Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"

Автор книги: Агата Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Я хотел тебя, Эли, правда, – его голос стал ниже. – Всеми возможными способами.

Она покраснела под жаром его слов.

– И, раз уж нас утро откровений, – продолжил Джеймс, улыбнувшись одними уголками губ, – я тоже должен кое в чем признаться.

– И в чем же?

Он придвинулся ближе, хотя казалось, что это уже невозможно. У Элоди мелькнула мысль, что их могут увидеть, но как же ей было плевать.

– Возможно, я не имею права это чувствовать, – сказал Джеймс, – но я до сих пор считаю тебя своей. Это глупо, я знаю, но мое сердце верит, что ты всё еще моя. Разум так и не смог ему ничего объяснить.

Боже, как поэтично! Элоди никто и никогда не говорил подобных вещей. Солнце стояло высоко, но даже оно не грело так, как его слова. Хотелось растечься по земле лужицей или просто упасть в объятия мужчины, который стоял перед ней.

Джеймс протянул руку и коснулся ее щеки. Она не возражала.

– Всё, о чем прошу, это дать мне шанс доказать, что я достоин тебя.

Элоди не знала, что сказать. Как отвечать. Но это было не важно, ведь Джеймс не дал ей шанса подумать. Любые слова были потеряны, когда он прижал ее к себе и вовлек в поцелуй.

Она не сразу поверила, что это случилось. Его губы казались такими же теплыми и мягкими, как три года назад. Этих лет будто бы и не существовало вовсе. Элоди приоткрыла рот, позволив его языку проскользнуть, и вздрогнула от удовольствия.

В ее жизни не было ничего столь желанного и правильного, как этот поцелуй. Она прильнула к Джеймсу, и ее пальцы сжали его лацканы. Было так замечательно раствориться в его руках и не притворяться больше в своем безразличии.

Они целовались, пока им обоим не перестало хватить воздуха. Джеймс оторвался от нее, и его горячее дыхание обжигало.

– Эли, ты же понимаешь, что это опасно?

Она напряглась.

– Что именно?

– Ты позволила обнять себя, и вряд ли я захочу тебя отпускать. Ты рискуешь остаться в моих руках навсегда.

Вся тревога ушла, и Элоди улыбнулась.

– Я риску, милорд.

– Что ж, я предупредил, – пробормотал Джеймс и снова ее поцеловал.

Глава 13

Глава 13

Джеймс сидел под сенью древнего дуба и наслаждался сочной клубникой. День выдался достаточно теплым, чтобы снять фрак и закатать рукава рубашки. Мягкое шерстяное одеяло под виконтом было согрето солнцем, как и он сам.

Рядом с ним два других холостяка – лорды Бренч и Феррот – пытались развлечь дам, скручивая свистульки из травинок. Смех и разговоры кипели, а значит пикник удался.

Все гости расположились на вершине холма, примерно в миле от поместья графа Дорсета. Леди и джентльмены расселись на одеялах, отужинав мясным ассорти и спелыми фруктами на десерт.

Элоди сидела в нескольких одеялах от Джеймса. Ее волосы были собраны в простую прическу, и несколько прядок выбились, очаровательно покачиваясь на ветру. Она сжимала в руке изящный зонтик, но милосердно оставила лицо открытым, позволив виконту разглядывать себя.

С каждым днем она казалась ему всё краше и краше. А два дня назад, когда она призналась в своих неостывших чувствах, то и вовсе превратилась для него в богиню, самое изысканное существо в мире.

Джеймс всё еще чувствовал вкус ее поцелуев на своих губах. Последние сутки были для него своего рода пыткой, ведь он так и не смог украсть еще один. Элоди была так близко, и всё же он не мог даже обнять ее, когда захочет. Говорить с ней так, как ему бы хотелось.

Он желал узнать о ней всё – всё, что изменилось за последние три года. Ему хотелось смешить ее, радовать, слушать ее секреты, но всё это чертовски трудно сделать, пока она играет роль хозяйки дома.

Джеймсу было невыносимо делить ее внимание с другими холостяками, хоть он и понимал, что со стороны Элоди это не более, чем вежливость. И всё же ему хотелось подойти к ее отцу и сказать, что пора заканчивать. Пусть отошлет этих пижонов подальше, они больше тут не нужны. Никто из них не способен поклоняться Элоди так, как он. Он никому ее не отдаст, не упустит свой шанс.

– Вы выглядите очень довольным, милорд Рочфорд, – раздался голос. – Хорошая погода поднимает настроение, не находите?

Джеймс посмотрел наверх, мимо белых сапожек и муслиновых юбок, на девушку, которая говорила с ним. Это была Изабель. Она выглядела достаточно безобидной, но он бы не удивился, если бы где-нибудь под корсажем у нее был припрятан нож.

Джеймс поднялся на ноги. Было бы невежливо сидеть, пока дама с ним говорит.

– Вы правы, леди Изабель, погода чудесная, – сказал он. – И мое настроение только улучшится, если вы составите мне компанию в короткой прогулке.

Она мило улыбнулась и на мгновение стала очень похожа на Элоди. Он предложил ей руку, и она согласилась. Они неторопливо проследовали вперед, мимо одеял и дальше, туда, где их никто не мог услышать.

Изабель прикрывалась от солнца кружевным розовым зонтик. Она долго ничего не говорила, и Джеймс решил не нарушать молчание первым. Он просто наслаждался днем и ждал, пока сестра Элоди начнет свою атаку, если она ее планирует.

Они подошли к краю холма, откуда открывался вид на всю долину, где располагалось поместье графа Дорсета. Особняк из темного камня уютно расположился среди зелени и выглядел, как сказочный дворец.

Изабель отпустила руку Джеймса.

– Я хочу извиниться за себя и моих сестер, милорд Рочфорд, – сказала она.

Виконт посмотрел на нее, удивленный.

– Нет нужды извиняться за то, что вы пытаетесь защитить близкого человека.

Она слабо улыбнулась и снова обратила внимание на открывающийся перед ними вид.

– Боюсь, в библиотеке наши методы защиты Элоди оставляли желать лучше.

Джеймс пожал плечами.

– Приличиям нет места там, где замешана семья.

Изабель повернулась к нему и приподняла бровь.

– Интересное наблюдение.

– Только такими я и переполнен в последнее время.

Она рассмеялась. Затем последовала минута приятной тишины, пока они оба наслаждались солнцем, пейзажем и компанией.

– Пожалуйста, не обижайте мою сестру, милорд Рочфорд, – задумчиво сказала Изабель.

Джеймс кивнул в знак согласия.

Постояв еще немного, они решили вернуться к пикнику и шли рука об руку так же медленно, как удалялись оттуда. Изабель направилась к дамам, а Джеймс подошел к компании холостяков, которые уже встали с одеял и что-то весело обсуждали.

Виконт не собирался присоединяться к разговору. По правде говоря, он едва ли слушал остальных все эти дни. Какой смысл слушать, если говорит не Элоди? Он хотел сохранить привычную задумчивость и сейчас, но Энтони Лонгшор обратил на него внимание и протянул ему фляжку.

– Выпьете, Рочфорд?

Джеймс вздрогнул. Что, опять?

Лонгшор пытается повторить ту ужасную сцену, когда виконт чуть не утратил контроль? Но зачем? Какие цели он преследует? Это вежливость или злой умысел?

Вероятно, пижон нацелен получить руку Элоди и хочет выставить конкурента в самом неприглядном свете из всех. Или же он просто глуп? Джеймсу не хотелось проверять.

Он взглянул на протянутую флягу, и на мгновение в нем вспыхнуло желание вцепиться в нее и выпить всё до дна.

– Нет, спасибо, – помотал он головой.

Лонгшор фыркнул.

– Бросьте, дружище, никто не смотрит. Обещаю, вас не будут ругать, никто не узнает.

Издевка в его голосе была очевидна, но Джеймс ее проигнорировал.

– Я буду знать.

Лонгшор покачал головой и сам сделал глоток.

– Грустно, когда англичанин слишком труслив, чтобы просто выпить.

Мужчины, стоявшие вокруг них, замолчали, затаив дыхание. Теперь они ждали реакции Джеймса, но виконт не хотел доводить дело до греха. Ведь Элоди где-то рядом, и она может услышать его. Было бы нелепо терять лицо, когда всё только-только начало получаться.

– Разве трусливо избегать того, что вредно? – пожал он плечами, заставляя себя звучать непринужденно.

– Что может быть вредного в простом напитке?

Джеймсу показалось, или Лонгшор уже неплохо приложился? Может, поэтому и осмелел?

– Это вредно для меня, – ответил он. – Видите ли, я не смогу остановиться на одном глотке, и последствия будут губительны.

Лорд Бренч, который стоял рядом, попытался что-то сказать. Возможно, он хотел вмешаться и сменить тему, но Лонгшор не дал ему шанса.

– Значит, вас останавливает слабость, – сказал он, глядя Джеймсу в глаза.

А вот это было уже слишком.

Раздражение виконта стремительно превращалось в гнев, и он уже не ручался, что Энтони Лонгшор покинет пикник с полным набором зубов, если продолжит в том же духе. На мгновение Джеймс забыл обо всём – об Элоди и других дамах, о лордах, которые его окружали. Ему просто хотелось сделать один очень сильный, точный удар, который заставит пижона заткнуться.

– Вы когда-нибудь видели меня пьяным, господин Лонгшор? – тон Джеймса больше не был дружелюбным. В нем сквозила угроза, но Энтони, кажется, ее не расслышал.

– Нет, – ответил он.

О, ну конечно же нет. Если бы видел, вряд ли бы он так старался.

– Но, полагаю, вы слышали истории обо мне, – продолжил Джеймс.

Лонгшор ухмыльнулся.

– Слышал парочку.

Только забавные, очевидно. И ни слова о тех, что следовали за ними. О том, например, как Джеймс сломал человеку челюсть лишь за то, что тот оскорбил цвет его жилета.

– Кажется, друг мой, вы сами хотите стать частью такой истории, – сказал он Лонгшору с вызовом. – Но для этого мне не обязательно пить! Давайте я вам расскажу, что будет, если я осушу эту флягу.

С этими словами он шагнул к Лонгшору и понизил голос, яростно пробормотав:

– Как только я выпью и утрачу контроль, то найду палку потолще и затолкаю ее тебе так глубоко в задницу, что ты сможешь поковыряться ею в зубах. Понял меня, ты?

Лонгшор раскраснелся, а Джеймс отпихнул его и развернулся, чтобы уйти. Единственное, о чем он молился, это чтобы ни у Лонгшора не хватило ума пересказать его грубость Элоди. И приукрасить её, по случаю.

Глава 14

Глава 14

В тот день Элоди нашла лишь пару минут для общения с Джеймсом. Это была не более чем прогулка после пикника, когда все гости возвращались в поместье. Они вдвоем немного отстали, чтобы скрыть свою беседу от лишних ушей.

Сначала Элоди показалось, что Джеймса что-то тревожит, но подозрения рассеялись, когда он одарил ее яркой и теплой улыбкой.

– Кажется, я нравлюсь твоему отцу, – сказал он, опуская поля своей шляпы, чтобы не слепило солнце.

Элоди улыбнулась.

– А еще ты явно нравишься леди Девон.

Джеймс недоуменно нахмурился.

– С чего ты взяла?

– Ну-у-у… Она не сводила с тебя глаз, пока мы были на пикнике.

– Да? Я и не заметил.

Ей были приятны эти слова. Как и тот факт, что жаркие и любопытные взгляды леди Девон ускользнули от внимания Джеймса. Значит, он действительно не смотрел на других женщин, а это не может не радовать.

– Надеюсь, симпатия твоего отца ко мне иного рода, нежели у леди Девон, – сказал он.

Элоди рассмеялась и отметила, что Джеймс в этот момент стал выглядеть еще счастливее, чем прежде. Ему явно нравилось ее смешить.

– А что у вас произошло с Энтони Лонгшором? – спросила она.

Элоди видела, как они о чем-то говорили ранее, и, судя по их лицам, беседа была далеко не дружеской. Лонгшор не проронил ни слова после того, как они разошлись, и у нее появились подозрения… Вдруг они говорили о ней?

Слишком самовлюбленные мысли, но Элоди не могла от них отделаться.

Джеймс напрягся от ее вопроса, но всё-таки вздохнул и ответил:

– Лонгшор слишком настойчиво предлагал мне выпить. Я попросил его так больше не делать.

Элоди нахмурилась и сильнее сжала зонтик.

– А ты… Тебе было трудно отказаться?

Он усмехнулся, слишком резко и отрывисто.

– Чертовски трудно.

Элоди ценила эту честность. И то, что Джеймс не пытается выставить себя святым. Но она всё еще не понимала, почему? Что такого в этих напитках, чтобы они так сводили человека с ума?

Однако накануне вечером она наконец добралась до очерка Томаса Троттера, и кое-что для нее прояснилось.

Они прошли еще несколько шагов в тишине, наблюдая, как гости уходят всё дальше и дальше, прежде чем Элоди решилась воспользоваться моментом.

– Знаешь, я кое-что читала на тему пьянства.

Джеймс остановился, но всего на секунду, а потом снова пошел за ней.

– И что же ты узнала? – спросил он. Прозвучало настороженно, почти испуганно.

Элоди нервно повертела зонтиком.

– Узнала, что некоторые считают это болезнью ума, а не тела.

Джеймс фыркнул.

– Значит, я сумасшедший?

Его взгляд цеплялся за что угодно, кроме нее. У Элоди сжалось сердце, и она постаралась тщательнее подобрать слова.

– Ты не сумасшедший, Джеймс. И не слабый.

Он вздрогнул, но она сделала вид, что ничего не заметила.

– Это такая же болезнь, как и любая другая, – продолжила Элоди. – Хоть и трудноизлечимая.

Джеймс прищурился, глядя вперед.

– Ты говоришь так, будто веришь, что это можно излечить.

– Да, я верю.

Он резко остановился и повернулся к ней. В его чертах проявилось отчаяние. Элоди тоже остановилась и заглянула ему в глаза, готовясь к худшему. Она уже почти пожалела, что завела этот разговор.

– А что бы ты сделала, если бы я «заболел» здесь, у тебя дома? Если бы вел себя, как в прошлый раз? Больным вроде меня указывают на дверь, разве нет?

На секунду она растерялась. На эти вопросы было так сложно ответить! Одно дело рассуждать о пристрастиях Джеймса, пока он трезв и в своем уме, но совсем другое – представить, во что он превратится, если выпьет. Это дикое, разрушительное поведение могло бы навредить и ему самому, и всем вокруг.

И всё же Элоди знала ответ.

– Я бы постаралась помочь тебе.

Джеймс горько усмехнулся.

– Потому что это христианский путь? О сирых и убогих нужно заботиться, правда?

Он издевался над ней или над собой? Или просто был слишком смущен ее признанием? В любом случае, правда с готовностью сорвалась с ее губ.

– Потому что мне не всё равно, Джеймс. Я хочу лучшего для тебя.

Он издал тихий стон и отвернулся. Провел рукой по лицу, будто силы внезапно его оставили.

– Спасибо, – наконец сказал он после долгого молчания. – Надеюсь, твоя помощь не понадобится, и я не сорвусь.

Она усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– О, это в твоих же интересах. Не такая уж я и хорошая сиделка, знаешь ли.

Он рассмеялся, и они продолжили путь. Говорили о глупостях, поддразнивая друг друга, и рассказывали забавные история о своих братьях и сестрах. Тема пьянства больше не поднималась, хотя Элоди и хотелось поговорить об этом больше. Глубже. Но она решила, что начало уже положено, и дальше просто остается подождать более подходящего момента.

* * *

Вернувшись домой, Элоди удалилась к себе, чтобы освежиться и немного отдохнуть. Но покоя там не было, потому что ее сестры пришли раньше и теперь ждали ее в полном составе, заявляя, что им нужно поговорить.

О Джеймсе, конечно же. О ком же еще.

– Эли, ты же знаешь, что начнутся пересуды, – проворчала Мюриэль, скрестив руки на груди. – Все видели, как ты разгуливаешь с виконтом Рочфордом, а потом возвращаешься… вся покрасневшая!

Элоди закатила глаза и прошла к столику, чтобы положить зонтик.

– Я гуляла на солнце, разумеется, я покраснела.

– От солнца краснеют не так, – холодно отметила Оливия.

Она сидела на кушетке у окна, и в ее глазах светилось что-то, что Элоди не хотела разпознавать. Слишком уж зловещее, неприятно впечатление производил этот взгляд.

Элоди повернулась к сестрам, расправив плечи. Она отказывалась быть запуганной и пристыженной. Только не тогда, когда в ее жизни хоть что-то пошло так, как ей надо.

– Я не буду отчитываться о своих прогулках перед младшими сестрами, – строго заявила она.

– Но твои прогулки могут плохо отразиться на всех нас, – ответила Оливия.

Элоди бросила на нее яростный взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Если виконт втянет тебя в скандал, то тень падет на всю семью. Люди уже размышляют, что вы с ним делаете, когда остаетесь вдвоем, можешь не сомневаться, – прозвучало так, будто она скорее рассержена, чем обеспокоена за сестру. – Ты не можешь бродить с мужчиной вроде Джеймса Клифтона, не испортив свою репутацию. Книга Фанни Уилсон рисует его как соблазнителя…

– Если бы ты ее читала, то знала бы, что это не так, – перебила ее Элоди.

Сестры уставились на нее.

– Ты читала книгу? – спросили они хором.

Вместо ответа Элоди подлетела к прикроватной тумбочке и достала томик, который ей подбросил Джеймс. Она подняла книгу над головой, чтобы все могли увидеть, что она не лжет.

– Вот «Воспоминания Фанни Уилсон», и я ответственно заявляю, что в них нет ни слова о том, что виконт Рочфорд – распутник и соблазнитель.

Оливия подскочила на ноги, задохнувшись от возмущения.

– Элоди, Боже правый! Тот факт, что ты читала эту грязь, уже показывает, насколько виконт тебя развратил!

Какое поразительное лицемерие!

Элоди кинула томик на кровать и уперла руки в боки.

– По-моему, ты не сильно возражала против этой «грязи», когда ее читала леди Девон.

Лицо Оливии ожесточилось. Элоди приготовилась к долгому и яростному спору. Возможно, на повышенных тонах. Возможно, она даже хотела этого. Но Изабель попыталась исправить ситуацию.

– Эли, мы просто не хотим, чтобы ты пожалела о некоторых своих решениях.

– Да с чего вы взяли, что я пожалею, что просто дала человеку второй шанс?

Оливия фыркнула.

– Потому что он не изменился, дорогая.

А ей-то откуда знать?

– Он больше не пьет, – отчеканила Элоди.

Если это не доказательно перемен, то что тогда?

Гнев ушел из взгляда Оливии, но сменился такой откровенной жалостью, что Элоди захотелось отхлестать ее по щекам.

– Он может говорить тебе правильные вещи, – сказала сестра, – Но ты не знаешь, что он делает у тебя за спиной.

– Оливия, – вмешалась Изабель. – Если у тебя есть доказательства, что виконт обманывает Элоди, то предоставь их, будь добра.

Лив замерла на мгновение, а потом пожала плечами.

– Мне нечего сказать, – пробормотала она.

– Тогда прекрати спекулировать. Если Эли доверяет виконту, мы должны уважать это.

Оливия метнула на Бель раздраженный взгляд.

– А когда он разбивает ей сердце, и она приходит к нам в слезах, мы тоже должны уважать это?

Элоди скривилась, не в силах сдержать с эмоциями.

– Поверь, ты будешь последним человеком, к которому я приду рыдать, – выплюнула она и сама испугалась, как злобно это прозвучало.

Оливия поморщилась на секунду, но потом выдавила виноватую улыбку. Слишком натянутую, чтобы быть искренней.

– Прости, если обидела тебя, – примирительно сказала она. – Но давай смотреть правде в глаза. Ты невинная деревенская девица, а Джеймс Клифтон – светский джентльмен. Мужчины вроде него точно знаю, как облапошить женщину, чтобы затащить к себе в постель.

Сердце Элоди пропустило удар. Откуда Оливия это знает? Почему рассуждает так уверенно? Может, она испытала это на себе? Неужели Джеймс соврал, и он сам привел Лив в свою постель, прекрасно понимая, с кем спит?

Она отказывалась в это верить.

– Он тебе не подходит, дорогая – продолжала Оливия. – Ему нужна опытная и искушенная женщина…

– Кто-то вроде тебя, не так ли?

Это вырвалось прежде, чем Элоди успела подумать, взвесить слова. У Лив хватило совести покраснеть.

– Господи, Элоди, нет!

– Эли, это и правда было неуместно, – отчитала ее Изабель.

Но если они думали, что Элоди собирается извиняться, то их ждало разочарование. Бедные Фиона и Мюриэль пооткрывали рты, непривыкшие слышать от старшей сестры нечто настолько резкое. Она и сама была потрясена, но решила ухватиться за свою смелость, пока вспышка не погасла.

– Если я захочу побыть одна в собственных покоях, вы четверо не будете возражать? Или мне и на это нужно спрашивать разрешение?

Сестры переглянулись, но спорить никто не стал. Они покинули комнату одна за другой, сохраняя молчание, и как только дверь за ними закрылась, Элоди рухнула кровать.

Что происходит с ее жизнью? Были сестры правы насчет Джеймса? Можно ли ему доверять?

Слова Оливии всё еще звучали у нее в голове, но она решила вытолкнуть эту чушь из своих мыслей и немного поспать. Всё должно казаться лучше после короткого отдыха.

Глава 15

Глава 15

Элоди снился Джеймс и его поцелуи. Сладкие образы кружились у нее в голове, даже когда она проснулась через пару часов, разбуженная стуком в дверь. Пришла служанка и сообщила, что пора собираться к ужину. Неужели она так долго спала?

Элоди встала, стряхивая с себя остатки сна. Теперь ей и правда стало лучше, и она решила, что ссора с Оливией ее не остановит, как и беспокойство, высказанное Фионой, Мюриэль и Изабель.

Даже если она совершит ошибку, доверившись виконту, то это будет ее собственный выбор. Ее личный опыт. И если что-то пойдет не так, то это будет исключительно ее вина.

Служанка помогла Элоди переодеться в платье из насыщенного персикового шелка, которое выгодно подчеркивало грудь и отлично оттеняло кожу.

– Давай сегодня сделаем прическу посложнее, – попросила она девушку.

Пожелание было исполнено, и вот на ее спину уже изящно спадали локоны, завитые в греческом стиле. Брюссельское кружево обрамляло шею, а жемчужные серьги и колье завершали ансамбль.

Элоди не могла дождаться реакции Джеймса на своё появление. Может, это глупо и слишком по-детски – так жаждать ему понравится, и всё же она как никогда торопилась вниз, как никогда. Ей хотелось поскорее произвести на него неизгладимое впечатление.

Войдя в гостиную, Элоди заметила Джеймса в углу. Его волосы были еще слегка влажными и по-мальчишески падали на лоб, смягчая точеные черты лица.

В ней всё затрепетало. Ее виконт выглядел очаровательно, и всё бы хорошо, если бы не компания какой-то элегантно одетой шатенки… Оливия. Она стояла рядом и над чем-то смеялась вместе с ним.

Что происходит? Элоди прищурилась, наблюдая, как сестра кладет ладонь на руку Джеймса, а он подносит к губам стакан, будто отнекиваясь от ее жеста. Он сделал это намеренно? И что он пил? Столько вопросов, и ни одного ответа.

Возможно, неделю назад Элоди бы развернулась и ушла в свою комнату, подумав о Джеймсе всё самое худшее. Но не сейчас. Не сегодня. Возмущение и обида толкали ее вперед, чтобы поскорее прогнать Оливию с того места, где должна стоять она.

Элоди собиралась узнать, о чем они говорили. Когда она подошла к Джеймсу, он поднял голову и их взгляды встретились. Его глаза тут же вспыхнули странной смесью испуга и облегчения, а улыбка стала несколько виноватой. Но через секунду всё изменилось, и душу Элоди наполнил триумф.

Взгляд Джеймса блуждал по ней, изучая. В нем загорелся внутренний огонь, и весь его образ стал более страстным, более хищным. Ее наряд и прическа определенно понравились ему, произведя нужный эффект.

– Леди Элоди, – пробормотал Джеймс, когда она встала рядом с Оливией. – Позвольте отметить, что вы восхитительны.

Она подавила в себе желание бросить на сестру торжествующий взгляд.

– Благодарю, милорд Рочфорд. Надеюсь, я не помешала вашей беседе? – на этом она повернулась к Оливии.

Та изобразила саму невинность.

– О, конечно нет, дорогая! Мы просто болтали о всяких глупостях.

– Тогда ты не будешь возражать, если я украду виконта на минутку? Милорд выразил заинтересовать в экскурсии по нашей оранжерее. Есть еще немного времени до ужина, чтобы удовлетворить его любопытство.

Джеймс был удивлен и доволен ее уловкой – это было видно по его лицу. Он тут же энергично кивнул.

– Я с радостью приму ваше предложение, леди Элоди.

Он поставил стакан на низкий столик, и там не было ничего, кроме воды, Элоди в этом не сомневалась.

– Поторопитесь, – предупредила Оливия, скривив губы. – Времени до ужина действительно осталось немного.

Элоди натянуто улыбнулась. Сестре было плевать на ужин, это очевидно любому дураку. Но что заботило ее на самом деле? Репутация? Или она просто не хотела, чтобы Джеймс оставался наедине с Элоди, а не с ней?

Впрочем, мотивы Оливии не имели значения. Элоди решила сама разобраться, как широко ей позволено раздвинуть границы приличия. В конце концов, все эти вечера организованы только потому, что она выбирает мужа!

Они с Джеймсом вышли из гостиной рука об руку, и их совместный уход был замечен, в можно было не сомневаться. Ну и что ж? Виконт Рочфорд был ее гостем, и она имела полное право показать ему оранжерею, которая располагалась в дальнем южном углу сада.

Пока они шли, напряжение между ними нарастало. Или Элоди так только показалось? Может, Джеймс вообще ничего не заметил?

Когда дверь в оранжерею распахнулась, Элоди глубоко вздохнула, втягивая в себя воздух, тяжелый от аромата апельсинов. Резкая, но удивительно приятная сладость заставила ее улыбнуться.

– Очень красиво, – тихо сказал Джеймс, следуя за Элоди мимо густой листвы.

Она вела его туда, где их точно никто не увидит. Они уже рисковали ранее, так зачем продолжать? К тому же, немного таинственности никому и никогда не повредит.

– Однако я не помню, чтобы просил экскурсию, – усмехнулся Джеймс.

– Конечно, – кивнула Элоди. – Я это выдумала.

Он задохнулся от притворного удивления.

– Выдумала? Ох, неужели, миледи, вы заманили меня в ловушку?

Она остановилась и повернулась, ухмыляясь озорному огоньку в его глазах.

– Именно, виконт!

Он мягко рассмеялся.

– Ты устала мною делиться, не так ли?

– Верно.

Улыбка исчезла с его лица, но тепло и любопытство остались.

– А ты и правда собственница, – произнес он полушепотом, заглядывая ей в глаза.

Элоди кивнула. Зачем спорить с правдой?

– Есть только один способ успокоить ревнивую женщину, – сказал Джеймс, и это прозвучало чарующе низко. Немного опасно и с хрипотцой.

По спине Элоди пробежала дрожь. Она обнаружила, что смотрит больше не в глаза виконту, а на его губы.

– Что за способ? – тихо спросила она.

Руки Джеймса обвились вокруг ее талии, и он притянул ее к себе. Его сердце колотилось так же бешено, как и ее собственное.

– Нужно дать этой женщине то, чего она хочет, – пробормотал он и втянул ее в жаркий поцелуй.

Джеймс не просто целовал Элоди – он пировал ею. Ее губы были удивительно мягкими, сладкими и податливыми, как и она сама. Он крепко держал ее, так крепко, что она не смогла сбежать, но не то чтобы она пыталась.

Боже, помоги ему…

Может, Элоди и не слыла соблазнительницей, но чтобы соблазнить его, ей не нужно ухищряться – достаточно было просто быть. Существовать рядом с ним, таять в его руках, и именно это она и делала, прижимаясь к нему всё сильнее и ближе, но, черт… А что делал он?

Джеймс должен был отпустить ее, он знал это, но вместо этого углублял поцелуй. Элоди позволяла. И почему она с ним не борется? Не отталкивает? Он бы боролся на ее месте, ведь это покушение на ее честь, но она… Элоди запустила пальцы в его волосы, посылая дрожь по его телу, и он не выдержал, издав тихий стон ей в губы.

Если это продолжится, он возьмет ее прямо здесь. Сейчас. Лишит невинности на земляном полу оранжереи. Джеймс хотел для Элоди не этого, но сильно как же он хотел ее. К счастью или нет, но его вожделение было взаимным.

У него не хватило сил разорвать их поцелуй – только прервать на секунду, чтобы вдохнуть немного воздуха и ее запаха, – сладкой лесной клубники, – Боже, как Джеймс любил этот аромат, как скучал по нему.

Их губы снова встретились, когда он завел руку ей за спину и нащупал край лифа. Пальцы устремились вверх, и вот под его ладонями оказалась нежная, гладкая кожа. Элоди охнула, а у Джеймса вскипела кровь. Храни Господь человека, который придумал эти тонкие низкие лифы.

Можно сделать один рывок, и ткань подчинится его воле, освободит Элоди от оков. Но Джеймс не остановится на достигнутом. Сначала он насытится ее великолепной грудью, а потом двинется вниз. Он избавит ее от платья, наслаждаясь каждым дюймом тела. Если она позволит, конечно же. А она позволит, он в этом не сомневался.

Конечно, это заставит их опоздать к ужину.

Ужин. Черт, проклятый ужин! Его скоро начнут подавать и люди зададутся вопросом, куда делся виконт Ричфорд? И что он делает с леди Буршье? Предположения будут самым гнусными, потому что все видели, как они уходят вместе.

Им нужно остановиться. Сейчас, немедленно. Пока его похоть не погубила ее.

Джеймсу собрал всю силу воли, чтобы оторваться от губ Элоди – от слегка покрасневших и чуть приоткрытых губ, которые приглашали продолжить.

Он шагнул назад и выругался. Убрал руки подальше от ее тела, от талии.

– Прости меня, – сдавленно прохрипел он.

Его трясло.

Элоди замерла, а потом деловито расправила юбки.

– Ты совершил какое-то преступление? – уточнила она, прочистив горло.

Ее тон был притворно смешливым, но Джеймс мог поклясться, что расслышал напряжение в словах. Ну вот! Теперь она думала, что он отверг ее, но стоит лишь взглянуть на переднюю часть его брюк, чтобы понять, что это не так.

Джеймс провел рукой по волосам, взъерошив их еще больше.

– Прости, я был слишком… несдержан. Мы должны вернуться в дом, гости будут интересоваться, где ты.

Она кивнула. Потребовалась пара секунд, чтобы она привела себя в порядок, а Джеймс успокоил дыхание и обуздал вожделение.

– Мы же не хотим, чтобы они думали, будто я тебя совратил, – улыбнулся он, протягивая ей руку.

Он чуть не добавил: «До свадьбы», но осекся, когда Элоди фыркнула.

– А почему бы им не подумать, что это я тебя совратила, а?

Идея была настолько абсурдной, что Джеймс рассмеялся.

– Это никому в голову не придет. Ты же правильная женщина, идеальная леди.

Ее ладонь легла на его руку, но лицо осталось хмурым. Они пошли к выходу из оранжереи.

– Правильная женщина, – передразнила его Элоди. – И какая мне польза от этих правил? Может, если бы я была не такой «правильной», Оливия не оказалась бы в твоей постели раньше меня.

Джеймс чуть не споткнулся, сбитый с толку резкостью ее слов и раздражением в голосе. Он нашел ее взгляд в полумраке.

– Возможно, – тихо ответил он. – Но сейчас это уже не важно, разве нет?

Элоди отвела глаза.

– Полагаю, что нет.

Дальше они шли молча, и это жутко тяготило Джеймса. Он пытался найти тему для разговора за пределами их влечения и сплетен, которые оно вызовет, но попросту не мог. А еще он, вопреки здравому смыслу чувствовал себя… виноватым?

Боже, эта женщина сведет его с ума! Он проявил благородство, прекратив ее целовать, но вместо того, чтобы восхититься его сдержанностью, Элоди взяла и обиделась. И пусть это говорило об искренности ее чувств, но это было вовсе не то, чего он ожидал.

В итоге, на полпути к дому, он был больше не в силах выносить тишину и решил, что даже тема его пьянства будет лучше, чем это гнетущее молчание.

– А…эм… кхм-кхм… Как продвигается твое чтение? – осторожно спросил Джеймс. – Ты всё еще веришь, что пристрастие к спиртному – это болезнь?

– О да, – кивнула Элоди. – Чем больше я читаю работу мистера Троттера, тем сильнее убеждаюсь, что он прав.

Она сменила гнев на милость, и Джеймс был этому несказанно рад.

– Итак, доктор Элоди, – поддразнил её он, – а что же вы предлагаете в качестве лекарства?