Текст книги "Зерно магии (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

За ужином гость переговаривался с отцом о каких-то скучных, ничего не значащих для Лизии темах: о видах на урожай ячменя, о том, как подготовлены зимовки скота, о набегах диких горских племён из-за перевала. Ну вот разве это может быть кому-то интересно? Даже не взглянул ни разу в её сторону! Зато служанке, что таскала с кухни еду на большом подносе, улыбнулся аж четыре раза… Но юная баронесса была упряма и настойчива – вся в папеньку, как часто говаривала матушка, и оттого решила, что внимание рыцаря она всё равно привлечёт. Например, когда все спать улягутся, проберётся к нему в комнату и, проявляя гостеприимство, поинтересуется, всем ли досточтимый Виян Педворг доволен, тепло ли в его комнате, хватает ли одеял.

Вот только планируя захват внимания мужчины, девушка не замечала, как смотрит на неё мать. Чейза Далия понимала, почему её дочь столь несдержанна – вчера во дворе замка драк Дар любил свою самку. Хорошо, что Лизи с самого утра отправили в нижнюю деревню с каким-то незначительным поручением. Рано еще дочери такими зрелищами любоваться, подсматривая в щели дверей и ставен, как это делали слуги. Драки улетели, но атмосфера их безудержной страсти будет витать над замком и его окрестностями ещё около недели. Вон какие пламенные взгляды время от времени бросает на неё муж. А ведь семнадцать лет как женаты, не юноша пылкий, пора бы остепениться. Так нет же, ворвался в кладовую, где она со служанками перебирала зимнюю рухлядь, выгнал всех прочь и… Ох, Наставник небесный, даже сейчас щёки пылают от воспоминаний о его безудержной горячности.

После ужина Лизия, стараясь не привлекать внимания родителей, хотела было скользнуть тихой мышкой к себе в комнату и дождаться намеченного часа, но матушка одним приказом перечеркнула все её планы. Позвала самую несговорчивую из своих доверенных служанок и велела той ночевать сегодня в комнате девушки. Мало того – ещё и дверь снаружи на ключ закрыла. Правдивы, ах как правдивы баллады о жестокосердных родителях, не позволяющих соединиться любящим сердцам! От такой несправедливости прорыдала Лизия всю ночь, уткнувшись в подушку. Под утро, утомившись от непривычных эмоций, уснула и пропустила ранний отъезд своего рыцаря из замка.

Шли дни, начали обнаруживаться незапланированные беременности и нечаянно проклюнувшиеся рога у длительное время отсутствовавших глав семейств – закономерные последствия посещения замка дарком. Чейза Далия тоже была в тягости, но это не мешало ей держать в крепком кулачке замковое хозяйство и зорко присматривать за старшей дочерью.

Хоть и прошло достаточно времени, но образ рыжего рыцаря из сердца чейзиты Лизии не выветрился. Она уже несколько раз будто ненароком спрашивала отца то о его делах с досточтимом Педворгом, то о поездке в славный город Марпати. Но барон только отмахивался, отправляя дочь вышивать, прясть, вязать, а не путаться под ногами.

Рожала чейза Далия тяжело. Пусть и была новорожденная девочка некрупной, но и баронесса немолода – тридцать пять лет исполнится вскоре. Некоторые подруги уже бабушками успели стать, а она вот – сама пятого младенца родила. Восстановление роженицы, хлопоты вокруг новорожденной как-то отвлекли всех от Лизии, сняли надоевшую опеку, дав ей неожиданную свободу. Девушка вернулась к своей прежней жизни: прогулки по горам, походы за полезными травами и грибами. Конечно, не одна за ворота уходила, а в компании замковых девок и баб, но когда ежечасно не требуют отчёта о каждом шаге, взгляде, вздохе… Это свобода!

В тот день с луга, нагруженные пучками лечебных трав, сборщицы возвращались поздно. Уже солнце к зениту поднялось, роса истаяла, но набрели на ягодник черники и не смогли уйти, пока всю не обобрали. А кто собирает, тот и лакомится. То, что пальцы, губы и языки через короткое время станут фиолетовыми, никто не подумал. Шли по дороге, хохотали на всю округу, поглядывая друг на друга, и так увлеклись, что не услышали конский топот за спиной.

– Что веселитесь, красавицы? Расскажите, вместе посмеёмся, – спрашивал молодой рыжий мужчина, ехавший во главе небольшого отряда из четырёх всадников.

Этот голос чейзита Лизия узнала бы из тысячи. Обернулась убедиться – это он, её рыцарь, и замерла… Столько противоречивых эмоций мгновенно обрушились на девушку, что она и не знала, что делать. Радость – он приехал! Обида на отца – почему не предупредил о долгожданном госте? Ужас – ах, я в таком виде! Ещё и в черничном соке вымазалась. Смотрит, взгляд боится отвести – вдруг видение развеется.

Досточтимый Виян Педворг даже и не ожидал, что встретит на дороге такое чудо: распахнутые глаза, так открыто выражающие поток чувств, ему адресованных, что даже неловко стало, приоткрытый рот, сочные губы, в чернике измазанные. Вкусные, должно быть. Какая птичка сама в объятия летит. Грешно отказываться. Он и поманил:

– Девица, ты же из замка? Кажется, я тебя видел в прошлый приезд. Проводи путников, а то заблудимся ненароком, – и рыцарь, слегка свесившись с седла, протягивает девушке руку, чтобы затащить на коня, посадить впереди себя на колени, обхватить за талию и прижать покрепче. А там и до поцелуя недалеко. Если красотка так смотрит, то, глядишь, и ночью одному скучать не придётся.

Но взрослая тётка, что рядом стояла, ухватила девушку за юбку, оттянула от дерзкого всадника:

– Куда собрались, госпожа? То-то папенька обрадуется, если вы в замок на коленях у чужого мужчины въедете. И вы, господин, охолоните! Смотрите, кому предложения непристойные делаете!

Только тут рыцарь осознал, с кем речи нескромные вёл. Чейзита Лизия, старшая дочь лорда дю Лесстиона, к которому послал его префект по делу важному. Вот говорят же, что всё зло от баб!

– Простите, дамы! Ошибся, – пробормотал сконфуженный всадник, пряча злость и смущение, и пришпорил коня, дабы побыстрее оказаться подальше.

Во время ужина гость был молчалив и не отрывал взгляда от тарелки, да и другие участники трапезы не блистали красноречием: чейз Салид размышлял о предложении, сделанном ему префектом в письме, чейза Далия была обеспокоена недомоганием малышки Элии, а чейзита Лизия набиралась храбрости обратиться к отцу с просьбой. После девушка всё же решилась:

– Лорд отец, мне необходимо с вами поговорить, – твёро сказала она.

Барон едва заметно поморщился – как не ко времени эти бабские капризы. Тут такое дело назревает, надо всё хорошенько обдумать прежде чем дать ответ, но дочь смотрела требовательно и не отводила взгляда. И в кого такая упрямица выросла?

– Хорошо, ступай за мной в кабинет. Досточтимый Виян, подождите меня у камина в малой гостиной. Я прикажу подать туда вина.

– Как прикажете, барон, – смиренно поклонился гость, надеясь, что после жалобы юной баронессы его не выкинут за ворота замка в ночь.

– Отец, выдайте меня замуж за рыцаря Педворга! – потребовала чейзита Лизия, едва переступила порог кабинета.

Даже дверь за собой закрыть не успела, и в неё бочком вошла чейза Далия, желая понять, что за дело у дочери к отцу, не упустила ли она чего-то, погрузившись в хлопоты с малышкой. Услыхав заявление, невероятное по дерзости и отсутствию дочерней учтивости, баронесса, чтобы не упасть от потрясения, привалилась к стене. А барон, начавший было наливать себе в бокал горькую настойку, расплескал бесценный напиток по столу и документам, размывая написанное.

– В уме ли ты, дочь? – первой опомнилась мать, боясь услышать что-то ещё более жуткое. – Рыцарь не пара тебе.

– А кто пара? Барон Соним с брюхом как пивная бочка? Или лорд Тачас, похоронивший третью жену? Кто мне пара, мама? – сквозь слёзы, слегка откинув голову, с невыносимым горем в голосе вопрошала девушка. Однажды в городе она смотрела пьесу, представленную бродячими артистами, и там героиня, странно закинув голову на плечо, изображала страдания, что и пыталась сейчас повторить чейзита Лизия.

Да и ситуация с женихами не была столь плачевна. Есть из кого выбрать. Если девушке замуж невтерпёж, можно найти достойных отпрысков в благородных семействах, но…

– Лорд отец, не губите нас! Мы любим друг друга, и хотим всю жизнь прожить вместе, – упала на колени к ногам барона дочь.

Родители потрясённо переглянулись.

– А что же рыцарь сам не пришёл руки твоей просить? – немного придя в себя, спросила баронесса.

На этот вопрос у чейзиты Лизии заготовленного ответа не было. И очень скоро неискушенная в интригах девушка вынуждена была признаться в своей авантюре.

– На что ты рассчитывала? – рычал барон. – Пусть у него нет титула, но у него даже собственного дома в Марпати нет…

– Отдайте за мной наше поместье. Оно же всё равно весь год пустует. Мы бываем там от силы неделю во время летней ярмарки.

– А жить вы на что будете? – спрашивала расчётливая баронесса.

– Матушка, ну вы же научили меня вести хозяйство. Там участок есть, подворье. Я справлюсь. Да и мужу, я узнавала, жалование на службе платят, – хлопала слипшимися от слёз ресницами самоназванная невеста.

И вдруг барон, слегка сощурив глаза, задал главный вопрос:

– А сам-то рыцарь в курсе, что ты за него замуж собралась?

– Пока ещё нет, – пришлось признаваться Лизии. – Но вы же у него спросите, лорд отец?

Глава 19

Оставшись один – жена пошла проводить дочь в её комнату – барон задумался, как бы выйти из создавшейся ситуации с большей пользой. Конечно, можно стукнуть кулаком по столу и объявить волю отца и лорда: будет как я скажу, замуж пойдёшь за кого я укажу, своеволие под жесточайший запрет. Но чейз Салид твёрдо знал правило, что просто так ничего не случается. Дочери на пустом месте против воли отца не идут. Явно, что есть в этом высшая воля. Понять бы, в чём она.

Письмо ещё это… И всё в один день. Как отмахнуться? Конечно, брак с безземельным рыцарем мезальянс, прихоть юной девицы, наслушавшейся баллад и сказаний. Вот только где-то на краю сознания частым пульсом бьётся неопределившаяся до конца идея о том, как выгоду для рода извлечь. Пусть Лизия старшая, но дочь. За ней три брата подрастают, и долг отца и лорда каждому достойное будущее обеспечить.

Барон, убрав со стола бутылку и кубок и стряхнув с бумаг капли горькой настойки, выудил из стопки писем послание с зацепившей его новостью. Префект, давний приятель и собутыльник по случаю, часто сообщал новости, из которых, имея родовую деловую смекалку, чейз Салий нередко извлекал хорошую выгоду. Понятное дело, что благодарность за такие услуги выражалась не только в рукопожатии и благодарственных словах, но в звонкой монете, упакованной в тугой кошель.

«Хочу сообщить вам, высокородный чейз Салий – ходят упорные слухи о том, что в ближайшие два года наши герцоги планируют морской поход к южным островам за пряностями и прочей драгоценной экзотикой. Для этого они намерены снарядить три корабля большой грузоподъёмности. Но, говорят, вопрос, как всегда, упирается в деньги. Вернее, в их нехватку. Знающий человек по большому секрету мне рассказал, что на прошлой неделе было проведено совещание, итогом которого стало решение открыть подписку на финансирование экспедиции. По самым скромным прикидкам, предполагаемый доход от плавания будет один к десяти. Надо ли вас информировать о том, что тайна мгновенно перестала быть тайной, взбудоражив всех, у кого в кармане есть больше десяти золотых монет? Только герцоги наши вполне себе рациональны и рассудительны. Зачем им с мелочевкой связываться? Говорят, что предстоящая подписка будет начинаться от пятидесяти тысяч золотых. Узнав об этом, я только ахнул и вздохнул о том, что нет у меня таких накоплений. Вот если бы кто вложился в экспедицию, а я к основной сумме свои десять тысяч монет присовокупил, то как было бы хорошо».

Барон подошёл к распахнутому в летнюю ночь окну, вдохнул прохладный, настоянный на ароматах цветущих высокогорных лугов, воздух. Полная луна словно зацепилась за один из пиков, подсвечивая грани ледника потусторонним светом. Только лорд не видел этого. Он размышлял. К плечу прижалась вернувшаяся в кабинет жена.

– Красиво, – выдохнула чейза Далия, наслаждаясь прекрасным пейзажем.

– Да, – согласился барон и отошёл к столу.

– Что ты решил, дорогой? – баронесса настолько хорошо знала своего мужа, что могла его «считать» по тому, как он садится за рабочий стол. Она понимала, что приговор судьбе дочери уже вынесен, и, каким бы он ни был, она уже никак не сможет на него повлиять.

– Я отдам Лизию замуж за рыцаря Вияна Педворга при условии, что он принесёт клятву верности роду Лесстион и через два года, будучи моим доверенным представителем, отправится в морскую экспедицию к южным островам. Кто-то должен будет проследить за деньгами рода. Сыновья ещё малы для такого дела, а зять самое оно.

Когда бедному рыцарю, измучившемуся ожиданием какого угодно наказания за свою дерзость по отношению к старшей дочери барона, без вступительных речей и объяснений чейз Салид предложил вступить в род Лесстион, сочетаться браком с чейзитой Лизией и впоследствии стать доверенным лицом лорда, тот едва чувств не лишился.

На что мог рассчитывать плохо одетый молодой человек, пришедший в город в поисках удачи? Только на счастливый случай. Будучи четвёртым сыном бедного барона, не имея прав даже на титул, не говоря уже хоть о каком-то материальном наследстве, своим достоянием рыцарь считал неплохие манеры, приятную внешность и умение легко вступать в контакт с любыми людьми. Благодаря доброй вдовушке, приходящейся нынешнему префекту какой-то родственницей и наивно полагающей, что Виян искренне в неё влюблён, он поступил на службу в городскую управу. Эти же навыки способствовали быстрому карьерному продвижению. Пусть должность помощника префекта не то, о чем может мечтать молодой человек с амбициями, но всё не в городской страже у ворот стоять да упившихся в смерть бродяг из канав вылавливать.

И вдруг такое счастье привалило! Стать зятем барона дю Лесстион – это… Ох, даже дыхания не хватает, чтобы выразить своё везение.

Утром рыцарь Виян, ставший за одну ночь членом богатого рода Лессион и женихом старшей дочери барона, отправлялся в Марпати с ответом для своего патрона. В письме было всего лишь одно предложение: «Я в деле».

Чейзита Лизия ничего не знала о событиях, подтолкнувших отца дать согласие на её брак с рыцарем. Да и неинтересно ей было. Главное, что случилось. Та самая несговорчивая служанка матери разбудила баронессу, когда ледяные верхушки самых высоких гор едва-едва тронуло первыми лучами солнца. Ничего не объясняя, велела надеть приготовленное нарядное платье, наспех переплела девушке косу, набросила на голову кружевное покрывало. Крепко ухватила за руку и повела сумрачными переходами во двор, а оттуда в часовню, где уже проходил какой-то обряд.

– Согласен ли ты, рыцарь Виян, отринуть род отца и стать членом новой семьи?

– Согласен…

– Согласен ли ты, рыцарь Виян, принять барона дю Лесстион главой над собой, слушаться и почитать его как отца, произведшего тебя на свет?

– Согласен…

– Клянёшься ли ты, рыцарь Виян, служить новому роду, хранить верность и трудиться на приумножение его благополучия?

– Клянусь!

По окончанию ритуала люди, стоящие в часовне, расступились, и служанка подтолкнула Лизию в центр небольшого зала. Старенький жрец Небесного Наставника сделал девушке знак занять место рядом с коленопреклонённым мужчиной. Хоть и стоял он спиной к ней, но баронесса легко опознала своего рыцаря по золотистым локонам, рассыпанным по плечам. И пусть она не до конца осознавала, что происходит, но постоять рядом с любимым на законных основаниях была рада.

– Рыцарь Виян, готов ли ты назвать баронессу Лизию дю Лесстион своей невестой и заключить с ней брак в оговоренное время? – задал вопрос жрец.

– Готов!

И в этот момент Лизия почувствовала, как уверенная мужская рука крепко сжала её ладонь.

– Баронесса Лизия дю Лесстион, готова ли ты назваться невестой рыцаря Вияна и стать его женой в оговоренное время?

От неожиданности девушка даже опешила. Как? Уже? А где же встречи украдкой? Пылкие взгляды? Слова нежные, что душу смущают, где? Она же ничего ещё не поняла и не почувствовала тех эмоций, о которых в балладах пели. Ей захотелось остановить церемонию помолвки, но рука жениха сжала ладонь немного сильнее, да ещё и дёрнула слегка.

– Готова… – пролепетала баронесса и, кажется, поняла, что жизнь в песнях менестрелей сильно отличается от того, что есть на самом деле.

Глава 20

Воспоминания о своей юношеской наивности чейзу Лизию немного расстроили, и она вновь вздохнула: «Как же хочется уберечь дочерей от таких разочарований». Но жрец в храме в каждое посещение заветы зачитывает, что Небесный Наставник каждому даёт свои испытания и нельзя скорбеть ни о чьей трудной доле – коли дан урок такой, то должен человек его выполнить с честью.

Вот она и выполняет.

Обряд соединения судеб традиционно был скромным. В первое воскресенье второго осеннего месяца жрец городского храма в присутствии свидетелей принял у них с Вияном супружеские клятвы, а родители передали мужу ключи от дома и список приданого, переправленного в поместье.

– Благословляю вас, дети! Будьте счастливы! – лорд отец коснулся сухими губами чела Лизии, пожал зятю руку и вскочил на коня.

– Вручаю вам, чейз Виян, мою дочь. Надеюсь, что она будет счастлива, – скороговоркой проговорила матушка, расцеловала новобрачную в обе щёки, запечатлела легкий поцелуй на склонённом челе новообретённого сына и села в ожидавшую её повозку.

Помахав платочком с высоких ступеней храма вслед отъехавшей в сторону гор кавалькаде, Лизия повернулась к мужу.

– И нам домой пора, – кажется, впервые напрямую обратился рыцарь к жене.

Подсадил юную супругу на коня, взял его под уздцы и неспешно пошагал к поместью, по пути лёгкими поклонами благодаря встречных за пожелания долгой совместной жизни, щедрого лона молодой жене, благополучия в делах и милости Небесного Наставника.

Так и началась семейная жизнь, о которой ни слова не сказано ни в легендах, ни в балладах. В них всё заканчивается на высокой ноте: либо, взявшись за руки, чтобы и смерть не разлучила, с высоченного утёса вниз в бездонную пропасть, либо клятвой с тем же смыслом в храме Небесного Наставника.

Ничего об утренней изматывающей тело и душу тошноте, не отменявшей заботу о хозяйстве, ни о муже, часто возвращающемся под утро хмельным и довольным, ни о холодной, одинокой постели. Ни о том, что даже пожаловаться некому. Матушке не напишешь о таком – получила, что хотела. Как в детстве, когда выпросила себе щеночка, пообещав, что сама будет за ним ухаживать. Кто знал, что пушистик не только играть может, но и скулит, когда есть хочет, а потом ещё лужи делает и кучки вонючие. Только там проще было – отнесла потихоньку в псарню и подложила сучке в гнездо, сказав, что маленький по маме соскучился. С мужем так не поступишь.

Спасибо, что ту самую неприветливую служанку матушка с дочерью в поместье отправила. Тётка Оба, хоть немногословна была, но дело своё хорошо знала: подсказывала, когда и что по хозяйству сделать надо и как распорядиться об этом, объяснила, что то не пища плохая намедни была, а понесла баронесса и скоро порадует мужа наследником, что скандалы и слёзы плохая реакция на загулы мужнины, да и лучше, что он к жене в тягости с ласками не лезет. За многое благодарна ей чейза Лизия, а больше всего – за те без малого десять лет, которые баронесса жила непризнанной вдовой.

Экспедицию герцоги Соларимского полуострова собрали, как и планировали, в течении двух лет: три крупнотоннажных галеона, загруженных бусами для обмена и хорошо обученными наёмниками с пушками, на тот случай, если дикари южных островов не захотят менять драгоценные пряности на яркие стекляшки. Удивительное дело – люди, прошедшие через опыт нападения Воинства из-за Океана, отлично помнящие судьбу захватчиков, вдруг сами решились на подобное. Что это? Откуда такая уверенность в том, что они намного более удачливы и непобедимы? Может, оттого, что ни один из герцогов в плаваньи не участвовал и жизнью своей не рисковал.

Из похода вернулся всего лишь один корабль. Да и тот был так потрёпан защитниками своих земель и штормами, что видевшие его вхождение в порт удивлялись, как он смог дойти до родных берегов. Рыцаря Вияна Педворга, доверенного барона дю Лесстион, среди вернувшихся не было. Как и не было свидетелей его гибели, что могло бы стать основанием для объявления баронессы вдовой. Так и жила чейза Лизия без надежды стать счастливой.

От нечего делать всерьёз занялась хозяйством. И не просто поддержанием имеющегося в наличии, а развитием и приумножением.

Выспросила у старых слуг о том, что раньше делали с плодами запущенного сада, и приказала нанять садовника. За два последующих года яблони словно помолодели. Те, что можно было спасти обрезкой и подкормкой, опытный, любящий свое дело работник заставил плодоносить. Старые, наполовину засохшие, обросшие дикими побегами, выкорчевал, посадив на их место саженцы, привезённые из надёжного питомника.

Из подвалов достали большие глиняные кувшины, измельчители и прессы, всё очистили от многолетней пыли и скопившегося ссора, отладили механизмы, ошпарили кипятком и, когда яблоки созрели, принялись за изготовление сидра. Ответственной за это столь важное дело чейза Лизия назначила старушку, жившую в поместье из милости. Никто не мог понять такого странного поступка, но из всех рассказов о производстве редкого, вкусного и оттого дорогого напитка самым толковым, подробным и детальным был услышанный именно от этой старой женщины.

Выбрала ей в помощь двух сообразительных работниц с наказом слушать и запоминать каждое слово, каждую мелочь процесса. Ну и, конечно же, присматривать за старушкой, чтобы у той было всё, что необходимо для комфортной жизни.

Первую официальную дегустацию проводил барон дю Лесстион. Чувствуя себя виноватым в неопределённом положении старшей дочери, он по мере возможности навещал поместье, стараясь помочь советами и деньгами. И удивлялся тому, что чейза Лизия не только с благодарностью отказывалась от предложенного, но и ни разу не попрекнула отца за то, что это он, ослеплённый жаждой легкой наживы, отправил мужа в экспедицию.

– Это крайне необычный напиток, – сделав несколько глотков, с недоумением признался чейз Салид. – Он лёгкий, приятный и очень вкусный. Неужели это готовят в твоём поместье, дочь?

– Да, лорд отец. Удивлена тому, что ранее приносящее хороший доход производство было заброшено, – лично подливая в опустевший кубок прохладный сидр, ответила баронесса.

– Не знал о таком. Мне поместье подарили драки за год до твоего рождения. Относился к нему как городскому дому – и только. Не видел пользы. А ты умница. Что-то ещё надумала? – смакуя вкус нового напитка, поинтересовался барон.

– Надумала. Но тут мне нужна будет ваша помощь, лорд отец. Недавно на ярмарке продавали необычных коз. У них необыкновенно нежная и длинная шерсть. Нить получается тонкой и прочной, ткань тёплой и лёгкой. Но есть у этих животных особенность: если пасти коз на равнинных лугах, то очень скоро, после нескольких стрижек, шерсть становится как у обычных – короткой и грубой.

– Их нужно пасти на высокогорных лугах, – догадался барон.

– Да, лорд отец. Потому я хочу предложить вам совместное дело: вы выращиваете и стрижёте коз, а я в поместье занимаюсь переработкой шерсти. Можем договориться, что я буду покупать у вас шерсть, можете вложиться в покупку ткацких станков, чтобы прибыль мы могли делить поровну.

Хорошо, что чейз Салид уже проглотил понравившийся напиток, иначе бы неприлично поперхнулся. Он в растерянности смотрел на дочь: когда она успела так повзрослеть и набраться хозяйственной мудрости?

Разве мог он понять, что страстная натура его дочери искала применения в чем-то полезном и трудоёмком, чтобы не сделать большей глупости, чем замужество, основанное на полудетской романтической увлечённости совершенно незнакомым мужчиной.