Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"

Автор книги: Агата Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Глава 5

День подходил к концу, а Джеймса до сих пор не выгнали. Даже наоборот, ему выделили гостевые покои, а камердинер любезно помог ему распаковать вещи. Виконт начал подозревать, что либо Элоди не смогла поговорить с отцом, либо тот ее не послушал.

В любом случае, ее попытки выставить его из дома явно провалились, и это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что Элоди не спустилась к ужину, сославшись на головную боль.

Джеймс точно знал, что причина этой боли – это он. Но хуже всего было то, что остальные гости тоже это знали. Конечно, общество было не в курсе, из-за чего их помолвка распалась три года назад, но сам факт ни для кого не был секретом. Укоризненные взгляды не заставили себя долго ждать, когда виконт спустился и приветствовал почтенную публику.

Старого графа тоже не было, как и Элоди. Должен быть, он и правда так болен, как об этом говорят.

Но зато за столом уже сидела она. Оливия. Эта женщина была здесь.

Джеймс вздрогнул, когда увидел ее. Она глядела на него во все глаза, без всякого стеснения и малейшего намека на стыд, и даже наличие рядом мужа, лорда Коттона, ее не смущало.

Оливия вышла замуж за Коттона через несколько месяцев после того, как Джеймс с ней переспал. Он подозревал, что поспешность брака связана с опасениями семьи за ее честь. Вдруг бы Джеймс оказался еще бóльшим подонком и начал бы распускать слухи?

Впрочем, ему было плевать на Оливию и ее честь, равно как и на ее брак. Он твердо решил, что она может смотреть сколько угодно, ему всё равно. Он не собирался отвечать на бесстыдные взгляды.

Однако Джеймс был мужчиной, и он не мог не отметить, что Оливия стала еще привлекательнее, чем была три года назад. Ее пышные локоны были уложены в изящную прическу, а лавандовое платье, скроенное по последней моде, подчеркивало плавные изгибы.

И всё же он не назвал бы ее даже в половину столь же прекрасной, как Элоди. Может, всё дело во взгляде? Или в манере держаться? Там, где Элоди была робкой и искренней, Оливия походила на хищника, застывшего в немой атаке.

Как вообще две женщины могут быть так похожи и настолько разными одновременно? Оливия была словно искаженным отражением Элоди. Джеймс задался болезненным вопросом – насколько нужно было напиться, чтобы их перепутать?

Он сел за стол и позволил слуге наполнить свой бокал вином. Бордо, без сомнения, было отличным, но пропадет даром этим вечером.

– Принесите стакан воды, – тихо велел Джеймс.

Слуга поклонился и направился к буфету, чтобы исполнить просьбу. За годы трезвости Джеймс уяснил, что люди быстрее замечают пустой бокал, чем полный. И сегодня у него не было желания объяснять, почему он отказывается от вина. Тем более что оно представляло гораздо меньший соблазн, чем другие напитки.

– Милорд Рочфорд, – раздался мягкий женский голос как раз в тот момент, когда Джеймс обрадовался воде. – Ах, сколько лет прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? Я уже начала думать, что вы были не более, чем видением.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Оливией.

Какую игру она вела?

– Мы виделись всего три года назад, леди Коттон, – бесстрастно ответил он.

Его безразличный тон ее раззадорил.

– А вы всё так же прекрасно выглядите, – продолжила она.

Ее слова звучали, как тревожный перезвон колокольчика.

– Виконт не женат, дорогая! – вмешался лорд Коттон, усмехнувшись. – Разумеется, он хорошо выглядит.

Это замечание развесело нескольких гостей. Джеймс тоже позволил себе улыбку, в то время как Оливия лишь презрительно скривила губы.

– О да, виконт не женат, – сказала она. – Но ранее он чуть не угодил в эту ловушку, верно?

Джеймс застыл в недоумении. Что она несет? И, главное, зачем?

Изабель тихонько вздохнула, а Мюриэль грозно нахмурилась, глядя на сестру.

– О, Оливия, – хихикнула Фиона. – Ты такая забавная! Впрочем, как и всегда.

Натянутая улыбка не могла скрыть ее истинных чувств. Глаза Фионы метали молнии.

Однако Лив проигнорировала это, продолжая прожигать Джеймса взглядом и явно ожидая его ответа. И тогда он решил исправить положение, насколько это было в его силах.

– Я действительно подумывал жениться, – ответил он, пожав плечами. – Но, видит Бог, леди Элоди несказанно повезло, что этого не случилось. Думаю, никто из присутствующих не будет отрицать, что мужа вроде не пожелаешь и врагу.

Гости рассмеялись, а Изабель бросила на Джеймса благодарный взгляд. Он улыбнулся ей одними уголками губ.

Если бы он хотел, то мог бы уничтожить Элоди прямо сейчас. В два счета. Всего-то и нужно сказать, что это ему повезло, а не ей. Обществу плевать, кто из них разорвал помолвку. Брошенной и бракованной всегда охотнее назначают женщину.

Несколько пренебрежительных слов виконта, и Элоди могла бы забыть о замужестве на долгие годы. Но зачем ему это? Меньше всего Джеймс хотел навредить ей больше, чем уже умудрился это сделать.

Оливия продолжала смотреть на него хищным взглядом. Черт, почему никто этого не замечает? Или просто никому нет дела? Даже ее мужу?

От тяжкий размышлений и неловкости Джеймса спас камердинер, который вошел в зал и направился к нему. Он склонился и тихо сказал на ухо:

– Прошу прощения, милорд, но господин Буршье просит вас подняться в его покои.

Сердце Джеймса начало бешено колотиться. Старый граф отчитает его и вышвырнет? Расскажет, зачем его пригласил? Или предложит руку Элоди?

Последнее было настолько нелепым, что Джеймс едва не рассмеялся.

– Спасибо, я сейчас же отправлюсь к нему, – кивнул он, поднимаясь из-за стола. – Дамы и господа, прошу меня извинить!

– Вас проводить до комнат Его Милости? – спросил камердинер.

Джеймс покачал головой.

– Нет, я справлюсь сам.

Он прекрасно помнил, где находятся покои графа. Нужно выйти из зала, пройти широкий коридор, а потом подняться на третий этаж. Затем немного влево…

Оказавшись у заветной двери, Джеймс обнаружил, что дрожит всем телом, как осиновый лист.

Нужно набраться смелости и постучать. Просто стук. Не побьет же его старик, в самом деле. И всё же виконт был вне себя от страха, когда представил, что сейчас ему придется заглянуть в глаза графу.

Роберт Буршье всегда был добр к нему, и вот как Джеймс ему отплатил. Разбил сердце одной дочери и чуть не оскандалил другую. И теперь ему было… Стыдно. Просто стыдно. Стыд скручивался узлом у него в груди и заставлял щеки пылать.

Джеймс занес руку, но постучать получилось только с третьей попытки. Может, убежать, пока не поздно? Но с первым же стуком ему разрешили войти.

Что ж… В любом случае разговор с графом – это лучше, чем похотливые взгляды его дочери.

Джеймс вошел. В комнате было темно, шторы плотно задернуты, а тусклый свет исходил только от небольшого камина в углу, да еще от лампы на столике у кровати. Лорд Буршье полулежал на подушках, и раскрытая книга валялась у него на коленях.

Он выглядел гораздо старше, чем Джеймс запомнил. Тени под глазами говорили о его глубокой усталости. Но живой огонек всё еще горел в глазах, и виконт обрадовался этому. Ему было жаль, что граф болен, и он вовсе не хотел, чтобы тот умирал.

– Виконт Рочфорд, – улыбнулся граф. – Проходи, мальчик мой, позволь мне взглянуть на тебя.

Сердце Джеймса сжалось от теплоты, которой он не заслуживал, но он послушно прошел в комнату и встал в нескольких дюймах от кровати. Старик посмотрел на него снизу вверх и весело покачал головой.

– Невежливо так возвышаться надо мной, молодой человек! Присядь.

Джеймс покрутил головой и заметил стул позади себя. Придвинул его и сел.

– Рад снова видеть вас, милорд, – сказал он графу, улыбнувшись.

Тот фыркнул.

– Прошу, никаких «милордов». Я помню тебя еще пухлым младенцем! Зови меня Роб, так называл меня твой отец.

Джеймс кивнул.

– Как пожелаете… Роб.

Старик улыбнулся и откинулся на подушки.

– Полагаю, ты жаждешь узнать, зачем я пригласил тебя сюда? Особенно после того, что случилось в прошлый раз?

Перейти сразу к делу было самым лучшим решением, и Джеймс это оценил.

– Да, – ответил он. – Этот вопрос приходил мне в голову.

Граф рассмеялся над этим явным преуменьшением, но выражение его лица быстро стало серьезным. Он заглянул виконту в глаза.

– Я пригласил тебя ради Элоди.

У Джеймса перехватило дыхание.

– Моя дочь, – продолжил граф, – она сама не своя с тех пор, как ты… разочаровал ее.

Разочарование. Какой интересный термин для измены.

– Вы пригласили меня, чтобы я… загладил вину? – спросил Джеймс, стараясь не выдать волнения.

– Возможно, – мягко ответил граф. – Загладь вину, если сможешь. Или сделай что-нибудь еще, чтобы всё исправить. Я просто хочу, чтобы Элоди продолжала жить, а не чахнуть.

Джеймс горько рассмеялся и покачал головой.

– Не думаю, что это возможно. Загладить вину, я имею в виду…

– Почему нет?

Виконт пожал плечами.

– Элоди этого не хочет. Ей не нужны мои извинения.

Она четко дала это понять сегодня утром.

– А ты сказал ей правду? – спросил граф. – Про тебя и Оливию?

У Джеймса тут же пересохло во рту. Он нервно сглотнул.

– Какую правду?

Граф усмехнулся.

– Правду о том, что ты был обманут.

Старик даже не моргнул, а у Джеймса отвисла челюсть. Граф всё знал? Неужели? Оливия что, призналась отцу, что сама всё подстроила? С чего бы ей быть такой честной и благородной?

Граф словно прочитал его мысли, хотя Джеймс их не сильно-то и скрывал.

– Я прекрасно знаю своих дочерей, мальчик мой, – улыбнулся он. – И Лив не исключение. Но также я знаю кое-что о тебе…

Он сделал паузу и глубоко вздохнул.

– Ты бывал безнадежно пьян, но ты никогда не бывал бесчестным. Вот почему, когда первый гнев прошел, я понял, что произошло в ту ночь.

К горлу виконта поднялся ком. Он опустил глаза, стараясь не допустить, чтобы в них скопились слезы.

– Если это чего-то стоит, – прошептал он, – я не пил уже почти два года.

Граф протянул руку и потрепал его по плечу.

– Я верю тебе. И это дорогого стоит, не сомневайся. У твоего отца были похожие демоны, но это не значит, что он не был хорошим человеком. И у меня есть сильное подозрение, что ты тоже хороший человек, Джеймс Клифтон.

О, если бы старый граф был прав! Но Джеймс и сам в это не верил. Он промолчал, не зная, что сказать. Старик сделал хриплый рваный вдох, который свидетельствовал о болезни, терзавшей его легкие.

– Не знаю, сможет ли Эли простить тебя, но я точно знаю, что если она не отпустит это, то никогда не будет счастлива. А это мое самое большое желание, чтобы мои дочери были счастливы.

Джеймс тоже хотел счастья для Элоди.

– Вы двое в конечном итоге либо поженитесь, либо возненавидите друг друга окончательно, – продолжил граф, глядя наверх. – Честно говоря, мне всё равно, что именно выберет Элоди. Главное, чтобы выбор дал ей тот покой, которого ищет ее душа.

У Джеймса остался еще один вопрос, который терзал его с того самого момента, как он преступил порог графского дома.

– Почему сейчас? – спросил он. – Почему вы решили пригласить меня именно сейчас, а не раньше?

Взгляд графа стал еще мягче.

– О, всё очень просто, мальчик мой. Я бы пригласил тебя раньше, но…

Его губы тронула улыбка, в которой было больше сочувствия, чем веселья.

–…мне пришлось подождать, пока ты протрезвеешь.

* * *

Разговор со старым графом вселил в Джеймса надежду и дал ему уверенность, которой так недоставало. Спустя примерно полчаса отец Элоди решил отдохнуть и велел виконту идти на ужин, но перед этим взял с него обещание, что тот непременно придет к нему еще раз.

– Обещаю, – заверил его Джеймс и закрыл за собой дверь.

В коридоре было тихо и пусто. Тени от свечей качались на стенах, а приглушенные голоса доносились снизу. Виконт постоял немного в тишине, пытаясь вернуть себе непринужденный вид, прежде чем спуститься к остальным гостям.

– Ты стал очень загадочным, – прошептал голос у него возле уха.

Джеймс вскрикнул и подскочил от неожиданности. Оливия рассмеялась. Черт, когда она успела к нему подкрасться? Как долго она караулила его в полумраке?

Он сделал несколько быстрых шагов в сторону.

– Леди Коттон, – холодно сказал он. – Простите, должно быть, я преградил вам путь.

Вспышка азарта промелькнула в бледно-голубых глазах Оливии.

– О, Джеймс, прекрати. Ты ведешь себя так, будто мы друг другу чужие.

Она усмехнулась. Он нахмурился.

– Боюсь, я не понимаю, о чем вы, леди Коттон.

Чушь. Конечно же, всё он понимал. Но никогда не поздно прикинуться дурачком, не так ли?

Оливия шагнула ближе и не остановилась, даже когда он отпрянул. Джеймсу пришло в голову, что если бы он захотел, то они могли бы заняться любовью прямо здесь и сейчас.

Но он не хотел. Всё, чего он желал – это оказаться подальше.

– Почему ты здесь, Джеймс? – спросила Оливия, пытаясь поймать его взгляд.

Ее голос звучал низко и томно. Без сомнения, она пыталась его соблазнить.

– Меня пригласили, – ответил виконт.

Она фыркнула.

– Очевидно. Но почему ты приехал?

Если она сделает еще шаг, Джеймсу придется лезть на стену – скоро пятиться будет некуда.

Явно недовольная его молчанием, Оливия продолжила:

– Ты приехал для меня? Или для Элоди?

– Я приехал для вашего отца, мадам.

Будь проклята вежливость. Это был последний раз, когда Джеймс пытается вести себя как джентльмен рядом с этой женщиной. Еще одна непристойна реплика, и он пошлет ее к черту, где ей самое место.

– Я никогда не забывала нашу ночь, мой виконт, – улыбнулась Оливия.

Он скривился.

– А я никогда не вспоминал о ней, – прошипел он. – И я не «твой». Оставь меня в покое.

С этими словами он вырвался вперед и побежал к лестнице, избавляя себя от присутствия Оливии. Он был готов молиться Господу, чтобы она просто перестала существовать. Почему бы ей не раствориться в воздухе?

Но ее смех последовал за ним – тихий и уверенный. Зловещий. Этот звук ясно давал понять, что просто так от нее не отделаться.

Глава 6

Глава 6

Верный своему слову, отец Элоди не стал выгонять виконта из дома. Но и она была не промах! Следующие два дня она избегала Джеймса с такой ловкостью, которой позавидовали бы и фокусники.

Это было непросто. Как хозяйка дома, она должна была делить с гостями трапезы и обеспечивать их досуг. Да, в первый вечер ей удалось сослаться на головную боль, но так не могло продолжаться вечно.

На третьи сутки Элоди пришлось спуститься и явить себя гостям. День выдался ясным, и она сидел под навесом на лужайке, ожидая обеда, который будет подан на свежем воздухе.

Несколько человек уже крутились у столиков, наслаждаясь напитками и беседой с Изабель. Но Джеймса среди них не было. Может, он наконец пришел в себя и уехал?

Мысль о его отъезде вызвала вспышку внезапной обиды, но Элоди ее проигнорировала. Да и зачем Джеймсу уезжать? Он наверняка захочет насладиться своей победой. К тому же, другие гости находили его присутствие… хм… пикантным? Скандальное прошлое сделало виконта чем-то вроде легенды. Он был обречен стать звездой любого приема, на котором появлялся.

Думая об этом, Элоди еще больше ненавидела своё положение. Всю эту нелепую ситуацию. Но больше всего ее злила она сама. Точнее, на та ее глупая часть, которая заставляла ее искать Джеймса глазами в толпе. А также следила за тем, чтобы нарядиться в лучшее платья.

Хотя, а что в этом такого? Элоди достойна того, чтобы ею восхищались! Пусть Джеймс пожалеет о том, что упустил ее. Он растоптал ее сердце, поглумился над ее любовью, да еще и впутал в этот мерзкий спектакль ее младшую сестру.

Разве Элоди не заслужила хоть какого-то возмездия?

Наконец, Джеймс спустился к обеду. Весь объятый солнцем, словно позолоченный, он улыбнулся другим гостям. Такой легкий, элегантный, хоть и немного небрежный, и такой… безразличный?

Он даже не повернулся, чтобы посмотреть в ее сторону.

Сердце Элоди пропустило удар.

Усилием воли она заставила себя отвернуться и поднять глаза к небу. Нужно срочно вспомнить о том, что ей плевать на него. На его безразличие. Она же не влюблена… О, Слава Богу, она не влюблена в виконта! Ни разу. Какой бардак бы начался, если бы было иначе. Страшно себе представить.

Убедившись в том, что сердце больше не дрогнет, Элоди снова посмотрела на него.

– Он красивый мужчина, не так ли?

Элоди вздрогнула. Голос раздался справа. Господи, будь проклята привычка Оливии так подкрадываться! В детстве она только тем и развлекалась, что пугала сестер до смерти, выскакивая из-за углов.

– О ком ты? – как можно наивнее спросила Элоди.

Как трудно изображать дурочку, когда всё прекрасно понимаешь.

Оливия насмешливо приподняла бровь.

– Ты знаешь, о ком я, – сказала она. – Эли, ты прожигаешь виконта Рочфорда взглядом с первой секунды, как он сюда пришел. Осторожнее, дорогая. Сплетники скажут, что у тебя всё ещё есть к нему чувства.

Это было сказано беззлобно, но Элоди всё равно вспыхнула. Как же хотелось сказать Оливии то же самое… Но она прикусила язык.

– Сплетники могут говорить всё, что захотят, – холодно ответила она. – Не беспокойся, Лив. Присутствие виконта мне ничем не угрожает.

Глаза Оливии сверкнули весельем. Она выглядела так, будто считала Элоди ужасно глупой.

– Любая женщина, на которую Рочфорд нацелится, находится в опасности, – тихо произнесла она. – Он просто такой человек.

Элоди отвернулась, не в силах больше выдерживать взгляд сестры. Интересно, считала ли Оливия, что тоже находится в опасности? Ох, это было ужасно. Она замужняя дама, в конце концов…

Сама Элоди считала недопустимым предавать брачные клятвы, но кто она такая, чтобы судить других? В мире, где властвуют мужчины, женщинам иногда приходится совершать дурные поступки, чтобы добиться счастья.

И всё же представлять Оливию вместе с Джеймсом было невыносимо. Может, Элоди просто злилась, что сестра испытала то, что по праву должно было принадлежать ей?

– Я приму твои слова к сведению, – выдавила Элоди после долгого молчания. – О, и кажется, Мюриэль пытается привлечь твое внимание.

Оливия обреченно вздохнула.

– Полагаю, она хочет, чтобы я спасла ее от леди Эдвардс. Прошу меня простить.

С этими словами Лив ушла, и Элоди поняла, что безумно этому рада. Ей хотелось побыть одной. Вот бы обед побыстрее закончился!

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Элоди подняла голову и обнаружила, что смотрит прямо в глаза Джеймсу. На секунду она забыла, как дышать. Чуть не свалилась в обморок от волнения. Ей резко захотелось убежать, но при этом она не могла заставить себя отпустить его взгляд.

Интересно, он видел, как она говорила с Оливией? Вдруг он подумал, что они обсуждали его? Заботило ли его это?

Дворецкий позвонил в колокольчик, давая понять, что еду вот-вот подадут. Элоди вздрогнула, невольно прервав их с Джеймсом обмен взглядами. Пришла пора присоединяться к гостям.

Обед был неформальным, и почтенные господа сидели за несколькими маленькими стола, а не одним большим. Белоснежные кружевные скатерти колыхались на ветру, столовое серебро блестело на солнце, а свежие цветы в миниатюрных вазочках радовались глаз яркими красками. Всё это делалось под пристальным надзором Элоди, и выглядело идеально. Она собой гордилась.

Даже ее отец сегодня спустился, чтобы отдать дань уважения гостям. Слуги вывели старого графа, бережно придерживая его под руки. Он сел за стол, где его ждали Изабель и ее муж – Генри Брайсон, лорд Эшфилд.

Элоди должна была сесть за соседний столик. Там уже занимали свои места юная леди Эдвардс, которая не давала прохода Мюриэль, а также Энтони Лонгшор, сын барона Дэнвича, один из приглашенных холостяков.

– Чудесный день, не находите? – мило улыбнулась ему Элоди, подходя к столу.

Лонгшор ответил на ее улыбку и открыл рот, чтобы что-то сказать, но его остановило внезапное появление Джеймса. Виконт возник из ниоткуда и занял пустовавшее между ними место.

Как он посмел!

Элоди стиснула зубы, чтобы не выдать негодования. Другие гости наблюдали за ними с явным любопытством. Пусть пялятся сколько угодно – она не собиралась давать им повод для сплетен.

Пришлось сделать вид, что всё в порядке. Благо что ее отец прервал неловкое молчание и радостно воскликнул:

– Виконт Рочфорд! Надеюсь, вас уже всем представили, мой дорогой друг?

Голос старого графа гремел громче, чем за все недели его болезни. Элоди украдкой взглянула на Джеймса и увидела, как тот кивнул.

– Благодарю вас, – ответил он графу. – Уже имел честь со всеми познакомиться. Я счастлив, что вам стало лучше, – он окинул взглядом остальных. – Желаю всем хорошего дня!

Все сердечно откликнулись на его любезность, кроме Лонгшора. Тот даже не пытался скрыть, что не рад компании виконта.

Внутри у Элоди всё сжалось. Отлично. Теперь они будут бороться за нее, как собаки за кость?

Как бы то ни было, все расселись по местам, и Джеймс оказался так близко к Элоди, что она могла почувствовать, как он дышит.

Боже, помоги ей.

Он пробормотал что-то невнятное, когда она случайно коснулась его плеча, и в этом неразборчивом шепоте она смогла разобрать лишь слово «клубника». Румянец тут же пополз по ее щекам. Этим утром она нанесла на кожу клубничный аромат, свой любимый. Сделанный специально для нее.

– Мои духи оскорбляют вас, милорд? – спросила она как можно надменнее.

Этого никто не услышал, и тем лучше. Леди Эдвардс трещала без умолку, слуги разносили подносы с едой, приковывая к себе внимание. Элоди повернулась к виконту и застыла. Этот его взгляд… Такой теплый и серьезный, даже несколько печальный.

Оливия была права, Джеймс действительно красивый мужчина. Вот бы еще внутри он был так же прекрасен, как снаружи.

– Ваши духи прелестны, мадам, – ответил он. – Я прекрасно помню этот запах. Клубника в жаркий летний день. Одно из лучших воспоминаний в моей жизни.

Элоди тут же обдало волной такого жара, что стало дурно. Что он делает? Намек на их прошлое был очевиден.

Ей вдруг показалось, что она сошла с ума. Иначе как возможно презирать человека, но вместе тем тянуться к нему так сильно? Неужели она настолько слаба?

Она не знала, что ему ответить, и поэтому молча схватила стакан лимонада. Сделала глоток, надеясь, что терпкий напиток потушит пожар, разгоравшийся у нее внутри.

Весь оставшийся обед они больше не разговаривали. Джеймс вообще мало говорил, за исключением тех случаев, когда вопрос был адресован именно ему. Но каждый раз, когда он произносил хоть слово, сердце Элоди колотилось так сильно, что его можно было услышать в Шотландии.

Господи, что с ней не так? Должно быть, это какое-то нервное расстройство. Других причин она не знала. Или знала, но просто отказывалась признавать?

Когда подали десерт, Элоди не удержалась и ахнула. Это были спелые ягоды, покрытые густыми сладкими сливками. Увидев их, Джеймс впервые с начала трапезы сам нарушил молчание.

– Надо же, клубника, – улыбнулся он. – Моя любимая.

Окунув ложку в миску, он достал пышную красную клубнику, на которой блестели бусинки крема. Он съел ягоду с выражением такого удовольствия, на которое стыдно было смотреть.

Но Элоди смотрела во все глаза.

Покончив с ягодой, Джеймс повернулся и кивнул на Элоди медленный взгляд, сопроводив его улыбкой, в которой сквозили извинение и насмешка. Странно сочетание.

Элоди фыркнула и отвернулась. Интересно, если завтра она использует розовые духи, виконт поспешит уверить сказать, что розы – его любимые цветы? Эксперимент того стоил, но она решила, что не будет его проводить.

Обед наконец-то закончился, и Элоди была слишком рада, что у нее есть возможность сбежать. Ее голова шла кругом, и вовсе не из-за жары. Она вылетела из-за стола, наспех пробормотав любезности.

Джеймс поднялся следом за ней. Она не обернулась, но слышала его шаги. Будь прокляты формальности, которые не позволяли ей перейти на бег. Она ускорила шаг, но Джеймс, очевидно, был полон решимости ее догнать.

О, какой жестокий человек! Он будет преследовать ее до самых покоев?

Дойдя до каменных ступенек, ведущих ко входу в поместье, Элоди не выдержала и развернулась. Джеймс оказался ближе, чем она думала. Она чуть не налетела на его широкую грудь.

– Милорд, вам что-то нужно от меня?

– Всего один разговор…

Он шагнул к ней, но она подняла руку, жестом призывая его остановиться.

– Боюсь, у меня слишком много дел, – сказала она как можно холоднее. – Увидимся за ужином.

Черта с два она позволит ему сесть рядом с ней еще и за ужином!

– Элоди… – начал Джеймс, не оставляя попыток сократить расстояние между ними.

– Леди Буршье для вас.

– Элоди, перестань!

На мгновение ей показалось, что он разозлится. Отлично! Он ведь враг ей, не так ли? Они и должны друг друга злить.

Но то, что вспыхнуло в его глазах, было скорее не гневом, а болью. Это поразило Элоди, и она позволила ему продолжить. Прежде чем заговорить, Джеймс сделал глубокий вдох, будто пытался собраться с мыслями.

– Элоди, я… Я не жду, что ты примешь мои извинения. Я никогда не смогу исправить то, что случилось…

– Это больше ничего значит.

Он проигнорировал ее замечание.

– Я не смогу это исправить то, что натворил, – повторил он, – но ты должна знать – мне правда жаль. Я прошу прощения за любую боль, которую причинил тебе. Ранить тебя было последним, чего я хотел.

Элоди уставилась, ошеломленная. Он что, шутит? Что, по его мнению, она должна была ответить? «О, не переживайте, милый виконт, всё в полном порядке»?

Но его взгляд был раскаявшимся и искренним, так что она подавила в себе желание съязвить.

– Думаю, три года назад мы с вами получили ровно то, чего хотели, милорд, – сказала она после короткой паузы. – Вы… хотели хорошо провести время, а я получила возможность не связывать жизнь с человеком, которому на меня плевать.

На этих словах он опустил глаза и покачал головой.

– Я напился в ту ночь, Эли. Так сильно, что не смог отличить реальность от мечты.

Это был не самый красивый из ответов, но он определенно звучал честно. А то, как Джеймс сократил ее имя, так по-домашнему, лишь добавило ей замешательства.

– Реальность от мечты? – переспросила она. – И что же это значит?

Какая-то ее часть уже подозревала, что именно Джеймс имеет в виду. Но ей хотелось, чтобы он произнес это сам. Возможно, ему будет сложно. Но не сложнее, чем было ей жить в аду все эти три года. Она заслуживала правды, в конце концов.

Джеймс поднял на нее глаза, и ее бросило в дрожь.

– Я думал, что ко мне пришла ты. И я желал тебя так сильно, что просто… Не смог разобраться.

Элоди покраснела до корней волос. Это было больше, чем она могла вынести. Ее разум кипел, пытаясь осмыслить сказанное.

– Увидимся за ужином, – наконец выдавила она, а потом просто развернулась и ушла.

Она была благодарная Джеймсу за то, что он не стал преследовать ее дальше. Ей нужно было обдумать его признание. И, что важнее, понять, есть ли в его словах хотя бы крупица правды.