Текст книги "После развода с предателем (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Я просыпаюсь от легкого толчка в плечо. Не знаю, он был первым или нет, но я распахиваю глаза и слышу:

– Оля, вставай, – шепчет Юля, нависая надо мной с серьезным лицом. – Сегодня твой первый день.

– Какой день? – бормочу сквозь сон, прижимая подушку к щеке.

– Рабочий, – важно сообщает девочка. – Ты теперь моя няня. Это значит, что завтрак должен быть готов ровно через пятнадцать минут, иначе… – она задумывается, —...иначе ты опоздаешь на важную встречу. Со мной.

Я хрипло смеюсь. Где-то внизу хлопает дверца холодильника, и до меня доносится запах кофе. Тимур уже на ногах. Жизнь идет, как ни в чем не бывало, и даже после вчерашнего эмоционального урагана наступает утро. Обычное теплое утро, каких у меня было немало, правда, за единственным исключением – я вижу перед собой не лицо мужа, а лицо маленькой девочки, которая светится от счастья.

– У тебя есть список требований? – спрашиваю, садясь на кровати.

Юля кивает и торжественно достает из-за спины сложенный лист бумаги.

– Завтрак, мультики, прогулка, потом обед, потом тихий час. Или творческий. Потом еще одна прогулка. Потом ужин. Потом сказка. Потом – спать.

Она демонстрирует мне клочок бумаги, на котором действительно прописаны все эти пункты.

– А где пункт «Оля пьет кофе в тишине»?

– Это во время творческого часа, – великодушно соглашается она, немного поразмыслив. – Но тебе нужно торопиться, я должна встретиться с подружкой на занятии фехтованием.

– На занятии чем?

– Фехтованием.

– Почему ты ходишь на фехтование?

– Это единственное, что мне нравится, – пожимает плечами Юля. – Мне там интересно.

Интересный выбор для девочки, но я вдруг вспоминаю себя в детстве с кучей машинок вокруг. Я ведь была далека от классической девчонки, которая любила куклы. Я даже одевалась, как мальчик. Уже потом, кажется, классе в десятом, я открыла для себя понятие женственность, а до…

Встав с кровати, иду в ванную, чтобы освежиться и взбодриться хоть немного. После вчерашней встречи с Глебом я чувствую себя будто выжатой тряпкой. Но теперь у меня будет новая реальность. Режим дня, детские правила, и маленькая девочка с планами и надеждами которой мне теперь нужно считаться.

Спускаясь вниз, вижу Тимура на кухне. Он стоит у кофемашины, загружает вторую капсулу с кофе.

– Доброе утро, – говорит он. – Распорядок дня уже получила?

– Да, строгое начальство выдало инструкцию, – киваю на Юлю, которая уже села за стол и требует «что-то, но вкусное».

– Тогда добро пожаловать в отдел логистики и питания, – спокойно кивает Тимур. – Тебя ждет смена длиной в целый день.

– Надеюсь, без переработок, – бурчу я, включая плиту.

Но внутри становится как-то легко. У меня сегодня будет чем заняться. Будет порядок. Стабильность. Роль, которую я сама выбрала. И пусть это не хирургия, не ординатура и не кабинет с табличкой на двери. Но здесь от меня тоже ждут действий. Я знаю, что это ненадолго, знаю, что не останусь тут навсегда, потому что я все-таки хочу развиваться, как хирург, но сейчас мне нужна передышка. Возможность восстановиться, не попадать в поле зрения и обсуждения к тем, кто только и ждет, как бы перемыть мне косточки.

Позавтракав, мы с Юлей выходим из дома, чтобы успеть на занятие по фехтованию. К счастью, оно проходит не так далеко и нам достаточно просто пройтись пешком пятнадцать минут, после чего мы попадаем в большое здание.

Секция находится в небольшом здании с вывеской. Я помогаю Юле переодеться в раздевалке и, когда она убегает в зал с остальными детьми, выхожу в коридор и сажусь на лавочку у окна.

Первые несколько минут я просто смотрю в телефон. Письма, напоминания, пару раз ловлю себя на мысли, что все еще автоматически открываю рабочую почту. Потом просто откладываю телефон и позволяю себе немного насладиться тишиной.

– Ольга, да?

Я вздрагиваю. Рядом стоит женщина – высокая, худая, с острым лицом и темными кругами под глазами. На ней тонкий серый плащ, как будто выбрала самый незаметный цвет. Но взгляд – тяжелый, внимательный.

– Вы меня, наверное, не знаете, – говорит она. – Я… мать Юли.

У меня все в этот момент замирает внутри, потому что я как-то не ожидала увидеть мать Юли вот так просто, здесь, когда я привела малышку на фехтование. Что она здесь делает?

– Здравствуйте, – сухо выдаю я. – Чем могу быть полезна?

Мы стоим в неловком молчании несколько секунд. Потом она говорит:

– Не волнуйтесь, я не собираюсь устраивать сцен. Я просто хотела кое-что вам сказать.

– Что же?

– Вы знаете, почему на самом деле я не могу видеться с дочерью?

В этот момент я понимаю, что не хочу слушать, потому что это проблемы не мои, а Тимура и ее. Они вдвоем должны решать, почему она не может видеться с дочерью, меня ведь это никоим образом не касается, разве нет?

Она делает паузу. Смотрит на меня так, что я как-то мгновенно чувствую себя неуютно. И даже жалею, что мы с Юлькой отказались от охраны. Может, и не стоило? Чтобы избежать вот таких вот случаев.

– Не потому, что я плохая мать. Не потому, что я бросила дочь. И уж точно не потому, что мне весело без нее.

Она делает шаг ближе.

– Я ушла, потому что меня вынудили уйти. Потому что иначе мне пришлось бы бороться с человеком, у которого были ресурсы, связи и желание разрушить меня окончательно. И я выбрала то, что спасло хоть кого-то из нас.

Я не успеваю ничего сказать, потому что в этот момент из зала слышится смех Юлькин смех. Она смеется где-то в глубине, не зная, что за стеной стоит мать, которую она давно не видела.

Я начинаю нервничать. Позволить им увидеться не в моей компетенции. Точнее, никаких указаний от Тимура не было, но я уверена, что он будет не в восторге.

– Подумайте о том, что я сказала. Тимур он… не так прост, как вам может показаться.

Глава 25

Она оставила мне номер телефона на клочке бумаги, который я теперь держу в руках. Сжимаю, чтобы Юля не заметила и не знаю, куда его деть. По хорошему – выбросить.

У меня нет причин сомневаться в том, какой Тимур. Как и в его словах. Я вижу, что он заботливый отец и он действительно любит Юльку. Вряд ли бы он лишил ее матери просто так.

Я уверена, что нет.

Но все же кладу злосчастный клочок бумаги в сумку. И забираю его с собой. Зачем? Не знаю, самой интересно, но ответа на этот вопрос у меня нет.

– Оля! – Юля налетает на меня с разбега. – Там тренер видео снял, я потом тебе покажу. Мы так классно позанимались.

– Покажешь дома. С подругой увиделась?

– Конечно. Мы с ней в спарринге были. И я победила, – заявляет гордо.

– Подружка не расстроилась?

– Конечно, нет. Это ведь спорт, здесь все по-честному.

Не хочу Юлю расстраивать, но когда дело доходит до женских эмоций, то по-честному бывает очень редко. Для нас в большинстве случаев гораздо информативнее то, что мы чувствуем. И неважно, справедливая была победа подруги или нет, мы можем быть грустными и расстроенными. Так уж устроена наша психология.

И я зачем-то начинаю говорить об этом с Юлей. Не знаю, зачем. Может быть, потому что уверена, что Тимур с ней о таком не разговаривает. А, может, потому что я понимаю, что она должна быть готова к этому миру.

– И что делать? – вдруг озадачивается Юлька.

– Поговорить с подружкой. Утешить. Точно так же, как она радуется за тебя, ты должна быть огорчена за нее.

Юля задумывается, кивает, а затем убегает, по всей видимости, в раздевалку. А я снова принимаюсь ее ждать.

Проходит совсем немного времени, Юлька возвращается, а следом за ней выходит и другая девочка, по всей видимости, подружка. Они обе – очень довольные.

– Спасибо тебе, Оль… – тихо шепчет Юля. – Нам нужно было поговорить.

Мы выходим из здания секции в приподнятом настроении. Возможно, именно поэтому даже воздух сразу кажется непривычно свежим, особенно после душного зала и бесконечных разговоров. Юля бежит впереди, вприпрыжку перескакивая через желтую плитку на аллее. Почему-то именно она ей не нравится. У нее в руках пластиковая бутылка с водой и какие-то наклейки, которые подарила подружка.

Я иду чуть сзади, все еще ощущая тяжесть бумажки в сумке. А внутри – странная смесь беспокойства и раздражения. Будто я взяла чужую вещь и теперь не знаю, как ее вернуть.

– Оля, давай по дороге купим мороженое! – кричит Юля, не оглядываясь.

– Сначала домой. Потом пойдем за мороженым, нужно форму оставить дома, – отвечаю.

Мы приближаемся к калитке, ведущей к парковке. Я замечаю, как Юля тянется к ручке, и в этот момент я вижу его.

Он стоит, облокотившись о свою машину, как будто только что вышел из нее. Несмотря на то, что солнце режет глаза, но я ни с кем его не спутаю. Глеб.

Он, как всегда в дорогом пальто, гладко выбрит, волосы причесаны так, как он это делал всегда: тщательно и аккуратно. Только вот лицо… не прежнее. Злое. Растерянное. И усталое.

Я замираю, не делая больше не шага.

– Юля, – говорю, осторожно подходя и кладя руку ей на плечо. – Подожди чуть позади, хорошо?

– Снова он? – спрашивает она, потому что Глеба она уже видела в бассейне и уверена, что он ей уже тогда не понравился.

– Это ненадолго, – уверяю ее.

Глеб смотрит на меня. Потом – на Юлю. Брови его хмурятся, губы сжимаются в тонкую линию.

– А вот и ты, – произносит он, и голос его звучит натянуто-вежливо, как будто он старался репетировать эту фразу, но все равно не получилось.

– Что ты тут делаешь, Глеб? – тихо спрашиваю.

– Просто хотел поговорить. Без сцены. Без адвокатов. Без этого твоего… спонсора.

Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не отреагировать резче.

– Сейчас не время. И уж точно не место.

– А когда будет? – он делает шаг ближе. – Когда ты еще раз пошлешь ко мне юриста? Когда подашь иск? Ты ведь уже начала это, да?

Юля резко берет меня за руку, потому что все слышит. И в этот момент мне впервые хочется ударить бывшего мужа.

– Уходи, – говорю сквозь зубы. – Ты не должен быть здесь.

– Я имею право знать, где ты. Ты все еще моя жена. И да, я подписал бумаги. Но знаешь что? Я передумал. Мы еще не в разводе официально, а значит…

– Ничего не значит, – обрываю его. – Совсем ничего.

– Оля… – он делает шаг вперед, теперь его голос срывается на нервный шепот. – Ты правда думаешь, что этот Тимур тебе поможет? Что он будет терпеть тебя, когда ты станешь ему неинтересна?

– Хватит, – говорю я, стараясь говорить твердо. – Ты больше не можешь меня задевать. Это все больше не в твоей компетенции. Между нами все кончилось.

Он хочет сказать еще что-то, но я поворачиваюсь к Юле.

– Пошли, – говорю тихо. – Мы идем домой.

И веду еепрочь, не оборачиваясь.

Чувствую, как она сжимает мою руку, будто оказывая поддержку, хотя она ведь совсем маленькая девочка.

Когда мы отходим на приличное расстояние, Юля вдруг спрашивает:

– Это был твой… злой бывший?

Я вздыхаю.

– Да, – отвечаю честно. – Но теперь он просто – бывший.

– Он не должен так с тобой говорить, – заявляет в тоне своего отца. Очень уж решительно и без сомнений.

Я опускаю голову, смотрю на Юльку и думаю, что у нас обоих теперь есть чему друг друга научить.

Глава 26

После странной встречи с бывшим мне звонит Ленка, с которой мы общались уже давно. Каждую из нас затянуло в свою собственную рутину. Я пыталась влиться в роль воспитательницы, а Лена – в управление компанией. И я ведь прекрасно понимаю, как это трудно. Огромная ответственность, большая компания на сотни рабочих мест. Я могу только представлять, как это все, однако голос у Ленки довольно бодрый.

– Привет, Оль, давай встретимся?

– А давай, – тут же соглашаюсь, понимая, что планов дальше нет, Юльку как-то нужно занимать, а почему бы не взять ее поиграть в торговом центре, пока мы с Ленкой будем сплетничать.

Насколько я помню, запрета на посещение торговых центров у нас с Тимуром не было, так что мы быстро переодеваемся и уже через полчаса заходим в кафе, которое Лена отправила в локации через мессенджер.

Ленка удивляется Юльке, я – белью в упаковке, судя по внешнему виду, предназначенное для мужчины. И уж точно не для Гордея.

– Рассказать, как я понимаю, есть что? – говорю Ленке и киваю на тот самый пакет с бельем.

Она немного тушуется и видеть ее такой мне непривычно, но вместе с этим очень радостно, потому что это значит, что она не стоит на месте, не зацикливается и идет дальше. Это значит только одно – жизнь после развода и предательства есть. Да я и сама это прекрасно знаю, просто, видимо, еще никак не могу принять, что все может измениться так быстро. Как по щелчку пальцев. Раз – и ты уже не в той жизни, в которой была совсем недавно.

– Давай сначала ты, – Ленка кивает на Юльку. – Откуда ребенок? По телефону ты ничего такого не говорила.

– Это дочь Тимура. Я по телефону тебе говорила, что мне помогут – вот, собственно, помогли.

– Ну, ребенок его, а ты при чем? Я чего-то не знаю?

– Я няней сейчас работаю.

Лена хмурится, явно не понимая, с чего вдруг я так кардинально изменила профессию и почему вообще меня взяли на роль няни, если я ни дня ею не проработала.

Все это я очень быстро и сжато пересказываю, объясняю, как и свое решение заработать денег и отдохнуть от осуждений, который обязательно последуют.

– А тебе вообще работу менять пора. Я давно тебя хотела к знакомым в частную клинику работать отправить, так что, может, самое время? Увольняйся, работай няней, перезагружайся и с новыми силами в другие условия. Там и заработная плата для таких хороших сотрудников, как ты, высокая.

Не могу сказать, что я об это не думала. Думала, конечно, хотела, но сомневалась, мне будто всегда казалось, что я немного не дотягиваю до нужного уровня. А теперь задумываюсь чаще, что, возможно, эта встреча и перезагрузка, нужна была, чтобы подготовить себя к более крутому повороту в жизни, хотя, казалось бы, куда уж круче поворот того, что уже произошел.

– А сколько ей?

– Шесть. Но ты не представляешь, какая она боевая единица. Она мне расписание вручила с утра, что мы должны делать и когда. И это она еще ест, как взрослая, разговаривает, как психолог и фехтует, как мушкетер.

– Ей правда шесть? – удивляется Лена. – Блин, я в шесть лет даже компот разливала себе с помощью бабушки. А она вот… несет свои напитки.

А уж когда Юля садится не с нами, а за соседний столик на двоих, достает телефон и говорит:

– Сплетничайте, не буду вам мешать.

Мы с Леной чуть со смеху по полу не начинаем кататься, потому что я такого от нее не ожидала.

– Видимо, дети сейчас очень быстро взрослеют. Или это мы отстали, – замечает Лена, откидываясь в кресле. – Так… нянькаешься, значит? А ее… отец? Есть что рассказать?

– Пока не уверена. Мы… он очень сильно мне помогает и иногда мне кажется, что он во мне заинтересован.

– Так-так, а в моменты когда так не кажется, что происходит?

– Он ведет себя обычно. Как работодатель.

– И часто он себя так ведет?

– Сейчас – чаще.

– Это потому что пора брать все в свои руки, – начинает советовать Лена.

Уже через полчаса разговора мы приходим к тому, что если даже Тимур и хотел бы что-то попробовать со мной, у меня за плечами бывший, которого я так и не отпустила. Ни морально, ни по документам.

– Ну… а ты? Кому белье?

– Во-первых – себе.

– Ну это я знаю, а во-вторых? Кому?

– Никите, – неожиданно признается Лена. – Он позвал меня на свидание.

И вот когда следующие полчаса мы обсуждаем предстоящие свидание Лены и ее страх, что все пройдет не так, как нужно, я вдруг понимаю, что в момент, когда узнала о беременной любовнице у мужа и представить не могла, что совсем скоро мы с Леной будем вот так сидеть и обсуждать мужчин и возможные новые отношения. Правда, мне о них страшно думать, потому что со старыми не получилось и обжигаться также не очень хочется.

Мы недолго перемываем косточки нашим бывшим, потому что дела у нас теперь есть поинтереснее.

– С платьем ты мне поможешь? Или вы спешите? – спрашивает Ленка.

– Не спешим, помогу. Думаю, Юля будет в восторге. Юль, – поворачиваюсь и вдруг понимаю, что за соседним столиком, где сидела Юля минуту назад, ее больше нет.

Как нет и в кофейне, где мы сидим с Леной. В первые мгновения меня накрывает паникой, а во второе я делаю то, что и должна делать няня в подобных ситуациях – звоню отцу с повинной, чтобы он меня не четвертовал.

Глава 27

Я звоню Тимуру, пальцы дрожат так, что я едва попадаю по кнопкам. Он не берет. Ни с первого, ни со второго раза. Только длинные гудки и никакой реакции в ответ. У меня пересыхает в горле, потому что одно дело найти Юлю, когда ее потерял он и совсем другое, когда я. Он же… господи, он доверил мне дочь, а я села трещать с подругой!

– Он не отвечает, – сообщаю Лене, и в голосе моем звучит не просто паника, а почти отчаяние. – Он всегда берет трубку. Всегда. Я… боже, что делать.

Я начинаю метаться. От одного столика ко второму, в глубине души прекрасно осознавая, что это не даст никакого результата.

– Не нервничай, – сжато говорит Лена, перехватывая меня на полпути. – Юля умная девочка. Она не могла просто так исчезнуть. Отошла, вышла из кафе. Я думаю, ее кто-то найдет и сообщит охране, а охрана уже вызовет нас. Оля, – Лена слегка меня встряхивает, чтобы привести в чувство.

– Нам нужно пойти ее искать, – говорю упрямо. – Юля очень самостоятельная, многие даже не поймут, что она потерялась, если только она сама к кому-нибудь не обратится.

Я иду к выходу из кафе, в котором мы сидели. Ясно, что ее здесь нет, потому что в туалете мы проверили и у барист спросили. Молодой парень, что сидел неподалеку от нас, сказал, что Юля ушла из кафе. Просто взяла и вышла!

Не то, чтобы я удивлена, ведь точно так же она делала и с отцом, но… все же, я надеялась, что она не станет делать так со мной, потому что это… страшно!!!

Мы выходим из кафе. Проверяем в соседних магазинах, спрашиваем у прохожих. Никто не видел и не знает. Я раз за разом звоню Тимуру, но он по-прежнему не отвечает. Я уже готова кричать, когда Лена вдруг хватает меня за руку и кивает на эскалатор.

– Это же Юля? – кивает в сторону, и я с облегчением выдыхаю, потому что вижу, как Юлька спускает по эскалатору, правда, не одна, а в компании ее матери.

Лена собирается подойти, но я ее останавливаю и смотрю за тем, что они будут делать. Вижу, как Алиса, так, кажется, зовут мать Юльки, ведет ее к ларьку с мороженым. Она что-то ей говорит, Юля смеется, будто вообще не подозревает, что ее отсутствие чуть не привело к панике. Скорее всего действительно не подозревает. И об этом я собираюсь с ней сейчас поговорить.

Мы медленно подходим. Я чувствую, как внутри меня нарастает ярость, но и страх еще никуда не ушел. Алиса поворачивается ко мне, когда я останавливаюсь буквально в полуметре.

– Ой, – произносит она, а затем поворачивается к Юле. – А вот и твоя няня, правда?

– Правда, – кивает Юлька и быстро подбегает ко мне.

– Юля, – прижимаю хрупкое тельце к себе…

Из меня вырывается вздох облегчения.

– Я поступила плохо, да? – поднимает голову и смотрит на меня так, что у меня сердце сжимается и слов, чтобы ее наругать, не находится.

– Ты… можно я поговорю пока с… – запинаюсь. Не знаю, как назвать эту женщину.

– С тетей Алисой? Хорошо.

– Идем со мной, – встревает в разговор Лена и забирает Юлю в сторону.

Я же… вся моя злость обращается на женщину, стоящую впереди. Потому что Юля – маленькая девочка, а вот она взрослая женщина. Как ей мозгов хватило забрать ребенка?

– Что вы себе позволяете?! – вырывается у меня. – Она ребенок. И я за нее в ответе.

– Я ничего не делала, – спокойно отвечает Алиса. – Я просто увидела, как она выходит из кафе, проследила за ней и поняла, что она потерялась. Пообещала ей, что верну ее домой. Она… не знает, кто я.

– То есть, ты знала, из какого кафе она вышла и что я вероятно сижу там, – перехожу на ты, потеряв к этой женщине всякое уважение.

– Да.

– И не привела ее.

– Нет. Но я собиралась. Я… мне все равно нельзя ее забрать.

Я начинаю злиться на нее больше. За то, что она оставила Юльку. За то, что посмела с ней так поступить. А теперь строит из себя великомученницу? Не может забрать ребенка?

– Так не нужно было от нее отказываться, – говорю то, что думаю на самом деле. – Тогда все было бы проще.

– Ты ничего не знаешь. Тимур, он…

В этот момент как раз звонит мой телефон и на экране высвечивается имя Тимура.

– Что он? – переспрашиваю. – Что такого он сделал, что ты не могла остаться и бороться за дочь?

Она вскидывает голову.

– С кем бороться? С его связями? С его деньгами? С его адвокатами, которые подсовывали бумаги, которые я должна подписать? – ее голос дрожит. – Я никто. И у меня не нет ни единого шанса. В его силах отобрать у меня не только дочь, но и меня саму.

Я не хочу ее слушать. Не хочу, потому что не верю. Тимур не выглядит, как человек, о котором она говорит.

– Вы хотите, чтобы я вас пожалела? – наконец спрашиваю.

– Нет, – тихо говорит Алиса. – Я хочу, чтобы вы не верили всему сразу. И хотя бы попытались понять, что иногда – правда не такая, какой кажется. Я ни к чему вас не обязываю. Просто… она подросла. И я хочу с ней видеться. Иногда. Ты… можешь это устроить.

– Нет, – говорю серьезно. – Я ничего не буду устраивать. И если хоть раз увижу тебя рядом с Юлей – обращусь в полицию.

Развернувшись, оставляю ее стоять на месте и иду к Юльке. С ней у нас будет особенный разговор. Длительный и, я думаю, тяжелый, потому что она должна знать, что уходить с чужими тетями никуда нельзя. А уж брать у них мороженное и подавно, но мой телефон звонит снова. На экране – то же имя. Тимур.

– Слушаю…