Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"
Автор книги: Агата Северина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Измена. Второй шанс для виконта
Пролог
Пролог
Он был пьян в ту ночь. Очень пьян. Мир кружился вокруг него, а мысли путались. Он не собирался так напиваться, честно, но это… Черт, это просто случилось. Уже в который раз.
Сначала был один бокал бренди, потом другой, за ним последовал третий. И вот уже ноги Джеймса стали ватными, а тело сковали липкие, тягучие цепи. Но ради этого он и пил, не так ли? Ему нравилось. Это оцепенение, оно похоже на замедленный полет.
И всё же он был не настолько пьян, чтобы забыть обещание, данное ранее утром прекрасной Элоди Буршье. Он попросил ее руки, и она согласилась! Ее тихое и робкое «Да» сделало его самым счастливым мужчиной в мире.
Оставалось только обо всем их рассказать отцам. Благо они были добрыми друзьями, так что никаких препятствий к этому браку попросту не существовало.
Согласие будет получено, и Элоди станет его женой. Уже скоро он поцелует ее сладкие губы, обнимет роскошное тело, сделает ее своей, без остатка… Эти мысли разжигали в нем желание. Возможно, не так уж сильно он и напился.
Опрокинув последний стакан, Джеймс решил, что пора покинуть компанию любезных джентльменов, которые уже готовы были хлестать бренди из горла. Хотя… Он мог бы оставаться с ними всю ночь и пить. Только когда он пил, то чувствовал себя свободным.
Элоди тоже дарила чувство свободы. А еще из-за Элоди на утро не болела голова.
Ее образ проплывал у Джеймса перед глазами, пока он неуверенно шагал по темным коридорам графского дома. Чуть не упал на лестнице. Загородные пирушки всегда такие веселые!
Оказавшись в спальне, он скинул ботинки и бросил на пол жилет. Через секунду туда же последовала рубашка. Джеймс споткнулся, снимая штаны, и упал на кровать с радостным криком:
– Ой! Ха-ха!
Он пинал одежду так яростно, будто она его оскорбляла. Когда, наконец, его тело избавилось от возмутительных оков, и он раскинулся на кровати – притихший и совершенно голый. Мягкий летний ветерок дул в окна, делая ночь прекрасной.
Мир больше не вращался, но немного покачнулся, когда он закрыл глаза и отдался тьме. Это было похоже на катание на лодке. Джеймсу всегда нравились лодки. А еще нравилось томное состояние между пьяным сном и не менее пьяной реальностью.
Ни мыслей, ни сомнений. Ни горестей, ни радостей. Ничего, кроме сладкой темноты.
Джеймс почти уснул, когда что-то коснулось его бедра. Или кто-то? Он встрепенулся и нахмурился, пытаясь открыть глаза. Веки разомкнулись неохотно. Его зрение осталось затуманенным, и всё же он смог различить силуэт девушки с длинным темными волосам.
Он улыбнулся.
– Элоди…
Само ее имя – воплощение спокойствия и счастья. Но что она здесь делает? Об их помолвке еще никому не известно. Если ее заметят тут – она пропала. Меньше всего Джеймсу хотелось, чтобы их брак начинался со слухов, порочащих ее честь.
Он замычал и покачал головой.
– Любимая, тебе нельзя…
– Т-ш-ш… – ответила она.
Ее нежная рука скользнула между его бедер и начала вытворять такое, от чего Джеймс мгновенно возбудился. Приглушенный стон сорвался с его губ. И где только неопытная девственница научилась такому искусству?
Если бы он был трезв, то подумал бы над этим вопросом подольше. Он бы заставил себя открыть глаза пошире и внимательнее рассмотреть женщину, стоящую на коленях у него между ног.
Но он не был трезв и не сделал ни одну из этих разумных вещей.
Позже, когда она оказалась сверху, Джеймсу показалось, что в дверях кто-то тихо охнул, но этот звук потонул в сладких вздохах Элоди. А ему уже было плевать, девственница она или нет. Не важно, что они делят ложе до свадьбы.
Значение имело лишь, что эта удивительная, чудесная женщина наконец-то принадлежала ему. И он никогда ее не отпустит.
Глава 1
Глава 1
Лондон, сентябрь 1817 года
Джеймс Клифтон, виконт Рочфорд, сидел за дубовым столом в своем кабинете и в сотый раз перечитывал письмо, которое ему принесли час назад. Его глаза бегали по строчкам, но он не мог поверить в то, что в них видел. Его пальцы дрожали, сжимая пергамент. Щеки пылали, в ушах стоял гул.
Может, он помешался?
Дверь с грохотом распахнулась, и Джеймс вздрогнул.
– Ну и? – раздался возглас. – Ты собираешься принимать приглашение от Буршье?
Джеймс кинул на младшего брата раздраженный взгляд. Уильям как ураган ворвался в его комнату и, похоже, собирался залезть ему в душу со своими расспросами. Удивительная способность – всегда появляться в самый неудачный момент. Или наоборот в самый удачный?
Джеймс прочистил горло, прежде чем ответить:
– Вообще-то, именно этим я и занимаюсь.
Уильям с грохотом отодвинул стул и уселся напротив брата. Он сделал вид, что принюхивается, а потом с хитрым прищуром посмотрел на Джеймса.
– Ты что, пьян?
Кому-то манеры Уилла могли показаться оскорбительными, но только не Джеймсу. Он лишь усмехнулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки за головой.
– Я трезв, как тетя Мойра.
Уилл удивленно моргнул.
– Тетя Мойра мертва последние десять лет.
Джеймс лукаво улыбнулся.
– Ну ты же не будешь спорить, что за всё это время она не брала в рот ни капли?
Уилл расхохотался, и от этого звука на душе у Джеймса стало теплее. Прошло два года с тех пор, как они наладили настоящую братскую связь, и виконт старался в полной мере наслаждаться моментами близости и веселья. И гнал от себя мысли о том, как много лет они потеряли. И всё по его, Джеймса, вине.
Он опустил руки и слегка тряхнул головой, чтобы сбросить с себя печаль. Но было уже поздно – воспоминания мелькали у него перед глазами, яркие, как вспышки молний…
Вот Джеймс пьёт, а Уилл с презрением фыркает. И снова Джеймс пьёт, а Уилл кричит, что тот себя погубит. А вот брат бросается на него с кулаками, обвиняя в смерти отца, и даже не пытается скрыть яростные слезы…
Погружаться в прошлое всегда слишком больно. И всё же сегодня прошлого не избежать. Приглашение от Роберта Буршье, графа Дорсета, пришло, как неожиданный гость, которого никто не ждал, но честь требует его принять.
Сначала виконт решил, что это чья-то гнусная шутка. Зачем старому графу звать его в свой дом? Едва ли Буршье забыл, что именно Джеймс вытворил, когда в последний раз гостил у него.
Воспоминания о той ночи были не самыми яркими, и вовсе не потому, что с тех пор прошло уже три года. Просто Джеймс тогда надрался, как последняя скотина. Он думал, что спал с Элоди, а на утро проснулся в одной постели с ее сестрой.
Конечно же, Элоди отказалась выйти за него замуж. Она отказалась даже говорить с ним. Его вышвырнули из поместья, как паршивую собаку. Не то чтобы Джеймс обиделся.
Следующие несколько месяцев прошли для него, как в тумане. Мир был нечетким и размытым, пока он пытался забыть лицо Элоди. И ему показалось, что почти сработало, пока они не встретились на приеме у лорда и леди Харингтон.
Он смотрел, как она танцует с каким-то молоденьким пижоном – танец за танцем, танец за танцем… Такая красивая, легкая, неземная. Сам Джеймс никогда так долго не танцевал с ней.
Ревность затмила его разум, и он сам не заметил, как влил в себя бутылку мерзкого шампанского, а потом… Ему просто хотелось, чтобы Элоди обратила на него внимание. И он не нашел ничего лучше, чем привлечь его, справляя нужду в чашу для пунша у всех на виду.
Джеймс никогда не забудет жуткую смесь отвращения и боли, с которой Элоди смотрела на него в тот момент.
– Ты хочешь ее увидеть, не так ли?
Голос брата вырвал его из тяжких воспоминаний. Он взглянул на Уилла и вопросительно приподнял бровь.
– Ты хочешь увидеть свою Элоди, – повторил брат.
Это больше не был вопрос, но Джеймс всё равно кивнул. Звука ее имени было достаточно, чтобы его сердце сжалось от жгучего и ядовитого стыда.
Элоди. Его любовь. Его потерянная невеста. Как она сейчас? Он знал только, что она до сих пор не вышла замуж. И это несмотря на то, что ей уже почти двадцать пять. Казалось невероятным, чтобы такая красивая девушка, да еще из уважаемой семьи, не сыскала себе толпу поклонников и не выбрала мужа.
С тех пор как Джеймс отказался от выпивки, ее образ преследовал его во снах. Элоди была с ним всякий раз, когда он закрывал глаза. Но он так и не извинился за всю ту боль, что он причинил ей. Может, если он это сделает, она наконец-то отпустит его?
Точнее, это он отпустит ее. Ей самой наверняка давно уже нет дела до распутного виконта.
А что, если… Нет. Джеймс отказывался додумывать эту мысль до конца. Таким мерзавцам, как он, не положен второй шанс. Да и как он его попросит? Скажет что-то в духе: «Извини, родная, я думал, что сплю с тобой, пока на мне скакала твоя сестра»?
Боже, каким же слабым и жалким существом он себя ощущал…
– Что ж, – сказал Уилл, снова возвращая его в реальность. – Твое молчание очень показательно. Но ты же понимаешь, что всё может пойти не так, как ты себе вообразил?
Джеймс скривился.
– Конечно, я понимаю.
– И всё равно собираешься поехать туда?
Он пожал плечами.
– Я давно уже хожу вдоль пропасти. Пришло время либо отойти от нее, либо упасть.
Уилл издал звучный смешок.
– Боже правый, да ты у нас поэт! Этот навык тебе пригодится. Если Элоди захочет увидеть твою голову на блюде, ты сможешь красноречиво молить ее о пощаде.
Вероятно, брат был прав. Элоди предпочтет увидеть своего женишка-изменщика скорее мертвым, чем живым. Но с другой стороны… Если она не открыта для встречи, почему же он получил приглашение?
Старик Буршье давно овдовел, и Элоди, как старшая дочь, считалась хозяйкой его дома. Слуги слушались именно ее. Именно она планирует всё – от самых пустяковых дел до грандиозных приемов. Черт возьми, да она должна была видеть это самое приглашение, которое Джеймс опять мусолит в руке, разве нет?
Уилл разглядывал Джеймса с любопытством, к которому была примешана тревога.
– Будь осторожен, брат, – тихо произнес он.
Горло виконта сжалось от нового вида стыда, когда он понял скрытый смысл этих слов. «Будь осторожен и напейся снова, брат».
– Я буду, – кивнул Джеймс.
И он не врал. В трезвом состоянии он всегда был осторожен. Это только в пьяном виде он «Безумный Рочфорд», у которого хватает ума помочиться в чашу для пунша. Или позволить отцу участвовать в гонке экипажей, которая приведет к его смерти. Или спутать свою невесту с ее же сестрой.
Уилл поднялся на ноги.
– Ладно, оставлю тебя с твоими приготовлениями. Но учти – если будут проблемы, то сразу пошли за мной. Я приеду, обещаю.
Джеймс улыбнулся настолько благодарно, насколько мог.
– Спасибо тебе.
Уильям ушел гораздо тише, чем вошел. А Джеймс так и остался сидеть за письменным столом. Минуты тянулись, как вечность, пока он смотрел на портрет отца, висевший над камином, и пытался представить, что в его ситуации сделал бы покойный виконт.
Джеймсу всегда говорили, что из всех сыновей своего отца он больше всех походил на него. Такие же темно-русые волосы, тот же нос и одинаково острые подбородки.
Те же добродетели и те же пороки.
Но кое в чем они отличались. Джеймс мог быть последним негодяем, но он никогда, никогда не позволил бы себе превратить женщину, которую он обожает, в свою любовницу. Чтобы над ней потешался свет. И он не допустил бы, чтобы порочная связь годами унижала его законную жену.
На самом деле Джеймс хотел либо жениться по любви, либо не жениться вовсе. Благо братьев у него четверо, включая одного незаконнорожденного, так что за преемственность денег и титула можно не переживать.
Шли годы, и он уже начал думать, что статус вечного холостяка станет его судьбой, но теперь… Судьба дала ему второй шанс, и будь он проклят, если позволит ему пройти мимо.
Джеймс глубоко вздохнул и расправил плечи. Решение было принято. Он отправится в поместье Буршье и встретится с там Элоди. Сделает всё, чтобы она его выслушала. Его извинения. Или признания? Не важно. Главное доказать ей, что он изменился. А что будет дальше – решать уже ей.
Глава 2
Глава 2
Эссекс, сентябрь 1817 года, поместье графа Дорсета
– Должно быть, я схожу с ума…
– Что случилось, дорогая?
Элоди встрепенулась и подняла глаза на свою сестру Изабель, которая сидела на кушетке напротив нее. Ее щеки тут же вспыхнули. О Боже, она что, произнесла это вслух? Да уж, безумие близко…
– Прости, Бель, – тихо сказала Элоди. – Я просто… Просто уколола палец.
Такая неуклюжая ложь. Она не прикасалась к рукоделию уже полчаса, и вовсе не потому, что не любила вышивать. Напротив, очень даже любила – это привносило радость и краски в ее тусклую жизнь.
Но последние несколько дней даже любимое дело не могло отвлечь Элоди от того факта, что ей скоро двадцать пять, и она стремительно приближается к статусу никому не нужной старой девы. А мысли об этом неизменно приводили ее к Джеймсу…
Она была бы виконтессой Рочфорд, если бы не вошла в его комнату в ту злополучную ночь…
Но нет, она не будет думать о той ночи. Не сейчас. Не когда Изабель наблюдает за ней. Это ее самая близкая по возрасту и духу сестра, но даже она не знает, что единственный мужчина, которого Элоди когда-либо любила, переспал с их младшей сестрой Оливией.
Фактически, об этом знали четверо – Джеймс, Оливия, Элоди и ее отец. Но Лив не подозревала, что Элоди видела ее в постели с виконтом. И уж конечно, Лив была не в курсе, что Джеймс был помолвлен, когда переспал с ней. Иначе она бы никогда не сделала того, что сделала (о, что она сделала!). Разве сестры так поступают друг с другом?
Временами Элоди очень хотелось, чтобы сестра ей во всем призналась. Это бы немного облегчило задачу по ее прощению. Но Лив не сказала ни слова, а Элоди уже три года задавалась вопросом – действительно ли Джеймс ее соблазнил? Или она сама пришла к нему в спальню в ту ночь?
Виконт Рочфорд не был из тех мужчин, кому приходилось изощряться, чтобы получить расположение женщин. Они сами слетались к нему, как мухи на навоз. Даже сейчас, с его сомнительной репутацией, он не был обделен вниманием. Ну, очевидно, в Англии много дам с дурным вкусом и полным отсутствием морали.
– Элоди? Что тебя так тревожит?
Изабель смотрела на нее взглядом, полным участия. Элоди сделала вид, что удивлена и рассмеялась, но это прозвучало слишком громко и натужно даже для ее собственных ушей.
– О, ничего меня не тревожит, с чего ты взяла?
Изабель иронично приподняла бровь.
– Может, с того, что ты уже пять минут прожигаешь взглядом стены? Дай угадаю – ты переживаешь из-за гостей, которых пригласил отец?
Элоди обреченно вздохнула. Она никогда не умела как следует притворяться, и теперь ее тревоги были, как на ладони. Не было смысла это отрицать.
– Да, – кивнула она. – Кажется, папа полон решимости выдать меня замуж.
Она отложила вышивку и встала. Ей не сиделось на месте. Конечно, метания по комнате вряд ли помогут, но когда ходишь туда-сюда, то кажется, что ты можешь хоть что-то контролировать в своей жизни.
– Ты не рада перспективе стать замужней дамой? – уточнила Бель.
Не то чтобы Элоди была не рада, но…
– Мне не нужна помощь в поиске мужа.
Бель пожала плечами.
– Но ты почти не выходишь из дома. Очевидно, если ты хочешь найти жениха, нужно, чтобы его к тебе привели.
– Я выхожу из дома!
Какой нелепый и детский протест. Они обе знали, что это ложь. В последние три года Элоди мало покидала поместье, и то в основном, чтобы посетить часовню или сходить в ближайшую деревню за новыми нитками и ленточками.
Лондон она посещала редко и неохотно. А когда это было необходимо, то приходилось прилагать массу усилий, чтобы случайно не столкнуться с Джеймсом. Вот уж кто точно не был затворником.
Элоди остановилась посреди комнаты и возвела лицо к потолку.
– Так много холостяков приедет, Бель.
Это было сказано шепотом, чтобы скрыть дрожь в голосе, но не вышло. Ее отчаяние было очевидным.
– Меня пытаются продать, как племенную кобылу…
– Боже мой, Элоди! Перестань так говорить! Папа не пытается тебя продать, он просто хочет, чтобы о тебе позаботились на случай его смерти.
Элоди с испугом уставилась на сестру. Почему Бель так буднично говорит о смерти папы? Лично у нее мысль о том, что отец долго не проживет, вызывала комок в горле. У него столько болезней… И всё же она отказывалась чувствовать себя виноватой или неблагодарной.
– Я способна позаботиться о себе сама. Папа оставит мне наследство, и я ни в чем не буду нуждаться.
Наследство, как мило. Гораздо приятнее, чем неиспользованное приданое.
Изабель поморщилась.
– Это не то же самое, – сказала она. – Каждой леди нужен джентльмен, чтобы заботиться о ней и обеспечить ей спокойную жизнь. А она взамен даст ему наследников и приятную компанию.
Элоди продолжила ходить по комнате. Ее сестра действительно верила в то, что говорила. Она жила этим. Это было то, чего Бель всегда хотела, и она получила это вместе с мужем. Недавно они объявили, что ждут первенца, и Элоди не видела пар счастливее…
«Зависть – это грех», – напомнила она себе. Вместо того, чтобы думать, как повезло Бель, лучше найти способ избавиться от беспорядка, в который втянул ее отец.
Она согласилась устроить прием только потому, что он этого хотел. Правда заключалась в том, что отец умирает, и Элоди была готова исполнить любое его желание, лишь бы его порадовать.
Но потом она узнала, что он пригласил в их дом исключительно неженатых мужчин. Несколько холостяков разной степени знатности будут месяц жить под одной крышей, и отец лелеет надежды, что по истечении срока один из них сделает его старшей дочери предложение. И что она его примет.
Действительно, племенная кобыла на рынке.
– Да можно мне хотя бы секунду твоего внимания, Эл⁈
Изабель до предела повысила голос, и Элоди вздрогнула. Ее взгляд метнулся к сестре.
– Что, прости?
– Ты меня не слушаешь!
Элоди отмахнулась.
– Я слышала, что ты сказала. Женщине нужен мужчина, который позаботится о ней.
Бель изогнула бровь.
– И?
– И ее долг – родить ему детей.
– А дальше?
Боже, было что-то дальше? Глаза Элоди округлились от неловкости.
– Эм…
Бель терпеливо ждала. Ее не пронимал даже страдальческий взгляд Элоди.
– Отлично, – фыркнула сестра. – Меня в этом доме не слушают.
Иногда Изабель бывала жестока. Элоди кинулась к ней и села рядом.
– Прости, – она постаралась улыбнуться как можно теплее. – Я тебя внимательно слушаю. Что ты сказала?
Изабель небрежно пожала плечами, не отрываясь от своего шитья, но Элоди уже видела, что уголки ее губ приподнимаются.
– Я только сказала, что отец хочет видеть тебя счастливой и не заставит выходить за кого-то, кого ты возненавидишь. Цени это, Эл. Не всем так везет с отцами, как нам.
Это было чистой правдой. Ни одна из ее сестер не была принуждена к браку, и Элоди знала, что она не станет исключением. Ведь папа разрешил ей отказать Джеймсу, хоть тот и был его фаворитом среди всех ее женихов. Сын его друга и довольно выгодная партия.
Но нельзя упускать тот факт, что выбор всегда был ограничен теми, кого одобряет отец. Если бы Элоди вдруг пришло в голову влюбиться в конюха, вряд ли граф Дорсет позволил бы такому скандалу случиться.
Две другие ее сестры, – Фиона и Оливия, – были вслух недовольны своими мужьями. Да, они дали согласие выйти за них, но только потому, что эти господа оказались наименьшим из зол. А Мюриэль, самая младшая из графских дочерей, подавала все признаки того, что скоро присоединится сестрам, хотя была замужем всего год.
Элоди тяжело вздохнула. Всё это было так запутанно и странно. И когда только ее жизнь успела превратиться в неразбериху?
– Я знаю, что меня никто не заставит, Бель, но… Пойми, всё это так неловко. Люди будут сплетничать о нашем приеме, ты же знаешь.
Сестра кивнула и сделала еще один стежок, прежде чем ответить:
– Знаю, конечно. Думаешь, почему я попросила папу пригласить к нам несколько незамужних юных леди?
У Элоди отвисла челюсть. Она не могла поверить своим ушам.
– Что ты сделала? – восторженно прошептала она. – И как у тебя получилось?
Изабель заговорщически улыбнулась.
– Я просто намекнула, что ты быстрее выберешь мужа, если почувствуешь конкуренцию.
Сестра подмигнула, а Элоди рассмеялась.
– О, Бель! Спасибо!
Наличие незамужних девушек и правда поможет ей пережить следующий месяц, не повредившись рассудком.
– Я видела, как сегодня утром прибыли первые гости, – продолжила Бель. – Холостяки среди них были?
Элоди покачала головой.
– Это были лорд и леди Грин, они всегда любят приехать пораньше. Но скоро начнут прибывать и остальные. Сегодняшний и завтрашний вечер обещают быть загруженными.
Еще один стежок.
– Отец велел тебе встречать всех лично?
– Нет. Это желательно, но не обязательно.
Обычно она, как старшая женщина в доме, встречала гостей отца, но только не в этот раз. У нее бы не хватило самообладания видеть так часто этих джентльменов и их оценивающие взгляды.
– Фиона и Мюриэль предложили делать это по очереди, – сказала она.
Это была милая помощь, которую Элоди с радостью приняла, но, по правде говоря, сестры не столько заботились о ней, сколько хотели первыми получать порцию свежих сплетен.
– Прекрасно, – кивнула Изабель. – Мужчины будут сильнее заинтригованы, если им придется ждать тебя до ужина. Ожидание распалит их страсть.
Элоди следовало смутиться, но вместо этого она расхохоталась. Мужчины? Заинтригованы ею? Вот уж поистине нелепо! Элоди ни в коем случае не считала себя уродливой, но всё же зеркало подсказывало, что она – наименее миловидная из всех сестер Буршье.
Слишком высокая, чтобы считаться хрупкой, и с волосами слишком темными, чтобы сойти за «ангела», она выделялась на фоне своих миниатюрных сестер. Больше всех повезло Изабель (опять-таки) – она единственная унаследовала и худобу, и светлые волосы матери.
У Фионы и Мюриэль локоны были медовыми, а они сами почти на голову ниже Элоди. И с чертами лица куда более изящными. Тонкими.
У нее же губы были неприлично полными, а бюст грозил вырвать за пределы любого платья, сколько бы не утягивала его служанка. «Я не видел женщин красивее тебя…» – прошептал ей однажды Джеймс. А потом пошел и переспал с ее сестрой. Так что его слова не в счет.
Жестокая ирония была в том, что Оливия больше всех походила на Элоди. С такими же темно-каштановыми волосами и тоже довольно высокая, но… Лив всегда обладала особым дерзким обаянием, недоступным Элоди.
Ее размышления прервал внезапный грохот дверей. Она обернулась и увидела Мюриэль – сестра тяжело дышала и выглядела так, будто за ней гнался дьявол. Захлопнув дверь, она прижалась к ней спиной, словно пытаясь остановить нечто ужасное, притаившееся с той стороны.
Изабель отбросила работу и вскочила на ноги.
– Что случилось, милая? – воскликнула она.
Вся эта сцена показалась Элоди слишком мелодраматичной. Она уже готова была закатить глаза, но тут потрясенный взгляд Мюриэль нашел ее, и ей стало не до смеха. Сестра открыла рот, но тут же захлопнула его, не в силах подобрать слова.
– Мюриэль? – встревоженно спросила Элоди. – Что тебя напугало?
– К нам приехал… Виконт Рочфорд. Он только что прибыл.
Сердце Элоди пропустило удар, а потом начало колотиться с утроенной силой. Ее бросило в жар.
– Что ты сказала? – прошептала она.
– Виконт Рочфорд приехал.
Это было невозможно. Виконт Рочфорд?
Джеймс. Он здесь.
Если Элоди думала, что ситуация не может стать хуже, то она глубоко заблуждалась.
