полной безопасности. Почему так нельзя?
Кажется, я все же немного задремала, очнулась тогда, когда почувствовала слабое прикосновение к моей руке. От неожиданности я резко подскочила и, быстро потерев окутанные пеленой былого сновидения глаза, уставилась на пожилого мужчину с седой рябью в волосах и ясным взглядом выцветавших глаз. Он что-то тихо проговорил на турецком, а я в ответ покачала головой. Ничего не понимаю, но его голос действует на моё сознание как-то успокаивающе. Похоже инстинкт самосохранения все ещё спит.
– Вам нужна помощь? – Минуту погодя произносит на ломаном английском.
– Ох, вы говорите по-английски? Какое облегчение, – выдаю и слабо улыбаюсь, – я туристка, заблудилась и потеряла сумку с телефоном, документами, деньгами, – чувствую на лице жар от стыда за свое вранье, – вы не могли бы дать телефон позвонить?
– Немного говорю, моя дочка преподаёт этот язык в школе у нас на районе, – мужчина смотрит очень внимательно, словно в душу заглядывает и видит там всю правду, – я так и подумал, на местную, конечно, ты совсем не похожа, – лукаво улыбается, – вот возьми, – лезет в карман и протягивает старый, кнопочный телефон.
– Большое спасибо!
Надежда умирает последней, правда же? Набираю выученный когда-то наизусть номер моей единственной подруги, кусаю губы в ожидании спасательных гудков, но вместо них в трубке снова автоматический голос. Черт!
– Всё в порядке? – Снова обращается мужчина, когда я с грустью возвращаю обратно телефон, – может все-таки нужна помощь? Ты в каком месте остановилась? Может отвезти тебя?
– Эм, нет, спасибо, – отмахиваюсь рукой, – я сегодня выселилась из отеля, – продолжаю свою мерзкую ложь, – должна была улететь, но решила напоследок прогуляться, а теперь вот осталась без всего, – устало пожимаю плечами, – наверное надо добраться до посольства, – нехотя выдаю первое, что пришло на ум, – не подскажите, где его найти?
Несколько минут он мрачно смотрит мне в лицо, а я в ожидании ответа, наверное, успела прирасти к брусчатке возле лавочки. Нервно перебираю пальцами рук, может я зря столько всего наврала? Вдруг стоило поделиться, рассказать правду?
– Сейчас ведь нет смысла туда ехать, – поджимает тонкие губы, – ты можешь переночевать у нас с дочерью, а завтра наступит новый день и решение найдётся само собой, что думаешь? Горячий чай пойдёт тебе на пользу, послушай старого дядю Насуха.
Есть ли у меня выбор? Идти куда-то с незнакомцем, пусть и внушающем некое доверие, кажется абсолютным сумасшествием, но оставаться одной ночью посреди незнакомого города настоящее самоубийство. Со своей проклятой внешностью, я слишком сильно выделяюсь в этом городе, особенно в ночное время суток, когда туристы давно сидят в своих номерах или кафешках, наверняка в итоге стану приманкой для каких-нибудь негодяев.
– Да, вы правы, спасибо за помощь, – сглатываю вязкое в горле напряжение, – только я не смогу заплатить, – развожу руками, показывая себя, – у меня ничего не осталось, если позже, когда…
– Это лишнее, – перебивает, по-доброму улыбаясь, – твоя искренняя улыбка и общение, станет для нас лучшей платой, – он по-отечески похлопал меня по плечу, – давай, идём, дочка, вон мой грузовичок, ты пока иди к нему, а я пойду заберу свою тележку.
Я кивнула, прошла в сторону старенького, потрепанного временем грузовика, потом проследила любопытным взглядом за мужчиной. Он торговал уличной едой, вроде у них это называется пловом, вкусно приготовленный рис я и сама любила, а сейчас, скорее всего, съела бы всю его тележку, настолько голодной я себя чувствовала. Но по мере приближения, я заметила, что еды внутри тележки нет, видимо мужчина сумел все продать. Я испытала разочарование, очень уж хотелось запихнуть в рот хотя бы одну маленькую ложку вкусного риса. Но да ладно.
– Дочка, запрыгивай внутрь, чего стоишь и мерзнешь, – кивает на дверцу пассажирского сидения.
– Спасибо, – забираюсь на свое место и когда мой новый знакомый усаживается рядом, проговариваю, – меня зовут Настя, я из России, – для чего-то добавила про страну.
Он слабо кивнул и начал заводить автомобиль, который завёлся, наверное, раза с третьего. Все это время я рассматривала вид из окна и думала о том, что ждёт меня дальше, куда опять занесёт судьба. Я вспоминала Али. Его красивое, мужественное лицо отчётливо стояло перед моими глазами, мне даже внезапно захотелось прикоснуться к нему, провести рукой по красиво выбритой щеке, без страха и стеснения встретиться с его тёмным взглядом, но я вовремя себя остановила. Это всего лишь видение, вызванное голодом и усталостью. Его здесь нет. Господи, как же стыдно признавать, но я почему-то начала скучать без него, наши внезапные встречи вошли в привычку и теперь мне не хотелось с этой привычкой расставаться. Но так нужно, Настя, ты все сделала правильно. Я всячески пыталась оправдать все свои глупые поступки.
– Знаешь, – вдруг прервал молчание между нами дядя Насух, – ты сперва напомнила мне мою старшую дочку Несрин, – он мельком взглянул в мою сторону, а потом снова внимательно стал следить за дорогой, – она вышла замуж слишком рано и по большой любви, как она всегда нам говорила, редко приезжала в гости, а когда приезжали мы к ней, то старалась быстрее нас проводить обратно, – он запнулся и печально вздохнул, – с младшей дочерью мы думали, будто она попросту про нас забыла, такое случается, когда человек создаёт свою семью, она ведь до последнего ничего нам не рассказывала, – он снова замолчал, а я поняла, что разговор даётся ему нелегко, поэтому смиренно ждала продолжения, – потом она покончила со своей жизнью, отняла её, вот так просто, даже не попрощавшись, даже не попросив у нас о помощи, – он шмыгнул носом, но не плакал, я не видела его слез, возможно когда-то он выплакал их все до капли, я этого не знала, могла только догадываться, – лишь после смерти её соседи рассказали какой на самом деле была жизнь моей дочери, оказывается муж её все время избивал, запирал дома, морил голодом и много ещё чего мы узнали, правда было уже поздно, – он завернул за угол на другую улицу.
– Мне жаль, – вырвалось совершенно искренне, я понимала его боль, а ещё больше понимала его дочь, мне тоже приходило на ум самоубийство, но я не могла решиться сделать такое с собой, мне не хватало смелости, черт возьми, – но почему вы решили, что я…
– Я ведь просто рассказал историю своей дочери, – он повернулся и печально улыбнулся, я в ответ кивнула.
Я понимала к чему он рассказал это мне, но не хотела разоблачать свою ложь, не хотела подвергать опасности и себя и их, лучше пусть ничего пока не знают. Хотя к чему это я? Судя по всему, он обо всем догадался, просто из вежливости промолчал. Мои предположения верны, я очень плохая врушка, наверное, на моем лице сразу все написано, жаль. Как бы ни старалась, никогда не могла правдоподобно выдавать обман, а ведь я столько лет прожила с самым искусным лжецом нашего города. Мысли о том человеке сразу же довели моё сознание до подобия истерики, я начала задыхаться и терять сознание.
– Дочка?
Опять, боже, опять перед глазами предательская темнота, которая закручивает меня в свой противный водоворот. Дыши, дыши, дыши. Мозг повторял одно и тоже, и я старалась выполнять его указания, постепенно мне удалось немного успокоиться.
– У тебя панические атаки?
– Н… нет, – с трудом шевелю губами, – раньше не было, сейчас уже не знаю, возможно…
– Это не шутки, обязательно обратись к врачу, хорошо?
– Да, конечно, – хотя сама не верю в свои слова, я ненавижу врачей и все, что с ними связано.
– Ладно, мы уже приехали, я помогу тебе выбраться из машины, – его голос дрожит от волнения, я напугала его?
Никто кроме родителей никогда не волновался обо мне, поведение этого незнакомого мужчины подкупало мою доверчивую сущность. Кажется говорят, что горбатого только могила исправит? Это точно про меня.
– Спасибо, – опираясь на его руку, я вышла из машины, облокотилась на дверцу и пару минут простояла, пытаясь отдышаться, – я стала для вас проблемой, простите.
– Как можно? Даже не думай об этом, тебе уже лучше?
Но я не успела ответить, поскольку из дома выбежала молодая девушка в домашнем халате и тапочках. Она взволнованно смотрела то на меня, то на дядю Насуха.
– Отец, что случилось? Кто эта девушка?
