Текст книги "Измена. Второй шанс для виконта (СИ)"
Автор книги: Агата Северина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Глава 7
Джеймс не собирался позволять Элоди игнорировать его снова. Только не после своей маленькой победы. Не тогда, когда он снова вдохнул ее запах…
Радоваться особо было нечему, но за обедом Элоди хотя бы его выслушала. Позволила сказать правду. Но поверила ли она ему? В этом виконту еще предстояло убедиться.
Джеймс спустился к ужину, преисполненный надежд, но сесть рядом с Элоди у него не получилось. Как и поговорить с ней после еды. Она стояла на другом конце гостиной, в окружении сестёр, а он внезапно стал заложником утомительной светской беседы. Хотя, эта «беседа» всё больше походила на допрос.
Отчего-то людям казалось, что чем ужаснее у человека прошлое, тем охотнее он пускает в душу первых встречных.
– Это правда, что вы убили человека, милорд Рочфорд?
Сердце Джеймса пропустило удар. На долю секунды он подумал, что речь про его отца. Разумом он понимал, что не виноват в несчастном случае с экипажами, но тихий голос в голове шептал, что это не так. В ту ночь он должен что-то сделать, как-то остановить безумие.
– Прошу прощения? – ответил он пижону, который спрашивал про убийство. Им оказался Энтони Лонгшор. – Что вы имеете в виду?
Если этот идиот старался рассердить виконта, то он заставит его объясняться. О, как же он любил эти моменты! Люди пытались поставить его в неловкое положение, а в итоге блеяли себе под нос что-то невнятное. Выглядели глупо, как того и заслуживали.
Увы, пока Лонгшор вовсе не казался растерянным.
– Я слышал, что вы убили подлого преступника, когда защищали своего брата. Это правда? – спросил он.
Ах, он про это! Да, это правда. Джеймс действительно выстрелил в подонка, который угрожал его незаконнорожденному брату Джорджу. Не то чтобы он считал это убийством… Он просто избавил мир от очередного паразита.
– Слухи сильно преувеличивают мое участие в том событии, – ответил Джеймс.
От дальнейших расспросов его спас слуга, разносивший напитки.
– Шампанского, милорд?
Джеймс покачал головой.
– Нет, благодарю.
Было легко сопротивляться шампанскому, которое он никогда не любил. Пил его только в тех случаях, когда ничего другого не было. Прямо как на том приеме у лорда и леди Харингтон.
– Вероятно, вы предпочитаете что-нибудь покрепче? – продолжил приставать Лонгшор. – У меня определенно есть настроение для виски! Что скажете, виконт?
Одного упоминания виски было достаточно, чтобы разум Джеймса ожил. Словно наяву он ощутил горечь на языке, нежное жжение в горле. Дымный запах и туман, медленно охватывающий рассудок. Господи, да… Он бы предпочел что-то покрепче.
– Нет! – сказал Джеймс громче, чем рассчитывал. Несколько гостей обернулись, удивленные. – Спасибо, но нет.
Лонгшор явно не понимал, когда вовремя остановиться. Или понимал, но просто не хотел?
– Значит, бурбон?
Джеймс стиснул зубы. Бурбон был бы вкуснее.
– Я ценю ваше предложение, но я больше не выпиваю.
Комната погрузилась в тишину как раз в ту секунду, когда он это произнес. Взгляды падали на него, как градины. Кто-то был удивлен, кто-то явно доволен, а кто-то ему не поверил.
Однако ему было плевать, что думают другие. Только мнение Элоди было важно. Только ее взгляд имел значения. Она стояла на другом конце зала, с бокалом шампанского в руке, и внимательно наблюдала за Джеймсом.
Она слышала? Да, наверняка она всё слышала. Но виконт пока не мог понять, что означает выражение ее лица.
А Энтони Лонгшор не унимался.
– От одного стакана бурбона вреда не будет, – усмехнулся он.
Джеймс покачал головой. Взгляды начали на него давить.
– Я не могу.
Один стакан губителен для человека, который не может остановиться.
– Тогда вина? – продолжил Лонгшор.– Уж вино-то точно пойдет вам на пользу!
Разговор стремительно превращался в унижение. Может, этот пижон ищет себе собутыльника? Кого-то, кто напьется сильнее, чем он сам? Или Лонгшор намерено ставит Джеймса в неловкое положение?
Как бы то ни было, виконт не возьмет в рот ни капли. Он не напьется снова. Не в этом доме. Не в этой жизни.
К сожалению, Лонгшор расценил молчание Джеймса как немое согласие.
– Отлично! – воскликнул он. – Значит, вина.
Гнев и раздражение поднимались в Джеймсе, и он решил, что пришло время дать более жесткий отпор, но помощь пришла, откуда не ждали. Слуга с шампанским исчез, сменившись ангельским видением в нежно-кремовом платье, расшитом золотыми нитями.
Элоди возникла рядом с ним, держа в руках фарфоровую чашку на блюдце.
– Выпейте кофе, милорд Рочфорд, – мягко сказала она. – Помнится, вы всегда предпочитали черный с сахаром, верно?
Ошеломленный, Джеймс ничего не мог сделать, кроме как кивнуть. Он принял из рук Элоди напиток и пытался понять… Черт, что она делает? Она не просто спасла его, но еще и в открытую намекнула на их прошлую связь. Зачем?
Молчание затянулось и грозило стать неловким. Джеймс попытался вернуть самообладание.
– Благодарю вас, миледи. Вы льстите мне острой памятью на такие мелочи. Действительно, черный с сахаром.
– В буфете есть еще сахар, если вам понадобится больше, – ответила Элоди.
Она улыбнулась, но в этом было больше жалости, чем доброты. Джеймс почувствовал себя неблагодарным, но ему не понравилась эта улыбка. Кто в здравом уме обрадуется жалости?
– Вы очень любезны, леди Буршье.
Она учтиво кивнула, а потом развернулась и ушла как ни в чем не бывало. А он остался стоять и больше не слышал ни реплик Лонгшора, ни разговоров других гостей.
Всё, о чем он мог думать – это о ней. Об Элоди. Внутри Джеймса разливалось приятное тепло, но вовсе не от кофе, который показался ему самым вкусным в жизни. Просто теперь виконт был уверен – оборона Элоди дрогнула.
Ей не плевать него. Ей не может быть всё равно. А значит, пришло время более решительных действий.
Глава 8
Глава 8
И о чем она только думала, вот так вставая на защиту Джеймса?
Элоди покинула гостиную, как только смогла, и направилась в сад. Она стояла одна, в темноте, наслаждаясь ночной прохладой и относительной тишиной, которая успокаивала возбужденный разум.
В фонтане журчала вода, листья шуршали, покачиваясь от легкого ветра. В воздухе сладко пахло жасмином. Ночь была бы чудесной, если бы Элоди смогла забыть, как исказились лица ее сестер, когда она бросилась на помощь Джеймсу с дурацким кофе.
Но он… Он выглядел таким смущенным, что она просто не могла поступить иначе. Да и сцена, которую устроил Лонгшор, была отвратительной и грозила перерасти в скандал.
Элоди ощутила легкую злость на сестер. Они бросали на нее встревоженные взгляды, но что, по их мнению, она собиралась сделать? Сбежать с виконтом только потому, что он отказался от выпивки? Они считали ее совсем уж дурочкой?
– Надеюсь, не помешаю? – раздался голос сзади.
Элоди чуть не подпрыгнула. Это был Джеймс. Она была так погружена в свои мысли, что даже не услышала его шагов. Как долго он наблюдал за ней?
Она обернулась, и он подошел ближе.
– Я одна, милорд. Вы ничему не можете помешать.
Это прозвучало так холодно, что ей почти стало стыдно. Джеймс остановился и одарил ее улыбкой. Огни дома освещали его лицо, делая его черты еще более выразительными.
– Возможно, я помешаю вашим рассуждениям? – уточнил он.
Она усмехнулась.
– Мои рассуждения не имеют никакого значения.
Элоди не собиралась признаваться, что думала как раз о нем.
– Ошибаешься, Эли, – продолжил Джеймс. – Твои мысли имеют первостепенное значение.
– Я не давала вам разрешения пользоваться моим домашним именем, – ответила она.
Каждый раз, когда он называл ее «Эли», она странным образом теряла самообладание.
Джеймс сделал еще шаг, и теперь между ними осталась лишь пара несчастных дюймов. Элоди знала, что нужно бежать, но приросла к месту, на котором стояла.
– Ты дала мне это разрешение три года назад, – тихо произнес Джеймс. – И ты не можешь забрать его обратно.
– Я могу забрать всё, что захочу.
– Нет, если я откажусь отдавать это обратно.
Элоди подняла глаза, и Джеймс подмигнул ей, а она нахмурилась. Он ждет, что она упадет в обморок от его флирта? Кажется, после спасительного кофе он слишком уж осмелел. Много о себе возомнил!
– Мне нужно вернуться к гостям, – отрезала Элоди и двинулась вперед, чтобы обойти виконта.
Он ловко поймал ее за руку, и она замерла от этого прикосновения. Его пальцы сжимали кожу там, где заканчивалась перчатка. Хватка Джеймса была твердой, но не пугающей.
– Элоди, нам нужно поговорить.
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как можно оставаться равнодушной, когда слышишь этот чарующий звук? Его голос, бормочущий ее имя… Нет, нужно срочно это прекратить.
– Что еще нам обсуждать, Джеймс? Ты сказал достаточно.
– Я еще не сказал тебе спасибо за то, что ты сделала сегодня. И не сказал, как безгранично я тебя… уважаю.
Его пальцы соскользнули с её руки. Странно, но Элоди почти расстроилась из-за этого.
Она повернулась к нему, стараясь сопротивляться его обаянию.
– Так безгранично уважаешь, что переспал с моей сестрой через несколько часов после помолвки?
Боже, что она несет… Элоди стало страшно от самой себя. Она опять, по доброй воле, воскресила воспоминания о той ночи. Весь ее гнев и горечь выплеснулись наружу. Шрамы на сердце протестовали, но она уже не могла вернуть сказанное обратно.
– Я не понимал, что делаю, – ответил Джеймс. – Ты видела, что со мной происходит, когда я пью. Моим телом будто овладевает кто-то другой.
Элоди закусила губу. Это было правдой. Тот вечер, когда Джеймс справил нужду в чашу для пунша у лорда и леди Харингтон, был кошмаром. И самым жутким была вовсе не скандальность происходящего.
Просто то, как Джеймс ухмылялся, глядя ей в глаза… Вот что действительно ее напугало. Элоди никогда не забудет тот взгляд. В нем не было ничего от ее любимого виконта.
– О, так значит это какой-то другой мужчина развлекался с Оливией? – спросила она, чтобы перебить одно жуткое воспоминание другим.
И откуда в ней взялся этот сарказм? Элоди давно ни с кем не говорила в таком тоне. Но Джеймс пробуждал в ней это, и она наносила удар за ударом.
Он покачал головой. Его новая улыбка стала печальной.
– Если бы твое прощение давалось так просто, оно бы того не стоило.
Она задохнулась от нахлынувших чувств. Что, черт возьми, это значит? Он что, намекает, что она слишком строга с ним? Ничего не перепутал?
Пока она беззвучно открывала рот и пыталась придумать ответ, Джеймс продолжил:
– Элоди, если бы в ту ночь я был в здравом ему, то никогда бы не допустил того, что случилось. Я бы знал, кто пришел ко мне в постель.
Снова намек на то, что он принял Оливию за нее. Хвала Господу, полумрак скрывает румянец, который, без сомнения, опять затопил щеки Элоди.
– Не могу сказать, что верю вашему рассказу, милорд Рочфорд. Но я не погрешу против истины, когда сообщу, что не хочу продолжать этот разговор.
Даже сквозь вечернюю тьму она увидела, как помрачнело лицо Джеймса. Печаль ушла, сменившись смущением и… обидой? Чем-то, что граничило с отчаянием.
– Я говорю правду, – яростно прошептал он.
– Значит, всё еще хуже, чем я ожидала. Высокого же вы обо мне мнения, если решили, что я приду к вам в постель до свадьбы.
Было в этом ехидстве особое, извращенное удовольствие. Джеймс стремительно терял самообладание.
– Твое мнение обо мне не лучше, – процедил он сквозь зубы. – Неужели ты думала, что я так легко брошу тебя ради кого-то другого?
Но ведь именно это он сделал, не так ли? И всё же она сомневалась. Сузила взгляд, чтобы скрыть смятие, но Джеймс не собирался останавливаться.
– Ты приняла мое предложение, Эли! Я думал, что ты хочешь меня точно так же, как я тебя, вот и всё. Или я был неправ, решив, что ты питаешь ко мне чувства?
Элоди жалела, что не может шлёпнуться в обморок прямо сейчас, избавив себя от ужасной беседы. Да и что она могла сказать? Если она признается, что любила его без памяти, то рискует дать ему власть над собой.
Но если она скажет, что никакой любви не было, всё будет выглядеть так, будто она хотела замуж лишь ради денег и титула. А ей отчаянно не хотелось, чтобы Джеймс так думал.
Элоди решила, что самым правильным будет молчать. Не она была злодеем в той грязной истории, и не ей нести ответ.
– Чего ты хочешь от меня, Джеймс? – выдавила она после долгих секунд тишины.
Достаточно простой вопрос, но он всё равно заставил виконта задуматься. Прекрасно! Пусть не только Элоди терзается, подбирая слова.
– Я хочу… Это скорее не желание, а потребность, понимаешь?
Она кивнула, хотя не была уверена, что действительно поняла разницу.
– И в чем же твоя потребность?
Наверное, в том, чтобы получить прощение? Но даже если Элоди найдет в себе силы на это, что дальше?
– Мне нужно, чтобы ты поняла меня, Эли, – тихо произнес Джеймс. – Когда я пью… Пойми – дело было не в тебе, а только во мне и выпивке. Возможно, когда ты поймешь это, то снова научишься доверять мне.
Элоди стояла, не в силах оторвать от него взгляд. И не в силах придумать ответ. Она даже не знала, сможет ли дать ему то, чего он просит.
Понять его? Но Элоди не понимала, как может напиток, пусть и самый крепкий, толкнуть человека на предательство.
– Это правда, что ты бросил пить? – спросила она.
Он заявил об этом в гостиной, но ей нужно было услышать это еще раз. Когда они были одни.
Джеймс кивнул без промедления.
– Да, я бросил.
– Это было трудно?
– Очень.
– А ты хочешь выпить снова?
Если он жаждет, чтобы она его поняла, то ей нужно больше информации.
Джеймс горько усмехнулся и повел рукой по лицу, прежде чем снова взглянуть на нее.
– Боже, Элоди… Да. Да, я хочу выпить снова.
Ей было трудно осознать, каково это, но… Она набрала в грудь воздуха и сказала на выдохе:
– Хорошо, Джеймс. Давай попробуем. Даю слово, что попытаюсь… понять тебя.
Она запнулась, потому что чуть не произнесла «простить».
Джеймс просиял.
– Спасибо!
Он схватился ее за руку и поднес ее пальцы к губам. Она не стала сопротивляться, а лишь пожалела, что была в перчатках.
Элоди улыбнулась виконту, но внутри у нее всё трепетало. Что она делала? Во что ввязалась? Почему она вообще позволила их общению зайти так далеко? Она будто давала ему еще один шанс проникнуть в ее сердце, и оставалось только надеяться, что оно устоит.
Потому что, если Джеймс Клифтон причинит ей боль еще раз, то Элоди не ручалась, что сможет это пережить.
Глава 9
Глава 9
Дать Джеймсу шанс проявить себя оказалось легче, чем Элоди ожидала. Прошло четыре дня, и они проводили вместе всё больше и больше времени. Ей это нравилось, как ни странно. На самом деле, если не думать о его предательстве, то его общество было прекрасным.
Конечно же, Элоди не могла надолго забыть о том, что он сделал. Кое в чем Джеймс был прав – он никогда не сможет этого изменить.
Зато изменился он сам, и Элоди нравилось подмечать небольшие детали. Джеймс всё еще был очарователен, но теперь стал гораздо спокойнее. Тише. Редко инициировал беседы и присоединился к ним, только когда его об этом просили. Или если хотел добавить что-то действительно важное.
Элоди удивлялась, пока до нее не дошло, что Джеймсу просто не было дела ни до кого в ее доме. Единственные, кто был важен – ее отец и она сама. Внимание виконта целиком было приковано к ней, и Элоди была уверена, что остальные тоже это заметили.
Поведение Джеймса не ускользнуло и от ее сестер.
– Мужчина не меняются, – отметила Оливия однажды за ужином. – Просто становятся более искусными во лжи.
Элоди стало жаль ее тогда. Ее муж не производил впечатление тирана, но неужели ей с ним настолько плохо? Может, есть что-то, чего Лив им о нем не рассказывает?
И всё же замечание сестры не выходило у нее из головы. Она думала о нем даже этим утром, когда спускалась в деревню, чтобы отнеси еду и теплую одежду нуждающимся. Элоди значилась хозяйкой одного из самых богатых поместий в этом районе, так что помогать людям было не только ее правом, но и обязанностью.
Жители деревни ее знали и любили. Они могли делиться с Элоди Буршье своими горестями, не таясь. Миссис Ридли жаловалась на ревматизм, а мисс Джонсон на скудный урожай. Элоди слушала и улыбалась. Кивала. У этих женщин, рассудила она, были настоящие заботы и тяжелая жизнь. Как долго они бы смеялись, если бы она призналась в своей глупой драме с бывшим -виконтом?
Конечно, болезнь отца стала для нее серьезным ударом, но она уже начала подозревать, что тут что-то нечисто. Слишком уж часто и бодро граф начал спускаться к обедам… Элоди не удивится, если после ее помолвки недуг отца чудесным образом исчезнет.
Она вернулась из деревни с ясным умом и твердо решила, что должна быть благодарна Господу за каждый прожитый день. И должна дать Джеймсу шанс, конечно же. Это был бы истинно христианский путь.
Но также она должна помнить, что виконт – всего лишь человек. Нельзя позволять своим ожиданиям от него выйти из-под контроля. И уж тем более нельзя забывать, что Элоди не обязана его прощать. Понять – возможно, но прощение не входило в сделку.
С этими мыслями она освежилась и переоделась для чая. Ей нужно было присоединиться к сестрам и дамам, которых они развлекали.
Одетая в простое платье из темно-синего муслина, Элоди спустилась в гостиную. Ее появление вызвало радостной хор голосов, который заставил ее улыбнуться. Какой чудесный прием!
– Простите моё опоздание, – сказала она, подсаживаясь к Изабель. – У меня были обязанности в деревне.
– Ты очень вовремя, дорогая, – сообщила Оливия, предлагая ей чашку чая. – Леди Девон как раз собиралась рассказать о восхитительно скандальной книге, которую она недавно обнаружила.
Леди Девон, привлекательная женщина средних лет, прибыла в поместье вместе со своей юной дочерью. Без сомнения, она хотела подобрать ей тут жениха.
Обычно смешливая и бойкая, леди Девон слегка покраснела.
– Не уверена, что незамужние леди оценят такой текст, – сказала она, глядя на Элоди.
Эти слова походили на пощечину. Элоди когда-нибудь позволят забыть о ее положении? Скоро двадцать пять, а всё еще девственница. Незамужняя. С одной неудачной помолвкой за плечами.
Она изобразила улыбку.
– Не бойтесь меня обидеть, леди Девон. Я никогда не откажусь послушать озорную историю, как и любая другая женщина.
На самом деле у нее не было большого опыта в рискованном чтении. Она читала «Историю Тома Джонса», которая считалась непригодной для леди, да еще пару раз украдкой заглядывала в трактат по анатомии. На этом всё.
– Прошу вас, продолжайте, леди Девон, – попросила она, пока окончательно не смутилась.
Женщина улыбнулась и потянулась к юбкам, чтобы вытащить тонкий томик. Она подняла его вверх, как знамя, чтобы все видели.
– Последний том «Воспоминаний Фанни Уилсон»! – объявила она, сияя самодовольством.
У Элоди вырвался удивленный вздох. Впрочем, как и у всех остальных. Фанни Уилсон, она же Фрэнсис Герберт, была знаменитой дамой полусвета, которая «развлекала» самых влиятельных господ Англии и континента.
Скопив немалое состояние и поняв, что красота скоро начнет увядать, Фанни решила превратить в деньги саму свою жизнь. В своих мемуарах она не скупилась на интимные подробности, и если мужчина не хотел, чтобы его имя упоминалось в книге, то ему приходилось платить. Очень дорого.
– Там есть про моего Ллойда, – сухо отметила леди Мёрфи, изящно поднося чашку к губам. – Мне не терпится услышать, что миссис Уилсон думает о нем. Нашла ли она его таким же бесполезным в спальне, как я?
Ее слова были встречены смехом. Даже Элоди не удержалась и хихикнула. Как можно не оценить чувство юмора леди Мёрфи?
– Тогда давайте поскорее узнаем, что миссис Уилсон скажет о нашем дорогом Ллойде! – воскликнула леди Девон.
Страницы зашуршали. Элоди заметила, что уголки на некоторых были согнуты. Леди Девон явно готовилась к чтениям. Либо же просто выделила отрывки, чтобы вернуться к ним позже ради собственного удовольствия.
Леди Девон читала о постельных неудачах Ллойда Мёрфи со смаком и поистине театральным чутьем. Элоди стала красной до кончиков пальцев, но заставляла себя смеяться вместе со всеми.
Леди Мёрфи добавляла собственные комментарии на протяжение всего чтения. Зачем она это делала? Это осталось для Элоди загадкой.
– Дорогая, вы определенно тоже должны опубликовать мемуары! – обратилась леди Мёрфи к леди Девон, когда насмеялась над мужем вдоволь.
Та придала себе вид заведомо фальшивой невинности.
– Неужто вы намекаете, что у меня были любовники?
Смех стал громче, и Элоди украдкой оглядела дам. Никто из них не был шокирован непристойностью. Интересно, замужние женщины начинают шутить об интимных вещах сразу после брачных клятв? Или клятвы не при чем, и это просто опыт, которого у нее нет?
Леди Девон подняла свои голубые глаза к потолку.
– М-м-м, дайте подумать, – шутливо сказала она. – Кажется, один или два джентльмена будут взволнованы, если я решу выпустить книгу.
– Один или два? – фыркнула Оливия. – Уверена, что значительно больше!
Леди Девон хихикнула.
– Сможете ли вы назвать хотя бы одного, дорогая?
Элоди поняла, что женщина наслаждалась этим. Ей нравилось внимание. Нравилось, что все знают о череде ее любовников. Но чем же здесь гордиться?
– Могу и назову, – отозвалась Оливия. – Вы развлекались с Уильямом Клифтоном, разве нет?
Элоди вздрогнула. Брат Джеймса? Леди Девон спала с ним? Боже, но она старше его лет на десять, а то и больше!
Леди Девон покачала головой. Она была похожа на кошку, поглотившую целое гнездо канареек. Но всё-таки в ее улыбке мелькнула еле заметная грусть.
– Уильяму Клифтону можно не волноваться, если я напишу мемуары. Подробности нашего романа только польстят его репутации.
– Вряд ли его жена останется так же довольна чтивом, – отметила леди Мёрфи.
Леди Девон напряглась на долю секунды. Было заметно, что ей неприятно слышать о жене Уильяма. Но почему? Она что, ревновала?
– Лучше не мешать счастливому браку, – натянуто сказала она. – На чужом несчастье счастья не построишь. К тому же, остался один неженатый Клифтон! Вот он как раз самая честная добыча.
Сердце Элоди начало колотиться так гулко, что почти заглушило мысли. Джеймс единственный из братьев Клифтонов еще не женился.
– Там есть что-то о нем? – уточнила леди Мёрфи, кивая на томик.
– О, еще как!
– Но он наш гость! – вмешалась Фиона, которая до этого предпочитала молчать. – Было бы неправильно читать о нем, пока он здесь.
Леди Девон пожала плечами.
– Леди Мёрфи тоже здесь, но мы же прочли о ее муже, – она бросила взгляд на Элоди. – Конечно, если миледи предпочитает, чтобы я не читала…
Элоди не знала, что сказать. Просто уставилась на женщину и жалела, что не может раствориться в воздухе.
По правде говоря, она хотела это услышать. Ей было интересно, что Фанни Уилсон скажет о Джеймсе, как о любовнике. Возможно, он невыносимо плох? Если так, то Элоди наконец перестанет думать о его поцелуях. И перестанет желать, чтобы он целовал ее снова.
Да, определенно, часть ее хотела убедиться, что Джеймс ужасный любовник. Но была и другая часть, которой не терпелось узнать, что виконт способен на всё, о чем мечтает каждая женщина.
В любом случае, у Элоди не было выбора. Если она попросит леди Девон остановиться, то лишь подтвердит, что записки Фанни Уилсон ее беспокоят. А она скорее спрыгнет с крыши, чем даст обществу повод глумиться над ее чувствами.
– Я заинтригована, – с улыбкой сказала Элоди. – Жажду узнать подробности, как и все остальные.
Леди Девон долго не могла найти нужную страницу, но в итоге открыла ее и начала читать. Во рту у Элоди пересохло. Чай не помогал, и ничто другое не помогло бы. Ее горло сжималось, кровь кипела, и она едва могла усидеть на стуле.
Фанни Уилсон хвалила Джеймса за щедрость. За любовь к жизни и чувство юмора. За то, что он прекрасный танцор и наездник. Элоди задавалась вопросом – спал ли он с этой женщиной до их помолвки или побежал к куртизанке сразу после?
Фанни упомянула о пристрастии Джеймса к выпивке. Они часто выпивали вместе.
– Джеймс Клифтон, – прочла леди Девон, – навсегда запомнится мне как мужчина, которому нет равных среди любовников.
Дамы заохали и засмеялись. В груди Элоди усилился жар. Она вдруг поняла, что ненавидит Фанни Уилсон. Готова убить ее голыми руками, если представится возможность.
Леди Девон продолжила:
– Всегда внимательный, Джеймс часто тратил часы, стремясь доставить мне удовольствие, не думая о своем собственном. Он точно знал, как превратить меня в сгусток чувственности и страсти. Он – виртуоз, а инструмент его – женское тело.
Элоди уже не могла дышать.
– Я лежала под ним, наполненная его массивной мужественностью, и благодарила Господа за то, что Ева согрешила в Эдеме. Ведь иначе я бы никогда не познала свой персональный рай – спать с Джеймсом Клифтоном…
Леди Девон оторвалась от страниц, обмахиваясь рукой, словно веером.
– Боже правый, такая похвала виконту Рочфорду! – ее улыбка стала коварно-застенчивой. – Дамы, есть ли среди нас кто-нибудь, кто может засвидетельствовать истину в словах Фанни Уилсон?
По комнате разнесся кокетливый ропот, но никто не проронил ни слова. Даже Оливия. Элоди решила, что если сестра откроет рот, то позже она лично свернет ей шею.
Благо у Лив хватило ума промолчать, в отличие от леди Девон, которая собралась читать дальше. Но ее прервала Изабель, поднявшаяся со своего места. Она придерживала чуть округлый живот.
– Не знаю, как вы, дорогие леди, а я отправлюсь наверх, чтобы немного отдохнуть. У нас впереди еще обед! Не менее насыщенный, надо полагать.
Намек прозвучал недвусмысленно. Несмотря на явное разочарование, разгоряченные дамы согласились, что пора разойтись. Они вышли из комнаты, и Элоди не сомневалась, что как минимум половина последовала за леди Девон, желая услышать больше о Джеймсе и его «массивной мужественности».
Изабель сделала вид, что тоже выходит, но только чтобы закрыть за всеми дверь. Сделав это, она тут же бросилась к Элоди.
– Милая, мне так жаль, что тебе пришлось это услышать!
– Ничего, Бель, всё в порядке, – отозвалась Элоди, прожигая взглядом стену. – Виконт такой же человек, как и все остальные. Со своими достоинствами и пороками. Радует, что миссис Уилсон была к нему добрее, чем к некоторым своим спутникам.
Сестры сжала ее руку.
– Боже, Эли, иногда мне кажется, что ты слишком хороша для всех нас.
Слишком хороша? Если бы только сестра знала, как нехорошо она себя чувствовала в этот момент! Глупая, злая, униженная, но вовсе не хорошая, черт возьми. Она не знала, на кого злилась больше – на Джеймса, себя или проклятую Фанни Уилсон?
А может быть, на Оливию? Элоди не признавалась никому, даже самой себе, какую черную злобу она таила в своей душе. Этот яд уже три года мешал спокойно жить.
Не то чтобы она винила Оливию в случившемся. Понадобилось двое, чтобы сделать то, что сделали они с Джеймсом. Но чувство, которое терзало Элоди, рвалось наружу и было гораздо темнее, чем просто задетая гордость.
Она ревновала. Да, она ревновала бывшего жениха к своей младшей сестре. И к Фанни Уилсон, и бог знает к кому еще, с кем он успел переспать, пока утверждал, что любит ее.
И почему он никогда не пытался переспать с ней? Вот где зародился гнев. Почему другие женщины, а не она? Это грызло ее годами, медленно убивая изнутри.
Но самая плохая новость заключалась в том, ревность воскресила чувства, которые Элоди хотелось бы похоронить. Ведь нельзя ревновать того, кто тебе безразличен, не так ли?
Но она ревновала виконта, как никого другого. На самом деле она не была уверена, что сможет ревновать кого-то с такой же силой. И кого-нибудь так же желать…
Действительно, мужчина, которому нет равных. По крайней мере в ее жизни. Нужно заставить себя забыть его, пока не стало слишком поздно.
