Текст книги "После развода с предателем (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28

– Слушаю, – выдыхаю.

– Оля? Все в порядке? У меня много пропущенных.

Я сглатываю.

– Сейчас – да. Но Юля, она… Я отвлеклась буквально на пару минут. Она вышла из кафе и мне пришлось ее искать. Я… Тимур, мне очень жаль, что я так… не уследила.

– С ней все в порядке? – спрашивает наконец.

– Да, но… – я перевожу дыхание, чтобы сказать про Алису. Это, оказывается, не так-то просто. – Тут была твоя бывшая жена.

– Где вы сейчас? – спрашивает почти моментально после того, как я это сказала.

– Уже у выхода из торгового центра. Я забрала Юлю и мы едем домой.

– Оставайтесь там, я приеду за вами, – безапелляционно говорит Тимур. – Ты слышишь, Оля? Оставайтесь там.

– Слышу, – отвечаю тихо.

Он отключается очень резко. Не прощается, ничего, я жду, что он что-то еще скажет, а звонок, оказывается, уже сброшен.

Я опускаю руку с телефоном, ощущая, как внутри все дрожит. От усталости и страха того, что только что произошло, и того, что еще произойдет.

– Он приедет? – спрашивает Лена, подходя ближе.

– Да. Сказал оставаться здесь.

– Слушай, может, я пойду? – шепчет она. – Все-таки… это между вами.

Я киваю. Лена и так сделала для меня достаточно. Помогла мне искать Юлю, хотя это я вообще-то должна помогать ей с платьем.

– Спасибо тебе. Я потом тебе все расскажу. И… прости, что не помогла с платьем.

– Господи, забудь… что я, несамостоятельная и платье не куплю? Главное, что все в порядке.

Лена обнимает меня в конце и уходит обратно в торговый центр, а мы с Юлей так и стоим у входа.

– Юль… – подзываю мягко. – Давай сядем пока. Устала?

– Нет, – качает головой. – Я хотела тебе что-то сказать. Только ты не ругайся.

Я присаживаюсь на лавку у выхода, и Юля устраивается рядом, сжимая в руках вафельный стаканчик от мороженого.

– Ты меня очень испугала, Юль, – начинаю я, сдерживая в голосе дрожь. – Я думала, с тобой что-то случилось.

– Я не хотела, – тут же говорит она виновато. – Просто вы с Леной болтали, а я сидела одна. А потом увидела женщину, которая мне улыбнулась… Я ее уже где-то видела, но не помню где. Я вышла из кафе, но не могла ее найти, а потом она нашла меня сама и сказала, что поможет купить мороженое. Я могу и сама, не знаю, почему я согласилась.

Я сжимаю челюсти от злости на бывшую жену Тимура. Уровень ее безответственности поражает. В этот момент мне хочется найти ее и хорошенько так всыпать за самовольство. Жаль только, что это скорее всего ничего не даст.

– Юль, – тихо говорю я, беря ее за руку. – Ты же знаешь, что уходить с чужими людьми опасно. Даже если они тебе улыбаются и покупают мороженное. Особенно, – подчеркиваю это слово, проговаривая его несколько раз и надавливая интонацией, – если они это делают.

– Она не была злой, – шепчет Юля упрямо.

– Может, и нет. Но это неважно. Важно то, что не все люди такие. Алиса не сделала тебе ничего плохого, но это не означает, что в будущем этого не сделает кто-то другой, ты понимаешь, о чем я?

Она кивает.

– Я не думала, что…

– В прошлый раз, когда ты ушла из отеля, твой отец не сильно тебя ругал, полагаясь на твою ответственность в будущем, но я вижу, что ты не поняла. Так, как ты сделала, делать нельзя. Да, ты самостоятельная и даже купить себе можешь что-то, если хочешь, но дело в том, что люди вокруг действительно плохие. Все, Юля. Кто-то больше, кто-то меньше. То, что ты вернулась в целости и сохранности, не означает, что так будет всегда. В следующий раз после мороженного тебя могут украсть или…

Замолкаю, потому что вижу застывшие в ее глазах слезы. Где-то в этот момент я понимаю, что у меня не получится быть мамой. Точнее, не получится быть строгой, потому что все, что я хочу в этот момент – прижать ее к себе и плакать вместе с ней. Пережитое мной никак нельзя описать. Я и нервничала, и злилась, и бесилась от безысходности.

– Я переживала, Юля.

– Ты скажешь папе? – спрашивает, и я вижу, как подрагивает ее нижняя губа.

– Я уже сказала.

Она хмурится, надувает губы, но при этом продолжает плакать.

– Я не могла не сказать. Так что когда он приедет, тебе лучше самой с ним поговорить, хорошо?

– Хорошо, – соглашается Юля вполне охотно.

Мы сидим еще несколько минут в молчании. Проезжает несколько такси, мимо идут люди с пакетами из супермаркета, разговаривают о чем-то, а для меня все происходит вокруг будто в тумане.

Через двадцать минут у обочины останавливается черный внедорожник. Тимур выходит, едва машина останавливается и быстрым шагом подходит к нам. Он не говорит ни слова. Просто стоит напротив Юли и смотрит на нее так, что она начинает плакать еще сильнее.

– Все хорошо, пап, – шепчет Юля. – Я просто… ушла, а потом я встретила одну женщину. И она сказала, что уже видела меня и знает, поэтому я пошла с ней.

– Мы поговорим об этом дома, – только и говорит он. – Поехали.

Он забирает нас за минуту, ведет к машине, открывает дверцу и помогает Юле забраться на заднее сидение. Я планирую поехать с ней там же, но он подхватывает меня под руку и тащит на переднее.

Мы садимся в машину и по пути Юля странно молчит. То ли потому что чувствует напряжение, которое витает в салоне автомобиля, то ли потому что и сама понимает, что поступила неправильно. Уже в прихожей, когда мы приезжаем, она вдруг цепляется за мою руку:

– Оля, я не хотела, правда. Я просто увидела, что вы смеетесь, разговариваете, и решила погулять, чтобы не мешать вам.

Я вижу взгляд Тимура, брошенный на меня, и понимаю, что только что Юля сделала меня виноватой в том, что она ушла. Впрочем, я ведь действительно виновата, как бы сильно мне не хотелось это признавать.

Глава 29

– Переодевайся, – говорит Тимур Юле, снимая куртку. – Через десять минут – ужин.

Она кивает и быстро убегает в свою комнату, оставляя нас наедине в прихожей. Я чувствую, как меня бросает то в жар, то в холод, потому что Тимур молчит. Очень долго молчит и только смотрит на меня, будто пытаясь без вопросов узнать, что на самом деле произошло.

– Тимур… – выдыхаю, потому что это молчание становится невыносимым. – Я правда… мне очень жаль.

– Как выглядела та женщина, которая подошла к Юле? – спрашивает.

Сначала мне хочется начать ее описывать, чтобы Тимур сам догадался, кто это был, но потом упрямица во мне засыпает, и я решаю, что лучше всего сказать правду.

– Это была Алиса. Ваша будущая жена.

Вижу, как он удивляется, как смотрит на меня, нахмурившись.

– Дело в том, что мы ее уже встречали на тренировке, – признаюсь и корю себя за то, что не сделала этого раньше.

Вот ведь правду говорят, одна ложь тянет за собой другую и так до бесконечности. Если бы я и сейчас соврала, то уже бы никогда не смогла рассказать, что Алиса к нам уже подходила.

– Тогда я… прости, что не сказала тогда сразу. Но она не показалась мне опасной, скорее, напуганной. Она выглядела так, будто за ней кто-то гонится. И тогда, на фехтовании, и теперь в торговом центре. Оборачивалась постоянно, будто боялась, что ее вот-вот найдут.

– У нее паранойя, – резко признается Тимур. – Психическое заболевание, которое сейчас, видимо, не в ремиссии. Это была одна из причин, почему она отказалась от дочери. Она считала, что Юля – не ее. Что девочку ей подбросили, а ее дочь где-то у других родителей.

– Серьезно?

– Да, мне позвонили из роддома. Тогда у нее и началась эта проблема. Мне позвонили, сказали, она подняла на уши весь роддом и попросила найти ее ребенка, потому что эта девочка якобы не ее. Потом Алиса успокоилась, а через два дня написала отказную, сама. Я тогда не знал о диагнозе. Узнал позже, когда Алиса то приходила, чтобы увидеть Юлю, то пропадала на месяцы. В один из таких визитов я завез ее в больницу, где ей и поставили диагноз.

Я не знаю, что сказать на это, поэтому аккуратно кладу руку на плечо Тимура и оказываю мягкую поддержку. В том, что его слова – правда, я не сомневаюсь, потому что мне довелось видеть Алису и ничего хорошего я сказать не могу. Она дерганная, нервная, испуганная. Сначала я решила, что она напуганная Тимуром, но теперь уверена, что все не так. Люди с психическим диагнозом – опасны.

– Я виноват, что не сказал тебе. Если бы ты знала, ты бы сказала мне, что вы ее встретили, сразу. Прости. Я не подумал, что она может снова объявиться. В последний раз она приходила около года назад. Вполне хорошо выглядела, будто бы и не больная, но с дочкой видеться не хотела. Сказала, что не видит себя матерью и наверное, хоть и под действием своего состояния, но она сделала правильный выбор.

Я слышу в его голосе боль и, наверное, обиду за дочь, потому что кому, как не ей, нужна мама. Найти жену – не проблема, а вот найти для ребенка мать, которой у него никогда не было – задача не из легких.

– Значит, она может появиться снова? – тихо спрашиваю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Тимур кивает, тяжело выдыхая:

– Может. Особенно если у нее снова обострение. Они непредсказуемы. В один момент – тишина, в другой – она может стоять у школы, или на крыльце дома. Иногда я думаю, что зря не настоял на официальных ограничениях, но… в глубине души мне хотелось верить, что она больше не появится. Что по-хорошему исчезнет навсегда.

Он замолкает. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы на его плече, будто в ответ на его боль. Только теперь я понимаю весь масштаб. Не просто бывшая жена. Не просто женщина, ушедшая из семьи. Это – неустойчивая, нестабильная мать с диагнозом. И Юля, эта крошка с ранимыми глазами и мушкетерским мечом, оказалась между двумя мирами: между безопасностью, которую выстраивает отец, и хаосом, который может принести в ее жизнь мать.

– Ты не думай, что я с ней не пытался... – говорит Тимур, будто угадывая мои мысли. – Я предлагал лечение. Деньги. Жилье. Даже помощь врачей, но каждый раз, когда ей становилось чуть лучше, она снова исчезала. Несмотря на улучшение общего состояния, ее паранойя никуда не делась. Она считала, что я отбираю у нее дочь, что прячу Юлю.

Я киваю, понимая теперь всю суть проблемы и их взаимоотношений. И теперь мне немного страшно, потому что с того самого дня, как Юля появилась в моей жизни, я стала за нее отвечать. Я та, с кем она постоянно находится рядом. Бросаю взгляд в сторону кухни, откуда доносится звон посуды. Готова поспорить, это Юлька уже переоделась и ищет, что вкусного попить.

Я ясно осознаю, что я не их семья, но я часть жизни Юли теперь и мне предстоит с этим бороться.

Мы стоим молча. Он будто ждет от меня слов, но я не нахожу их. Ни поддержки, ни сочувствия. Только странное, непрошеное чувство вины, будто я допустила в их закрытую историю лишнего свидетеля.

– Нам… надо быть осторожнее, – говорю наконец, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Особенно теперь.

– Да, нужно. Я приставлю к вам охрану.

– Я пойду помогу Юле, – говорю. И сама удивляюсь, как сухо это звучит.

Просто… я не знаю, что еще сказать. Сочувствовать, говорить, что мне жаль? Вряд ли это хоть как-то поможет.

Я прохожу на кухню, оставляя его в прихожей. Слышу, как он поднимается по лестнице. На душе кошки скребутся, когда вижу Юльку, стоящую у стола в пижаме и с чашкой какао. Для нее словно ничего не случилось, а для нас с Тимуром жизнь теперь выглядит иначе.

Я сажусь рядом. И чувствую, как возвращается то, что я так старательно пыталась заглушить – легкая, почти невидимая тревога.

Глава 30

За ежедневными заботами с Юлькой, забываю о том, что развожусь. Совершенно это вылетает из головы, словно это было так давно, что я уже и не помню, когда. Вспоминаю об этом лишь тогда, когда мне звонит адвокат и просит приехать.

Тимура на этот раз я решаю не беспокоить. Он и так слишком много мне помог и сделал. Я совмещаю поездку к адвокату с Юлиными занятиями с репетитором. Она останется там минимум на час, что вполне хватит, чтобы съездить на такси в соседний район.

Я все тщательно планирую. Оставляю Юльку, еду к адвокату, подписываю бумаги. А потом, когда выхожу на улицу, звонит мой телефон. Я хмурюсь, не сразу понимая, кто это. Вначале вообще решаю, что спам и собираюсь не отвечать, но потом все-таки что-то сподвигает меня ответить на звонок.

– Алло, Оля? – голос в трубке кажется знакомым. – Это Даша.

Я морщусь, словно выпила залпом лимонного сока.

– Мне кажется, вы ошиблись номером, – даю ей возможность передумать и сбросить.

О чем нам разговаривать? Она – беременная любовница моего уже скоро бывшего мужа, а я… я больше не жена, но это ведь не отменяет того факта, что она спала с моим мужем.

– Я… нет. Мы можем встретиться? Я хочу с вами поговорить.

– Нет.

– Ольга, пожалуйста. Это очень важно. Это касается Глеба. Он… второй день не ночует дома и у него выключен телефон. Я… не знаю, что и думать.

Мне хочется рассмеяться, потому что такое я не могла бы представить даже в самых смелых снах. Любовница мужа звонит жене, чтобы обеспокоенно сказать, что этот самый муж не ночует дома. Я едва держусь, чтобы не засмеяться, а потом, чтобы не съязвить.

– Какое мне до этого дело? – сухо уточняю. – Мы разводимся. Теперь это твоя забота.

– Я понимаю, но… вы ведь лучше его знаете? Вы столько лет прожили вместе, а я… я почти никого не знаю, ни друзей, ни коллег. Он… не знакомил меня ни с кем. Должен был и пропал.

Не удивительно, что не знакомил. Любовниц с друзьями и коллегами не знакомят, их прячут, как позорное клеймо. Удивительно, что эта юная особа этого не понимает.

– Я не знаю, что тебе сказать, – говорю, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. – Глеб – взрослый человек. Если он исчез, значит, захотел. Наверное, у него есть причины.

– Вы думаете, он меня бросил? – ее голос становится тише.

– Может, просто нашел кого-то на стороне. Знаешь, таким мужчинам вполне свойственно так поступать. Сменить жену на любовницу не означает, что других любовниц не будет.

– Вы считаете, у него кто-то есть?

– Я вообще ничего не считаю, Даша. Я пытаюсь жить дальше. Без него. И ты бы тоже попробовала, если он так и не объявится. До свидания.

Я сбрасываю звонок и долго стою с телефоном в руке, будто жду, что он зазвонит снова. Но он, к счастью, не звонит, хоть и осадочек остается. Не столько от разговора, сколько от напоминания – я все еще где-то внутри себя держу Глеба. Как осколок. Как занозу под кожей, которую так и не смогла достать.

Он пропал два дня назад, у него выключен телефон. Я прокручиваю эту информацию снова и снова. С одной стороны – какое мне дело. Это совершенно меня не касается. И я убеждаю себя в этом.

В том, что он просто сбежал. От всего. От новой жизни, от беременной любовницы, от себя самого. Это бы многое объяснило. Но часть меня – та, что все еще не до конца омертвела – напрягается. Глеб мог быть кем угодно, но он всегда был предсказуем. Стратег. Просчитывал ходы наперед. Исчезнуть, ничего и никому не сказав – не его стиль.

Я морщусь.

Нет. Не моя забота. Все давно прошло, теперь у него есть Даша. Вот пусть и друзей ищет, и коллег.

В такси по пути к репетитору я все еще мысленно прокручиваю разговор. И все-таки, не сдержавшись, набираю паре друзей Глеба. Каждый из них отвечает разное. Кто-то говорил с ним три дня назад, кто-то ждет ответа в чате уже второй день. А один из самых близких, Сергей, говорит мне, что Глеб занял у него крупную сумму денег несколько месяцев назад и не отвечает.

– У вас какие-то проблемы? – участливо спрашивает Сергей.

Мы довольно часто встречались семьями. Его жену, Алиску, я знаю через мужа. Мы любили разговаривать, пока наши мужья распивали алкоголь. Не могу сказать, что мы близкие подруги, но поговорить нам всегда было о чем.

– Глеб не раз у меня занимал, но всегда отдавал, а в этот раз что-то припозднился. Ты напомни ему, – говорит, пока я не знаю, что сказать.

Часто занимал? Я ничего об этом не знаю. Ни слова. Глеб никогда не говорил, что нам не хватает денег. Впрочем, это не нам не хватало, а, видимо, его новой любовнице. Потому что я никогда ничего сверхъестественного не требовала, а того, что зарабатывал Глеб, было бы вполне предостаточно и еще бы оставалось.

Но он, оказывается, занимал денег у друга.

– Сереж, мы с Глебом не вместе больше, – произношу твердо. – Разводимся. Он пропал с радаров, и я сама не знаю, где он.

В трубке повисает напряженное молчание. Мне кажется, я даже отсюда могу услышать недовольство, которое транслирует Сергей. Оно и понятно. Те деньги, которые занимал Глеб, не маленькие, могут ударить по карману, если возвращены были не вовремя.

– Ну если объявится, скажи, что я его жду, – говорит Сергей, но я не знаю, где он.

Я больше ничего не успеваю спросить, потому что Сергей отключается, оставляя меня наедине с мыслями, куда мог запропаститься бывший муж и почему он никого не предупредил.

Глава 31

Когда я поднимаюсь к репетитору, Юлька уже заканчивает занятие. Сидит, немного скучая, разглядывает рисунок в блокноте и терпеливо ждет, пока я зайду.

Я здороваюсь с репетитором, спрашиваю, как прошло занятие и получаю множество комплиментов в адрес Юльки. И про старательность, и про усердие, и про усидчивость. А еще большие способности.

Мы составляем план на следующую неделю, и я забираю Юльку с занятий. Она занимается три раза в неделю подготовкой к школе. Успешно, потому что знает основы английского и математики. Как говорит репетитор, далеко пойдет. А уж если выбрать правильную школу – так вообще. Но в этом я даже не сомневаюсь. Уверена, Тимур выберет для Юли лучшее, что вообще может быть.

– Можно в парк? – подбегает ко мне Юля, заглядывая в глаза. – Немножечко. Мы быстро.

Я смотрю на часы. До ужина еще минимум час. Успеем.

– Только недолго, ладно?

– Ура!

Она берет меня за руку, и мы идем в ближайший сквер. Прогулка оказывается легкой. Юля рассказывает мне, чему сегодня училась, потом вспоминает анекдот, который услышала в мультфильме, и хохочет, закидывая голову. Я улыбаюсь и думаю, как странно быстро она для меня стала не просто подопечной. Она часть моего дня. Моя маленькая рутина. Моя тревога и радость.

И возвращаемся за десять минут до ужина. Я отправляю Юльку мыть руки и переодеваться, а сама захожу на кухню, где неожиданно застаю Тимура. Одного. Женщины, которая готовит, здесь нет. Видимо, она накрывает на стол в гостиной.

– Все в порядке? – спрашивает Тимур, когда захожу. – Вы задержались.

– Гуляли. У нас все хорошо. Репетитор сегодня очень нахваливала Юлю. Говорила, что она способная девочка и дальше только выбрать подходящую школу. Она, кстати, дала брошюру со списком.

Я достаю из сумочки сложенную бумагу, которую мне дала репетитор. Она советовала школы, которые, по ее мнению, очень хорошо подходят для дальнейших успехов Юльки.

– Нет необходимости. Школу дочери я уже выбрал.

Тимур даже не смотрит в брошюру. Выбрасывает ее в урну.

– У тебя все в порядке? Выглядишь напряженной.

Мне хочется соврать, что да. Все отлично, но я устала. Внутри скребет раздражение, досада и обида. На Глеба, на Дашу, на Сергея, на себя. И оттого говорить правду легче, чем притворяться.

– Нет, – говорю. – Мне сегодня звонила любовница моего бывшего мужа. Он пропал.

– Пропал? – хмурится Тимур.

– Да. Уже пару дней не появляется, телефон отключен, никому не отвечает. Даже любовнице, – ухмыляюсь, но без веселья. – Друг его сказал, что он занимал деньги. Крупную сумму. И не вернул до сих пор.

Тимур опирается бедром на столешницу, наблюдает за мной молча. В его взгляде нет ни удивления, ни сочувствия. Лишь оценивающее, спокойное внимание.

– Ты не обязана в это влезать, – говорит он наконец.

– Я и не лезу, – отвечаю. – Просто все лезут ко мне. Его любовница, друг, даже проблемы и те могут лечь на мои плечи, а я вроде бы уже ему никто.

Я чувствую, как щемит в груди, и поворачиваюсь, чтобы спрятать это от Тимура.

– Ты все еще слишком много на себя берешь, – спокойно говорит он. – И думаешь тоже много. Никто и ничего на тебя повесить не может. Проблемы твоего бывшего мужа это только его проблемы, кто бы что не говорил.

– Я не знаю, как иначе, – выдыхаю. – Не думать и не решать? А что делать? Сергей, друг Глеба, сказал, что я должна ему сказать о необходимости вернуть деньги. А я… даже не знаю, где он.

– Это больше не твоя забота. Стоило дать ему контакты его новой женщины. Теперь это ее забота отвечать на звонки и раздавать советы.

– Справедливо, – киваю.

– Но ты ведь так не сделаешь, – добавляет Тимур, и в его голосе появляется что-то... не то чтобы упрек, скорее, понимание.

– Нет, – признаюсь. – Потому что как бы я его ни ненавидела, я слишком долго была рядом. Слишком много лет несла общую ответственность. Очень трудно от этого избавиться.

Тимур слегка качает головой, будто с этим спорить бессмысленно. Я сажусь на высокий табурет на кухне, облокачиваюсь локтями на столешницу. Усталость обрушивается волной. Впервые за весь день позволяю себе хоть немного расслабиться.

– Он сам все это выбрал, – тихо говорит Тимур. – Ты – нет. Ты только расхлебываешь чужие решения. Но это не делает тебя обязанной продолжать.

Я смотрю на него, и на секунду в голове проскальзывает мысль: а если бы я встретила его раньше? До Глеба. До брака. До всего, что произошло. Неизвестно, конечно, кем бы мы тогда были, но сейчас – он говорит именно то, что мне нужно услышать.

В комнату заходит Юлька – уже в пижаме, с полотенцем на голове. Смешная такая, веселая.

Мы уходим ужинать, я позволяю себе не думать и отвлечься на веселый щебет Юльки. Чтобы уже вечером мне позвонил другой друг Глеба и потребовал объяснений.

– Я… Рома, я понятия не имею, мы разводимся, у него теперь другая женщина и…

– Послушай, меня не волнует. Позвони ему и скажи, чтобы вернул бабки.

Я не знаю, что ответить, мямлю, мнусь, вижу, что Тимур, сидящий напротив, явно хочет знать, в чем дело и почему у меня такая реакция. А я… я и сама не могу объяснить свою реакцию. Не понимаю. Тушуюсь. Должна сказать, что меня это больше не касается, но мне словно что-то мешает произнести это вслух. Наверное, страх.

– Я передам, – все, что из себя выдавливаю и поспешно отключаюсь.

– Так, а теперь рассказывай, в чем дело, – говорит Тимур, пристально глядя на меня.