Текст книги "Зерно магии (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Открыв глаза, Элия никак не могла понять: то ли сон продолжается, потому что ещё окружал её такой же мутный сумрак, как в том помещении, где мужчины, называющие себя драками, вкушали поздний ужин и пили вино, то ли она уже проснулась в сарае, куда с вечера забрела с Арпаком.

Сон… Какой странный. Кажется, что аромат пряностей, дополнявших вкус жареной баранины, ещё витал в воздухе, а жар от пламени, разгоревшегося в огромном камине, до румянца разогрел щёки. Что там было ещё? Тот, чьё имя Дарк, сказал, что он уже одарил избранницу зерном магии. О ней говорили. Жаль, что это всего лишь сон.

Да и как такому не присниться, если с первого мгновения, как пришла в себя в лачуге прибрежной, только о том и думала, как вернуться в горы и найти драков. Что бы ни делала, о чем бы ни говорила – постоянно помнила о цели, ради которой убежала из родного замка.

Хотела было вздохнуть привычно о несбыточности мечты, но вдруг мысль молнией разум осветила: «А вдруг не сон то был, а предвестник магический? Вдруг зерно, невесть как брошенное в меня драком, начало прорастать?»

Попав в монастырь, где тётка-хранительница библиотеки довольно быстро научила её читать и писать, Элия неожиданно для себя пристрастилась к чтению. Только не интересовали девочку пыльные фолианты, описывающие жизнь и подвиги святых во имя Наставника небесного. От теософских рассуждений и толкований одной фразы, сказанной кем-то сто лет назад, растянутых на двадцать страниц, её клонило в сон, начинала мучительно болеть голова и хотелось убежать куда-то подальше. Даже когда приходилось переписывать похожие друг на друга рукописи, юная послушница старалась не углубляться в их смысл.

Но были в библиотеке книги, которые и выбросить прежним хранителям жалко было, и читать такое казалось грешно. Прятались они на самые дальние и высокие полки, чтобы ни один проверяющий, даже случайно, увидеть их не смог. Отцы-контролирующие особо и не искали. А вот страдающая взаперти девочка-подросток, которой не хватало не только свежего воздуха, но и физической активности, облазила все стеллажи вдоль и поперёк. Опираясь на свой небольшой опыт, Элия уже поняла, что самые скучные тексты сокрыты в больших и толстых томах, с которых сдувают пылинки, а их обложки натирают специальным составом для пущей сохранности. Листая же тонкие, покрытые таким слоем пыли, что казались обёрнутыми в пушистый мех, книжечки, Элия узнала, что отважные рыцари существуют исключительно для того, чтобы совершать подвиги и отправляться в опасные путешествия ради одного взгляда прекрасной дамы, а разбойники всех мастей сплошь благородны и милосердны к своим жертвам, разговаривают с ними почтительно, ограбив, отпускают с добрыми пожеланиями. Правда, среди этого хлама девочке попадались и познавательные книги, написанные нормальным живым языком. Не заумным псевдонаучным и не слезливо-возвышенным, а таким, каким говорят живые люди.

Должно быть, именно это привлекло девочку и заставило прочитать их от корки до корки, а иные ещё и по нескольку раз. Жаль, что набралось подобных полезных книг в монастырской библиотеке всего-то четыре штуки. Зато какие! «Введение в магию» мэтра Туриуса, написанное легко запоминающимися куплетами; «О пользе размышлений и наблюдательности» Рундино Минойского, предлагающего полагаться не столько на слова советы дающего, сколько на дела его; «Верность слову» Ятуко Шози, считающего честность основой духовной чистоты и силы; «Радость бытия» философа Лака, призывающего избегать общения с людьми, носящими в сердце злобу, учиться радоваться каждой мелочи и почаще улыбаться. Были ещё две, но как ни старалась Элия разобрать строчки, расплывались они перед глазами, словно не желали отдавать свои знания.

Казалось, что за прошедшие годы забылись прочитанные наставления, но часто ловила себя девушка на нежелании слушать злые сплетни подруг о тех, кого рядом не было, да и врать она не любила, даже в мелочах. Значит, не только отложились в памяти, но и на характер повлияли те наставления великих учителей из пыльных книг.

А после сегодняшнего сна ещё и некоторые строчки «Введения в магию» вспомнились: «Твоё желанье – это ключ, воображенье – сила. Представь, как будет, захоти, получишь по охоте».

– Бессмыслица какая-то, – отмахнулась от всплывших не ко времени стихов девушка и начала собираться на выход.

Арпака вместе с ослом в сарае не было, как и следов их пребывания. Протиснувшись в узкую щель тяжёлых ворот, Элия увидела на траве, сияющей на солнце росой, тёмную дорожку. Путники прошли, капельки влаги или на землю упали, или в одежду впитались, и не осталось на стеблях и листьях украшений, которые подарила им заря.

Решив, что, скорее всего, парень повёл осла к реке, где они напьются, а хозяин ещё и умоется, баронесса решила подождать спутника у кустарника, разросшегося вдоль берега. Вдруг Арпак купаться надумает, а тут она к воде выйдет. Неудобно получится.

Скинула суму с мелочёвкой женской на землю, нашарила в ней гребень, из дому прихваченный, подавила невольный вздох – как там родители? – и принялась расплетать косу, чтобы собрать волосы заново. В путешествие девушка отправилась в мужской одежде, той, что из дома уходила, – так идти удобнее и вопросов меньше. Потому и шаперон на голове – под ним и лицо, и косу скрыть проще. Под шляпой, такой, как у Арпака, ничего не спрячешь.

Треск кустарника, тяжёлое дыхание и частый топот вывели Элию из задумчивости. Забросив косу за спину и пристав на мыски, девушка пыталась рассмотреть, что же происходит в зарослях.

Запыхавшийся Арпак выбежал немного в стороне. Остановился перевести дыхание, осмотрелся и, увидев баронессу, бросился к ней.

– Леди, – едва произнося слова, прохрипел он, – бегите! Кабан!

О том, что кабан тварь лютая, Элия знала не понаслышке. В горах эти страшные звери не водились, там другой живности хватает. А вот вокруг трёх нижних деревень, принадлежавших баронам дю Лесстион, иной год разросшееся стадо могло все поля перерыть и вытоптать. Случалось, что разгулявшиеся секачи и крестьян, работающих на ниве или пошедших в лес по какой-то надобности, ранили, а то и вовсе убивали. Собирались тогда воины замковой стражи хорошо вооружённым отрядом и шли зверьё отстреливать. Главным снаряжением были тяжёлые копья и мощные арбалеты, а не тонкая длинная лесина, что сейчас в руках у Арпака.

«Он что, от секача этим прутиком отбиваться надумал?» – мелькнул неуместный вопрос, но девушка о нём тут же забыла: на луг выбежал кабан. Пусть не был он огромен, как те монстры, что взрослые мужчины впятером переворачивали, но загнутые клыки присутствовали, маленькие глазки разъярённого животного искали жертву, а острые копытца гребли землю так, что комья летели во все стороны.

Парень, прикрывая собой Элию, пятился к сараю. Нелепые взмахи прутком, выставленным перед собой, могли бы рассмешить, коли не было бы так страшно.

«Эх, сейчас бы то папенькино копьё с широким и длинным наконечником, что на почётном месте в оружейной комнате висит. Сколько раз лорд отец говорил, что такое оружие само зверя бьёт». Элия так страстно этого захотела, что и глаза крепко-крепко зажмурила, и кулачки сжала до боли в ладонях. Даже разящий удар представила, след от которого не раз видела – под левую подмышку, прямо в сердце.

Баронесса пришла в себя от воды, льющейся по лицу, лёгких встряхиваний за плечо и жалобного голоса Арпака, зовущего её.

– Леди, леди, не надо больше бояться. Кабан умер. Леди?

Элия потянулась было за фляжкой – пить хотелось неимоверно – но едва руку смогла поднять.

– Пить… – едва слышно прошептала она.

Горлышко баклажки тут же было приложено к её губам. Пила, с трудом глотая воду. Казалось, даже на такое простое действие сил не осталось. Прохладная жидкость текла по подбородку, шее, стекала дальше за ворот рубахи, принося хоть какое-то облегчение.

– Что случилось?

– Так говорю же: кабан! Я поутру пошёл к реке. Дай, думаю обмоюсь и осла напою, рыбки на завтрак наловлю, а там этот в кустах. Ох и страшный зверина. Вскочил, башку свою с зубищами кривыми нагнул, землю копытами гребёт и рычит как медведь. Я-то начал было по-тихому отступать, да куда там! Тогда я и бросился без оглядки. Только петлял по кустам как заяц. Это и спасло. Иначе поддел бы зубом своим. Так испугался, что осла бросил, а прут, что для рыбалки заготовил в руках, пёр. А тут вы, ну я и вовсе скис. Один бы хоть как-то, а вы тогда как? Встал как дурак, лесиной отмахиваюсь, будто поможет. Вдруг… вот вы мне сейчас, леди, не поверите, но было же!

– Говори…

– Вдруг чувствую, что в руках не пруток, а оружие тяжёлое. Я такое в городе у стражников видел. Вспомнил! Копьё называется. Только у них попроще и поменьше, а я своё едва удержал. А оно, копьё это, само на кабана попёрло, а я толком и не пойму: то ли несу его, то ли держусь, чтобы не упасть. Потом вдруг всё кончилось. Зверь только взвизгнул разок и умер, копьё исчезло, будто не было никогда, и вы на земле валя… то есть лежите в беспамятстве. Испугались, леди?

– Да. Барон, помогите подняться. И воды ещё дайте, – Элия попыталась присесть, но без помощи Арпака ей это никак не удавалось.

Поддерживаемая спутником, немного посидев под кустом и наконец-то дождавшись, когда мир перестанет вращаться, баронесса отпустила парня к реке. Надо воды набрать – фляга вновь была пуста – и найти потерявшегося ослика.

Глава 16

«Всё конечно в этом мире, даже магия твоя. Если выплеснешь всю разом, сможешь вместе с ней уйти». Голова продолжала кружиться, а в мыслях, создавая окончательный хаос, звучали эти нескладные, плохо срифмованные строчки.

Вообще, что это за стихи такие? Другое дело: «Любовь – это яркий свет. Любовь – это да и нет. Любовь – это ты и я. Любовь – это жизнь моя». Вот какая должна быть поэзия. А тут что?

Элия недовольно поморщилась и от слов непонятных, и от ощущений гадких. И всё же, что с ней произошло? Не могла ведь она ослабеть от страха до потери возможности самостоятельно двигаться. Даже руку поднять трудно. «Если выплеснешь всё разом». Это же о магической силе? Да возможно ли такое? Она просто представила, как хорошо могло получится, если бы… А ведь в строках, что вспомнились утром, как раз о том и говорилось. Достаточно очень сильно захотеть, и получишь желаемое. Она же не просто захотела, она всем существом своим жаждала, чтобы Арпак ударил в сердце кабана охотничьим копьём отца. И получилось!

Тогда выходит, что ночное видение правда и драк Дар уже вложил в неё зерно магии? Нет больше нужды бродить по горам в его поисках? Осознав, что она уже получила награду, обещанную роду, девушка облегчённо выдохнула. Как бы ни храбрилась баронесса перед самой собой, но в глубине души до жути, до дрожи в коленях боялась встречи с могущественным магическим существом. Оттого, наверное, сколько могла оттягивала прощание с семьёй прибрежных баронов и радовалась спутнику в лице Арпака. Всё же живая душа рядом. И теперь этот страх отпустил её. Она может вернуться домой!

Но новые строки, всплывшие в памяти, остудили радость Элии: «О, магия не та наука, что можно выучить по книгам. Ищи наставника и помни – маг учится всегда!» Поняв, о чём эти слова, девушка едва не застонала. Получается, мало иметь силу – ещё и учиться надо пользоваться ею.

– Что за глупость?! – капризно поджала губы баронесса.

Ещё и кулачком хотела по земле стукнуть, да не вышло. Сил по-прежнему не хватало. Должно быть, её желание превысило силу зерна, подаренного драком. Коль скоро поверить нескладным стишкам мэтра Туриуса из «Введения в магию», то ей особенно повезло в том, что не погубила себя, замахнувшись на непосильное. Правда, произошло всё не по воле её, а совершенно случайно.

– Но это не помешало бы мне помереть рядом с кабаном, – пробормотала Элия, осознавая, что встреча с драком неизбежна.

– Леди, я воду принёс, – рядом с Элией на колени опустился Арпак. – Пить будете?

– Буду, – голос всё ещё тихий, почти безжизненный. Но отпив несколько глотков, девушка спросила: – Вы как, барон? Зверь вас не поранил?

– Да что мне сделается! – отмахнулся парень, через плечо поглядывая на поверженного зверя. – И всё же… как такое могло случиться?

– Должно быть, у вас очень сильный защитник небесный, готовый творить чудеса для вашего спасения, – попыталась улыбнуться баронесса.

Арпак округлившимися глазами не мигая уставился на спутницу.

– Это кто?

Парень явно желал немедленно услышать рассказ о новом понятии в своей жизни, но Элия только и смогла сказать:

– Простите, барон, не сейчас. Боюсь, сил моих не хватит даже на то, чтобы перейти в тень.

Арпак едва за голову не схватился. Без лишних слов и церемоний подхватил девушку на руки и, бормоча что-то о своей бестолковости, понёс через кусты подальше от места страшной встречи со зверем.

– Я же там, у реки, местечко нашёл хорошее. Искал осла, а нашёл пещерку. Сухо там, покойно, ход куст прикрывает. Я уже и одеяла расстелил, чтобы вам, леди, удобно было. И скотинке нашей есть где пастись, и место для костерка имеется, и плавника на берегу много. Сейчас устрою вас и…

– Кабана надо разделать, – не открывая глаз, прошептала Элия. – Жаль будет, если такая знатная добыча пропадёт.

Сказала и только потом осознала, что даже в столь плачевном состоянии о хозяйственных нуждах печётся. Пусть и походных. Крепко же матушка в неё науку управления домом вбила.

– Дык… Я ж того… Не умею я зверя разделывать, – от неожиданно навалившегося поручения Арпак даже остановился. – Рыбу почистить и выпотрошить могу, птице голову отрубить тоже могу, а кабана… Даже не представляю, с какой стороны к нему подступить.

Сказал, хмыкнул и пошагал дальше, осторожно раздвигая ветви плечом так, чтобы сухой сучок даже случайно не задел драгоценную ношу.

– Нож у тебя есть. Только наточить надо поострее, иначе шкуру не прорежешь, хоть и есть в ней уже дыра. Всё мясо мы в любом случае не сохраним. Надо вырезать печень и длинные полосы мякоти со спины, идущие вдоль хребта. Кишки только не пропори, когда резать станешь, а то потом не отмоешься.

Казалось, что наставления эти девушка даёт, пребывая в глубоком трансе. Всё так же бледна, глаза закрыты, губы едва-едва шевелятся.

– Хорошо, леди, я попробую, – хмуря лоб, согласился парень. – Но сначала устрою вас и напою горячим отваром.

Но провалившись не то в глубокий сон, не то в спасительное забытьё, Элия ничего не ответила.

Баронесса пришла в себя под вечер, когда синие сумерки затенили и без того мрачноватую пещерку. Прислушалась к себе – тело одолевали примитивные желания: добежать до кустиков, попить и поесть. По осознанию требований организма появился вопрос: в силах ли она это проделать самостоятельно? Не услышав ни шагов Арпака, ни какого-либо иного шума, решила попробовать выбраться наружу без посторонней помощи.

Каждое движение давалось с трудом, но не потому, что сил не было, а потому, что мышцы от долгого лежания в одной позе затекли и слушались плохо. Кряхтя и охая, как столетняя старуха, девушка всё же сумела выбраться из своего укрытия. Осмотрелась и, прихрамывая на обе ноги сразу, побрела к кустам. К тем, что были подальше и погуще.

Возвращалась Элия в их маленький лагерь бодрее, издали осматривая неуклюже обустроенное хозяйство. У входа в пещеру стояли две баклаги с водой. За одну-то и ухватилась, желая утолить жажду. Попила, ещё раз осмотрелась. Костер почти потух, только по краям выжженного круга тлели угли, а над ним висел полупустой котелок с кусками мяса. Бульон явно выкипел.

Сняла варево с треноги, отставила в сторону, подгребла головёшки к центру и подбросила ещё несколько сухих веток. Жар, притаившийся под пеплом, с радостным треском ухватил подношение шустрыми языками пламени и принялся выплясывать на поленьях свой вечный весёлый танец.

Добавив в котелок с мясом воды, баронесса повесила его над костром. Помешала варево длинной деревянной ложкой, попробовав, поморщилась. В стоящем неподалёку коробе нашла мешочки с солью и специями, добавила к мясу.

Было видно: что бы ни делала девушка, она делала бездумно, постоянно отвлекаясь и то всматриваясь в кусты, то прислушиваясь к вечерним звукам. При этом постоянно, как строку молитвы, твердила:

– Куда исчез Арпак?

Поужинала, съев по требованию урчащего желудка солидный кусок мяса и запив его через край миски ароматным бульоном. Сориентировавшись на звук, сходила в кусты и нашла там привязанного ослика, объевшего все ветки, до которых смог дотянуться, сводила скотинку к реке напиться и закрепила верёвку поближе ко входу в пещеру.

– Может быть, ты знаешь, куда делся барон? – без всякой надежды на ответ спросила ослика девушка, гладя длинные пушистые уши.

Но тот только вздохнул и потряс головой, избавляясь от раздражающих прикосновений. Прибрав разбросанные по стоянке вещи, Элия ешё немного посидела у костра, задумчиво глядя на пламя и очевидно решая, что же делать дальше. Потом поднялась и объявила ослу:

– Если до утра Арпак не вернётся, пойдём его искать!

Именно с этим решением Элия и отправилась спать.

Глава 17

– Стежки в гобелене должны быть ровными и плотными. Всё, что украсишь такой вышивкой, будет служить долго. Начинать работу следует с левого нижнего угла, и двигаться к правому верхнему… – проткнув в очередной раз канву вышивки, чейза Лизия словно невзначай взглянула на старшую дочь, сидящую рядом за такими же, как у неё, пяльцами.

Адея, воткнув в ткань иглу с продетой в ушко нитью изумрудного цвета, смотрела куда-то вдаль, не торопясь завершить узор. Но за окном был привычный пейзаж, виденный много сот раз, совершенно не изменившийся за последние семнадцать лет. Те же далёкие вершины, сверкающие на солнце ледяными шапками, те же поля, раскинувшиеся от подножий гор до городских предместий, то же бескрайнее голубое небо. Где-то там, спрятанная от глаз соседскими домами, складами и пакгаузами, протекает красавица Грэйя, несущая воды к Океану.

Ничего не изменилось с тех пор, как она вошла в этот дом и увидела этот пейзаж из гостиной покоев хозяйки поместья. Ничего, кроме собственной жизни.

Чейза Лизия вздохнула и продолжила работу, сопровождая её наставлениями:

– Чтобы избежать перекосов и смятия полотна основы, необходимо следить за равномерным натяжением стежка, – сказав это, она незаметно для дочери усмехнулась.

Чем старше становится, тем чаще ловит себя на схожести с матерью. Нет, не внешней. Здесь чейзе Лизии не повезло – наружностью она пошла в отца. Широкая кость не оставляла ни грана возможности иметь хрупкую, трогательную фигуру. Рост – любой кавалер позавидует, разворот плеч – как у капитана городской стражи. И черты лица папенькины: крупный прямой нос, густые брови вразлёт, упрямо сжатые губы и пронзительный взгляд тёмных, как переспелые вишни, глаз. Ничего от образа эфемерного создания, воспеваемого бардами.

Маменька и сестрица Элия другие. Они тоже не похожи на изнеженных, падающих в обморок по поводу и без дочек аристократов, живущих на равнине не одно поколение. Но глаза у обеих светлые, оттенка многовекового льда из глубокой пещеры, волосы словно хорошо вычесанный лён – такие же золотистые и мягкие, а тела лёгкие и гибкие.

Схожесть у женщин рода дю Лесстион в склонности к безупречному ведению домашнего хозяйства. Сколько ни противься освоению скучных, на первый взгляд, ежедневных дел, но со временем приходит удовлетворение оттого, что вещи лежат на своих местах, кладовые заполнены правильно подготовленными для хранения припасами, во всех помещениях поместья чистота и порядок, слуги заняты делами, а с кухни доносятся аппетитные ароматы.

И пусть сейчас дочь с видимой неохотой слушает её наставление – как она сама когда-то через силу терпела поучения чейзы Далии – Лизия твёрдо уверена, что, когда наступит время, Адея сможет взять ведение дома будущего мужа в крепкие руки, как это сделала её мать, войдя в замок Лесстион, как это сделала она сама, когда управление поместьем свалилось на её плечи.

Воспоминание о трудных временах вновь вызвало невольный вздох и приподняло пышную грудь женщины.

Адея, перестав мечтать, продолжила вышивку, а её мать вернулась к воспоминаниям. Сколько ей было, когда замок отца впервые посетил помощник префекта города Марпати рыцарь Виян Педворг? Кажется, пятнадцать. Чуть моложе, чем сейчас дочь… Гость так ощутимо отличался от привычных ей мужчин, что не мог не привлечь внимание юной чейзиты. Первое, что бросалось в глаза – он был рыжим, а глаза почти жёлтые, как у горного кота. И он представлялся таким же хищным и опасным.

Должно быть, это и привлекало к нему женщин. Служанки, несмотря на строгие предупреждения матери, вдруг закружили вокруг него, как рыбки в горной речке кружат вокруг куска хлеба, брошенного в воду. Мужчина соблюдал приличия и делал вид, что не замечает такого внимания, но притаившаяся в крытом переходе Лизия, наблюдавшая сквозь щели ограждения, заметила, как он щурит глаза, как раздуваются его ноздри и как поправляет он богато украшенный пояс. Отчего-то девушке стало обидно, что рыцарь так реагирует на обычных служанок, а не на неё – баронессу дю Лесстион.

Может ли основой для влюблённости стать зависть? Сколько раз задавала себе этот вопрос взрослая чейза Лизия, получившая свой малорадостный опыт семейной жизни. Но тогда девочку-подростка мало интересовали такие вопросы. Она бросилась к себе в комнату, нарядилась в самое лучшее и яркое и направилась в общий зал, где отец обычно принимал гостей.

Мать перехватила её на полдороге.

– Дочь, позволь узнать, куда это ты так нарядилась? – в недоумении приподняла она брови, разглядывая девушку.

– Матушка, в замке гость. Вы же сами наставляли, что невместно показываться знатному лорду сельской замарашкой, – девушка опустила ресницы, пытаясь скрыть за нарочитой скромностью впервые зародившийся интерес к мужчине.

– Этот, – губы баронессы дю Лесстион изогнулись в едва уловимой усмешке, – этот гость не то что не знатный, он вообще не лорд. Единственно, что его немного уравнивает с нами и позволяет пригласить за стол – его должность. Иначе пришлось бы обедать рыцарю вместе с солдатами в казарме. Потому пойди и переоденься в повседневную одежду.

Сказала, не подумав о том, что бросила последний камень на чашу весов судьбы своей дочери.

Лизи обучали грамотности в рамках нужды ведения хозяйства. Основное – это счёт, являющийся основой учёта. Записи, конечно, тоже вести необходимо, так что читать и писать Лизи мало-мальски умела, но приучать девочку к чтению – это излишне. Потому зараза романтических романов и поэм, где через строку слово «любовь» рифмовалась со словом «кровь», юную баронессу миновала. Но менестрелей-то никто не отменял!

Зимы в горах, когда перевалы засыпаны снегом, когда за два месяца редкий путник может пройти к замку, чтобы принести новости, кажутся бесконечными и длинными. Для развлечения обитателей на зимовку зазывали бродячих сказителей, певцов и поэтов. Те отрабатывали теплый угол и сытный обед со всем старанием. А какие истории нравятся женщинам, которые стелют постели и разливают суп? Конечно, про любовь. Сколько слезливых историй было рассказано у жарко пылающего камина главного зала, где собирались домочадцы морозными вечерами, о любви храброго, но, увы, бедного рыцаря и прекрасной дочери жестокосердного лорда.

Варианты развития таких историй были различны, но редко заканчивались счастливо. Чужое счастье не интересно никому. Вот порыдать над загубленной жизнью двух незнакомых влюблённых, утешаясь мыслью, что мы-то живы и у нас всё в порядке, куда приятнее. Потому звучали под сводами старого баронского замка легенды сказителей и баллады бардов, спетые под перезвон струн лютни.

И чейзита Лизия это многократно слышала.

После небрежно брошенных слов матушки все эти истории не просто вспомнились, но и немедленно были примерены на себя. То, что рыцарь её ещё в глаза не видел, не говоря о том, что не воспылал к ней хоть каким-то чувством, девушка не подумала. Она знала одно – её история любви будет со счастливым концом.