Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"

Автор книги: Агата Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Она пожала плечами.

– Просто не пей.

Джеймс расхохотался, и Элоди подхватила смех. Возможно, другого «больного» такое упрощение могло бы задеть, но виконт уже смирился, что ему придется бороться со своими демонами до конца жизни, и ее совет казался забавным в своей простоте.

– А ты сдержишь свое обещание ухаживать за мной, если я когда-нибудь сорвусь?

– Непременно.

Он ухмыльнулся.

– Звучит почти как повод выпить.

Всё веселье исчезло с ее лица. Элоди остановилась на дорожке за дверью, ведущую в гостиную, и повернулась к Джеймсу, заглядывая ему в глаза.

– Я не прощу себе, если из-за меня ты снова будешь искать утешение на дне стакана.

Утешение на дне стакана. Какой поэтичный способ описать то, что с ним происходит, когда он пьет. В этом не было утешения, на самом деле. На дне стакана его ждали только боль и стыд.

Джеймс выдержал взгляд Элоди и как можно крепче сжал ее ладонь.

– Я не сорвусь, обещаю, – сказал он со всей серьезностью. – Это была глупая шутка.

Она кивнула и развернулась, чтобы открыть двери. Их тут же встретил радостный возглас графа Дорсета.

– Вот вы где! И как раз вовремя!

Джеймс напрягся, но послал графу улыбку и учтивый кивок. К счастью, кажется, никто, кроме отца Элоди, не обратил особого внимания на их появление. А значит, что никто не заметит их слегка потрепанный вид и слишком блестящие глаза.

Никто и не будет подозревать, что Джеймс почти сорвал с Элоди лиф…

Увы, взгляд одного человека задержался на Элоди дольше, чем хотелось Джеймсу. И этим человеком была Оливия. Когда гости и семья начали рассаживаться, она пронзила виконта таким убийственным взглядом, который проделал бы в нем дыру, если бы ее глаза тут же не метнулись бы обратно к сестре.

Заметила ли она, что щеки Элоди всё ещё покрыты легким румянцем? Что ткань ее платья немного помята там, где недавно была его рука?

А если заметила, что она будет делать? Побежит ли она к отцу или опять попробует прыгнуть к Джеймсу в постель?

Что бы она не задумала, эта женщина была опасна, и виконт это знал. Но он не собирался позволять ей снова разрушать его планы. Как только представится случай, он предупредит Элоди, чтобы она поменьше слушала сестру. Джеймсу было горько, что придется настраивать ее против родного человека, но выбора не было – в этот раз он просто обязан победить.

Глава 16

Глава 16

Ужин не принес с собой ничего нового, кроме усталости. Глубокой ночью Элоди лежала в своей постели и не могла уснуть. Она глядела в темноту балдахина и снова и снова проживала в уме все самые сладостные и мучительные минуты этого вечера.

Окна были приоткрыты, и в спальню дул легкий ветерок, тихий и приятно-прохладный – такой разительный контраст с тем, что творилось у нее в душе. Там то разгорался пожар, то бушевали грозы, а разум был слишком возбужден, чтобы расслабиться.

Джеймс… Прошло уже почти две недели с тех пор, как он явился на порог ее дома, и тогда она готова была на всё, чтобы заставить его уйти. Теперь же ей хотелось, чтобы он остался подольше. Пусть даже и навсегда.

Элоди закусила губу, вспоминая их поцелуи, которые чуть не стали чем-то большим. Они и значили для нее больше, чем она смогла бы выразить, а Джеймс… О да, он повел себя как джентльмен. Он ведь уже говорил – три года назад он не пытался ее соблазнить, потому что это было бесчестно по отношению к ней. Она ведь такая приличная, такая правильная…

Видит Бог, как же тошно ей было от всех этих правил. Ей скоро двадцать пять, и она устала томиться в вечном ожидании. Плевать она хотела, как джентльмен должен относиться к леди – ей хотелось, что Джеймс отнесся к ней как к женщине, которую желает видеть в своей постели.

Но какие у Джеймса планы? Если он до сих пор ее любит, то почему участвует в этом фарсе? Почему бы ему не пойти к ее отцу и не попросить ее руки?

О, на этот раз Элоди будет умнее – она не станет дожидаться алтаря, чтобы заявить на Джеймса свои права и стать, наконец, последней из его женщин. На самом деле, будь она не такой приличной, она могла бы прокрасться в его комнату прямо сейчас. Оливии ведь не нужно было особое приглашение. И предложение…

Да, если бы Элоди пришла к Джеймсу в комнату, никто бы ничего не узнал. Интересно, а он сейчас спит? Или смотрит в потолок, совсем как она? Может, он тоже вспоминает о том, что было в оранжерее? Ей нужен был хотя бы один ответ…

Тихий стук в дверь был похож на царапание мыши. Кто это может быть в такой час?

А вдруг это Джеймс? Могла ли она призвать его своими скандальными мыслями? Сердце Элоди подпрыгнуло в предвкушении, и она вылезла из постели, чтобы на цыпочках прошмыгнуть к двери.

Но это был не Джеймс. Оливия.

Сестра стояла на пороге и одной рукой сжимала шаль, обернутую вокруг плеч, а в другой держала свечу.

– Ой, Эли, будь добра, поменьше разочарования, – прошептала она. – Ты ждала кого-то другого?

Лив не стала дожидаться ответа и прошла в комнату.

– Уже поздно, – ответила Элоди, закрывая дверь. – Я вообще никого не ждала.

Она и правда не ждала, но, возможно, надеялась.

Стоя посреди спальни, Оливия повернулась к ней. Вся ее поза, весь образ выражали крайнюю степень волнения. Элоди нахмурилась. Она редко видела сестру в таком состоянии.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она.

Ей в голову тут же полезли недобрые мысли. Отцу стало хуже? Или муж Оливии совершил что-то ужасное? А может… О нет, неужели что-то приключилось с ребенком Изабель?

– Мне нужно тебе кое-что сказать! – выпалила Лив. – То, что я должна была рассказать давным-давно.

О Боже. Элоди сразу всё поняла.

Они никогда не обсуждали ту ночь напрямую, и если бы Джеймс не приехал, то навряд ли они бы вообще когда-нибудь коснулись этой темы. Запрятать обиды под ковер – это очень удобно, не так ли?

Но что теперь? Продолжить ли Элоди ломать комедию или пора уже рассказать, что она не просто знала – она видела проделки своей сестры?

Поразмыслив секунду, Элоди решила, что невежество – всё же лучший из вариантов. Во-первых, она могла ошибиться, и Оливия хотела обсудить не то. Во-вторых, не стоит сразу вставать в оборону – Элоди всё еще верила, что сестра не знала об их с Джеймсом помолвке, когда пришла к нему в кровать.

По крайней мере, она хотела в это верить. Это же Лив, ее маленькая, но бойка младшая сестренка. Она могла быть надоедливой, могла быть даже невыносимой, но она вовсе не была злодейкой.

– Давай присядем, – предложила Элоди, указывая на кровать.

– Я лучше постою, спасибо.

Оливия металась по ковру туда-сюда и выглядела, как безумная – волосы растрепаны, плечи подняты, а голова качается в такт маленькому пламени свечи, но всё же… Всё же было в ней что-то еле заметное, неуловимое, что заставило Элоди спросить себя: «Как долго она репетировала?».

Это было несправедливое подозрение, но оно никуда не исчезло.

– Я хочу поговорить о виконте Рочфорде, – сказала Оливия, внезапно застыв на месте.

Элоди заставила себя изобразить удивление и тихо наблюдала, как сестра подходит к прикроватной тумбочке, чтобы поставить свечу.

– А что не так с виконтом? – уточнила Элоди как можно спокойнее.

– Ох, Эли!

Лицо Оливии исказилось неимоверным страданием, а потом она бросилась вперед и упала на колени у ног сестры.

– Мне так жаль, Эли, мне так жаль, прости меня, прости…

Брови Элоди взлетели наверх, и единственный звук, который она смогла выдавить, было слабым:

– О-о…

Оливия сотрясалась от криков, явно переигрывая. На самом деле весь этот фарс был перебором даже для нее, но Элоди осторожно погладила сестру по волосам.

– За что мне тебя простить, милая?

Независимо от того, насколько странной была ситуация, Элоди хотела довести ее до конца. Она три года ждала объяснений, и она их получит! Даже если это значит немного поглумиться над Лив, которая уже подняла голову.

– Ты должна мне поверить, Эли! Поверь, я не знала, что вы были помолвлены…

– О чем ты говоришь? Что случилось?

Оливия покачала головой, отводя глаза.

– Ты возненавидишь меня, – прошептала она, глядя в пространство.

– Этого никогда не случиться, – улыбнулась Элоди, сама надеясь, что это правда.

Пришлось еще раз, снова и снова, напомнить себе, что это ее сестра. Они должны любить друг друга несмотря ни на что, как бы сложно это не было.

Оливия закрыла глаза, а потом распахнула их, делая вид, что сдерживает всхлип.

– Эли, он соблазнил меня! Соблазнил, понимаешь?

На этом она уткнулась Элоди в живот, а та перевела взгляд в темное окно, поглаживая волосы сестры. Как же это сложно…

Оливия казалась такой искренней. И все же фальши в ее откровении было достаточно, чтобы в нем сомневаться. А, может, Элоди просто злая? Вдруг она впустила слишком много ревности в свою душу, и она начала поглощать ее? Застилать глаза? Что, если Оливия и правда жертва?

Но вспышка жалости потонула в новом потоке обиды, потому что даже если сестра не врет, даже если Джеймс действительно ее соблазнил, Элоди видела своими глазами, что той понравилось. Черт, да! Ей нравилось прыгать на ее женихе той проклятой ночью!

– Милая, не огорчайся так, – сказала Элоди прежде, чем успела подумать. – Я знаю о том, что было между вами.

Оливия дернулась и подняла голову. Ее глаза покраснели, но на щеках не было слез.

– Ты знала? – прошептала она ошеломленно.

Элоди кивнула, изображая одну из своих самых заботливых улыбок. О да, Оливия, в эту игру можно играть вдвоем. Не только же ей разыгрывать спектакль.

– Джеймс мне всё рассказал.

Оливия выпрямилась. Потом медленно поднялась с колен, выпутываясь из сестринских объятий. С ее лица исчезли любые признаки вины.

– Рассказал? – переспросила она.

Еще один кивок.

Элоди прикусила щеку, чтобы не расхохотаться в голос. О, какой ужасной женщиной она была! Вовсе не правильной! Нельзя было так сильно наслаждаться растерянностью Оливии, но она наслаждалась! Вовсе не христианский путь.

Она нежно провела рукой по лицу Оливии.

– Джеймс во всем признался, как только приехал. До этого я знала, что он изменил мне с кем-то, но не думала, что с тобой. И он всё рассказал мне, чтобы те события больше не стояли между нами стеной.

Элоди не сдержалась и всё-таки позволила себе усмехнуться.

– Какие ужасы с мужчинами может сотворить спиртное, ты не находишь?

Оливия отпрянула, словно в нее кинули раскаленный уголь.

– Спиртное?

Ой-ой. Кажется, Элоди зашла слишком далеко, но пути назад не было. Она наклонила голову вправо, надеясь, что выглядит достаточно сочувствующей.

– Джеймс сказал, что сильно напился той ночью, – пояснила она. – Конечно, это слабое утешение, но поверь, дорогая, он бы не коснулся тебя и пальцем, если бы был в здравом уме.

Оливия выглядела так, будто ее ударили без предупреждения. Сердце Элоди сжалось от чего-то похожего на чувство вины, но она запретила себе это чувствовать. Ведь все подозрения оправдались – если бы Оливия была искренна, то сейчас ей бы стало лучше, но с каждой секундой она выглядела только хуже.

Что же ее так расстроило? То, что Элоди поверила версии Джеймса, а не ее? Боже, и как она докатилась до такой жизни – верить виконту Рочфорду, а не родной сестре?

Но так оно и было. Она действительно верила Джеймсу, хотя уже до конца не понимала, правильно ли поступает.

– Это очень много значит для меня, – сказала Элоди, пытаясь заполнить паузу, – что ты нашла в себе силы признаться. Думаю, теперь мы все сможем отпустить это. Пусть прошлое остается в прошлом, да?

Гнев во взгляде Оливии был настолько очевидным, что Элоди сделала шаг назад. Но сестра быстро совладала с собой и придала себе вид печальной невинности.

– Ты права. Спасибо, Эли. Мне стало лучше. Гораздо лучше.

Обняв себя за плечи, Элоди проводила Оливию к выходу.

– Ложись спать и выкинь всё плохое из головы, – сказала она ей на прощание.

Кивок Оливии был последним, что она увидела перед тем, как закрылась дверь.

Покачав головой, Элоди подошла к кровати и упала туда с порывистым и тяжелым вздохом. Она не знала, что думать и чему верить. Ее разум был в еще большем смятении, чем до этого странного, даже несколько пугающего визита сестры.

Единственной ее частью, которая ни в чем не сомневалась, было сердце. Вопреки здравому смыслу оно подсказывало Элоди, что верить нужно не Оливии, а мужчине, который когда-то его разбил.

Глава 17

Глава 17

Следующее утро выдалось пасмурным, но даже тучи не могли испортить Джеймсу настроение. Он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо, пока собирался к завтраку.

Он гостил у графа Дорсета почти две недели, и всё складывалось наилучшим образом. А пока это так, нужно брать дело в свои руки! Через три дня состоится бал, который знаменует вторую половину загородной вечеринки, и именно там Джеймс сделает Элоди предложение. Уже во второй раз.

Но на этот раз всё будет по-другому. Ничто не помешает им довести дело до конца… Если Элоди согласится, конечно же.

Преисполненный приятных сомнений, виконт спустился к завтраку. Людей в столовой было немного – большинство гостей еще спали. За столом сидели только Бренч, Изабель и Генри. Им уже подали ломтики ветчины, вареные яйца, свежий хлеб и ароматный кофе.

– Доброго утра! – сказал Джеймс сразу всем присутствующим.

Он устроился за столом и приступил к еде. Всё было прекрасно, и даже кофе казался вкуснее, чем обычно. Виконт наслаждался уже второй чашкой, когда в комнату вошла Элоди.

Один взгляд на нее, и его доброе настроение угасло. Сменилось тревогой. Элоди выглядела так, будто и не спала вовсе. Уставшая, бледная, осунувшаяся, словно ее охватила какая-то болезнь.

Джеймсу оставалось только надеяться, что эта перемена не имеет никакого отношения к нему. Может, кто-то сказал ей что-нибудь грубое и обидное? Или это приготовления к балу ее так вымотали? Как хозяйка дома, Элоди должна контролировать всё – от готовности помещения до приезда и размещения музыкантов. От такого у кого угодно голова пойдет кругом… И всё-таки Джеймсу нужно было знать наверняка.

Элоди пожелала всем доброго утра, стараясь звучать приветливо, но получилось слабо. Она должна была сесть рядом с Изабель, как того требовали приличия, но вместо этого подошла к виконту, прошагав мимо.

Когда она себя рядом, Джеймс напрягся всем телом. Она понимает, что делает? Зачем она умножает сплетни, которые могут ей навредить? Видимо, всё еще хуже, чем он думал. Возможно, Элоди даже не поняла, что села рядом с ним.

Но в чём же дело, Боже правый?

– Вы хорошо спали сегодня, миледи? – как можно любезнее спросил Джеймс, потягивая кофе.

Элоди вздрогнула и чуть не выронила из рук приборы. Она повернулась к нему и выглядела такой грустной, разбитой и несчастной, что у Джеймса сжалось сердце. Может, забыть про людей вокруг и просто ее обнять?

– Спасибо, что спросили, милорд Рочфорд, – слабо улыбнулась она. – Увы, я плохо спала. Все эти волнения, знаете ли, они очень… выматывают.

Волнения… Что это за волнения, которые мешают спать? Джеймс убедился, что бал тут не при чем, но произошло нечто, от чего Элоди сама не своя. Осталось только выяснить, что именно.

Минуты тянулись вечность, но понемногу к завтраку начали подтягиваться и другие гости, и когда людей стало достаточно много, Элоди встала и извинилась.

– Хочу немного прогуляться, – пробормотала она. – Подышать свежим воздухом.

Ее уход был похож на побег.

Джеймс чуть не бросился вслед за ней, но собрал всю свою волю в кулак и выдержал приличия. Провел еще пару незначительных бесед, и прежде чем позволить себе уйти.

Если его догадки верны, он знал, куда приведет ее прогулка.

Элоди ждала его в оранжерее. На тот самом месте, где они вчера целовались.

– Эли, что случилось?

Она покачала головой.

– Скажи, что ты не соблазнял мою сестру.

Ах, вот что… Не совсем то, что он ожидал услышать, но и не то чтобы сюрприз.

– Что произошло?

Он решил ничего не говорить, пока она не ответит.

– Оливия пришла ко мне ночью, – пробормотала Элоди, устремив взгляд в пол.

О Боже… Сердце Джеймса упало куда-то в живот.

Неужели он опоздал? Черт, он же знал, точно знал, что девка будет строить козни! Надо посоветовать Коттону выпороть ее хорошенько.

– И сказала, что я ее соблазнил? – уточнил он.

Элоди кивнула.

Конечно же, она поверила сестре. А кто бы не поверил на ее месте?

– И когда же случилось это предполагаемое соблазнение? – продолжил он расспросы, обнаружив, что его голос хрипит от отчаяния.

– Той ночью.

– Той ночью? – он нахмурился. – То есть, она всё еще говорит про событие трехлетней давности?

Еще один кивок.

Элоди выглядела разбитой. Очевидно, она хотела верить им обоим, но знала, что это невозможно. Не понимала, чью сторону выбрать.

Вид ее несчастных глаз чуть не заставил Джеймса сдаться на месте. Пусть она поверит сестре и ее страдания закончатся, а его снова назначат негодяем и с позором вышвырнут из ее жизни… Это было бы милосердно, но он не был готов на такие жертвы.

– Я уже говорил, что принял Оливию за тебя той ночью. К тому же, я был настолько пьян, что вряд ли смог бы соблазнить даже собственное отражение.

Уголки ее губ дернулись в улыбке, и это хороший знак. Но ее руки всё еще были скрещены на груди, а это значит, что она защищалась. От него? Или от правды?

Он рискнул подойти ближе и попытался поймать ее взгляд.

– Эли, ты мне веришь?

Элоди подняла на него глаза, полные боли.

– Она же моя сестра…

– А что говорит тебе твое сердце?

Каким бы ни был ответ, его нужно будет принять.

– Мое сердце… – сказала Элоди жалобным тоном и посмотрела в сторону. – Мое сердце говорит верить тебе, но вдруг оно ошибается?

На секунду Джеймса переполнил триумф, но победа еще не была окончательной.

– Элоди…

– Нет, стой! – она подняла руку, призывая его умолкнуть. – Меня не волнует, был ли ты со мной честен всё это время. Умоляю, скажи правду здесь и сейчас. Клянусь, я больше никогда не спрошу об этом снова. Просто скажи, что между вами было?

Ему было больно смотреть, до какого состояния ее довели все сомнения. Он положил ладони ей на плечи и нежно их сжал.

– Элоди, я говорил правду – я не ухаживал за Оливией, и любые наши отношения ограничились той единственной пьяной ночью. Да, она пришла ко мне, но я ее не приглашал и не приветствовал. Будь я трезв, я бы гнал ее в шею, но я не был трезв, и это то, с чем мне приходится жить.

Он закончил и погрузился в молчание. Больше он ничего не мог сказать. Защищаться было нечем, но, если честно, Джеймс и не хотел. У него была только правда и его раскаяние, и Элоди либо верит ему, либо нет. Ничего нового он ей не скажет.

Она отвернулась. Ее необычайно голубые глаза казались еще ярче пасмурно-хмуром свете, и она выглядела такой хрупкой, что ее невозможно было не любить.

Молчание длилось вечность, но наконец Элоди набрала в грудь воздуха и сказала:

– Оливия врет мне. Я верю тебе, Джеймс.

Он еле удержался, чтобы не сгрести ее в объятия. Но Элоди всё еще была несчастна, и слишком радостный порыв мог бы ее смутить.

– Но почему она это сделала? – продолжила она полушепотом. – Зачем?

Джеймсу пришло в голову несколько причин, ни одну из которых не хотелось озвучивать.

– Я не знаю, – тихо ответил он.

Лицо Элоди вдруг стало полным надежды.

– А может, она и правда считает себя пострадавшей? Вдруг она как-то неправильно трактовала твои слова или жесты и подумала, что это ухаживание? А ты этого даже и не помнишь? И теперь она считает, что ты плохой человек и хочет оградить меня от тебя?

Джеймс прикусил язык, чтобы не выпалить всё, что он думает по поводу Оливии и ее «благородных» мотивов.

– Возможно, всё так.

Плечи Элоди поникли под его руками.

– Или, возможно, Лив просто несчастна и хочет сделать несчастными других.

Это уже было похоже на правду. Бедная, ранимая Элоди… Живя в своем поместье, она видела мало низости. До сих пор его предательство было для нее самым суровым испытанием, а теперь родная сестра тоже ее предала.

– Прости меня, – прошептал Джеймс.

Она вздрогнула и вопросительно посмотрела на него.

– За что?

– За то, что посеял весь этот хаос. Если бы я контролировал себя в ту ночь, ничего бы не было.

Было время, когда он утешался, убеждая себя, что ни в чем не виноват. Но он был виноват, и они оба это знали.

Элоди улыбнулась. Печально, но искренне.

– Спасибо, – сказала она.

После этого повисла тишине. Джеймс убрал руки с ее плеч, и она сделала шаг назад. Потом еще один, и еще. Так много пространства между ними… Но что не так? Почему она отходит? Вмешательство Оливии всё-таки разрушило его шансы завоевать Элоди снова?

Нет, он отказывался в это верить.

– Ты просила меня быть честным, – напомнил он ей. – Теперь я прошу того же самого у тебя.

Радовало то, что она больше не скрещивала руки – они свободно раскинулись по бокам.

– Конечно, – кивнула Элоди.

Джеймс шагнул в ее сторону, не в силах этого выносить – расстояние между ними было глупо и бессмысленно.

– Эли, скажи честно, должен ли я бороться за тебя? Я буду это делать, если есть хотя бы один маленький шанс, но… Но если его нет, должен ли я сегодня же вернуться в Лондон?

Румянец расцвел на ее щеках. Он сиял еще ярче на фоне бледности и делал Элоди ослепительно красивой.

Она отвела глаза в сторону и ответила:

– Нет.

Джеймс на секунду разучился дышать, но Элоди взглянула на него и лукаво ухмыльнулась.

– Нет, не возвращайся.

Ужас сменился восторгом. Джеймс шумно выдохнул, даже не пытаясь скрыть облегчения, а Элоди тихонько рассмеялась.

– Испугался?

– О Боже, да! Не делайте так больше, леди Буршье.

– А что мне делать?

Он развел руки в стороны, и она приняла приглашение, шагнув в его объятия. Прижалась щекой к его плечу, как ребенок, ищущий утешения. Джеймс закрыл глаза, вдыхая запах ее волос.

– Зачем я тебе? – спросила Элоди. – Без меня тебе было бы проще.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Знаю только, что ты преследовала меня во снах. Я скучал по тебе, хоть и пытался себя убедить, что это не так. Но мое сердце никогда тебя не забывало.

Она отстранилась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, блестящими от подступающих слез. Возможно, его признание слишком цветистое, но именно так он чувствовал.

Элоди подняла руку и коснулась его щеки.

– И мое, – сказала она, улыбаясь. – Оно тоже не забывало.

Джеймс наклонился, чтобы поцеловать ее, и она не сопротивлялась. Его пульс участился от желания и радости. Элоди принадлежит ему, и так будет всегда, и никто им не помешает. Он не позволит этого.

И пока он ее целовал, то вдруг четко осознал, что ему не нужно ждать бала. Вообще ничего не нужно ждать. Ожидание было преступно. Если Всевышний посылает ему подарок, то кто он такой, чтобы его не принять?

Он отстранился ровно на столько, чтобы их губы соприкасались и прошептал на выдохе:

– Выходи за меня.