Текст книги "Спаси меня (СИ)"

Автор книги: Агата Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Подождав пару минут в ожидании, не вернётся ли этот маньяк обратно, я все же нехотя сползаю с кровати. Вместе с тем, как муж стянул с меня одеяло на пол, туда же попадали и те предметы, которые он принёс с собой. Это оказались разного размера красивые коробочки. Поднимаю каждую по очереди и раскладываю перед собой на кровати. Стоит бросить на них хоть один взгляд и сразу становится понятно содержимое. Скидываю с каждой их крышечки. Ну точно, в самой большой коробке лежит бирюзовое платье, расшитое сверкающими в лучах искусственного света, камешками. Это бриллианты, он любит выряжать меня дорого и со вкусом, никогда не изменяет своим предпочтениям. В другой коробке, чуть меньшего размера, оказались чёрные туфли на высокой шпильке. Завтра после них точно будут сильно болеть ноги. В третьей, плоской коробочке, сверкали бриллиантами колье и серьги. Что ж, видно очень важное для него мероприятие, раз не скупился на столь щедрые покупки. Мерзкий. Морщусь, грубо захлопывая крышку с украшениями.

Но в душ все равно иду, мне же надо успеть за час собраться. Теперь весь вечер придётся терпеть его до омерзения липкий взгляд на себе, неприятные до дрожжей касания к телу, страшную улыбку предвкушения. Раньше я репетировала перед зеркалом улыбку, тренировалась натягивать её как можно более натурально. Теперь же могу делать улыбчивое лицо на автомате, словно снимаю один костюм и надеваю другой – счастливой и любимой жены. До сегодняшнего дня никто не усомнился даже, вот так хорошо я научилась играть свою роль. И Кристина, которая знала меня ещё до замужества, и та до сих пор ничего не поняла. Один папа мог понять по моим глазам, что у меня на душе, но его нет, давно уже нет рядом.

Ладно, не время сейчас придаваться грусти и скорбным воспоминаниям, не хочу осквернять память отца вечером в компании изверга мужа. Стираю со щек проступившие капли грустных слез и приступаю к макияжу с причёской.

Когда-то муженек заставил меня пройти полный курс визажа и причёсок, чтобы в любое время я могла выглядеть красиво и ухожено. При желании я вполне себе могу работать по этой профессии, но мне никто не позволит, конечно же. Ловко завершаю свой макияж блестящим хайлайтером на скулах, кончике носа и под хвостиками бровей. Получилось неплохо. Но кое-что все-таки забыла. Быстро перебираю в органайзере свою коллекцию помад и блесков, выхватываю стойкую помаду цвета индиго и наношу на предварительно обведенные карандашом, губы. Теперь осталось найти сумочку под цвет помады, и я готова.

Сумочку нахожу довольно быстро, все потому, что Таня недавно навела порядок в гардеробной. Какая трудолюбивая. Оглядываю себя беглым взглядом в зеркало. Если бы собиралась на свидание с любимым мужчиной, то была бы очень собой довольна. Платье село идеально по фигуре, узкий лиф аппетитно подчеркнул ямочку между грудей, длинные рукава хорошо скрыли желтоватые разводы от заживающих синяков, подол элегантно скользил, приоткрывая линию бёдер. Этот гад специально выбрал платье приятное своему проклятому глазу. Теперь точно все будут пялиться и меня снова ждет мучительное наказание. Чтоб его черти утащили прямиком в ад!

Отшвыриваю в сторону помаду, которую все ещё зажимала в руке. От сильного удара она распадается на несколько частей. Выдыхаю. Спокойно. Ты справишься, и этот день переживешь.

– Анастасия Вячеславовна, вы готовы? – Предварительно постучав, заглядывает Таня, – а то Никита Алексеевич просил передать, что ждёт через пять минут в машине.

Я киваю, и она сразу же выходит. Делаю несколько глубоких вдохов, выдохов и выхожу следом.

Он встречает меня возле машины, конечно же при полном параде. Вообще, если отбросить его характер монстра, то он вполне красивый мужчина. Отличные для своего возраста пропорции: высокий рост и подтянутая фигура, лёгкая и аккуратная небритость, стильная стрижка с слегка посеребрёнными висками, вечный взгляд хищника, которые многие по ошибке принимают за привлекательный. Могу понять почему некоторые восторженно ахают при виде его, но никогда не разделяла их восторга. Даже выходила замуж скорее от безысходности, чем от любви или малейшей симпатии. А в дальнейшем, своим отмороженным поведением, он стал для меня омерзительным уродом, от которого трясёт все тело и жутко тошнит. И каждый прожитый день я корю себя за то, что когда-то сказала ему «да».

– Настюша, ты бесподобно выглядишь, – пожирает безумным взглядом декольте, – жду не дождусь, когда сниму с тебя это платье, – наклоняется к уху и шепчет с придыханием, а затем сильно прижимается губами к щеке.

– Идём? – Прерываю его «ласки», от которых меня начинает бить ознобом. Не знаю откуда вообще беру столько смелости, – а то опоздаем ещё.

– Хорошо, – расплывается в мерзкой, многообещающей улыбочке, – сегодня я буду очень добр к тебе, не разочаруй меня, дорогая.

Даже и пытаться не буду, все равно не получится.

Практически всю дорогу до места проведения мероприятия мы, слава богу, провели в молчании. Иногда он что-то спрашивал, но чаще менял тему, не дожидаясь моего ответа. Я радовалась тому, что не нужно отвечать и вообще вести светские беседы. Ну не смогу я выдавать из себя ничего хорошего, а плохое его наверняка снова превратит в безумного зверя.

В своей обычной манере он по-хозяйски гладил моё выглядывающее из-под платья колено, а меня пронизывало привычным колким страхом все больше и больше. Вечером это случится. Опять. Если будет похоже на прошлый раз, то я точно не вынесу, лучше умереть.

Благотворительный вечер проходил в картинной галерее, организованной на месте современной танцевальной студии. Интересное решение. Вход только по предварительно купленным пригласительным, которые, естественно, не продавались в открытом доступе, а только для избранных, для своих.

Держу своего мучителя под руку, когда мы вместе с остальными гостями вплываем в здание. Хочу сразу же отстраниться, не чувствовать его прикосновения, не дышать с ним одним воздухом, но не могу себе позволить даже дёрнуться в другую сторону, слишком велик риск спровоцировать новый приступ агрессии.

– Идём, – приказывает, и я следую за ним к паре, которая восторженно оглядывается по сторонам. Я их знаю, тот толстяк один из акционеров Газпром, рядом с ним его очередная «подружка». Они частые гости в нашем доме. Очень неприятные.

– О, здравствуйте господин Нечаев, – шутливо приветствует мой муженёк своего друга, – тоже решили окультуриваться?

– Да вот подумал выгулять свою даму сердца, – мерзко гогочет над своей шуткой, его пассия тоже задорно хихикает. Видимо всех все устраивает на этом празднике жизни, только я не вписываюсь и никогда не вписывалась.

– Добрый вечер, – лицемерно-ласково расплываюсь в улыбочке, – и как вам? Нравится тут?

– Ой, да скукотища, – отвечает мне подружка этого толстяка акционера, – лучше бы в кино сходили, да, зайчик?

Зайчик отрывается от общения с моим супругом и смачно целует девушку в щеку.

– Конечно, кисонька, – обнимает свою кисоньку за талию и прижимает ближе к себе, наверное, чтобы не убежала, я так думаю.

– А вам нравится? – Скорее из вежливости, спрашивают меня в ответ.

Я положительно киваю и только сейчас начинаю оглядываться по сторонам. Организаторы решили сделать из выставки целое шоу. В каждом отделении зала разворачивались разные танцевальные представления. В одном девочки в балетных пачках красиво исполняли танец под классическую музыку, в другом страстное танго, в третьем медленный вальс под эстрадную композицию. И все это умещалось в одном просторном зале у всех перед глазами. Можно было наблюдать за представлением или наслаждаться картинами современных художников.

– Иди прогуляйся, – внезапно шепчет на ухо мой ненавистный супруг, – выбери какую-нибудь картину для дома, без разницы какую, мне надо наедине переговорить с Аристовичем, пока он тут один. Только без глупостей, – больно сжимает запястье, – я тебя позже найду.

– Хорошо, – киваю, еле сдерживая ликование.

Хоть бы их разговор затянулся до самого конца мероприятия. Хоть бы.

Сама же иду в сторону вальсирующих, очень уже мне понравился их танец. Некоторое время наслаждаюсь представлением, а потом перевожу взгляд на картины, которые представлены в этой стороне.

Тут все посвящено женственности, нежности и, наверное, грусти. Сначала я рассматривала черно-белый портрет красивой девушки, у неё были очаровательные, но несчастные глаза и слишком пухлые, слегка приоткрытые, губы. Мне она понравилась, но я решила посмотреть и на остальные картины. Дальше я увидела в бело-голубом цвете изображение женской ножки, по которой скользила изящная рука с тонкими, аккуратными пальчиками. Красиво, очень. Но следующая картина привлекла моё особое внимание. На ней обнажённая женская спина, словно паутиной, усыпана мелкими нитями уродливых шрамов, и чьи-то руки нежно касаются их кончиками пальцев. Мне тоже захотелось коснуться, и я даже непроизвольно потянулась рукой вперед, но быстро себя одернула.

Эта картина похожа на моё отражение в зеркале, только вместо шрамов у меня следы синяков. Интересно, если куплю её и повешу в своей спальне, как быстро подобные шрамы будут украшать уже мою спину? Наверное, я окончательно сошла с ума, но мне вдруг захотелось проверить, захотелось увидеть реакцию мужа на эту картину. Если увидит её над моей кроватью, интересно, что-то ёкнет в его голове? Не думаю.

– Вижу, маленькая, светловолосая мышка стала намного храбрее, – слышу позади себя тихий мужской голос, с еле заметной дьявольской хрипотцой. Медленно разворачиваюсь, заранее зная кого увижу перед собой, – стала львицей и не боится гулять посреди хищников, – снова улыбается той своей ленивой улыбочкой.

Я молчу, почему-то завороженно всматриваясь в его угольно-черные глаза, в которых сейчас замечаю озорные искорки. Снова веселиться.

– Не понимаю, о чем вы, – отворачиваюсь, делая вид, будто совершенно не помню его.

Сердце взволнованно замирает, когда я улавливаю его тихое дыхание над моим ухом. Глупо, но поддавшись очарованию, я закрываю глаза, наслаждаясь терпким запахом дорогих мужских духов, вроде с нотками красного мандарина, кедра, мускуса, смешанного с чем-то ещё, от волнения не могу сейчас разобрать.

– А в прошлый раз мы, кажется, перешли на «ты», – томно шепчет на ухо, все ещё стоя позади меня, – хотя знаешь, я тоже люблю играть в «кошки-мышки», – он шумно затягивает носом воздух, – это ещё больше разжигает аппетит.

Я боюсь пошевелиться, а ещё больше боюсь посмотреть по сторонам и наткнуться на полыхающий яростью взгляд мужа. Нужно срочно уходить.

– Может потанцуем, маленькая львица?

Нагло берет за руку и разворачивает в свою сторону, отчего мы теперь находимся в опасной близости друг к другу. Смотрит сверху вниз и у меня внутри что-то сворачивается в тугой узелок. Это страх или… волнение?

– Заодно назовёшь свое имя, которое в прошлый раз не успела сказать, – поглаживает большим пальцем мою ладонь. Я нервно дергаю головой, сбрасывая пелену оцепенения и быстро выхватываю свою руку из его стальной хватки. Что со мной происходит? Очнись, девочка. Ты уже забыла, чем обернулось для тебя это общение в прошлый раз?

– Нет! – Говорю очень решительно, собираясь скорее ретироваться отсюда.

– Ну нет, крошка, сегодня так быстро не сбежишь, – снова хватает за руку и бесцеремонно тянет к паре танцующих вальс, – я же сказал, что хочу потанцевать с тобой, – делает особый акцент на последнем слове, – и пусть меня больше не зовут Али, если я этого не сделаю.

Глава 6

Али.

В рабочем кабинете Кемаля всегда держится стойкий аромат пряностей, он любил чай со специями и самое главное, чтобы он был приготовлен по определённому рецепту нашей матери.

Я сделал глоток из вежливости и еле сдержался от навязчивого приступа тошноты. Проживание некоторое время в Европе сыграло свою роль несмотря на то, что турецкую кухню я все ещё предпочитаю больше, чем европейскую, чай же давно заменил на кофе, а чай со специями вообще никогда не любил, в этом со мной была солидарная Айлин – наша сестра. Но брата трудно заставить изменить привычкам, в этом весь он.

– Ты сдурел, брат? – Кемаль психует, швыряет в сторону ручку, которую только что нервно теребил в руке и откидывается на мягкую спинку руководительского кресла, – сдалась тебе эта девка, – устало потирает переносицу, а я уже заранее готовлюсь к разговору, который обязательно меня выбесит.

Он всегда так делает, всегда медленно потирает переносицу, словно ужасно устал от всего происходящего вокруг, но на самом деле продумывает грамотно построенные предложения. Не зря он в нашем семейном бизнесе единственный, кто чаще всего участвует в переговорах и совещаниях с партнёрами. Взрывается он редко и только рядом с близкими, в основном со мной. Сейчас же он не просто взрывается, а метает в мою сторону яростные молнии, готовые пробить мою стальную броню пофигизма.

– Забей, я прекрасно знаю, что делаю, ничего не будет, – сузив глаза, с непробиваемым спокойствием слежу за психами моего брата, – и да, она не какая-то там девка, – отчеканиваю совершенно спокойно, и Кемаль чувствует скрытую угрозу в моем тоне и взгляде, поэтому сразу же подбирается всем телом и подаётся ко мне вперёд. Буря, только что бушевавшая в нем, слегка стихает.

– Слушай, – взгляд и голос уже меняется, он знает, что рядом со мной не стоит показывать свою взрывную сущность, а не то можно и в ответ схлопотать, – ты же её видел раз в жизни и то она сбежала от тебя, – язвительно ухмыляется, – оставь это дело, как брат тебя прошу…

– Нет, – перебиваю поток его дебильных слов, внутри аж бесы кипятятся от того, насколько нежеланно то, о чем говорит Кемаль, – ты бы видел её глаза, они похожи на глаза того олененка из мультика, который в детстве смотрела Айлин. Грустные и прям какие-то несчастные, что ли.

– Ты точно сошёл с ума, – уже откровенно ржёт надо мной, а мне за это хочется съездить ему по роже, но я держусь, брат же, хоть и тупоголовый, – тебе ли быть её спасителем? Да и что ты вообще знаешь о её жизни? Вдруг хорошо все у неё, просто взгляд такой трусливый. Не думал об этом?

– Тем интереснее будет охота за этой крошкой, – ядовито ухмыляюсь, представляя загнанную в свои лапы маленькую мышку, – победы, добытые сложным путем, намного вкуснее и приятнее, – играю бровями, а с лица брата сползает его весёлая ухмылка. Сыкует мелкий, а я, наоборот, в предвкушении интересной игры, ловлю азарт.

– Короче смотри, – говорит уже серьёзным тоном, быстро позабыв о минутном веселье, – на днях приходили какие-то люди, не хотел тебе говорить, чтобы не злить и не выводить, знал же, что рогами упрешься и принципиально пойдёшь напролом, – недовольно сжимает губы в тонкую линию, – но раз дело доходит до твоих идиотских игр, то придётся, – он шумно вздыхает, показывая насколько его задолбало со мной возиться, хотя это он мелкий брат и это я с ним всегда возился, но да ладно, забудем былое, – они спрашивали видео с камер наблюдения в зале, даже официальные документы притащили, шайтаново отродье, – театрально разводит руками в стороны, – я его смотрел вместе с ними, потом они указали на тебя, как раз на том моменте где вы с твоей беловолосой девицей мило беседовали возле кулера, и попросили твои данные, вот так запросто, мне тогда пришлось левого мужика назвать, – снова опрокидывается на спинку кресла и отворачивается в сторону, говорит куда-то в пустоту, – ты же позвал меня в Москву бизнес строить, я приехал и занялся своим фитнес-центром, а ты своими гребаными отелями, так к чему нам лишние проблемы, брат? Давай заниматься своими делами, а женщин и в Стамбуле полно. К чему тебе с русскими связываться? Ты не забывай, мы не в своей стране и не на своей территории, тут у нас мало связей и прав, никто тебя не спасёт, в случае чего. У той девчонки есть муж походу, судя по вопросам, которые они задавали мне тогда, то муж не из простых, а вроде тех власть имущих. Отступи, прошу, ты нас всех погубишь из-за какой-то юбки. В конце концов, найди другую для своих игр!

Молчу, переваривая услышанное. Это немного объясняет то, как девчонка при нашей встрече нервничала и постоянно оглядывалась, видно держат её на коротком поводке. Бесы внутри меня снова вопят об линчевании того отморозка, который зашугал маленькую львицу, превратив в забитого мышонка. Нет, черта с два, теперь точно не отступлю. Надо будет, увезу тайком в Стамбул, а там уже разберёмся со всем и со всеми. Никто меня не остановит.

– Ты же не откажешься теперь, правда? – Обречённо выдыхает Кемаль, а я в ответ коротко киваю, – пусть Аллах покарает тебя за своеволие и беспечность, придурок, – плюет мне эти слова в лицо, но в голосе чувствуется смирение.

– Ты меня знаешь, Кемаль, я свои дела всегда довожу до конца, – рукой сгребаю волосы, взлохмачивая, – я уже почувствовал вкус опасной, но такой приятной охоты, теперь не смогу остановиться. Хочу потом насладиться желанной победой и своим очаровательным трофеем, с глазами цвета холодного моря, – облизываюсь в предвкушении, Кемаль недовольно фыркает, – ну да ладно, – поднимаюсь с места, обхожу стол и обнимаю поднявшегося со своего места брата. Не злится, значит, – мне пора на встречу с Айлин, а то она потом все мозги съест за опоздание.

– Ты что, ещё позволил и Айлин в Москву прилететь? – Отстраняется и смотрит с видом полной капитуляции, – слушай, теперь ты точно труп, я тебе отвечаю, если муж твоей красавицы не прикончит тебя, то наш отец обязательно это сделает, ещё и способ выберет самый болезненный.

– Она под моим присмотром, не переживай.

– Этого я как раз и боюсь, брат, – хлопает меня по плечу, и я иду в сторону двери.

– Али, – останавливает меня на выходе, – чтоб тебя, придурок ты такой, пусть Аллах поможет тебе, – ворчит, но я вижу поддержку в его взгляде, – ты же помнишь, что мы всегда за твоей спиной?

Киваю и выхожу.

Айлин прилетела ещё вчера вечером, но сразу же активно начала меня раздражать. В ней словно несколько ветров смешались в один ураган, который не даёт ей спокойно сидеть без дела. Сначала она напросилась со мной на работу, якобы взглянуть своим женским взглядом на новый отель, потом без спроса выселилась из своего отеля и вселилась в этот. Для чего, спрашиваю? Эта хитрая лисица говорит, что хочет помочь с делами. Мне? Очень забавно, но очень рискованно, могу в процессе нашей работы и не сдержаться, окатить бранью с ног до головы, будет потом звонить и отцу жаловаться. Мне это вообще не надо. Поэтому договорились, что поживает она недельку, посмотрит город, сходит куда-нибудь, в свет выйдет, и отправится обратно в Стамбул, под крыло своей доброй матушки и грозного отца. Она правда подозрительно быстро согласилась, но я пока копать дальше не стал, посмотрим во что это выльется в итоге.

– Али, – машет рукой и кивает на свой столик возле панорамного окна. О, Аллах, вот любит она сидеть возле окна, когда с той стороны прохожие постоянно глазеют на неё. Странная.

– Ты не могла другое место выбрать? – Сходу отчитываю, но она, как обычно, плюет на мой недовольный тон, подбегает и восторженно чмокает в щеку. Вот как на неё злиться? Точно мама её учит хитрить.

– Я уже заждалась тебя, ещё чуть-чуть и сбежала бы гулять одна по Москве, – наигранно дуется.

– И первым рейсом отправилась бы домой, – еле сдерживаю улыбку.

– Вредный, но я тебя все равно люблю, – меняет тему, паршивка, – слушай, Али, с трудом добыла нам пригласительные на один привлекательный вечер, там и местная элита вроде бы собирается и благотворительность, думаю сходить надо, – с блеском в глазах, весело кивает, – познакомимся с людьми, может связями полезными обзаведёмся, да и просто весело проведём время, – и предотвращая мой резкий отказ, быстро добавляет, – ты же обещал мне, помнишь? Всего неделю, но зато с мероприятиями.

– Я не помню, чтобы такое говорил, – вру и не краснею, но её не перехитрить. Опять смотрит своим жалобным взглядом брошенного щенка, – ладно, Аллах помоги мне не стать убийцей, идём, во сколько там?

Остальная часть дня прошла в привычной беготне. Моя ассистентка намудрила со временем и некоторые запланированные встречи перепутались, пришлось лично все менять. Ещё и Айлин потащила по магазинам, так как в этом городе она никого не знает, а идти одной скучно. Хотелось застрелиться, но я выдержал этот марафон без лишних жертв. Кемаль, узнав, наверняка поржал бы надо мной и, честно говоря, я бы не посмел его упрекнуть.

В назначенное время мы не успели подъехать, потому что мне пришлось заставить сестру дважды переодеваться. Видно, русский воздух заразил её страстью к откровенным нарядам, и она забыла откуда родом, и кто её семья. Не хватало ещё ловить на сестре похотливые взгляды местных стервятников. Тогда точно не сдержусь и полетим в Стамбул мы уже все вместе.

– Брат, – тянет за руку к танцующим, – смотри, как тут красиво, – восторженно охает и ахает, словно никогда не бывала в подобных местах. Стыдно аж за нее.

– Я пойду познакомлюсь с Виктором Петровым, он важный начальник в Роспотребнадзоре, хочу с ним кое-какие вопросы по работе решить, – толкаю её в сторону, – идем со мной, Айлин?

– Али, а давай это без меня, – тормозит возле картин, – он старый и вы будете говорить про работу, скучно, – морщит нос, – лучше я тут погуляю, ни с кем не буду знакомиться, обещаю!

Конечно, я ни капли ей не верю, но спорить тоже не желаю. Пусть попробует ослушаться и сразу улетит домой. Брат прав, она с ума сведёт и ещё виноватым в этом оставит. Нужно поскорее заканчивать её каникулы в Москве. Отец за неё потом нам шею свернёт и будет прав.

На самом деле, с Петровым мы уже пересекались при открытии моего отеля. Меня с ним связал один из партнёров отца. Только вот лично ещё ни разу не удавалось поговорить, все через помощников и телефон, а я такое страсть как не люблю.

Пока перекидывались с Петровым дежурными фразами, связанными с некоторыми рабочими моментами, глазами я постоянно отслеживал перемещения сёстры. Умница, она держалась строго своему обещанию.

И тут мой взгляд вдруг цепляет среди прохожих знакомую фигуру. Серьёзно? Даже так все просто будет? Удивляюсь настолько сильно, что случайно пропускаю заданный мне вопрос, отвечаю что-то общее и незначительное. Наверное, собеседники думают, что я идиот, но мне плевать, честно. Снова выхватываю из толпы её образ. Думал начать искать через коллег по университету, где она как выяснилось работает, но судьба мне соблаговолит. А Кемаль ещё и против был.

Быстро прощаюсь со своими новыми знакомыми и пробираюсь к другой стороне галереи. Краем глаза выхватываю Айлин, она в зале танцующих танго мило беседует с какой-то женщиной средних лет. Опять что-то придумала и поворачивает за моей спиной, хитрая лисица, но с ней потом разберусь. Она оборачивается на мой пристальный взгляд, и я отрицательно качаю головой. Не хватало ещё её присутствия сейчас.

– Вижу, маленькая, светловолосая мышка стала намного храбрее, – говорю, настигая девушку врасплох, – стала храброй львицей и не боится гулять посреди хищников, – смотрю за тем, как медленно она разворачивается в мою сторону, как меняется выражение её лица. Внутри все переворачивается от ее удивлённого и снова испуганного взгляда загнанного животного. Еле сдерживаюсь, чтобы не притянуть к себе и не стиснуть в тесных объятиях. Слежу за её взглядом, но не успеваю заметить того, кого она в страхе высматривает в зале, а жаль.

– Не понимаю, о чем вы, – трусливо прячет взгляд, отворачиваясь к стене с картинами.

Скольжу взглядом вдоль её длинных, светло-русых волос, напоминающих сейчас молоко с мёдом, безумно хочу зарыться в них рукой, но торможу себя, нет, не здесь, не сейчас, пока не время. Напрягаюсь всем телом от нашей близости. Позволяю себе всего лишь подойти сзади и коснуться кончиками пальцев её волос. Подаюсь немного вперед, еле незаметно цепляя щекой выбившейся из причёски пряди, шепчу сам не ведая какие слова, и в этот момент сильно и с удовольствием вдыхаю её опьяняющий запах. Мне этого мало. Хочется ещё и ещё. Но я заставляю себя вспомнить, что терпение, самая лучшая тактика в любом деле.

Тянет снова заглянуть в её глаза, что она чувствует сейчас? И чувствует ли? Наплевав на правила приличия, разворачиваю девушку к себе, и она практически утыкается лицом мне в плечо. Расплываюсь в улыбке. Люди вокруг откровенно разглядывают нас, но меня это все сейчас мало заботит. Будь все проклято, но есть в этой крошке что-то такое, что заставляет сходить с ума, нарушать правила и всеми силами держать инстинкты в узде, лишь бы не наброситься на неё прямо здесь и сейчас. Может виноваты её глаза, от которых невозможно оторваться? Или запах, проникающий цепкими лапами в самую душу? Дядя Осман с детства твердил, будто все женщины дочери шайтана, ведьмы, завладевающие разумом мужчины, лишающие воли и чистого ума в личных, корыстных целях. Мы с Кемалем посмеивались над чудаковатым родственникам, ведь ни сестра, ни мама не походили на уродливых ведьм, а значит все это неправда. Но похоже некоторый смысл в его словах имелся.

Новая музыка вальсирующих жалобно стонет, словно подпевая плохому настроению светловолосой крошки, которая упрямо не хочет идти на контакт. Знаю, она сильно боится, но мне прям кровь из носа как хочется спровоцировать того, кто её пугает, пусть уже встанет перед мной, тогда буду знать с кем имею дело.

– Не трясись ты так, я не съем тебя, – пока, добавляю уже про себя. Резко дёргаю её за руку в свою сторону, и она впечатывается в меня, сильно упираясь руками, – отпущу, если назовёшь свое имя, – вру, конечно, все равно уже не отпущу, да и имя легко узнаю при желании, но, если скажет сама, будет намного приятнее.

– Что за наглое поведение? – Взрывается гневом.

– Могу себе позволить, – подмигиваю, криво усмехаясь, – Ну так что? – Вопросительным взглядом гипнотизирую ее пару секунд, кажется паника и злость уже вихрем бушуют в её взгляде, – ну сама знаешь, тогда будет танец, – любой её выбор принесёт мне поистине настоящее удовольствие.

– Нет, – выдергивается, – не хочу я, почему настаиваешь? Ты маньяк, что ли?

– Возможно, но музыка уже скоро закончится, – укладываю ее руку себе на плечо, а свою ей на талию, – а мы ещё даже не начали танцевать, – слышу её сдавленный стон и улыбаюсь, – от тебя пахнет сладкой дыней, знаешь?

– Из-за тебя на нас все смотрят, – огрызается, игнорируя мой вопрос, но, кажется, все же немного расслабляется в моих объятиях.

– Нет, на нас все смотрят исключительно из-за тебя, – наклоняюсь ближе к её лицу, невзначай царапая подбородком её щеку, шепчу еле слышно, – не сопротивляйся, я все равно узнаю твоё имя, все равно получу свое…

– Да кто ты такой? – Снова упирается руками в грудь, отстраняясь, – я не хочу знакомиться, неужели трудно это понять? Я замужем, замужем!

Лихорадочно вырывается, но я успеваю перехватить её запястье. Взгляд падает на маленькое жёлтое пятнышко на изящной кисти. Наплевав на все условности и главное, на протест девушки, задираю рукав платья выше, обнажая ещё несколько пятен, похожих на отпечатки…пальцев?

– Что это? – Злобно рычу, но она сконфужено молчит, – что это, я тебя спрашиваю?

Догадка врезается в мозг раньше, чем она и рот успевает открыть. Правда моя маленькая львица и не думала оправдываться и что-то сочинять. Просто дёрнула на себя руку и нервно опустила обратно рукав. Мои внутренние демоны кровожадно завопили, им нужна расплата, уничтожение того, кто посмел такое сотворить с ней. И я им скормлю его, позже, но он за все ответит.

– Дорогая, какие-то проблемы?

Перед глазами вырисовывается незнакомый мужик средних лет.

– Господин Кара, вы своим появлением наделали много шума, не кажется, что вам пора уйти?

– Да что вы? – Ухмыляюсь в ответ.

Ведь успел уже выяснить кто я такой, впереди меня идёт значит, аж бесит.

– Али?

Айлин уверенно прижимается сбоку, подхватывая меня под руку.

Ну охренеть просто, все в сборе. Не хватает только Кемаля ровно, между нами, в виде примирительной стороны.