Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"
Автор книги: Агата Северина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 31
Глава 31
Пока Элоди была внизу, пуская слезы или разрабатывая план мести, Джеймс всё-таки разделался с завтраком, а потом к нему пришли Уилл и Джордж. Новости, которые они принесли, были неутешительны.
Лондонские сплетники вцепились и в Джеймса, и в Элоди. Вполне ожидаемо, конечно же.
И если на самого себя ему было плевать, тем более что сплетни про него, как правило, были правдой, то вот Элоди… Ее репутация стремительно катилась в пропасть, и всё потому, что она продолжала упрямствовать.
– То, что она кинулась за тобой в Лондон из своего поместья, не помогает, – сообщил Джордж. – Общество думает, что пока ты был у графа Дорсета, вы переспали, и теперь она пытается женить тебя на себя.
Джордж стоял у изножья кровати, в то время как Уилл расхаживал по комнате, беспокойный, как и всегда. И он звучно фыркнул на замечание брата.
– Обществу нужно протереть очки, если оно так думает. Все знают, что когда Джеймс пьян, он даже веки поднять не может, не то что член.
Джордж рассмеялся, а Джеймс покраснел и стиснул зубы.
– Я не пил, когда был у графа, – ответил он, проглатывая гордость.
Уилл остановился и сверкнул глазами.
– Значит, ты и правда с ней переспал?
Джеймс подался вперед.
– Еще одно такое предположение, – процедил он, – и ты вылетишь отсюда.
Уилл поднял ладони к верху.
– Ой, боюсь-боюсь.
Джеймс шумно выдохнул и закрыл лицо руками. Ну вот, его слабость и необдуманные поступки привели к тому, что Элоди оказалась запятнана. И единственный способ это исправить – жениться на ней.
– Джеймс, – позвал его Джордж.
Виконт вопросительно посмотрел на брата. А тот пригвоздил его настолько пристальным взглядом, будто пытался прочесть его мысли.
– Ты же собираешься на ней жениться?
Джеймс вздрогнул. Джордж что, и правда проник к нему в голову?
– Я… я не знаю.
Братья удивленно переглянулись.
– Но разве ты не этого хотел?
– Хотел, – кивнул Джеймс. – Кажется, я всегда только этого и хотел.
Не было смысла лгать ни им, ни себе.
Джордж сузил взгляд.
– Тогда в чем проблема? Спускайся вниз и делай предложение.
Джеймс нервно усмехнулся.
– Может, проблема в том, что она отвергла меня дважды? Или в том, что слишком жестоко приговаривать ее к жизни вот с этим? – он указал на себя ладонью.
– Но теперь, когда ее репутация подорвана…
Джеймс вздохнул и покачал головой, потом поднял лицо к потолку. Да, теперь, когда ее репутация подорвана, у Элоди есть два варианта – быть отвергнутой обществом или связать свою жить с человеком, который не может держать себя в руках. Отличный выбор!
– Если я женюсь на ней сейчас, – пробормотал он, – то никогда не узнаю, вышла ли она за меня потому, что любит, или потому, что должна была это сделать.
Уилл усмехнулся и воскликнул:
– Ты всегда можешь спросить! – он сделал вид, что задумался, и почесал подборок. – Хотя-я-я… Нет, забудь. Это слишком просто. Нужно больше драмы, понимаю.
Джеймс зарычал и швырнул в брата подушкой, а тот расхохотался и с легкостью от нее увернулся. Виконта всё еще потряхивало, но он уже не понимал, от чего больше – от недостатка выпивки или шуток братца.
– Она скажет мне что угодно, если я спрошу ее, – сердито пояснил Джеймс. – Она слишком занята, обвиняя себя в моем срыве.
– Женщины! – пожал плечами Уилл. – Всегда винят себя во всяких глупостях, просто смирись. Конечно же, это вовсе не значит, что ты дал ей повод терзаться чувством вины. Ты ведь не поехал надираться, едва покинув ее поместье… Ой, подожди-ка…
Джеймс рванул вперед и процедил сквозь зубы:
– Ты не мог бы заткнуться хотя бы на секунду?
Уилла, казалось, совершенно не трогал грозный тон старшего брата. И всё же его взгляд стал серьезным.
– Я просто говорю правду, и ты это знаешь.
Джеймс свалился на подушки с отчаянным стоном. Ну ничего, еще пару дней, и силы к нему вернутся, и тогда он от души надает по ушам этому правдорубу.
– Ты должен ей сказать, что она не виновата, – тихо и спокойно отметил Джордж. Голос разума в этой безумной семье.
Виконт кивнул, отводя взгляд в сторону.
– Да, я знаю.
– И ты должен жениться на ней до того, как ее окончательно уничтожат.
Уилл снова фыркнул.
– Какая разница? Не то чтобы выход за него замуж улучшит ее положение.
– Ошибаешься, – ответил Джордж. – Формальности для общества всегда важнее здравого смысла.
Он точно знал, о чем говорил. Как незаконорожденный, Джордж понимал о презрении общества больше, чем кто-либо в этом доме. Даже на семейных сборищах он до сих пор по привычке держался в тени, хотя Джеймс и ненавидел это. Он пытался сделать всё, чтобы брат не чувствовал себя чужим.
– Значит, – продолжил Уилл, – ему нужно убедить ее, что этот брак будет основан на любви, а не на чувстве вины или долга…
– И убедиться в этом самому, – подтвердил Джордж.
– Может вы перестанете говорить так, будто меня здесь нет? – раздраженно вмешался Джеймс.
Как только он подал голос, Уилл подался вперед, и в его глазах зажегся веселый азарт.
– Извинись перед ней! – с жаром посоветовал он. – И подбери слова поцветистее, я знаю, ты это можешь!
Джеймс приподнял бровь.
– Вряд ли одних извинений будет достаточно после всего, что я сделал.
Он ведь вёл себя с Элоди, как идиот. Недоумок. Ей нужно поставить памятник за то, что трепела всё это.
Уилл отмахнулся от его опасений.
– Она начнет источать любовь, как только ты это сделаешь. Бросаешься к ее ногам, и дело сделано. Поверь, я точно знаю. Тем более тебе есть, за что извиняться, а значит ты сделаешь это искренне.
Джеймс усмехнулся, но в этом было мало веселья. Сработает ли мольба о прощении? А даже если да, то что дальше? Свадьба? Что бы ни говорили его братья, он знал одно – Элоди заслуживает гораздо большего, чем он. И видит Бог, это понимание было единственным, что действительно удерживало его от еще одного предложения.
Глава 32
Глава 32
Элоди расхаживала туда-сюда по зеленой гостиной и была вне себя от волнения. Она пыталась понять, как смогла докаться до такой жизни. Ждет встречи с куртизанкой, немыслимо! Когда она успела пасть так низко, чтобы женщины вроде Фанни считали ее равной?
Скажи ей кто-нибудь месяц назад, что такое случится, и Элоди бы подняла его на смех. Но реальность происходящего не подлежала сомнению – она действительно ждала Фанни Уилсон, бывшую любовницу Джеймса.
Конечно, Джеффрс и экономка выразили свои опасения по поводу этой встречи, и Элоди оценила их внезапную заботу, но решила, что в ее жизни и так уже царит хаос, так что не будет лишним хотя бы удовлетворить свое любопытство. А ей и правда было интересно, что скажет Фанни. Почему она здесь? Зачем пришла?
Первые предположения Элоди были самыми худшими. Что, если за ту ужасную неделю Фанни и Джеймс возродили своё… кхм-кхм… общение? Особенно учитывая, что он сказал сегодня утром…
Но Элоди запретила себе давать волю подозрениям. Однажды она уже поддалась эмоциям, неверно трактовав очевидные, казалось бы, вещи, и вот к чему это привело. Нет, она должна обуздать свою ревность. Пора научиться доверять Джеймсу… Ну или хотя послушать, с чем пришла Фанни.
Шаги приближались к гостиной – частые и стремительные. Элоди глубоко вздохнула и расправила юбки. Внезапно стало очень важно, как она выглядит. Она пощипала щеки, чтобы вернуть им красок, и встала ближе к окну, чтобы солнечный свет хоть немного скрыл синяки под глазами. Не то чтобы ей хотелось произвести впечатление на Фанни, но… Нет, именно этого ей и хотелось.
Двери распахнулись, и сердце Элоди чуть не выпрыгнуло из груди. Но тревога быстро сменилась удивлением, потому что женщина, стоявшая в дверном проеме, была вовсе не тем, что ожидала увидеть Элоди.
Ей почему-то казалось, что такие дамы, как Фанни, должны быть изысканными, как можно более утонченными. Их красота должна была быть чем-то невероятным, чтобы они могли ее продавать.
Но Фанни совсем не казалась идеальном женской красоты. Она была маленькой, можно сказать, худощавой. Никаких намеков на соблазнительные изгибы. Ее ярко-рыжие волосы были слегка растрепаны, нос по-детски вздернут и покрыт забавными веснушками. Лицо не назвать красивым, и всё же оно было незабываемым. Возможно, всё дело в огромных темно-зеленых глазах?
– Леди Буршье! – начала Фанни звонким голосом. – Спасибо, что согласились принять меня.
Элоди опомнилась и прочистила горло.
– Доброго дня, миссис Уилсон. Признаюсь, мы были удивлены вашим визитом, – она указала на стол, стоявший посередине гостиной. – Чаю?
Фанни уселась на один из стульев и начала снимать перчатки.
– Благодарю, чай был бы прекрасен. Но только если вы присоединитесь ко мне! А насчет моего визита – его природа немного двойственна, но уверяю, я не задержу вас надолго.
Двойственна? Очень интересно.
Элоди позвонила в колокольчик, и им принесли чайник и тарелку сладостей. Затем она села напротив гостьи и налила себе чаю.
– Так что же привело вас сюда? – осторожно спросила она.
Фанни сложила руки на перчатках, лежавших у нее на коленях.
– Леди Буршье, простите мою дерзость, но вы же знаете, кто я такая, не так ли?
Вопрос прозвучал искренне, без ложного высокомерия или вызова, но именно из-за этого Элоди и напряглась. Женщина, сидевшая перед ней, производила довольно приятное впечатление, но не стоило забывать, что она могла быть искусной актрисой. Она куртизанка, в конце концов, и она шантажировала мужчин.
– Да, я знаю, – кивнула Элоди. – Ваши мемуары не прошли мимо меня.
Фанни просияла.
– О, так вы читали? И как вам? Интересно, правда?
Боже правый, какой стыд… Элоди больше не нужно было щипать щеки, потому что они и так пылали.
– Я… кхм-кхм… Я познакомилась только с отрывками, которые касались виконта Рочфорда.
Фанни рассмеялась, и в ее глазах мелькнул заговорщицкий огонек.
– Ну, разве я была не права на его счет, миледи?
Элоди чуть не подавилась чаем. Она закашлялась, а затем пробормотала:
– Боюсь, мне остается только верить вам на слово, миссис Уилсон.
Фанни несколько раз удивленно моргнула, а потом снова рассмеялась, но уже сдержаннее, и потянулась к лимонному пирожному.
– Простите, леди Буршье, не хотела вас смущать. Так как же там мой дорогой Джеймс? Собственно, это из одна причин, по которой я решила заглянуть перед отъездом. О, ну знаете, покидаю Лондон ненадолго…
Но Элоди почти ничего слышала после слов «мой дорогой Джеймс». Ярость поднималась в ней, пока она осознавала смысл этой фразы.
Фанни в своем уме? Или ей захотелось избавиться от волос? Что значит « ее Джеймс», да еще и «дорогой»?
Но она вдохнула через нос и постаралась успокоиться.
– Милорд Рочфорд выздоравливает, ему уже гораздо лучше. Уверена, он будет благодарен вам за беспокойство.
Если сейчас Фанни попросит о встрече с ним, то вылетит из этого дома раньше, чем успеет моргнуть. Но то ли Фанни не планировала, то ли гнев слишком ярко проявился на лице Элоди, но куртизанка не стала запрашивать встречу. Вместо этого она глотнула чаю и направила на Элоди взгляд проницательных глаз.
– Прошу, передайте виконту мои наилучшие пожелания, хорошо? И я направлю ему записку через несколько дней, когда он окончательно встанет на ноги, вы не возражаете?
Что ж… Она хотя бы спрашивала разрешения. Возможно, в этой записке не будет ничего такого, просто дежурная вежливость. Но почему она говорила так, будто точно знала, что происходит с Джеймсом?
Казалось, об этом знали все, кроме Элоди. И ее это злило. Если они знали, то почему относились к этому, как обыденности? Как так можно пренебрегать его здоровьем? Почему никто не пытался помочь ему раньше, до того, как спиртное начало давать такой эффект? Она боялась за его жизнь, а всем остальным было решительно наплевать!
– Миледи? – спросила Фанни. – Вас что-то расстроило?
Элоди поняла, что молчит уже слишком долго, погрузившись в собственные мысли. Фанни выглядела по-настоящему обеспокоенной, будто боялась, что сказала что-то не то. Возможно, она всё-таки искренна.
– Простите мою задумчивость, – вздохнула Элоди. – Но я очень устала за последние дни, и я… Признаюсь, мне трудно понять, почему все вокруг считают состояние Джеймса чем-то нормальным.
Фанни выглядела удивленной, будто бы не ожидала этих слов. А может, она просто посчитала Элоди глупой.
– О, но мы просто видели всё это раньше, моя дорогая леди, – мягко сказала Фанни.
Ну вот, теперь Элоди тоже «ее дорогая». Это почему-то заставило ее улыбнуться, а куртизанка продолжила:
– Возможно, это и к лучшему, что вы увидели всё только сейчас и так поражены.
Элоди взглянула на нее вопросительно.
– К лучшему?
Фанни кивнула, совершенно неприлично слизнув глазурь с большого пальца.
– Именно, – подтвердила она. – Чем сильнее вы шокированы, тем меньше Джеймсу захочется это повторять. Как только это станет нормой для вас, то и для него тоже. Он перестанет заботиться, увидите ли вы его таким снова.
Как же Элоди хотелось, чтобы это оказалось правдой. Вряд ли это безумие когда-нибудь станет для нее «нормой».
Но она не хотела обсуждать это с Фанни, как бы сильно эта женщина не старалась казаться открытой и доброжелательной. Элоди и так разоткровенничалась. Чтобы увести тему от состояния Джеймса и ее переживаний на этот счет, она решила вернуться к началу.
– Вы сказали, что природа вашего визита двойственна. В чем же вторая причина?
Фанни улыбнулась и взяла еще одно пирожное. В ее глазах промелькнул озорной огонек, и Элоди стало тревожно.
– Еще раз извините мою прямолинейность, – сказала куртизанка с хитрой улыбкой, – но вторая причина – это чистое, неподдельное любопытство. Вы ведь с Джеймсом сейчас главные звезды лондонских сплетен! Так что мне было жизненно необходимо увидеть вас, леди Буршье.
Главные звезды сплетен? На миг Элоди захотелось ужаться до размеров букашки и вернуться обратно в свое поместье. Она не привыкла к лондонской жизни, и особенно к сплетням. А уж тем более ей не хотелось, чтобы ей перемывали кости.
Но она понимала, что сама сделала всё, чтобы навлечь на себя скандал. В целом, ей было всё равно, что подумают люди, однако это не значило, что это приятно – ощущать себя диковинкой, экзотическим товаром на рынке.
– Боюсь, сплетни многое преувеличивают, – устало сказала Элоди.
– Разумеется, – кивнула Фанни. – Но мне и правда было интересно увидеть женщину, которой мой дорогой Джеймс был одержим последние три года.
– Одержим?
Она переспросила это шепотом, потому что у нее перехватило дух от удивления и странной, но очень приятной неловкости.
Фанни откинулась на спинку стула, приняв до неприличия довольный вид.
– Разумеется, – сказала она. – Он часто говорил о вас, вы не знали?
Элоди покачала головой и ощутила новый, довольно непривычный вид ревности. Ей вдруг стало до ужаса обидно, что эта женщина так много знает про Джеймса.
– Нет, я не знала, – честно призналась она.
Темно-зеленые глаза куртизанки сузились.
– Ходят слухи, что его недавнее пребывание в поместье вашего отца стало причиной его последней… хм… авантюры.
Проклятое общество, чертовы слухи… Хотя, этого следовало ожидать. Джеймс явно не был осторожен, когда проводил время в клубах.
Элоди не собиралась делиться с Фанни тем, что происходило у нее в поместье. Вместо этого она проигнорировала ее замечание и вздернула подбородок со всей гордостью, на которую была способна.
– Что ж, миссис Уилсон, теперь вы увидели меня. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено, и вы не были разочарованы.
Фанни снова улыбнулась, еще более лукаво, чем в прошлый раз.
– О, ну что вы… Леди, которая пожертвовала идеальной репутацией, чтобы выхаживать скандального виконта… Теперь я понимаю, почему Джеймс не мог выбросить вас из головы. Такой дух! Вы даже меня интригуете, а уж что творите с ним, страшно подумать.
Эта оценка была бы слишком откровенной, будь она произнесена в приличном обществе, но общество Фанни ни разу не было приличным.
Куртизанка хлебнула чаю, потом поставила чашку на блюдце и встала.
– Думаю, мне лучше уйти, чтобы не причинять вам еще больше неудобств, леди Буршье.
Ошеломленная, Элоди тоже встала, оставив свою чашку на столе.
– Эм… спасибо, что заглянули, миссис Уилсон.
Было странно благодарить за визит куртизанку, но Элоди сделала это практически не задумываясь. Просто привыкла быть вежливой. Или, возможно, так этой странной встрече можно было бы придать хоть сколько-нибудь нормальный вид.
Фанни натягивала перчатки.
– Прошу, миледи, позаботьтесь о Джеймсе. Внутри он гораздо нежнее, чем кажется снаружи.
В этом Элоди могла бы с ней согласиться. Она кивнула.
– Я делаю всё, что в моих силах.
Фанни замерла, устремив на нее взгляд, внезапно лишенный всякого тепла и юмора. Такой контраст с ее прежним поведением немного напугал Элоди.
– Леди Бурьше, вы знали, что Джеймс поклялся на могиле отца, что больше не прикоснется к выпивке?
Глаза Элоди округлились, и она покачала головой.
– Нет, он мне не говорил.
– Если он нарушил клятву из-за вас, это значит, что вы имеет над ним реальную власть. И если вы ею злоупотребите, я лично прослежу, чтобы вы заплатили.
Она очаровательно улыбнулась.
– Доброго дня, моя дорогая леди!
С Элоди было покончено. Фанни Уилсон ушла так же стремительно, как прибыла сюда, оставив ее с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем.
Что это было? Куртизанка угрожала ей?
О да, всё именно так.
Но ее угроза прозвучала почти как комплимент, ведь она отметила, что Элоди имеет власть над Джеймсом. Чего еще желать влюбленной женщине?
Кроме того, Элоди могла бы поклясться, что услышала в тонком голоске Фанни нотки зависти. Хотела ли она сама иметь такую же «власть» над виконтом? Но Элоди не успела об этом подумать, потому что ее внимание привлек новый стук в дверь. Это пришла экономка.
– Прошу прощения, миледи, но вы нужны милорду Рочфорду.
Элоди облегченно выдохнула. Он сделал это. Впервые за все эти дни Джеймс просил ее прийти, а не собраться и выехать. Она нужна ему, а он нужен ей, и она отправилась наверх, ведомая надеждой, что он тоже наконец-таки это понял.
Глава 33
Глава 33
Джеймс потянулся к шнурку для вызова слуг и, когда пришла экономка, попросил позвать к нему Элоди. Сам устроился на подушках повыше и принялся ждать. Возможно, ожидание займет несколько часов? После его поведения повезет, если она вообще изволит прийти.
Но либо удача была на его стороне, либо милосердие Элоди и правда не знало границ, но она поднялась к нему всего через пару минут.
– Ты меня звал? – уточнила она, подходя к кровати.
Он пытался уловить в ее голосе нотки обиды, но ничего такого не было. Вместо этого она подарила ему самую искреннюю улыбку, и Джеймс не удержался – улыбнулся в ответ.
– Уилл и Джордж только что приходили, – сообщил он.
– О, а у меня тоже был посетитель! – ответила Элоди и бросила на него взгляд, похожий на тот, которым Джордж пригвоздил его ранее.
Джеймс напрягся и приподнял бровь.
– Что за посетитель?
Он не ждал гостей. Никого не ждал.
Кто-то приехал специально, чтобы увидеть Элоди? Если это был мужчина, Джеймс убил бы его, и плевать, что силы не до конца вернулись.
Возможно, ему приходилось мириться с другими мужчинами, пока они находились под крышей графа Дорсета, но теперь, в его доме, у Элоди не будет другого сопровождающего, кроме него и его братьев.
– Фанни Уилсон приезжала, – сказала Элоди. – Она просила передать тебе наилучшие пожелания.
Если бы она сказала, что сам Христос сошел с небес, чтобы выпить с ней чаю, Джеймс бы не был так удивлен.
– Фанни Уилсон? – переспросил он шепотом.
У него пересохло во рту. Чертова Фанни. Надо будет придушить ее при первом же встрече. Разве она уже не нанесла достаточно ущерба своей проклятой книжонкой?
Сердце Джеймса начало бешено колотиться. Утром он наговорил Элоди глупостей, а потом сразу же приехала Фанни… Черт, за эти пару часов могло случиться непоправимое!
– Это… – начал он. – Это очень мило с ее стороны, навестить меня.
Господи, это самая идиотская вещь, которую он мог выдать по трезвости. Мило? Визит куртизанки ни разу не был милым!
Но Элоди рассмеялась, и сердце Джеймса согрелось при этом звуке.
– Твое лицо сейчас очень похоже на моё, когда мне доложили о ней. И она… она оказалась вовсе не такой, какой я ожидала.
Джеймс облегченно выдохнул, но надеялся, что это не очень заметно. Возможно, всё не так уж и плохо, правда?
– И какое же у тебя впечатление?
Элоди вдруг отвела глаза.
– Фанни… очень необычная женщина.
Джеймс уставился на нее, ошеломленный. Ему показалось, или Элоди сравнивала себя с Фанни, да еще и не в свою пользу? Но это же нелепо. С Фанни бывало весело, приятно проводить время, но она никогда не могла бы сравниться с Элоди. Никто не мог.
– Эли, – тихо сказал он, жалея, что лежа на кровати не так-то просто перехватить ее взгляд. – Мы с Фанни были друзьями, но я никогда не думал о ней, как о чем-то большем.
Она просто кивнула, сжав губы в одну линию. Очевидно, она не хотела продолжать этот разговор, и это вполне устраивало Джеймса. Он прочистил горло.
– Эм… мои братья рассказали кое-что, что вызвало у меня беспокойство.
Элоди расправила плечи и направила на него взгляд, явно благодарная за смену темы.
– Что случилось? – спросила она.
– Кажется, сплетники вовсю болтают о нас с тобой.
Она покраснела – замечательный, самый красивый оттенок.
– Да, – кивнула она. – Я тоже об этом слышала…
Джеймс подался вперед.
– Я не хочу вредить тебе больше, чем уже это сделал. Ты не должна портить репутацию из-за глупого обещания…
Элоди вздернула подбородок.
– Дело не только в обещании, – твердо сказала она. – Конечно, я чувствую некоторую ответственность за твой срыв, но я знаю, что мне не обязательно было приезжать. Я могла бы послать записку в качестве извинений, но…
Жар прилил к щекам Джеймса.
– Но? – побуждал он ее продолжать.
– Но я выбрала приехать и остаться здесь. Это мое решение. О чем тебе это говорит, Джеймс?
Если честно, он не хотел отвечать. Просто боялся случайно не высказать глупую надежду, у которой не было шансов когда-либо стать правдой.
– О том, что ты самая добрая девушка в Британии? – попробовал отшутиться он.
Она со вздохом покачала головой.
– Это значит, что сожаление – не единственная причина, по которой я приехала.
Он замер.
– Тогда что еще?
Элоди открыла рот, но вдруг осеклась и побледнела. Ее лицо выражало сотни эмоций, которые Джеймс никак не мог расшифровать.
– Я… – начала она дрожащим голосом. – Я просто думала, ты будешь нуждаться во мне.
Он стиснул зубы, готовый поклясться, что она собиралась сказать не это. А может, он просто слишком много хотел? В любом случае, сейчас не время выпытывать из Элоди признания, она и так уже смущена.
Джеймс напомнил себе, что вообще-то позвал ее не за этим. Это он должен говорить, а не она.
Он поковырял вышивку на покрывале, тщательно обдумывая слова. Уилл советовал придумать что-нибудь поцветистее, но на ум, как назло, ничего не шло. Может, это и лучшему.
– Эли, я должен перед тобой извиниться.
Она вздрогнула и, казалось, пребывала в недоумении.
– За что?
Разве это не очевидно?
– За то, что вел себя, как осел. Я наговорил кучу гадостей, о которых жалею…
Элоди улыбнулась.
– Всё в порядке, меня предупреждали, что ты можешь быть груб.
Джеймс вспыхнул от стыда, но заставил себя продолжать.
– Возможно, часть этих грубостей я и не вполне осознавал, но… Многое было сказано, чтобы задеть тебя, и я прошу за это прощения, – он сделал паузу и горько усмехнулся, проведя рукой по волосам. – Кажется, единственное, в чем я действительно преуспел, так это в причинении тебе боли.
Грустная, но светлая улыбка тронула ее чудесные губы.
– Думаю, мы оба в этом хороши, – мягко отозвалась она.
Джеймс смотрел ей в глаза, надеясь, что его раскаяние каким-то магическим образом проникнет ей в душу, и она поверит, что ему и правда жаль.
– Эли… тебе опасно оставаться здесь. Это погубит тебя.
Конечно, жены Уилла и Джорджа уже в пути, чтобы придать всей этой ситуации хоть сколько-нибудь приличный вид, но вряд их присутствие действительно что-то исправит. Ущерб уже нанесен, а если сплетники в кого-нибудь вцепились, то ни за что не оставят, пока не найдут новую жертву.
Но Элоди звучно усмехнулась. Отмахнулась так, будто Джеймс понятия не имел, о чем говорил. Как будто ей всё равно.
– Еще пару скандальных дней, и отцу придется оставить попытки выдать меня замуж, – улыбнулась она. – Это станет бессмысленной затеей.
Джеймс удивленно моргнул, а потом рассмеялся.
– Значит вот он, твой грандиозный план?
– Возможно, – продолжила она улыбаться.
Они замолчали, и тишина быстро стало неловкой. И Джеймс прекрасно знал, почему.
Замужество. Свадьба. Им стоило обсудить и это, но… Черт, больше всего Джеймсу хотелось упасть на колени и умолять ее не отходить от него ни на шаг, но он лежал на кровати, и его руки дрожали, а мысли о выпивке крутились в голове фоном даже сейчас.
Кем он будет, если приговорит ее к жизни с ним? И пусть она думает, что это не важно (а он был уверен, что именно это она и думает), но он слишком хорошо помнил, чем обернулись такие же пристрастия для его матери и отца.
И дело даже не в нелепой смерти. Просто каждый раз, когда отец выпивал, мать смотрела на него с таким убийственным отвращением, что горько становилось всем вокруг. Всем, кроме отца. Он был слишком пьян, чтобы заметить это.
– Эли, мне жаль, что всё так вышло, – сказал наконец Джеймс, проглатывая подступающий к горлу ком. – Я думал, что стал достойным тебя, но это не так. Мне жаль, что мои ошибки так дорого тебе обходятся…
Элоди стала белой.
– Джеймс…
– Нет, пожалуйста. Не нужно ничего говорить.
Он прервал ее прежде, чем она скажет очередную глупость. Про то, что виновата она, а не он. Джеймс не собирался снова слушать эту чушь.
– Я просто хотел, чтобы ты знала, что мне и правда жаль. Прости меня. За всё.
Она кивнула с явной неохотой. Ее глаза начали блестеть, и она уже открыла рот, но Джеймс прервал ее.
– Я бы хотел отдохнуть сейчас, если ты не возражаешь.
Он не хотел, чтобы она отвечала. Каким бы ни был ее ответ, он убьет его.
Еще один кивок.
– Тогда я оставлю тебя.
Да. Оставить его – вот что ей нужно сделать. Возможно, Элоди пока что этого не понимала, но это был бы самый мудрый поступок в ее жизни. Джеймс знал это наверняка.
