Текст книги "Зерно магии (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Часть вторая Росток магии

Интерлюдия третья

– Тец, сколько дней ты не вылетал?

Драк Дар осмотрел ту часть пещеры брата, где он предпочитал проводить время, закопавшись в книги и свитки. Ни для кого не секрет, что драки обожают золото и драгоценные камни. В глубине каждой пещеры есть сокровищница, в которую нет доступа даже самым близким – есть такая черта у магических существ: ни с кем не делиться эманациями ценностей. Чем сильнее излучение личной сокровищницы, тем значительней драк.

Только у Теца, младшего брата Дара, смысл ценности удивительным образом сместился. Немалую часть своей сокровищницы он потратил на книги. Ладно бы просто собирал, как это делают некоторые люди, но он их изучает, анализирует прочитанное, и иной раз делает удивительные выводы.

– Дар, ты знаешь, что после перелома крыла я не очень люблю летать. Гулять я могу и на площадке перед пещерой в облике человека, а когда мой зверь проголодается, вылетаю на охоту. Тебе не стоит тревожиться обо мне.

– Ты это сказал так, словно мне есть о чём беспокоиться, – слегка напрягся драк.

– Скажи, брат, ты вожак стаи, но можешь ли мне ответить, в чём наше предназначение. Нас, драков – магических существ, живущих в этом мире.

– Конечно могу. Это каждому птенцу едва ли не с рождения внушают. И воспитывают так, чтобы вся наша жизнь соответствовала ему, – ответил, посмотрел на брата вопросительно, но, увидев, что Тец не удовлетворён ответом, вздохнул и добавил: – Мы наместники Небесного Наставника. И наша миссия – следить за процессом развития людей, при нужде искусственно создавать ситуации, ведущие к гармоничному прогрессу, предотвращать глобальные войны, чтобы подопечные друг друга не истребили.

Тец выслушал, кивнул, но продолжил спрашивать:

– Ответь ещё на один вопрос: нам важно всё человечество в целом или некими анклавами можем пожертвовать?

– Но если часть населения исчезнет, то уже не будет той гармонии, к которой мы стремимся! – возмутился Дар. – Я не понимаю, к чему ты затеял этот разговор. Что-то случилось?

– Пока нет, но лет через сто обитатели Соларимского полуострова начнут стремительно вымирать.

– Ты не ошибся? – нахмурился Дар.

– Я трижды пересчитал динамику развития. Её нет. Есть регресс. Нет свежего притока крови. Вернее, есть, в приморских городах, куда время от времени прибывают новые люди, но он столь незначителен, что никак не может повлиять на ситуацию в целом. Большое последнее обновление было почти двести лет назад, когда корабли завоевателей затонули у берегов полуострова и тем ничего не осталось, как сдаться на милость победителей. Постепенно, естественным путём пленные стали жителями, улучшив генотип местного населения. Но это было давно. Несмотря на строгое отслеживание жрецами Наставника степени родства населения, стоит вопрос о том, чтобы позволить браки между троюродной роднёй.

– Плохо… – задумчиво пробормотал Дар.

– Очень плохо! А может стать ещё хуже! – эмоционально взмахнул свитком Тец.

– Нам что, опять интриги начать плести, чтобы полуостров захватили чужеземцы? Прошлый раз нашествие объединило герцогов, теперь…

– Теперь может начисто выкосить коренное население, – припечатал исследователь.

Расстроенный Дар запустил пальцы в волосы, растрепал аккуратно собранный хвост, стянул ленту, удерживающую причёску, и стал задумчиво наматывать её на пальцы.

– Так что же нам делать? – не выдержал он и требовательно посмотрел на брата. – Не верю, что ты начал разговор, не найдя оптимального решения.

– Я предлагаю снести часть Обережного хребта.

– Ого! – выдохнул Дар и плюхнулся в кресло едва-едва не мимо. – Но это изменит всё! Климат – океанские ветра будут проникать вглубь континента, политику – королевские эмиссары с лёгкостью смогут влиять на Совет Четырёх, экономику – какие-то товары потеряют ценность, а какие-то, напротив, станут стоить слишком дорого. Культура начнёт меняться под влиянием столицы.

– Самое главное, что на полуостров придут новые люди, а кто-то, наоборот, уедет в королевство. Разве это плохо?

– Не знаю, брат, не знаю. Мне надо об этом подумать, – засобирался драк Дар.

Сунул ленту в карман и направился к выходу из пещеры.

– Дар, а ты зачем прилетал? – окликнул озадаченного брата Тец.

– Хотел предупредить, что теперь у тебя ученица будет, – всё так же отстранённо ответил Дар. Он всё ещё пребывал в шоке от предложенного варианта.

– Какая ученица? – подскочил Тец. – Брат, я не умею учить маленьких девочек!

– Успокойся, она не маленькая. Ей лет двадцать, кажется. Это баронесса Элия дю Лесстион. Которой я зерно магии подарил. И, представь себе, оно проросло!

Драк словно в себя пришёл – глаза заблестели, улыбка прогнала мрачность с лица. Ему очень нравилось, что его выбор оказался верным. Вложить зерно – это так просто, а вот готов ли человек к подобному дару, есть ли в нём те энергии, что смогут дать силы для укоренения и роста. Росток Элии был крепким и уверенно прорастал, обещая сделать девушку сильной магиней.

Но всякая сила требует знаний и навыков обращения с ней.

– Лучшего учителя я своей подопечной не найду! Готовься к первому занятию, – объявил Дар и, чтобы не слушать возражений, выбежал из пещеры. Чуть ли не на ходу обернулся, раскинул крылья и прыгнул в бездну, ловя восходящие потоки.

Глава 1

– Элия, прежде чем приступить к занятиям, я хотел бы узнать – для чего тебе магия?

Задав вопрос, учитель даже не посмотрел в сторону баронессы, дабы отследить её реакцию. Дар эмпата свойственен каждому магическому существу, и он поведает об эмоциональном состоянии девушки куда лучше, чем самое внимательное наблюдение. Наставник стоял у невысокой ограды, окружавшей открытую площадку донжона и любовался расстилавшимся перед ним пейзажем. Всё же затворничество не только спасает от ненужного общения, но и ограничивает разнообразие живописных видов вокруг пещеры.

Должно быть, из-за этого драк Тец не захотел заниматься в классной комнате. Осмотревшись, он выбрал площадку, где они сейчас и находились, объяснив это тем, что ему так удобнее взлетать. И кто бы посмел спорить? Барон дю Лесстион, распираемый от гордости за дочь и предвкушающий невероятное повышение статуса рода, готов был выполнить любой каприз гостя.

Да и Элия, не забывшая ощущение птички, живущей в клетке, во время монастырского обучения, чувствовала себя на просторе лучше.

– Учитель, я не так давно узнала об обещанном роду даре, оттого никогда не примеряла магию на себя. Даже сейчас, зная, что сила растёт во мне, не очень понимаю, что с нею делать. Ещё в монастырской библиотеке читала о применении волшебства в разных направлениях, от этого хорошо понимаю, чему не хочу учиться. Оборона и нападение вещи нужные, даже необходимые, но, увидев единожды, как живое существо погибло от моего воздействия, не желаю больше повторять подобного. Знаю, что если мне или моим близким будет угрожать серьезная опасность, то я переступлю свою неготовность и применю силу, но специально учиться убивать не хочу.

Тец с пониманием кивнул. Он и сам бы не хотел учить юную баронессу лишать кого-либо жизни. Не по его мироукладу это. Самка любого вида создана для продолжения рода. Её роль выносить, родить, выкормить и воспитать детёнышей. Это самец обязан стоять на страже безопасности гнезда, заниматься обеспечением доверившихся ему, без чего всем не выжить: еда, тепло, покой.

– Знаю, что ещё есть бытовая магия, – продолжила Элия, – но тратить силу на дела, с которыми матушка с лёгкостью справляется без всякого волшебства, считаю расточительством.

– Это как? – не понял драк.

Увидев такое явное недоумение на лице учителя, баронесса рассмеялась.

– Уж не знаю, кто из женщин нашего рода придумал систему трёх «К», но работает она безупречно. «К» первое – как должно быть. Это о порядке во всём. Сбор, хранение, чистота – всё должно соответствовать заведённому правилу. Сколько чего собрать, закупить, заготовить. Строгий учёт прихода и расхода. Второе «К» – как обработать собранное, чтобы сохранить: засолить, посушить, проварить и залить смальцем, закоптить, укупорить и поставить на определённое, лучшее для этого продукта, место. Вычесать, спрясть, соткать, связать или свалять вещь и определить ей назначение: на продажу или в замковые кладовые. Третье «К» – как сохранить, чтобы приумножить. Порядок хранения меняется только в случае порчи. Будет проведён тщательный разбор, почему такое случилось. И если выяснится, что следует изменить способ, то сделают это непременно. Раньше меня такая скрупулёзность и педантичность жутко раздражали. Наш род достатком может сравниться с герцогским, но прижимистость родителей возмущала до слёз и гнева. Хорошо, что я сумела понять: любое богатство не бесконечно. Пустить на ветер можно всё, а вот выбраться почти из нищенства к обеспеченной жизни не только самим, но и помочь в этом селянам вассальных деревень, восстановить едва ли не до основания разрушенный родовой замок, стать уважаемыми лордами герцогства – сильнее любой магии. И во многом это заслуга женщин нашего рода. Как думаете, учитель, справилась бы с таким бытовая магия?

– Думаю, вряд ли, – рассмеялся драк. – Так что у нас остаётся?

– Целительство… но сразу нет. – Баронесса дю Лесстион нахмурилась. Неприятно признаваться в слабостях. – В монастыре меня пытались приобщить к работе в лечебнице. Мать-настоятельница говорила, что сострадание это проявление Небесного Наставника в каждом из нас…

– Не получилось? – с сочувствием спросил Тец.

– Честное слово, я испытываю жалость к страждущим, но не в силах видеть их мучения, слушать стоны, вдыхать… – девушка поспешно вытащила из кармана накидки надушенный платочек и уткнулась в него носом, будто стояла не на открытой всем горным ветрам башне, а вновь пробиралась по тесным проходам между кроватями, на которых умирали покрытые гнойными язвами нищие. – Должно быть, я плохая последовательница Всевышнего.

– Понимаю – этот трудный путь далеко не каждому по силам. И готовность к нему зависит не от степени проявление Небесного Наставника в тебе. Каждому дана своя судьба, и она тоже от мудрости Его и по силам человека, готового внимать разумности.

Драк говорил так, будто не думал, слушает его ученица или нет – тихо и отстранённо, но Элия внимала каждому слову. Она вдруг поняла, как ей хочется научиться управлять той силой, что меняет её, превращая из избалованной девушки в титулованную баронессу не по статусу, данному рождением, а по факту её самостоятельных дел и поступков. Вот только не осталось ничего подходящего для глубокого изучения.

– Что ты знаешь о рунах, Элия? – немного склонив голову к плечу, драк пристально рассматривал ученицу.

Кажется, это был первый прямой взгляд, от которого даже мурашки по спине побежали.

– Это письменность древних. В монастыре были книги, написанные рунами, но они стояли в закрытом отделе, за частой металлической решёткой с тремя замками. Войти туда можно было только втроём: мать-настоятельница, хранительница архива и хранительница библиотеки. При мне такое случалось всего пару раз. Они наводили там порядок, сметая пыль, убирая скопившийся мусор, и при этом монахини не сводили друг с друга глаз, дабы не было искушения прочитать что-либо из тех книг.

– Кто-то из них владел рунным языком? – удивлённо вскинул брови Тец.

– Не знаю. Но тётушка говорила, что таков незыблемый порядок работы в том отделе, – пожала плечами девушка.

– Интересно-интересно, – задумчиво потёр подбородок драк. – Наведаться бы в то хранилище и посмотреть, чего они так опасаются. Но это потом. А сейчас я предлагаю тебе сделать выбор и заняться изучением рунной магии.

Глава 2

На слова о рунах губы Элии невольно надулись, демонстрируя отношение девушки к этой так называемой магии. Что за волшебство такое – закорючки выписывать? А где же сила? Где размах?

– Сила и размах, дорогая моя ученица, в энергии, вложенной мастером в руну и в выведенной схеме. Сама по себе руна просто знак, а вот в сочетании, в уникальных комбинациях эти закорючки могут стать конструктом такой невероятной мощи, что ни один стихийник не справится. Вот тебе пример: руна «Ансуз» – она символизирует знания. В нашем случае понимание рун. – Тец присел к столу, установленному тут же на площадке, и начертал на листе бумаги простой знак. – У каждой руны несколько значений, но мы сейчас поговорим только в этом понимании.

Элия, присев рядом с учителем, смотрела на рисунок, не понимая, где прячется таинство в этом примитивном рисунке. Но драк продолжил:

– Помимо того, каждая руна может иметь как прямой смысл, так и перевёрнутый. Вот это прямой. Слушай дальше. Дабы усилить влияние символа или придать конкретную направленность, к нему присоединяют другие. Например, руна «Га» – движение. В зависимости от того, как она вписана в конструкт, будет распределяться сила. Ты хочешь изучать новое, значит, «Га» следует вписывать впереди «Ансуз». Вот если бы ты хотела изучать историю и архивы, тогда…

– … направленность движения следовало отправить в прошлое и начертать руну позади основной. Так? – предположила Элия.

– Так, – с улыбкой подтвердил слова ученицы драк.

Ему нравилось, что девушка сообразительна и учится с удовольствием. С интересом рассматривая получившуюся схему, она спросила:

– А ещё какими рунами можно усилить конструкт, и что это даст? – баронесса уже забыла, как несколько минут назад сетовала на то, что ей предложили изучать написание закорючек.

Минут через тридцать, разобравшись, как применять совместно придуманную схему для лучшего запоминания информации и более углубленного понимания смысла, учитель и ученица оторвались от захватившего их занятия.

– Запомнила последовательность начертания и расположение рун в конструкте?

– Да, учитель.

– Теперь перед каждым занятием будешь наносить их на тыльную сторону ладони. Возьми для этого слабый раствор чернил, чтобы после учёбы отмывать проще было, – порекомендовал драк.

Элия только плечами пожала. Надо – сделаю. И вдруг словно что-то вспомнила.

– Учитель, а есть руна, символизирующая здоровье?

– Есть. Ты плохо себя чувствуешь?

– Не я. Хочу Арпаку помочь. Он жених моей племянницы. Обручились месяц назад, но нельзя им до соединения судеб в одном доме жить. Вот и забрал его отец в Замок. Хороший парень, добрый, покладистый, только ум у него затуманен после болезни. Вот я и подумала, что если…

– А что за болезнь была? – заинтересовался Тец.

И баронесса подробно пересказала всё, что слышала от Вена, что наблюдала сама и что говорил целитель в городе, осматривая парня после освобождения.

– Интересно-интересно, – потёр подбородок драк.

Элия заметила, что интересно её наставнику было многое и в разных областях. Вот сейчас он неподдельно заинтересовался недугом Арпака.

– Ты можешь парня сюда позвать?

– Могу. Сейчас сбегаю, – обрадовалась девушка.

Хоть и хорошо было заниматься на свежем воздухе, но способа отпроситься по нужде выйти она как-то не придумала. А тут и повод отличный.

Когда Элия вернулась на башню, Арпак уже был там. Драк усадил парня в кресло напротив себя и пристально смотрел ему в глаза. Чтобы не мешать, девушка отошла к ограждению площадки, краем глаза наблюдая за происходящим. Но ничего интересного не происходило: сидят молча, пялятся друг на друга, и всё. Оттого отвлеклась и стала рассматривать двор и окрестности. Всё же не так часто ей приходилось бывать на самой высокой башне замка.

– Тут и правда почти ничего не осталось от древней крепости, что я увидел, когда впервые попал сюда, – негромко сказал Тец. – Твой прадед нашёл меня, когда я совершил самый безумный поступок, какой может прийти в голову юному драку – вылетел из гнезда на неокрепших крыльях. Знал, что нельзя, но быть самым младшим в семье это так…

– Знаю, – баронесса улыбнулась. – Я тоже самая младшая.

– Решил доказать всем, что запреты для слабаков, а я взрослый, сильный и сам справлюсь со всем. Понимаешь, прежде чем совершить первый полёт, птенец должен долго тренировать и разрабатывать крылья. Да и вылет без поддержки взрослого драка – самоубийство. Тот всегда рядом с птенцом, следит, чтобы всё успешно прошло. Если ослабнет, то на спину берёт или лапами подхватит. А я один в поток воздушный бросился. Повезло, что сразу на камни не рухнул. Потянуло от пещеры, закрутило, ну и врезался в скалу, как раз под ноги барону дю Лесстион. Тот поохал, походил вокруг меня, да и завернул в свой плащ. Осторожно, чтобы ещё больше не навредить, закинул за спину и понёс домой. Тут уже прабабка твоя со мной возилась. Устроила около камина, напоила отваром, боль притупляющим, повреждения осмотрела. Сложила кости аккуратно и, разорвав простыни, которых и так в доме мало было, примотала крыло к телу, чтобы я во сне рану не потревожил. А борон так и не забрал свой плащ, оставив мне вместо подстилки. Хоть и была ткань накидки худой и тонкой, но другой у него не было. Как же мне тогда плохо было! Больно – перелом, несмотря на отвар, ныл и дёргал; стыдно – показал себя не взрослым, а птенцом глупым; неловко – людям столько беспокойства и расходов принёс. Только твои родичи не оставляли меня ни на минуту. Хозяйка положила мою голову себе на колени, гладила по гребню и всю ночь напевала что-то успокаивающее. Утром мои старшие прилетели. Хотели было забрать, но маленькая храбрая женщина не позволила им это сделать: «Ребёнок ещё слаб! – сказала она. – Ему нужен покой и неподвижность, чтобы кости срослись. Хотите, оставьте кого-то из своих, если думаете, что мы навредить сможем». И ведь не забрали меня. Конечно, прилетали каждый день, магией целительской восстанавливали. Хозяева же мне ежедневно свежего барана приносили – регенерация требует много энергии. Ни разу не намекнули и не попрекнули, что у них самих стадо не столь велико, чтобы так расточительно им распоряжаться. Гостил я у баронов пятнадцать дней. Когда смог выйти на улицу и осмотреться, то стало мне совсем плохо. И без того разорившееся хозяйство моё пребывание ввергло в пучину нищеты. В загоне осталось всего пять барашков. Ткань, использованная на мои перевязки, истёрлась об чешую, а цены в те годы были значительно выше, чем сейчас. Всё, что было мало-мальски ценное в семье, люди потратили на меня. Не знаю, что бы я сделал, но в тот момент прилетел мой старший. Он передал барону несколько объемных сумок с золотом и драгоценностями. Знаешь, что больше всего меня удивило? Барон отказывался брать плату за спасение!

Элия знала эту историю, но в усечённом варианте. Да, спасли детёныша драка, его родители щедро отблагодарили, но никакого героизма в рассказе не было. Так поступил бы любой, читалось между каждой строки. А оно вон как было. Ведь не ждали вознаграждения, отдавая последнее. Не корысти ради нёс прадед на спине немаленькую тушку птенца по узкой тропе через перевалы.

– Знаешь, что оценили мои старшие больше всего? Получив вознаграждение, барон не бросился обновлять гардероб и ремонтировать парадные залы дома. Он поехал по своим обедневшим деревням с целью узнать, что кому требуется. Закупал породистый скот, сортовые семена, строительные материалы и приглашал мастеров, чтобы помочь вассалам выбраться из бедственного положения, в которое их вогнала природа. Три неурожайных года, несколько оползней и селей оставили селян без полей. Холодные, дождливые летние месяцы не дали возможности запасти корма на зиму. Не знаю, может, не совсем так было, но то, что разорение наступило не по загулу и легкомыслию барона, – это точно.

– Небесный Наставник толкнул тебя, учитель, под ноги моего родича, чтобы у драков был повод помочь моей семье, – улыбнулась Элия.

– Нет, девочка, твой родич протянул руку помощи слабому, и в протянутую руку была вложена помощь, в которой он сам нуждался.

Глава 3

– Отец, ты тоже был молодым, так отчего не хочешь меня понять?

Его Высочество Третий принц королевства Тимован Релав смотрел на отца глазами нашкодившего котика, уверенного, что его обязательно простят. Немного пожурят, после чего проявят снисходительность и отпустят шалить дальше.

– Молодым был, но понимать твои безответственные поступки не желаю. Ты член правящей семьи и должен постоянно служить примером жителям королевства. А ты что творишь?

Настроение Номара Второго не соответствовало ожиданием принца, и он тут же перестал изображать из себя легкомысленного мальчишку.

– Отец, ты прав. Я виноват и готов понести заслуженное наказание. Даже могу принять вызов оскорблённого мужа графини.

– Не можешь! И хватит уже паясничать. Наказание обязательно последует, – тяжёлая королевская длань с силой опустилась на стол, заваленный бумагами. – Но не такое, как ты надеешься. Ты не скроешься на пару месяцев в охотничьем домике, дожидаться, пока скандал забудется. И не поедешь к Аджаду в Южную провинцию купаться в тёплом море.

– Как угодно будет Вашему Величеству, – изобразил самый безупречный поклон принц, желая скрыть разочарование, невольно мелькнувшее на лице.

Обычно после скандала, связанного с очередной дамой, отец так и поступал: или ссылка в леса, где Релав наслаждался охотой, или утомительное путешествие в провинцию, которой управляет средний брат. Там не так весело, как в столице или в лесах, зато много экзотических фруктов, гаремы удовольствий, открытые для избранных круглые сутки, и лазурные воды моря Надежд. Почему бы не расслабиться раз в год? Тем более что чаще вызывать гнев венценосного отца принц Релав себе не позволял.

Несмотря на маску балагура и повесы, третий сын правящей семьи имел обязанности, которые исправно выполнял. Пусть должность инспектора Северной группы войск Тимованского королевства и не требовала постоянного присутствия принца ни в штабе, ни в казарме, но с документами он работал ежедневно и обстановку знал отлично.

– Хороший ответ, сын, – усмехнулся Номар Второй. – Так вот, угодно мне, чтобы ты выбрал себе жену из этого списка.

На край стола шлёпнулась папка, в которой лежали подробные личные дела пяти или шести девушек. С миниатюрами красавиц, описанием характеров, умений и талантов и с безупречными генеалогическими древами, выполненными в геральдическом отделе королевской канцелярии. О содержимом папки Релав знал уже лет пять. Правда, девушки менялись – прежние выходили замуж, так и не дождавшись внимания младшего принца, но подрастали новые претендентки, родители которых были не прочь породниться с королевской семьёй.

– Других вариантов наказания нет? – подняв брови домиком, спросил проштрафившийся принц. – Например, что-то не столь радикальное?

Его Величество едва смог удержать улыбку – уловка сработала. Но, не желая показать сыну, как он рад своей маленькой победе, Номар Второй склонил голову над картой, расстеленной на столе, задумчиво почесал лоб и медленно произнес:

– Меня который год беспокоит изоляция Соларимского полуострова. На тех неприветливых землях живут подданные нашего королевства. Как они выживают? Почему не платят налоги? Отчего за несколько сот лет существования герцогства никто не озаботился удобным проходом через Обережный хребет? Столько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы.

Говоря всё это, король водил по карте обратной стороной пера, которым он подписывал указы и распоряжения. Он не смотрел на принца, но по движению тени и шуршанию одежды понял, что тот подошел к столу и тоже рассматривает ту часть карты, что подробно отражает северные земли, горный хребет, отделяющий полуостров от материка, и земли, обозначенные едва заметными линиями, красками и рисунками.

– Видишь, сын, практически «белое пятно» королевских земель. Допустимо ли такое в наше просвещённое время, когда исследованы даже далёкие острова и собраны коллекции насекомых из непролазных джунглей?

Ни одного намёка на просьбу, ни, упаси Небесный Наставник, прямого приказа о том, чтобы Его Высочество Третий принц королевства возглавил экспедицию по изучению столь непреступного, но столь желанного в экономическом и политическом смысле хребта. Хитрил отец-король потому, что отлично знал своего сына. Навяжи он ему это дело – и тот честно выполнит его, но формально, без должного рвения, а вот если Релав заразится идеей, увлечётся задачей, то можно быть твёрдо уверенным в том, что горы чуть ли не сами расступятся, давая шанс проложить удобные и безопасные дороги в далёкий край Четырёх герцогств.

– Отец, но так не бывает!

– Как?

– Так, чтобы не было прохода через горный хребет! Просто обследовали спустя рукава…

– Так вот и займись, – осторожно намекнул Его Величество, видя, каким энтузиазмом загорелись глаза младшего принца. – И королевству пользу принесёшь, и от глупостей отвлечёшься.

– Берусь! – решительно заявил Релав. – Но при одном условии.

– Каком? – изогнутая королевская бровь удивлённо взметнулась чуть ли не на середину лба.

– Если я найду удобный проход через хребет на полуостров, то ты перестанешь мне подсовывать вот эту папку со списком невест и позволишь жениться на той, кого я выберу сам.

Что оставалось делать Номару Второму, вдруг понявшему, что он переиграл сам себя? Хмыкнул, ещё раз почесал лоб и протянул сыну открытую ладонь правой руки:

– Договор?

– Договор!

* * *

После лечения Теца Арпак не то спал, не то находился в беспамятстве больше суток. Его, по рекомендации драка, оставили на верхней площадке донжона под круглосуточным присмотром надёжных слуг, переложив на несколько сложенных друг на друга тюфяков и укутав в тёплые пледы.

– Да всё ли с ним в порядке? – переживала за ужином чейза Далия. – Не надо ли за целителем послать?

– Матушка, лучшего целителя, чем драк Тец, мы вряд ли сыщем, – успокаивала её дочь. – Учитель предупреждал, что сон барона после лечения может быть глубоким и продолжительным. Но это ему только на пользу пойдёт.

– Всё-то вы, молодые, делаете по-своему, – проворчала баронесса, поднося к губам изящную чашечку из полупрозрачного чинского фарфора. – Совсем стариков перестали слушать.

– Матушка, ну кто тут у нас старушка? – подскочила Элия со своего места, обняла, одновременно поправляя на плечах сползшую шаль. – То, что ты бабушка десяти внуков, не значит, что ты постарела.

– Не десяти, – строго одёрнула дочь чейза Далия. – Не торопи события. Хоть и дохаживает жена Рика последний месяц, но младенчик ещё не родился.

– Не буду, не буду, – заверила Элия, для наглядности закрыв ладошкой рот. – На следующем занятии спрошу у наставника, есть ли руна, облегчающая роды, и если есть, то вышью для Рины наволочку для родовой подушки.

Слушая дочь, баронесса только головой качала:

– Послушай, муж мой, что говорит эта неразумная! Невинная девица рассуждает в присутствии отца и матери о родах. Куда мир катится?

– Не стоит печалиться тому, жена моя, – успокаивающе похлопав по худенькой узкой ладошке, с доброй улыбкой ответил чейз Салид. – Дочь наша не обычная девушка, а магиня, ученица драка Теца. Её мысли, слова и поступки никогда больше не будут соответствовать традициям горных баронов. Думаю, что вместе с ней изменится весь наш род. Конечно, не мы с тобой – поздно нам меняться – и, может быть, даже не наши сыновья, но то, что внуки будут смотреть на мир по-другому, в этом я уверен.