Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"

Автор книги: Агата Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

Глава 34

Был ли Джеймс глуп, жесток или просто игрался с ней? Элоди понятия не имела, что ей думать и как ей быть. Всё, что ей оставалось, это вывалить свои переживания на двух женщин, сидящих рядом с ней за столом в зеленой гостиной.

Сара и Лидия.

Сара была женой Уильяма, а Лидия – Джорджа. Невестки Джеймса уже три дня как ворвались в ее жизнь, сделав ее пребывание в доме виконта гораздо приятнее.

Они обе мгновенно отбросили формальности, будто бы приняв Элоди в своеобразный сестринский круг. А Сара, – то ли в шутку, то ли в серьез, – заявила, что женщины, которых угораздило влюбиться в Клифтонов, просто обязаны помогать друг другу

Сначала Элоди смущалась, но в итоге решила воспользоваться их радушием. Тем более, что здесь она была лишена возможности видеть своих сестер. Хотя, наверняка Фиона и Мюриэль сказали бы ей выкинуть Джеймса из головы, а Изабель назвала бы его поведение безответственным.

О том, что сказала бы Оливия, Элоди предпочитала не думать. Слишком велик был шанс провалиться в пучину злобы и ярости, когда она вспоминала о сестре и ее гнусных поступках. Если бы не те проклятые записки, Элоди сейчас бы вовсю готовилась к свадьбе…

Она вытолкнула образ Оливии из головы и осторожно поставила чашку на блюдце. Потом подняла взгляд на голубоглазую Сару и кареглазую Лидию. Их открытые красивые лица были полны участия и какого-то странного, непонятного ей озорства.

– Ну вот, – вздохнула Элоди, закончив пересказывать им свой последний разговор с Джейсом.

Вообще-то, формально, он не был последним. Виконт почти полностью оправился и начал спускаться к завтракам, обедам и ужинам. Он играл со своим маленьким племянником, – сыном Уилла и Сары, – и даже вернулся к кое-каким делам…

Но то, как он теперь говорил с Элоди, было до ужаса сдержанным. Холодным. Теперь он называл ее не иначе как «леди Буршье», и это приносило ей больше страданий, чем она могла вынести.

Ей срочно нужно было что-то сделать. В ее пребывании в Рочфорд-хаусе больше не было смысла, и если Джеймс продолжит в том же духе, то на днях ей и правда придется уехать. Но будь она проклята, если покинет этот дом не в качестве его невесты.

– Признаться, я не вполне понимаю, что происходит у него в голове… – сообщила она Саре и Лидии.

Они усмехнулись и послали ей теплые улыбки.

– Нужно набраться терпения, – мягко сказала Лидия. – С Клифтонами никогда не бывает просто.

Сара фыркнула.

– Набраться терпения, пока он портит ее репутацию? Нужно брать дело в свои руки!

Если бы Элоди только знала, как это сделать…

– Это было мое решение приехать сюда, – напомнила она Саре. – Джеймс не виноват в пересудах, я сама пошла на этот риск.

– Безусловно, – кивнула Сара, делая глоток чая. – Но это решение обусловлено его действиями. Прости, дорогая, но ты влюбилась в дурака!

Элоди вздрогнула от такой резкой, хоть и явно беззлобной оценки. Кажется, Сара и Уильям и правда подходят друг другу – оба не лезут за словом в карман.

– Возможно, и так, – смущенно признала Элоди. – Но мне кажется, что я всё испортила…

Лидия успокаивающе положила руку на ее ладонь.

– Вовсе нет, – заверила она. – Ты ничего не испортила, а даже наоборот. Но Джеймс считает, что оказывает тебе услугу, сопротивляясь вашим общим желаниям.

Глаза Элоди округлились.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

Лидия звучала так, будто точно знала, о чем говорила. Может, Джеймс что-то ей рассказал? Или она узнала об этом от Джорджа?

Но Лидия хихикнула и весело покачала головой.

– Просто Джордж проделывал со мной то же самое!

Сара рассмеялась.

– А Уилл – со мной! Уверена, если бы Эффи могла приехать, она бы сказала то же самое про Сэма. Кое в чем эти Клифтоны ужасно похожи.

Сэмвелл, – еще один брат Джеймса, – не смог нанести ему визит, так был в Шотландии, а его жена, – леди Юфимия, – вместе с ним.

Сара и Лидия продолжали подтрунивать над мужьями, и их веселый настрой вселил в Элоди осторожную надежду. Возможно, еще не всё потеряно, но…

– А что мне со всем этим делать? – спросила она. – Что вы посоветуете?

Сара поднесла чашку к губам, и ее глаза сверкнули азартом.

– Дорогая, всё до неприличия просто. Дай ему то, чего, как он думает, он хочет.

Сердце Элоди пропустило удар. Она нахмурилась. Может, она что-то не так поняла?

– Дать ему то, чего он хочет?

– Именно, – кивнула Сара. – Пусть поверит, что убедил тебя, будто бы тебе лучше без него. Скажи, что ты уезжаешь.

Сказать ему это? Немыслимо!

А если он позволит ей уехать? Что, если он придержит чертову дверь? И пожелает счастливой жизни вдогонку?

Должно быть, все эти вопросы слишком явно отразились на ее лице, потому что Сара понимающе улыбнулась.

– Он не отпустит тебя, дорогая.

– Ни в коем случае, – согласилась Лидия. – На самом деле, он сойдет с ума от ревности, когда ты покажешь ему перспективу. Ведь если ты уйдешь от него, это значит, что рано или поздно тебе придется выйти замуж за кого-то другого.

От этого у самой Элоди волосы вставали дыбом. Но вызвать ревность…

Она обреченно вздохнула.

– Именно из-за ревности и недоверия у нас всё и пошло кувырком…

– Ревность губительна, – согласилась Лидия, – но если использовать ее в малых дозах…

– Точно! – подтвердила Сара. – Если знать меру, то даже самый ужасный яд пойдет на пользу.

Они рассмеялись, и Элоди попыталась тоже, но ее смех был полон сомнений.

– И это всё? – спросила она.

План звучал как-то слишком уж просто.

Сара сделала еще глоток чая и покачала головой.

– Возможно, у Джеймса будет мимолетная вспышка упрямства, и тогда тебе придется попросить его перестать быть таким смешным. Важно сделать это сразу же, чтобы взять ситуацию под контроль.

– Дай ему понять, что сопротивление бесполезно, – кивнула Лидия. – Пусть увидит, что ты в курсе, что он тебя любит…

– Но я не уверена, любит ли он меня.

Если раньше Элоди в этом практически не сомневалась, то теперь… Он с таким упорством требовал, чтобы она ушла, что это противоречило всем ее представлением о любви.

Сара и Лидия снова рассмеялись, как будто знали так много, а она – ничего.

– Разумеется, он любит тебя, – заверила Сара. – Он бы давно тебя выгнал, если бы не любил.

Элоди пожала плечами.

– Ну, он пытался…

– Какое там! Поверь мне, тебя бы здесь уже не было, если бы он правда хотел тебя выставить. И он бы никогда не поехал к тебе в поместье, если бы не любил.

– Возможно, он просто хотел загладить вину за прошлое, как и я сейчас…

Сара прищурилась, источая лукавство.

– Интересно, и почему ему вдруг потребовалось извиняться перед девушкой, которая ему безразлична?

– Ты и его братья – единственные люди, чье мнение когда-либо его интересовало, – сказала Лидия.

Тогда почему же он ждал так долго, прежде чем прийти к ней и всё объяснить? Почему потребовалось целых три года, чтобы попробовать ухаживать за ней еще раз?

Элоди глубоко вздохнула. Кажется, она уже знала ответ, как если бы это было очевидно с самого начала.

Джеймс просто не верил, что готов. Он хотел убедиться, что изменился и собрал волю в кулак, прежде чем увидеться с Элоди. Но его вера в себя пошатнулась, и всё из-за пары неосторожных, но очень болезненных слов, брошенных в порыве гнева.

Неудивительно, что он так сопротивляется сейчас. Но Сара и Лидия были правы, нужно брать дело в свои руки. И Элоди решила действовать, пока еще было время.

Глава 35

Глава 35

Вечером, примерно за час до ужина, Джеймс спускался в главную гостиную, мысленно готовясь к очередной проверке на прочность. Потому что Элоди уже была там, а он не был уверен, что продержится дольше. Еще немного, и он сделает предложение в третий раз, выставив себя дураком.

За последние пару дней он окончательно пришел в себя, хотя руки всё еще тряслись. Но это пройдет, и тогда потребуется последнее усилие, чтобы вернуть себя в точку, где тяга не будет настолько сильной. Но он уже проходил через это и верил, что способен проделать этот трюк еще раз. Жизнь пойдет своим чередом, если только…

Если он придумает, что делать с Элоди.

Он не мог ее выгнать, а она не желала уходить.

На самом деле, он готов был наблюдать вечность, как она общается с его семьей, по очереди очаровывая каждого из них. Уилл и Джордж, – а теперь и их жены, – были от нее в восторге. Да и его слуги, по правде говоря, тоже. Она будто была рождена, чтобы приехать и согревать это место, даря всем и каждому свет.

А вчера она ворковала с сыном Уилла и Сары в импровизированной детской, и когда Джеймс увидел это, его сердце разбилось на части. Элоди будет прекрасной матерью. Вот только он сам уничтожил все шансы на то, что она станет матерью для их общих детей.

– Доброго всем вечера, – поздоровался он с семьей, когда спустился в гостиную.

Он взглянул на Элоди и чуть не забыл, как дышать. В небесно-голубом платье, расшитом серебряной нитью, она походила на мифическую богиню, закутанную в мерцающий ореол. Такая красивая…

Она смотрела на него, и он готов был улыбнуться, хоть и знал, что не должен этого делать. А потом она произнесла ужасную вещь, которая никак не сочеталась с ее нежным образом.

– Милорд Рочфорд, – улыбнулась она, – должна сообщить, что покидаю ваш дом завтра утром. Благодарю за оказанное гостеприимство.

Джеймс замер. Ее слова ощущались, как удар под дых. Братья переглянулись, явно потешаясь над его растерянным видом, но ему было плевать.

– Уезжаете? – прошептал он.

В ее глазах и правда промелькнуло веселье, или ему показалось? Неужели он настолько жалко выглядит?

– Да, – подтвердила Элоди. – Завтра утром.

Ну вот. Она сделала это. Поддалась на его уговоры.

Джеймс хотел этого. Он знал, что ей так будет лучше, но это не меняло сути – его первым порывом было рявкнуть, чтобы осталась стоять на месте. Пусть не смеет никуда уезжать!

А если бы приказ не сработал, он бы стал умолять…

Джеймс прочистил горло, всё еще глядя на Элоди.

– Кхм-кхм… А почему бы вам для начала не послать весточку отцу? – предложил он.

Это задержит ее еще ненадолго.

– О, в этом нет необходимости, – беспечно отмахнулась Элоди. – Изабель и Генри прибыли в Лондон, я погощу у них пару дней, прежде чем вернуться домой.

Лондон. Она останется в Лондоне еще на несколько дней. Это будет еще худшей пыткой, чем держать ее под своей крышей. По крайней мере, пока Элоди здесь, Джеймс мог быть уверен, что ее не обнюхивают другие мужчины.

Теперь, с запятнанной репутацией, она станет добычей для каждого распутника и подонка в этом проклятом городе. И в своей доброте и наивности она может стать жертвой одного из них… Она ведь уже повелась на него, главного распутника и самого гнусного подонка.

– Дорогая, я так рада, что ты останешься в городе! – воскликнула Сара, сидевшая на диванчике у окна. – Тебе придется пообедать со мной и Уильямом, мы настаиваем.

– Разумеется, леди Элоди, – кивнул Уилл, бросив на Джеймса насмешливый взгляд. – Я приглашу кого-нибудь из своих друзей, чтобы у вас была достойная компания.

Вот же сволочь!

– Как насчет Нэйтана? – уточнила Сара. – Мы так давно его не видели…

Уилл ухмыльнулся, не отрывая глаз от Джеймса.

– Нэйтан? Отличный выбор.

Джеймс стиснул зубы. Потребность выбить из брата душу еще никогда не была такой сильной.

Нэйтан Карлайл – богатый, блондинистый и чертовски обаятельный сукин сын. Все женщины Лондона его обожали, и будь Джеймс проклят, если Элоди станет одной из них.

Но что он мог сделать? Как это предотвратить? Он постоянно твердил, что ей лучше уйти, но отпустить ее к другому мужчине – это то, к чему он не был готов. Он не это имел в виду, черт возьми!

Проклятье.

Но ведь это было бы логичным исходом, ведь не уйдет же она в монастырь. Нет, она пойдет дальше, найдет себе мужа и создаст семью…

О, уже сейчас она Элоди выглядела такой сияющей и счастливой. Конечно, она была счастлива. Он же отвратительно обращался с ней, доставил столько боли и хлопот…

– Извините, – пробормотал Джеймс и резко развернулся на пятках, чуть не врезавшись в ближайший торшер. Без сомнения, Нэйтан Карлайл ушел бы куда изящнее. – Я должен отдохнуть.

– Отдохнуть? – спросил Уилл с притворным удивлением. – Но еще рано…

– Я устал! – выкрикнул Джеймс, не в силах больше этого выносить.

Он не помнил, как добрался до спальни. Он почти перешел на бег, и гнев нарастал с каждым шагом вместе с желанием выпить. Хотелось залить в себя бутылку виски, не меньше.

Он не устал, он просто не смог бы сидеть и слушать, как Элоди строит планы на жизнь. С подорванной репутацией или нет, она точно будет счастлива. А он что? Всё, что ему останется – холод и безразличие. Имущество, арендаторы, попытки отбиться от наглых охотниц за титулом…

Он останется один, это не подлежало сомнению. Он не хотел никакой другой женщины, кроме Элоди, хоть и не мог даже толком понять, почему.

Да, почему? Что в ней такого особенного, что делало ее незаменимой? Джеймс не мог свести ответ к чему-то одному. Всё, что он знал – когда она рядом, он чувствовал себя человеком. Нужным и важным. Вместе с ней его существование обретало смысл, а без нее он как будто и не жил никогда.

Он захлопнул дверь и кинулся в кресло. Закрыл лицо руками и тяжело вдохнул и выдохнул. Его мысли блуждали между образом Элоди и адским желанием выпить. Напиться, как последняя скотина. Боль в груди казалась невыносимой.

Джеймс не знал, просидел ли он так пять минут или целый век, прежде чем в дверь постучали. Наверное, это Джордж пришел узнать, всё ли в порядке.

– Войдите, – буркнул Джеймс, нехотя поднимая лицо.

Это не Джордж. На пороге стояла Элоди.

Он не удосужился встать.

– Тебя не должно здесь быть.

Черт, эта женщина не стесняется приходить к нему в спальню независимо от времени суток.

– Знаю, – сказала она, закрывая за собой дверь. – Я просто подумала, что нам следует поговорить.

– Нам разве есть, что еще обсудить?

Элоди улыбнулась его провальной попытке сыграть в невежество.

– Есть много вещей, на самом деле, но в основном я хочу извиниться.

Извиниться? За что на этот раз? В рыбе за обедом было мало соли или луна не взошла достаточно высоко? Бог знает, в какой еще ерунде она готова себя обвинять.

– Тебе не за что извиняться, – ответил Джеймс.

Она подошла ближе и устроилась в кресле напротив.

– Думаю, что всё-таки есть. За то, что не доверяла тебе. Или себе, раз уж на то пошло. Прости за то, что я сказала той ночью в доме моего отца. Мне жаль, что это заставило тебя выпить.

Джеймс вздохнул и покачал головой.

– Я сам это выбрал…

– Знаю, но, кажется, я помогла тебе.

Он решился поднять глаза, чтобы встретить ее ясный и чистый взгляд.

– Не делай этого с собой, – попросил он. – Не вини себя за чужие поступки. Ты не сделала ничего такого понимаешь? Ничего. Поверь, я кое-что знаю о ненужном чувстве вины.

Элоди положила ладонь ему на руку, и Джеймс вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись.

– Ты имеешь в виду своего отца, не так ли?

Он кивнул. Они никогда не говорили об этом, потому что обычно он избегал этой темы, если только не был вынужден обсудить ее с братьями. Странно, но теперь ему хотелось вывалить всё на Элоди.

Он наклонился, и их лица оказались дюймах в шести друг от друга, не больше.

– Я винил себя в его смерти с тех пор, как протрезвел достаточно, чтобы взять на себя ответственность.

Элоди покачала головой.

– Но это же был несчастный случай.

Джеймс горько усмехнулся.

– Да, – кивнул он. – Несчастный случай, который бы не произошел, если бы я был другим человеком. Лучшим сыном, ответственным, трезвым… В основном, конечно, трезвым.

Мягкая улыбка тронула удивительные губы Элоди.

– А что бы ты сделал, если бы был трезв?

Разве это не очевидно?

– Я бы остановил отца.

Трезвый человек сразу бы понял, что это провальная идея – позволять компании пьяных аристократов устраивать гонку экипажей ночью. Практически в лесу. Большинство тогда отделалось легким испугом, герцог Честерфилд сломал ногу, а вот отцу Джеймса не повезло, и его травмы оказались несовместимы с жизнью.

– Но тебя бы с ним не было, если бы ты был трезв.

Джеймс нахмурился.

– Возможно, и не было бы.

Ее взгляд стал пристальным.

– Тогда смысл винить себя в том, что ты не мог контролировать? Лучше будь благодарен, что вы с отцом были так близки, что провели вместе его последнюю ночь на земле.

Джеймс уставился на нее, ошеломленный. Даже не заметил, как она выпустила его руку.

– Никогда не думал об этом подобным образом, – прошептал он.

Она улыбнулась снова.

– Знаю. Ты о многих вещах рассуждаешь не так, как я.

Его глаза предательски защипало, и он отвернулся. Ну вот, он опять ведет себя, как идиот. Вместо того, чтобы просто насладиться их последними минутами вместе, он выставляет себя сентиментальным дурачком.

– Я так и не успел попрощаться, – пробормотал Джеймс.

Элоди пожала плечами.

– Не многим из нас удаётся.

Он опять взглянул на нее.

– Ты тоже не успела попрощаться с матерью?

– Нет, – покачала она головой. – Я знала, что она умирает, но меня не было рядом, когда это произошло. Успела только Фиона, на самом деле.

Джеймс шмыгнул носом, прогоняя с себя остатки горечи.

– А что бы ты ей сказала, если бы у тебя был шанс?

– Не знаю. Наверное, просто сказала бы, что люблю ее.

– Полагаю, она и так это знала.

Элоди нахмурилась, погружаясь в свою личную печаль.

– Думаешь, перед смертью мы понимаем, кто нас на самом деле любил, а кто нет?

Джеймс усмехнулся.

– Про тебя я ничего не понимаю даже сейчас.

Боже, что он несет! Слова вылетели прежде, чем он успел их остановить. Голова закружилась, будто он выпил он вина. Элоди выглядела потрясенной, и он решил, что раз уж начал, то лучше продолжить, пока она не убила его своим молчанием.

– Ты… ты так и не сказала мне, почему осталась, несмотря на риск для своей репутации. Не назвала настоящую причину.

Элоди несколько раз хлопнула глазами.

– Но я и не думала, что ты сомневался… Ты же не глупый…

– Я просто иногда притворяюсь умным, вот и всё.

Она замерла на секунду, а потом рассмеялась, – звонко и чисто, – и Джеймс против воли улыбнулся сам. А потом затаил дыхание, когда она приготовилась ответить.

– Джеймс, я оставалась тут по той же причине, по которой уезжаю завтра. Потому что я люблю тебя.

Джеймс шумно выдохнул. Просто разом выпустил весь воздух из легких и на миг стал самым счастливым мужчиной в мире.

– Думаю, я любила тебя все эти три года, – продолжила Элоди. – И именно поэтому я уеду. Раз тебя будет лучше без меня, то я должна это сделать, хоть мне и не хочется.

А ему не хотелось ее отпускать. Но это было бы правильным, самым здравым решением. Его сердце вопило, что этого нельзя допустить, но Джеймс приказал ему заткнуться.

Как он мог просить Элоди остаться? Он сам себе едва доверял. А если он опять ее подставит, предаст ее доверие? Он не сможет с этим жить. Уж лучше найти в себе силы оставить ее покое. Сложно найти утешение в том, что она будет счастлива с кем-то другим, но попробовать стоит, не так ли?

– Но прежде чем я уеду, – улыбнулась Элоди, – у меня к тебе один вопрос.

Его сердце пустилось в галоп. Что за вопрос? Вряд ли она спросит, любит ли он ее, ведь это и последнему слепцу очевидно. Но что тогда?

Он кивнул, призывая ее продолжить. Элоди помедлила и закусила губу, но всё-таки набралась смелости и спросила на выдохе:

– Джеймс, ты женишься на мне?

Глава 36

Глава 36

Джеймс смотрел на Элоди и пытался подобрать отвисшую челюсть. Усиленно моргал, проясняя возникшую путаницу в голове.

Что она сказала? Жениться на ней?

Черт… Она же не могла произнести это на самом деле, правда?

– Ты… ты только что сделала мне предложение?

Элоди смущенно усмехнулась, но не отвела глаза.

– Похоже на то, – улыбнулась она. – А ты… Ты не мог бы ответить?

У Джеймса внутри как будто упал и перевернулся камень. О да, он ответит, но вовсе не так, как она бы хотела. И вовсе не так, как хотел бы он.

– Элоди, ты же знаешь, что мы не можем пожениться.

Столько боли и растерянности отразилось на ее лице, что Джеймс готов был начисто откусить себе язык.

– Почему? – спросила Элоди шепотом.

Джеймс вскочил и начал расхаживать по комнате, будто это могло его успокоить. Но теперь его трясло в десятки, даже в сотни раз сильнее, чем всю последнюю неделю, и он не мог с собой совладать.

– Почему? – ответил он ей сбивчиво. – Потому что у меня нездоровая тяга к спиртному, а ты заслуживаешь лучшего, чем это. Тебе нужен мужчина, которому ты сможешь доверять.

Он и правда должен всё это объяснять? Она же сама всё видела, всё понимала.

Элоди тоже встала и подалась ему навстречу, будто боясь, что он может вылететь окно.

– Джеймс, я больше никогда не буду сомневаться в тебе. Я могу сомневаться в себе, но не в тебе.

Боже правый, она себя слышала? Сомневаться в себе? То есть каждый раз, когда он что-то испортит или вытворит очередную глупость, она будет обвинять в этом себя?

Это было неправильно. Рано или поздно она возненавидит его так же, как его мать ненавидела отца. Уж лучше умереть холостяком, чем прожить жизнь, медленно наблюдая, как ее любовь угасает. Он не оправдает ее ожиданий, даже если она чертовски сильно их занизит.

– Джеймс, мы должны хотя бы попытаться…

Он застыл и поднял лицо к потолку, издав тихий, но отчаянный стон.

– Эли, – сказал он, не глядя в ее сторону. – Это не та болезнь, от которой выздоравливают. Это будет всегда, понимаешь?

Казалось, он впервые произнес это вслух. И это признание грозило убить его на месте. Но обманываться дальше не было смысла, ведь если раньше он верил, что от тяги можно избавиться, приложив достаточно сил и терпения, то теперь ясно видел, что лекарства не было.

Он перевел на Элоди взгляд и произнес почти шепотом:

– Я собираюсь попробовать больше не пить, но это не обещание. Я просто не могу тебе его дать, понимаешь?

Она решительно кивнула.

– Да.

– Ты видела, как низко я могу пасть…

Ее улыбка внезапно стала озорной и безмятежной.

– Брось, я видела тебя в ситуациях и похуже.

Он виновато отвел глаза.

– Да, с Оливией…

– На приеме у лорда и леди Харингтон! – воскликнула Элоди и легонько стукнула его по плечу. – Худшее, что ты мог сделать, уже состоялось. Бедные старики наверняка теперь ненавидят пунш!

Она рассмеялась, и Джеймс тоже не смог остаться серьезным, отзываясь на этот звук. Ему хотелось раствориться в этой легкости, в том свете, который излучала Элоди. Если она могла найти юмор даже в том ужасном случае, возможно, у них и правда есть еще шанс.

О Боже. Ну вот… Он начинал звучать почти так же идеалистично, как она. Глупо и обнадеживающе.

– Эли, ты правда готова провести остаток жизни, зная, что я могу сорваться?

Она положила руку ему на плечо, даже этим легким прикосновением пробуждая в нем жгучее желание обладать ею.

– Я верю, что ты сдержишь обещание попробовать сдержаться. А если будет срыв, справимся с этим вместе.

Он покачал головой.

– Эли, ты не понимаешь…

Каждый срыв, если он случится, будет отнимать понемногу ее любви. Разом за разом, пока в итоге ничего не останется. В конце будут только ненависть и презрение.

– Я не могу приговорить тебя к такой жизни, – сказал он, накрывая ее ладонь своей.

Но если она будет рядом, это определенно даст ему повод стараться лучше, не так ли? Ее любовь… Быть достойным такого подарка обязывает любого мужчину прыгнуть выше головы, разве нет?

Ее пальцы впились в его плечо со всей ее нежной силой.

– Ты не можешь приговорить меня к жизни без тебя, Джеймс, – ответила она, и это прозвучало пугающе серьезно. – Мы будем дураками, если хотя бы не попробуем. Можно разойтись сейчас, думая о худшем, а можно поверить в лучшее.

Она стояла слишком близко, чтобы сопротивляться. Окутывала его своим ароматом, и он схватил ее за талию, рывком притягивая к себе. Отчаянно желая чувствовать ее рядом.

– Эли, я боюсь, – прошептал он ей в губы.

– Я тоже.

– Это будет чертовски сложно.

Она улыбнулась.

– Но если бы было просто, оно бы того не стоило.

Он улыбнулся, узнавая собственные слова, сказанные в ее поместье, казалось бы, бесконечно давно. Борьба и упрямство покинули его, и он опустил голову, не в силах больше держаться. Ее уже губы приоткрылись, жадно принимая его поцелуй.

Он целовал ее так глубоко и долго, пока воздух не кончился напрочь, и ему не показалось, что легкие вот-вот разорвутся. Джеймс прервал поцелуй, задыхаясь и прижимая ее к себе.

Глаза Элоди распахнулись, и он увидел там свет и радость. И отражение собственных желаний. Она уже поняла, что победила, но он должен был дать ей последний шанс передумать. И какая-то его часть ожидала, что именно это она сделает.

– Эли, ты правда этого хочешь?

Она прильнула к его уху и прошептала:

– Да.

Шепот был настолько горячий и сладким, что Джеймс не был уверен, что сдержится и не уложит ее на кровать. Он поцеловал ее, еще раз завладев губами, а потом двинулся вниз и впился в нежную кожу шеи.

Нужно остановиться, чтобы сделать всё правильно. Хотя бы на этот раз. Помолвка, потом свадьба, а потом… Элоди в его постели. Сама это мысль сводила с ума.

– Джеймс… – с нежным вздохом сказала она.

Он остановил поцелуи и вернулся к ее глазам. Он что-то сделал не так? Может, испугал ее своим напором?

– Что такое? – встревоженно спросил он.

Она лукаво улыбнулась.

– Ты так и не ответил на мой вопрос…

Он замер на секунду, а потом рассмеялся и обнял ее крепче. Сердце подпрыгнуло от радости, а голова закружилась, как будто бы от вина.

– Да, – пробормотал он ей в волосы. – Да, любимая, я женюсь на тебя.

Он готов был сделать это прямо сейчас. Готов был поверить в долго и счастливо. Ведь всё, чего он хотел, было прямо в его руках.