Текст книги "Зерно магии (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Делая очередной стежок, чейза Лизия хотела было продолжить наставления, но дочь не дала ей такой возможности, перебив пылкой речью.

– Матушка, я не верю в то, что нашей Элии больше нет. А также я не верю, что юноша, которого приволокли стражники отца, убил её. Вы видели его глаза, матушка? Такие не убивают. То, что у него одежда в крови, ни о чем не говорит. Этак я сейчас иголкой палец проткну, испачкаю платье – и меня на эшафот потащат? Я знаю, что Элия жива, не верю в её смерть!

Сказала и низко склонилась над вышивкой, чтобы скрыть и пылающее гневом лицо, и глаза, полные слёз.

А баронесса сжала пальцами иголку так, что удивительно было, как она не сломалась. Женщина весь день старательно гнала от себя мысли о смерти младшей сестры, пытаясь думать о чём угодно, только не об Элии. Даже в неприятные воспоминания погрузилась. Но Адея вынудила вернуться к страшной новости. Элии больше нет.

Элия – младшая сестра. Родилась в тот год, как Лизия замуж вышла, и старше Адеи меньше чем на два года. Настолько младшая, что Лизия порой относилась к ней как дочери. Когда родители приезжали погостить, играла с подружившимися девочками, расчёсывала им волосы и заплетала в косы, баловала вкусностями и маленькими подарками. Узнав, что Элию отдали в монастырь, едва с отцом не рассорилась, обвиняя родителей в бессердечии.

– Лизия, немедленно успокойся! Я всегда восхищался твоим умом и практичностью, но сейчас ты говоришь о том, в чём не разбираешься, – строго одёрнул отец старшую дочь. И, дождавшись, когда та, вздохнув несколько раз, восстановила дыхание и вытерла набежавшие было слезы, продолжил: – Никто не собирается отдавать Элию в монастырь навсегда. У девочки другая судьба. Её доля – прославить род Лесстион в веках и, надеюсь, не только на землях Соларимского полуострова.

– Но, лорд отец, вы же сами сказали, что отправили сестру в монастырь по просьбе тётки-горбуньи, возжелавшей передать кому-то из близких свои знания…

– Так пусть передаёт. Кто ей мешает? – фыркнул барон и заговорщицки подмигнул. – Мы даже дары щедрые настоятельнице передали, чтобы девочку хорошо учили. Но хоронить такое сокровище за глухими монастырскими стенами никто не собирается.

«Отец во всём выгоду ищет. И ведь не со зла. Искренне считает, что всё во благо рода, а значит, детей. А как мы это переживаем, его не тревожит», – вздохнула чейза Лизия. Она не знала, сколько лет должна была обучаться Элия, но привезли девочку в поместье через три года. Сестра и так никогда не отличалась крепким телосложением, но после монастырских строгостей и вовсе выглядела чахлым цветком, выросшим без солнечного света. Глядя на девочку, баронесса взмолилась:

– Отец, матушка, позвольте Элии остаться в поместье. Здесь теплее, чем в замке, и в комнатах, и на улице, а вместе с Адеей им не будет скучно познавать хозяйские премудрости.

Родители переглянулись, чейза Далия слегка плечиком повела, отдавая ситуацию на волю мужа, чейз Салид нахмурился – опять ему решать. Только не успел он озвучить свой вердикт. На террасу, где хозяйка поместья угощала родителей прохладным сидром и козьим сыром, намазанным на тонкое хрусткое печенье, ворвались две девчушки.

Девочки были удивительно разными и в то же время неуловимо похожими. Крепенькая – в мать пошла – рыжеволосая Адея, хоть и младше, но почти на полголовы возвышалась над тоненькой, светловолосой юной тётушкой.

– Матушка! – начала было она, но, увидев старших родичей, присела в книксене, как требует того воспитание, и реагируя на подёргивание руки Элии, уже опустившей глаза и подогнувшей колени со всем дочерним почтением.

– Что вы хотели, девочки? – с тёплой улыбкой спросила чейза Далия, глядя на дочь и внучку.

– Леди бабушка, позвольте Элии погостить у нас хотя бы до конца лета, – умоляюще подняв золотистые бровки домиком и молитвенно сложив ладошки перед грудью, попросила Адея, состроив самую умильную рожицу, на какую была способна. – Скоро поспеют яблоки, каких больше нет ни у кого на равнине, а у Китти будут котята. Разве можно пропустить такие события?

Сама же протеже молчала, скромно опустив глаза долу. Три года монастырской жизни отложили свой отпечаток на некогда своевольный характер девочки. Чейза Далия многое бы отдала, чтобы наверняка понять, искренне ли смирение дочери или строгий обительский уклад научил её хорошо притворяться.

– Сама-то Элия как хочет? – решил вмешаться в разговор барон.

Юная баронесса только плечиком повела, точь-в-точь как до этого сделала её матушка, и пролепетала:

– Как вам будет угодно, лорд отец.

Именно в этот момент чейза Далия поняла, что малышка Элия вряд ли когда-нибудь забудет три года монастырского заточения. И неизвестно, простит ли это родителям. Поняла, но решила никогда и никому об этом не говорить. Время покажет, как жизнь обернётся. А сейчас пора вмешаться.

– Если мне позволено будет сказать, – поторопилась встрять в разговор баронесса до того, как муж объявил своё решение, и, увидев разрешающий кивок, продолжила с доброй улыбкой: – Я бы сочла котят веским аргументом для того, чтобы Элия осталась в поместье. Дочери необходимо отдохнуть после учёбы в монастыре, отогреться на солнышке после холодной кельи, а Адея поможет тётушке в этом.

На том и порешили. И ничего, что отдых затянулся на три года. Чейза Лизия такому только рада была. Девочки сдружились накрепко. Адея, выросшая на свободе, без чрезмерных запретов, помогла Элии стряхнуть притворную замкнутость и показную покорность. А юная тётушка играючи учила племянницу грамоте. Без строгости и розг за леность. Вот только закончилась идиллия одним днём.

Почти десять лет чейза Лизия считала себя вдовой. И её ничуть не смущала двусмысленная приставка «неопределённая». Целыми днями женщина занималась производствами и хозяйством, и ей некогда было думать о чём-то постороннем. Она давно уже поставила большой и жирный крест на своей личной жизни, думая только о благополучии дочери и младшей сестры. Даже несколько раз пыталась заговорить с отцом о том, что неплохо бы начать присматривать девочкам женихов. Барон только отмахивался и фыркал:

– С Адеей делай что хочешь, а Элию оставь. Напоминаю, что у девочки свой путь. Рано им ещё о замужестве думать.

– Чейза Лизия? Чейза Лизия! – слуга, нёсший охрану у входных ворот, прибежал в сад, где вот-вот должна была начаться обрезка яблонь, принёсших в этом году неожиданно скудный урожай.

По многолетней привычке хозяйка всегда присматривала за важными этапами ухода за садом, и отрывали её от этого только по исключительным делам.

– Там у ворот два господина просят о встрече, – отдышавшись, объяснил слуга свой забег.

Сердце баронессы словно иглой кольнуло. Пусть внешне она была спокойна и никому не показывала своей печали, но где-то в глубине души таилась надежда на возвращение Вияна Педворга или хотя бы получение известия о его судьбе.

– Пригласи их в гостиную, пусть Оба принесёт им сидра с поджаренным хлебом. А я переоденусь и выйду, – распорядилась хозяйка и поспешила к дому, но не к парадному крыльцу, а по короткой дорожке к чёрному входу.

Ступив на лестницу, ведущую в гостиную, и на ходу рассматривая гостей, чейза Лизия едва не упала, с трудом признав в одном из них давно пропавшего без вести мужа. Был он болезненно худ, некогда ярко-рыжие волосы поблёкли, обесцветились частой сединой и свисали вдоль лица грязными сосульками. Одежда, явно с чужого плеча, была несвежей и рваной. Но что больнее всего тронуло хозяйку дома – это неуверенность, заметная и в позе супруга, и в глазах, украдкой шарящих по богатому убранству комнаты. Казалось, он боится, что его не признают и не примут.

– Супруг мой, ты вернулся! – всплеснула она руками, глядя на потрёпанного жизнью мужчину сквозь слёзы, и тут же, не желая больше видеть его бедственного состояния, захлопотала: – Оба, немедленно проводи господина в мыльню и вели принести чистую одежду, достойную его положения.

Забегали слуги, захлопали двери, растерявшегося и отвыкшего от такого внимания чейза Вияна под локоток проводили вглубь дома, оставив хозяйку наедине с гостем.

– Простите, мое невнимание, господин… – чейза Лизия сделала паузу, давая гостю возможность представится.

– Я, госпожа, купец Заль Кламов. Мужа вашего выкупил у хозяина галеры, на которой перевозил товар. Говорю честно: выкупил я его за двести золотых, поведшись на обещание чейза Вияна, что мне с благодарностью будет уплачено впятеро больше.

Сказав это, купец настороженно посмотрел на хозяйку. Он уже понял, что забитый, умирающий раб не обманул и что, возможно, ему не только потраченное возместят, но и сверх того заплатят – вон как жена засуетилась, радуясь возвращению супруга.

– Вы получите обещанное, господин Кламов, – спокойно ответила женщина. – Негоже слова рыцаря подвергать сомнению. Вы угощайтесь, а я сейчас принесу деньги.

Глава 22

Что тогда сподвигло, взяв деньги для купца, прихватить ещё несколько кошелей из надёжного тайника, о котором кроме неё и Обы никто не знал, и перенести их в кабинетный сейф, чейза Лизия так и не поняла. Явно провидение Всевышнего, не иначе. Отдала купцу десять мешочков по сто золотых в каждом с благодарностью и продолжила потчевать гостя, отвечая на вопросы.

– Этот напиток называется сидр. Изготавливают его из яблок. Нет, господин Кламов, не могу продать не единого кувшина. Лето случилось неурожайным. Плодов собрали так мало, что молюсь, как бы заказ герцога исполнить. Да, только ему и продаём. Немного для себя оставляем, да ещё отцу несколько кувшинов на Новогодье дарим. Потому не обессудьте. Будете в наших краях в другие годы, заглядывайте.

На этих словах в комнату ворвался, словно хотел застать неподобающую сцену, чейз Виян.

– Что-то ты совсем, жёнушка, без меня своевольной стала. Гостей без ведома мужа приглашаешь? – голос чейза Вияна с неприятными злыми нотами наполнил комнату. – Наверное, без моего присмотра всё хозяйство по ветру пустила? Я этому человеку – небрежный кивок в сторону спасителя, – денег задолжал. Расплатиться надо бы. Может, у отца займёшь?

Лизия встала из своего любимого кресла, в котором вечерами занималась рукоделием или беседовала с отцом, когда тот приезжал навестить дочерей и внучку. Нагретое место тут же занял супруг. Немного влажные после недавнего мытья волосы были собраны в тонкий хвост, одежда, тщательно хранившаяся все эти годы от моли, сырости и плесени, дурно сидела на исхудавшем теле. Стоя за спинкой кресла и глядя на мужа сверху, баронесса заметила плохо замаскированную проплешину на его макушке. Был он весь какой-то неприятный, дёрганый, желающий всем доказать свою значимость каждым движением и словом.

– Я уже получил всю сумму сполна, – недовольно поморщившись на пренебрежение недавнего раба, сказал купец. – Рад воссоединению семьи. Всего доброго.

– Эй, кто-нибудь, – не поднимаясь из кресла, крикнул вернувшийся хозяин, – проводите человека!

– Я провожу, – сделала было шаг в сторону входной двери чейза Лизия, но злой окрик мужа остановил её.

– Сядь! – он ткнул пальцем на диван, стоящий напротив. – Ты почему не спросясь деньги кому ни попадя раздаёшь? Не подумала, что он тебя, дуру глупую, обмануть мог?

– Мне показалось, что вы друзья, – принялась было оправдываться женщина, но сделала ещё хуже.

– Я не дружу с торгашами! Я высокородный! Мой тесть барон дю Лесстион! – взвизгнул, словно собака, которой наступили на лапу, вернувшийся домой рыцарь. – Долг не повод для дружбы!

Неприятно ошарашенная таким поведением мужа, чейза Лизия сидела, опустив глаза на сжатые на коленях руки и молчала. С каждым словом понимая, что она ждала не его. Не этого истеричного человека, брызжущего слюной и доказывающего ей явные вещи. Вдруг истерика резко, как и началась, прекратилась. Виян уставился на жену немигающим взглядом змеи.

– Посмотри на меня, – прошипел он.

– Что? – не поняла Лизия, невольно переводя взгляд на мужа.

– Сколько у тебя детей, шлюха? – всё таким же шипящим голосом спросил он.

– У нас одна дочь – Адея. Ей будет одиннадцать в этом году, – напомнила баронесса, удивляясь тому, как можно забыть о факте наличия детей.

– Я спрашиваю о твоих ублюдках, нагулянных без меня! – опять завопил муж, но вдруг выгнулся дугой, забрызгал слюной, упал и забился в припадке.

И вновь в доме началась суета: бестолково забегали слуги, захлопали двери. Одна Оба в этом безумии была надёжным островом спокойствия. Она встала рядом с растерявшейся госпожой – чейзе Лизии никогда не приходилось сталкиваться с такими больными – и раздавала приказы:

– Немедленно отправьте мальчика за целителем! Придерживайте господина. Голову на бок положите и смотрите, чтобы не ударился. Эй, кто-нибудь, отведите госпожу в её покои и принесите успокаивающий отвар. Быстро, я сказала!

Баронессу отвели наверх, усадили в кресло, принесли мятное питьё, помахали на неё веером, пообещали позвать, когда придёт доктор, и оставили одну.

Бедная женщина, скорчившись от душевной муки, сидела в своём кресле, сжимая в руках стакан с недопитым отваром, бездумно глядела в одну точку на ковре и тихо, на гране слышимости, повторяла одно слово:

– Зачем?

Зачем он вернулся? Зачем рушит такой уютный привычный уклад? Зачем он так изменился? Зачем она это видит? Зачем Небесный Наставник послал ей столь тяжкое испытание?

Скрипнула дверь, и в комнату тенью скользнула Оба.

– Госпожа, целитель пришёл, – и, не получив ответа, продолжила доклад: – Чейза Вияна перенесли в гостевые покои. Думаю, что ему там лучше будет… спокойнее, чем в вашей совместной спальне. И ещё… если позволите… Надо бы юных госпожей в Замок отправить, пока здесь всё… э-э-э… успокоится. Не надо им это видеть и слышать. Хорошо, что сегодня они у подружки в городе гостят.

Напоминание о девочках заставило чейзу Лизию прийти в себя. Что это она раскисла, когда у неё на руках дочь и сестра?

– Да, Оба, ты права. Распорядись готовить обоз в Замок, заодно и письмо отцу отвезут.

Собрать обоз в Замок дело нескорое. Вывести телеги из сарая и повозку господскую. Проверить все колёса и оси, тяжи и ступицы, оглобли и кузова. Хоть в хозяйстве баронессы и был полный порядок – со строгой и требовательной хозяйкой не забалуешь – но перед дальней дорогой проверка необходима. А ещё господская повозка, которая должна быть и целой, и чистой, и готовой к любым дорожным неожиданностям. Упаковать и увязать все сундуки, баулы и узлы тоже дело не двух минут. Припасы опять же взять на всю ораву. Ладно конюхи и стражники себе на привале похлёбку сварят, но юным госпожам такая еда невместна, значит, надо приготовить пирожки, паштеты и птицу запечь. Гостинцы опять же… Ох, нелёгкое это дело – обоз собрать.

Вернувшиеся из гостей девушки неожиданной поездке обрадовались. Были они в том милом возрасте, когда каждая новость – событие, любая нечаянность – приключение. Тем более что самим им сундуки собирать в этот раз не пришлось – обо всём позаботилась хлопотунья Оба. Одно огорчало – заплаканные глаза чейзы Лизии.

– Это оттого, что расстаюсь с вами, – невнятно объяснила своё состояние сестра и мать.

– Тогда поехали с нами!

– Нет, девочки, в поместье дел много.

– Так, может быть, мы останемся и поможем?

– Нет-нет… Я справлюсь. Доброго пути!

Молодость эгоистична, задумываться о нелогичности объяснений некогда. Тем более впереди три дня пути, потом встреча с Замком, который каждый раз приоткрывает новые тайны: то коридор, ранее не обследованный, найдётся, то в библиотеке книга древняя, то в подвале дверь закрыть забудут и можно будет туда спуститься. И почти взрослые уже девицы, а всё как маленькие приключения ищут.

Разговор с целителем тоже получился непростым.

– Скорее всего, такое поведение и жестокие приступы – следствие ранения в голову, шрам от которого я нашёл в результате обследования. А тут ещё волнение от встречи с родными. Я оставлю вам настойку, которую необходимо принимать регулярно трижды в день. Но обязан предупредить, что желаемый результат проявится не скоро. Беспричинная вспыльчивость, необоснованная подозрительность, агрессия ещё долго будут сопровождать чейза Вияна. Рекомендую строгую диету, которая несколько сгладит его поведение, но это если вы уговорите супруга ей следовать. Исключить красное мясо, жирную пищу; можно есть рыбу, птицу, овощи, разнообразные каши, но на воде и без масла и категорически нельзя любое хмельное. Даже глоток вашего прекрасного сидра может вызвать приступ.

Сказав это, целитель поднёс кубок с напитком к лицу, с наслаждением втянул носом аромат и только после этого сделал глоток.

– Божественно! – прикрыв глаза, пробормотал он и продолжил давать наставления по уходу за больным. – Понимаю, что следующий мой совет будет противоречить предыдущим, но постарайтесь ни в чём супругу не отказывать. Всем известно, чейза Лизия, что вы дама разумная, потому целиком полагаюсь на вашу мудрость. Что вы спрашиваете? Супружеский долг… М-да, тут всё сложно. Обычно такие люди имеют повышенную возбудимость – ну вы понимаете, о чем я говорю – и как вам этого избегать, я не знаю. Одно могу сказать, что болезнь чейза Вияна ненаследственная и не стоит бояться, что она как-то проявится у ваших возможных детей.

На прощание, передав корзинку с гостинцами – как можно уйти из этого дома без кувшинчика сидра и головки козьего сыра? – сопровождавшему его ученику, целитель, приняв золотую монету, склонился в поклоне и пробормотал:

– Сил вам, благородная чейза Лизия.

Глава 23

– Немедленно отдай мне все ключи от кладовых и подвалов поместья! – потребовал чейз Виян, вновь недовольный завтраком. – Разве это еда для благородного лорда? Ты довела нас до разорения или решила на мне экономить? Почему я вынужден есть такое… – резкий жест, и тарелка с остатками каши, слетев со стола, разбилась о каменный пол, заляпав некрасивыми потеками свисающую до пола белоснежную скатерть.

Чейза Лизия опустила взгляд в свою тарелку с точно такой же кашей, чтобы не показать мужу своего негодования из-за его безобразного поведения. Прошла всего неделя после его возвращения, а терпение баронессы было на исходе.

– Ключи я отдам. А питание – это рекомендация целителя… – начала было в который раз объяснять причину простоты блюд, подаваемых на стол, несчастная женщина.

– Вот и ешьте со своим целителем эти помои! – как всегда не дослушав, сорвался на крик супруг. – Небось пока меня дома не было, любовников своих деликатесами угощала. А мне что похуже подаёшь! Не рада мне, да? Ответь, не рада?

Сжатые в замок пальцы привычно легли на колени. Голова опущена, чтобы даже случайной мимикой не выдать своего отношения к очередной истерике.

– Я рада вам, мой господин… – четко выговаривая каждое слово, произносит женщина, не желая получить очередную оплеуху, на которые так щедр вернувшийся муж.

– То-то! – торжествует тот. – Все должны помнить, что я здесь господин. И всё здесь моё. Ключи на стол!

Трясущимися от негодования руками чейза Лизия попыталась отстегнуть ключи от пояса, но получалось это у неё плохо. Слезы обиды застилали глаза. Разве заслужила она такое обращение и такие слова? Все долгие годы отсутствия мужа ни разу даже не помыслила о другом мужчине, занималась хозяйством, приумножая благосостояние семьи, – и что взамен? Непотребные ругательства, постоянные обвинения в прелюбодеянии и мотовстве. Любое возражение может закончиться избиением. Хорошо, что дочь не видит происходящего. Она-то об отце только хорошее слышала. И вдруг такое чудовище.

– Поторопись! Что ты там возишься? Не желаешь, чтобы я узнал истинное положение дел поместья? Мы уже нищие?

Наконец-то тяжёлая связка разновеликих ключей со звоном легла на стол.

– Почему ты швырнула их мне, словно кость собаке? – опять нашёл, к чему прицепиться желающий скандала муж. – Думаешь, если я был рабом на галере, так я не достоин уважения?

– Я так не считаю, – тихо ответила чейза Лизия.

– Что ты там бубнишь себе под нос? Проклинаешь? Меня? Супруга своего, богом данного, проклинаешь? Да я тебя…

Рыцарь Виян Педворг схватил за кольцо тяжёлую связку ключей и занёс их над головой жены. Ещё мгновение, и… «Хорошо, что дочь в Замке. Родители её в обиду не дадут», – подумала Лизия, в ожидании рокового удара втянув голову в плечи и зажмурив глаза.

– Медленно положи ключи на стол и отойди от моей дочери! – словно глас с небес, раздался в столовой спокойный голос лорда дю Лесстион.

– Она моя жена, и я вправе учить её! – всё ещё пребывая в запале, взвизгнул Виян, но руку с ключами опустил и от чейзы Лизии отошёл на пару шагов.

– Я очень сожалею о том, что моя дочь твоя жена, – прорычал барон, проходя широкими шагами через комнату к столу, где, всё ещё сжавшись от страха, приходила в себя его девочка.

– Отец! – наконец-то Лизия осознала, что сегодня она избежала расправы и что рядом появился тот, кто не даст её в обиду. – Как вы здесь?

– Я получил письмо, что ты отправила с девочками. Но, помимо того, я ещё и слуг расспросил о том, что творится в поместье. Именно их рассказ о неадекватности твоего мужа заставил меня поторопиться в Марпати. Почему ты не написала, что Виян вернулся другим человеком? Ведь это было понятно с первой минуты его появления в доме, – расспрашивал барон дочь, присев на соседний стул и успокаивающе гладя её по плечу.

– Как о таком писать, лорд отец? Стыдно же… – густо покраснела хозяйка дома. – Я сама выбрала рыцаря, сама вас упросила замуж за него отдать. Что ж теперь жаловаться? Видно, доля моя такова.

– Вот уж нет! – рыкнул барон. – Знаешь, чему самому важному научили нашу семью драки? Вот уже несколько поколений мы наблюдаем за ними, стараясь перенять их умения. Те, кто знает о их мало, понаслышке, говорят, что самое ценное для драка – это золото. Да, они собирают в глубинах своих пещер сокровища, но дороже всех богатств на свете для них являются дети. За них они жертвуют жизнью, легко расстаются с накоплениями, им посвящают время, чтобы передать навыки и знания, окружают заботой и любовью. Наверное, я даже близко не могу сравняться с драками в родительской опеке, но я никому не позволю обижать свою дочь. – Лорд дю Лесстион всем телом повернулся к зятю и, повысив голос, спросил: – Ты услышал меня, рыцарь Виян Педворг? Если ты когда-нибудь назовёшь Лизию дурным словом, замахнёшься или ударишь, то долго после этого не проживёшь. И не от жены твоей я это узнаю – она, глупышка, до сих пор любит тебя, но в доме полно слуг, которые являются моими доверенными людьми. Я буду знать о каждом твоём шаге, о каждом слове, о каждом вздохе твоём, зять. Ты меня понял?

Последние слова не ожидавшему такого напора Вияну показались эхом рыка драка, покровительствующего роду Лесстион. Задрожав, мужчина без сил опустился на стул, стоящий во главе стола, и попытался оправдаться:

– Я болен, оттого зачастую сам не понимаю, что творю…

– Болен? – тесть в мгновение ока оказался рядом и угрожающе навис над ним. – Коли болен, то лежи в постели, выполняй предписания целителя и выздоравливай, а не изображай из себя повелителя мира. Ты меня понял?

Виян слабо кивнул головой.

– Я спросил тебя: «Ты меня понял?» – не отставал барон, по-прежнему возвышаясь над ним.

– Да понял я, понял! – истерично завизжал зять и бросился вон из столовой в свои покои, оставив на столе связку ключей.

Лорд дю Лесстион гостил в поместье дочери три дня, и за всё это время рыцарь Виян Педворг, боясь попасться на глаза тестя, ни разу не вышел из гостевого крыла, в котором обитал. И даже после отъезда барона все дни проводил в кабинете, изредка выходя к ужину, пугая своим неожиданным появлением чейзу Лизию. Потому что каждый такой выход заканчивался словами:

– Дорогая, тебе пора исполнить супружеский долг.

Как результат: три ребёнка за пять лет. Муж не думал о её комфорте и самочувствии – он требовал удовлетворения собственной похоти и только. Последние роды чуть было не стоили жизни и новорожденной, и самой чейзе Лизии. Уставший целитель, потративший кучу лечебных амулетов, чтобы остановить кровотечение у роженицы, восстановить её силы и привести в чувство малютку, услышав от чейза Вияна разочарованное: «Опять дочь? Ну ничего, через месяц попробуем ещё раз. Мне нужен наследник», без церемоний цепко ухватил недовольного папашу за локоть, вытащил его из спальни и, потрясая сухоньким кулачком перед пухлым лицом отъевшегося рыцаря, заорал на него шёпотом, чтобы не потревожить покой задремавшей женщины:

– Вы, чейз Виян, – убийца! Госпоже нельзя больше ни беременеть, ни рожать. Для неё это смертельно опасно. Забудьте дорогу в спальню жены, иначе вскоре станете вдовцом. То-то высокородный барон дю Лесстион обрадуется.

Вряд ли рыцаря остановила бы перспектива остаться вдовцом, а вот угроза, что барон не простит ему смерти дочери, была реальной.

С того дня чейза Лизия была освобождена от исполнения супружеского долга.