Текст книги "Зерно магии (СИ)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

– Вот так, послушавшись кота, младший сын мельника не только занял замок Людоеда, стал великородным бароном, но и женился на красавице с богатым приданым, – закончила своё повествование Элия, а потом уже по привычке, но немного устало, добавила: – По-моему, за это надо выпить!

И приподняла кружку, стоящую рядом с ней на барной стойке. Каждый раз, повторяя полюбившуюся слушателям фразу, она делала из неё глоток, а хозяин вновь подливал пенного напитка. Только по договору пил менестрель исключительно квас, чтобы не сорвать выступление.

Когда довольные гости разошлись, девушка повернулась к трактирщику:

– Хозяин, я выполнил свою часть договора?

– Да, парень, выполнил. Я бы тебя на всё лето пригласил, но ты же не захочешь? – кабатчик искоса глянул на небольшую кучку монет разного достоинства, которую благодарные гости постоялого двора накидали сказителю.

– Не соглашусь, – подтвердила девушка, небрежно ребром ладони деля монеты надвое и сметая половину к себе в карман. – Дела у меня, уважаемый. Прикажи, чтобы ужин в комнату подали, а утром к завтраку добавили корзинку пирогов с солёными огурцами и несколько кувшинов кислого морса. Пусть поставят в головную телегу нашего обоза.

Чувствуя себя виноватой в том, что попутчики выпили намного больше, чем планировали, она решила помочь им справиться с завтрашним похмельем. Этому её тоже матушка учила.

– Ох, парень, здоров ты заливать, – похвалил старший возница, отрываясь от кувшина с кислым морсом. – И откуда только такие истории знаешь? Я сколько езжу, сколько ваших слушал, но ни разу не о коте, ни о прекрасной… Меки… Мади…

– Медия. Прекрасная Медия и её нежный возлюбленный Номис, – напомнила Элия название вчерашней истории.

– Точно! Так их звали. Никогда не слышал. Будет что дома рассказать, – помолчал и добавил: – И кота нашего Серку обижать больше не буду. Хороший зверь, полезный.

Несмотря на вчерашний загул, обоз выехал рано, и девушка, съёжившись от утренней прохлады, время от времени клевала носом. Возница, заметив это, тихонько ткнул её локтем в плечо.

– Ты это… парнишка, перелазь в телегу. Под рогожкой место есть – я там сам ночевал – ложись и ты, поспи. Ближе к городу разбужу, если сам не проснёшься.

Элия проснулась сама, когда обоз остановился на короткий привал. Сбегала в кустики, закусила пирожком с морсом и пересела к вознице. Сторожевые башни на крепостной стене уже ясно виднелись с дороги. Ещё пару часов – и обоз прибудет в город.

– Спасибо, досточтимый, что пригласили с обозом проехать, – как смогла поклонилась девушка попутчику.

Основываясь на полученном за эти дни опыте, она уже прекрасно понимала, что пуститься в путешествие в одиночку было сущим сумасбродством, а то, что ей так невероятно везло в пути – это явное покровительство Небесного Наставника. Помня слова из проповеди матери-настоятельницы, что Всевышний творит добро руками людей, не стеснялась благодарить всех, помогающих ей. А может быть, зерно, подаренное драком, меняет и её саму, и отношение к жизни.

Глубоко задумавшись об этом, Элия не заметила, как возвысились над обозом зубцы городской стены, и вернулась к действительности от лёгкого толчка в бок:

– Эй, де́вица, очнись. Приехали!

Девушка вскинулась, хотело было возразить, что возница ошибся, но тот только хитро щурился, пряча улыбку в усах.

– Да я через час, как ты к нам подсела, понял, что парнем только прикидываешься. И ходишь плавно, и носом не шмыгаешь, и ручки, опять же, у тебя ухоженные, нежные, – глянув в испуганные глаза попутчицы, дядька похлопал её по плечу твёрдой ладонью и успокоил: – Не боись – не забижу. У меня своих, как ты, трое. Попроще, правда, деви́цы, но тоже дури в голове без меры. Ты хоть знаешь, куда едешь?

– Знаю. У меня сестра в городе живет. У них с мужем поместье со стороны гор, – призналась Элия, боясь, что её могут сдать стражникам.

– Из благородных, значит. А сбежала чегось?

– Ох, дяденька… – жалостливо вздохнула Элия, придумывая на ходу достойную причину бегства из дома. Помня о слёзоразливе во время пересказа истории о влюблённых, девушка начала: – Сирота я. Сестра, та старше меня намного. Семья у неё, деток семеро, муж… но то совсем грустно. Когда маменька с папенькой померли – баронесса сотворила обережный знак Всевышнему, мысленно моля о прощении за невинную ложь, – моей опекуншей назначили троюродную сестру отца. У неё, помимо меня, куча племянников разной степени родства, которых она обожает женить и замуж отдавать. Как только я подросла, решила тётушка, что стану хорошей партией старшему из всех. Он вдовец с двумя детьми, и лет ему больше, чем вам. Куда же мне за такого, дяденька?

– А у сестры что? – с явным интересом спросил старший возничий, начавший эмоционально прорастать в историю девочки, переодевшейся мальчиком, чтобы сбежать от ненавистного жениха.

– У её мужа… – стыдливо опустив глазки, пролепетала беглянка. – Кузен у него. У префекта помощником служит. Молодой, красивый, на должности хорошей.

– Ох молодость-молодость… – проворчал дядька и шлёпнул вожжами по крупу одной из лошадей. – Скорее всего, тебя уже ищут, и на воротах стражники могут опознать, но я тебе помогу. Хотел было сказать, чтобы ты самостоятельно через пост проходила, но взявшись помогать, надо делать это до конца. Ежели спросят, назову тебя племянником – сыном сестры младшей. Вряд ли цепляться станут. А в городе ты уж сама. Сможешь?

– Спасибо, дяденька… – поклонилась Элия, держа за узду ослика. – Век вашей доброты не забуду.

– Прощай, де́вица. Будь счастлива, – махнул рукой вслед удаляющейся попутчице возница. Вздохнул, переводя дыхание, и забыл о глупой девке, улизнувшей из дома.

Хорошо быть добрым к посторонним. Сбежала чья-то сосватанная от нежеланного брака, так это беда её опекунов – смотреть лучше надо было. Вот если бы хоть одна из его дочерей такое задумала, вожжами бы отходил до кровавых рубцов, чтобы отца перед людьми не позорила. За косы под венец отволок бы строптивицу, чтобы устои не рушила. В семье его слово – закон. Слезливые истории хороши, чтобы путь сократить, сердце смягчить, а жизнь, она иная. Сказал отец : «Замуж!» – собралась и пошла молча.

Чем ближе к центру подходила Элия, тем плотнее становилась толпа и непонятнее разговоры окружающих её горожан.

– Что, прям на эшафоте будут признания добиваться?

– Да! Я тебе об этом который раз говорю.

– Страсти какие!

– А то! Когда ещё такое увидишь?

– Не ходила бы ты, соседка…

– А шо это?

– Так в тяжести же. Вдруг скинешь?

– С чего бы? Я крови не видела, шо ли? Или как свиней подпаливают?

– Так то свиньи и мёртвые, а то человек и живой.

– Глупости не говори! Иные люди хуже свиней, их не жалко.

– Эй, малец, ты кудась?

– Так тудысь.

– Неча тебе там делать. Домой ступай.

– Ну да-а-а-а… Завтра надо мной все пацаны с улицы смеяться станут, что я спужался и как ссыкло малолетнее дома под мамкину юбку спрятался.

– Хорошо, делай как знаешь. Только потом по ночам от страшных снов не ори. Не дам матери денег, чтобы у знахарки испуг вылила. Ещё больше опозоришься мокрыми штанами.

– Ну, ба-а-ать…

– Домой, я сказал!

Ничего не понимая в этой кутерьме, она ухватила за руку пробегающую мимо девчонку немногим моложе себя.

– Красавица, скажи путнику усталому, что тут у вас происходит? – подражая голосу и интонациям разбитного парня, спросила она.

– Так убивцу поймали, господин. Сегодня на площади будут признания добиваться. Говорят, сам герцог приехал. Ой, чё будет?!

– А убил-то кого? – растеряв весь артистизм, спросила Элия, нормальным голосом, чувствуя, что происходящее касается её напрямую.

– Баронессу Элию дю Лесстион, – глаза девчушки сделались огромными и печальными. – Какая прекрасная чейзита была…

– А убийцу знаешь, как зовут? – дивясь осведомлённости собеседницы, поинтересовалась баронесса.

– Ни то Пар, ни то Пад… Кричал глашатай что-то, но я не разобрала.

– Пак! – охнула Элия и, бросив осла, со всех ног, скользя ужом среди толпы, кинулась к центральной площади, где и стоял эшафот.

Глава 28

Пак никак не мог осознать, что же с ним происходит. Туман, так долго живший в его голове и начавший было истончаться, вновь откуда-то выполз, мешая думать. Мысли, окутанные тёмной дымкой, разбегались, и понять происходящее было почти невозможно.

Вот за что его связали, обвиняя в том, что он убил леди Элию? Ведь это немыслимо! Он же объяснял, откуда кровь на его одежде, но стражники только хохотали над рассказом о кабане. А потом тот человек, что смотрел на него, презрительно кривя рот.

– Заприте, пусть подождёт своей участи. Кувшин воды и поганую бадью поставить не забудьте. Не хватало показывать его герцогу полутрупом в обмоченных штанах.

Закрыли в подвале наедине с непониманием происходящего. Страха не было. Только тоска о том, что, скорее всего, никогда больше он не увидит родного дома, брата, леди Элию. От этого в горле стоял ком, который невозможно было сглотнуть, а глаза разъедали горечью слёзы.

И вдруг голос. Такой нежный, будто ангел с небес позвал:

– Эй, ты здесь?

Поначалу пленник даже подумал, что ему показалось. Но встал, всмотрелся в узкий проём окна и увидел милое девичье лицо.

– Да… – ответил он. От долгого молчания голос был хриплым и едва слышным. А ещё он смог набраться смелости и спросить: – Вы кто?

– Я дочь хозяев поместья, чейзита Адея, а ты кто? – тихим переливом колокольчиков слышался ответ девушки.

Кто он? Бродяга, которого обвиняют в убийстве леди Элии? Бедняк из прибрежной хижины в двух днях пути отсюда? Или… Пленник подошёл поближе к окну и чётко представился полным именем:

– Барон Арпак Грэйский, леди, – потом немного тише добавил: – Только бумага, подтверждающая мой титул, осталась у леди Элии.

– Вы видели Элию? – спросил уже другой голос. Не столь нежный, как первый, но тоже очень взволнованный. – Он жива?

От переживаний мысли в голове у Арпака вновь начали разбегаться, и его объяснения получились путаными:

– Я мясо варил, только соль не нашёл. Хотел было дойти до деревни и там попросить или купить, но тут эти… с копьями налетели. Кричат, что на мне кровь невинной убитой… нет, не так. Невиновно убит…

– Невинно убиенной, – подсказали через окно.

– Да, так они говорили. Я им, что кабан сам виноват и первым напал на нас с леди Элией. Тогда они и вовсе обрадовались и потащили меня сюда. А леди Элия там в пещерке спала. Спужалась она кабана очень.

Парень ещё что-то хотел рассказать, но, услышав сначала лёгкие шаги, быстро удаляющиеся от окна, а потом топот грубых сапог, пробежавших следом, понял, что некому его слушать. Сел на полуразвалившуюся бочку, обхватил голову руками, в надежде, что это поможет мыслям собраться в какое-то решение, и замер.

Пришли за ним через сутки. Только к тому времени на пленника накатило такое безразличие, что он больше не старался доказать свою невиновность, не пытался узнать, где он и что его ждёт. Он просто делал то, что ему говорили: встал, протянул руки, терпеливо дождался. когда его свяжут, спокойно пошёл, окружённый стражниками, по улице города. Его не трогали ни крики горожан, призывающие наказать убийцу за содеянное, ни вид эшафота, возвышающегося над площадью, ни полуобнажённый человек в кожаном переднике, поприветствовавший его:

– Добро пожаловать в ад, сынок!

Голову вновь заполнял туман, отгораживающий от жизни, и Пак уже плохо понимал, кто он и что здесь делает.

– Вы уверены, досточтимый, что именно этот человек убил баронессу Элию дю Лесстион?

Герцог Адонский приехал в город с инспекцией. Кто-то прислал донос, что префект обложил состоятельных горожан якобы добровольными пожертвованиями на лечебницу для бедных, но кладёт собранные средства в свой карман. И сейчас прибывшие с правителем аудиторы перепроверяют счётные книги за последние пять лет, а ему вручили приглашение почтить своим присутствием казнь злодея.

Вот только лиходей какой-то жалкий, отстранённый, и не чувствуется на нём следа отнятия человеческой жизни.

– Уверен, ваше светлейшество! А сейчас ещё и палач поможет нам это доказать, – склонился в подобострастном поклоне горожанин, активно участвовавший во встрече герцога и его людей в Марпати. Он всё время суетился рядом, выказывал своё усердие и, как уже понял правитель, поимку и казнь мальчишки тоже организовал он.

– Знаете, я уверен, что любой признается в чём угодно, если ему пятки припекут угли, – криво усмехнулся герцог. Ну не нравилось ему это действо. Было в нём нечто гадкое. Понять бы ещё что. – Прежде чем палач приступит к работе, я сам хочу побеседовать с этим человеком.

– Да какой он человек, ваше светлейшество? Истязатель и мучитель девы невинной, вот он кто! Достойно ли столь высокому гостю пачкать себя разговором с таким ничтожеством? – ужом завертелся неприятный человек, вызывая ещё большие подозрения. И вдруг повернулся к эшафоту, махнул рукой и крикнул: – Начинай!

И правильно ведь рассчитал, мерзавец – весь народ на площади, смотрит на высокое крыльцо городского совета, где поставили удобное кресло для герцога. Невместно при таких обстоятельствах вступать в спор, чтобы отстоять своё право приказа. Смешно же с горожанином «бодаться». Но нашёлся человек, которому условности были безразличны.

– Нет! – раздался над толпой звонкий девичий голос. – Арпак невиновен! Выслушайте меня, светлейший герцог!

– Кто это? – всмотрелся он в ту сторону, откуда пробиралась к помосту девушка.

– Да какая-нибудь любовница злодея, прибежала просить за него. Не стоит она высочайшего внимания, ваше светлейшество, – окончательно обнаглев, заявил навязчивый прихлебатель.

– Послушайте, досточтимый, я не нуждаюсь в вашей помощи, чтобы разобраться, с кем стоит мне разговаривать и с кем не стоит. Вы, вообще-то, кто? – едва сдерживая гнев, рыкнул герцог.

– Я рыцарь Виян Педворг, ваше светлейшество, почтенный горожанин, претендующий на должность префекта, – низко поклонился человек.

– Разве прежний градоправитель подал в отставку? – удивлённо приподнял брови герцог, не отрывая взгляда от толпы и пробирающейся сквозь неё просительницы.

– Нет, но… – и тут он тоже посмотрел на то, что так привлекло внимание высокого гостя. Всмотрелся, охнул и заорал: – Нет! Нет! Пошла вон! Ты зачем сюда пришла? Ты всё испортила!

Кричал рыцарь на ту самую девушку, что уже подходила к ступеням. По недогляду строителей, иронии судьбы или ещё какому-то стечению обстоятельств ступени, ведущие на эшафот, и ступени к высокому крыльцу, на котором восседал герцог, разделяло очень небольшое пространство. Только вряд ли бы кто-то в этом случае мог ошибиться, куда ему идти.

Правитель уже изобразил на лице приветливую улыбку, сделал знак страже, чтобы девушку в одежде мальчика не задерживали, и готов был принять жалобу, но та лёгкой козочкой побежала в другую сторону. Туда, где палач раскладывал в жаровне, полной алых углей, свои страшные инструменты, доставал из мешка кусачки различной величины и развешивал на крючьях столба плети, кнуты и стеки.

Подбежав к злодею, топтавшемуся около страшного столба, взяла его лицо ладошками, приподняла, желая заглянуть в глаза, и спросила голосом, полным боли:

– Арпак, что они с тобой сделали?

Глава 29

Убедившись, что её друг физически никак не пострадал, а только в глазах его паутинками плавает недоумение, девушка вздохнула, набираясь мужества, и подошла к краю помоста. Теперь она была почти на одном уровне с герцогом, восседавшим в кресле, соответствующем его положению.

Юных чейзит из благородных семей учат правилам общения, проявлению уважения к старшим и принятию почтения от младших с младых ногтей. Правила, перед кем как голову склонить, насколько низко поклониться или преклонить колени, вкладывались в хорошенькие головки до уровня автоматизма, чтобы ни при каких обстоятельствах не показала девица замешательства или невежества.

Вот только сегодняшняя ситуация – баронесса должна приветствовать герцога, будучи в мужском костюме – не могла быть предусмотрена ни одной матерью семейства и ни одним учителем этикета. Как делать реверанс в просторных штанах до колена? Опуститься на одно колено и склонить голову, как делают преданные вассалы? Но дамы, если они не кающиеся преступницы, освобождены от коленопреклонения. Поклониться в пояс? Так делают только простолюдины.

В голову Элии пришло неожиданное решение. В книжке любимых сказок была картинка, на которой молодой человек приветствовал своего сюзерена. Она вспомнила, как, рассматривая иллюстрацию, даже пыталась скопировать такой поклон. Он чем-то был похож на реверанс, но отличался, хоть и был не менее элегантным. Понадеявшись, что герцог Адонский примет её выходку благосклонно, баронесса изобразила тот самый поклон.

Левая нога вытянута вперёд, на правую присесть, руки изящно в стороны раскинуть, и, главное, голову почтительно склонить. Там, правда, ещё шляпа присутствовала с пером, но чего нет – того нет. Не шаперон же стаскивать через голову.

– Ваше светлейшество…

– Встаньте… э-э-э… леди. – Герцог всё же немного растерялся от такого неожиданного приветствия. – Кто вы?

– Баронесса Элия дю Лесстион, – представилась девушка и повторила необычный поклон, а затем показала на пленника, всё ещё привязанного к столбу: – А это, ваше светлейшество, барон Арпак Грэйский. Вот его подтверждающие документы.

На площади стояла такая тишина, что пролетевшая в отдалении ворона подумала, что случайно залетела на кладбище. Присутствующие понимали – столь необычного действа никогда доселе в городе не было и вряд ли когда ещё случится. Оттого старались уловить каждое слово, каждый жест увиденный запомнить, дабы рассказать тем, кому не повезло и кто не был здесь и сейчас.

Но всегда найдётся тот, кто беззастенчиво может испортить торжественность момента. На сей раз это был рыцарь Виян Педворг. Он, искусав себе губы едва ли не в кровь, кое-как справился с накатившей истерикой, едва не начавшейся при неожиданном появлении свояченицы. Но когда услышал о том, что бродяга, приготовленный на роль жертвенного барашка, которым он собрался оплатить столь желанную должность, вовсе не безродный нищий, а барон, и его такой замечательный и стройный план рухнул, в душе несостоявшегося префекта поднялась чёрная буря. Он, Виян Педворг, страшно пострадавший из-за разгрома экспедиции, так и остался рыцарем – самым ничтожным из дворян, хоть и заслуживает большего, а этот полудурок оказался бароном! Где справедливость?

Вопросы, ответов на которые не было, накатывали словно волны прилива, заполняя сознание злостью, и её требовалось немедленно на кого-то выплеснуть. Без разницы, кто поплатится, но кому-то должно стать хуже, чем ему.

Несмотря на то, что герцогов в народе любили и почитали, охрана правителей работала отменно. Непроверенных людей пропускали к властителю, прежде изъяв любой предмет, выглядевший как явное оружие. Оттого выхватить меч и начать рубить всех подряд Вияну не удалось, зато он смог замахнуться столовым ножом, схваченным со стола с закусками. Никто не стал разбираться, кому адресовался этот замах – удар по голове кованой перчаткой, сжатой в кулак, должен был оглушить нападавшего, но пришёлся по месту старой травмы и привёл к мгновенной смерти.

Труп рыцаря мягко скатился по мраморным ступеням на брусчатку площади и там затих. Стража, чтобы не возиться с покойником у всех на глазах, затолкала его под помост эшафота и вернулась к своим обязанностям.

Спустя десять дней

– Чейза Лизия дю Лесстион, комиссия дознавателей при Совете четырёх герцогств, рассмотрев все обстоятельства дела ныне покойного рыцаря Вияна Педворга, пришла к выводу, что вашей вовлечённости в дела супруга не было, как и его участия в делах поместья. Городской целитель подтвердил наличие нарушений мыслительной и поведенческой функций рыцаря Вияна Педворга после возвращения из плена. Исходя из этого, с сего дня снимается арест с вашего имущества и с вашей семьи. Вот документы герцогской канцелярии, подтверждающие мои слова.

Пожилой, убелённый сединами и награждённый сутулой спиной префект города Марпати закрыл папку, в которую были вложены вышеназванные документы, и передал их баронессе Лизии дю Лесстион. Несмотря на статус вдовы, женщина траур носить отказалась.

– Мне впору праздничные флаги вывешивать на крышах и балконах поместья в честь лёгкого избавления от тех проблем, в которые втянул нашу семью покойный супруг, а не строгий траур носить, – объявила она всем знакомым, что явились высказать ей своё сочувствие.

Несанкционированное создание охранного отряда, необоснованный донос на досточтимого и всеми уважаемого префекта, незаконное задержание и угроза подвергнуть допросу с пытками великородного, замах холодным оружием в сторону правителя – вот основные пункты обвинений, выдвинутых против покойного.

Но отряд как-то сам собой исчез из города и растворился, префект, приняв щедрые пожертвования для строящейся лечебницы, сказал, что спроса с покойных нет, барон Арпак Грэйский, глядя в прекрасные глаза чейзиты Адеи, и вовсе отмахнулся от вопроса компенсации морального и материального ущерба, словно не понимал, о чём речь идёт. Остался только тупой серебряный столовый нож, который дознаватель виртуозно крутил между пальцев, задумчиво перечитывая материалы разваливающегося на глазах дела. И вроде бы можно было обо всём забыть, если бы не присутствие герцога в тот день на месте замаха этим холодным оружием.

Окончательную точку в деле поставило письмо правителя, строчки из которого дознаватель потом цитировал сослуживцам: «Что подумает народ о своём герцоге, если тупой столовый нож в руках безумца следствие сочтёт реальной угрозой бойцу, многократно выигрывавшему турниры и состязания?»

Но самыми эмоционально тяжёлыми в эти дни были два разговора без свидетелей, о которых вряд ли кто-то узнает, кроме самих участников.

– Матушка, Элия говорит, что он вполне нормальный. Да, не столь куртуазен, как братья моих подруг, но зато добрый, заботливый, послушный. И доктор то же самое говорит о бароне. Не очень сметливый – так нам и не нужен такой. Подумай сама: выйдя замуж за Арпака, я останусь в поместье и буду помогать тебе с сёстрами и хозяйством.

– Чем же он тебе так по сердцу пришёлся, что ты забыла о молодых людях, что слали тебе букетики с записками?

– Матушка, это они обо мне забыли. В тот самый день, когда отец устроил представление на площади для всего города. Кто девицу из семьи с такой репутацией замуж возьмёт? Вдруг и я такая же ненормальная, как папенька. Младшим хорошо – пока вырастут, эта история забудется, и они смогут выбирать женихов. А у меня, как у невесты, выбор небольшой остаётся: или в далёкий холодный горный замок, или за вдовца с выводком детей от первого брака. Да и то… возьмут ли?

– Смотри, дочь, твоя жизнь, тебе решать.

– А я уже решила. Ты же видела, как барон на меня смотрит? Кто от такого отказаться может?

– Главное, чтобы он тебе тоже мил был.

– Уже мил, матушка. А то, что не особо галантен, так научится.

– Лорд отец, я покорно прошу прощения за свой необдуманный поступок, и готова принять любое наказание.

– Да что уж теперь-то. Не исправить ничего… Жили без магии – и дальше проживём. Главное, что ты жива, Элия.

– Но отец… Драк Дар подарил мне зерно. В тот самый день. Только узнала я об этом много позже. Но я уже чувствую силу, растущую во мне.

– Вот это новость! Только что же будет дальше?

– Отец, мне необходимо встретится с драком. В монастыре я читала книгу по искусству владения магией, но, боюсь, этого недостаточно, чтобы сохранить росток и дать ему возможность пустить корни в наш род. Этому надо учиться.

– Ты стала мудрой, дочь моя. Не знаю, что на тебя повлияло – самостоятельное путешествие или сила магии, но я рад твоему взрослению. Встречу с драком Даром я тебе устрою, но для этого нужно вернуться в Замок.

– Я готова, отец.

Конец первой части