Текст книги "После развода с предателем (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Мы молча возвращаемся в дом. Где-то внутри слышится детский смех. Это Юля веселится. Она возится в гостиной с игрушками и, завидев нас, сразу вскакивает:

– Оля! Ты вернулась!

Я улыбаюсь, стараясь не показывать усталость, которую испытала за весь сегодняшний день.

– Вернулась, – киваю. – А ты чем занималась?

– Рисовала! Хочешь посмотреть?

Юля тащит меня за руку, и я иду за ней. Тимур в это время остается стоять в холле, наблюдая за нами. Но вместо привычной легкости я ощущаю его напряжение – он молчит, но смотрит при этом слишком пристально.

Рисунки Юли – это целая история. Огромные цветные пятна, кое-где понятные даже взрослому человеку. Дом, дерево, собака. Человек в короне. Это Тимур? Почему-то это изображение вызывает во мне улыбку.

– Очень красиво, – хвалю я.

Юля улыбается так, что я чувствую, как ком в горле подкатывает. Вот бы мои дети были такими… Но я гоню мысли прочь. Сейчас не время думать об этом. У меня впереди сложный развод и вообще непонятно, будет ли шанс завести ребенка.

– Пойдем ужинать, – говорит Тимур.

Он держится сдержанно, я бы даже сказала сухо. Ни намека на нашу разговорную близость в саду. И это даже к лучшему. Я благодарна ему за дистанцию, потому что чем дальше мы друг от друга держимся, тем лучше.

На ужин у нас простая еда – паста с запеченными овощами и сок. Мы едим молча, только Юля болтает без умолку, перескакивая с темы на тему: про зоопарк, про бассейн, про какие-то мультики, которые мы обязательно должны посмотреть.

Я киваю, поддакиваю, время от времени смеюсь, стараясь не показывать, как устала. Глаза слипаются, тело гудит от стресса последних дней. Но все равно становится легче от Юлиного детского смеха, от теплого света лампы над обеденным столом и от того, что никто не давит и не торопит.

В какой-то момент я слышу звонок, но не сразу понимаю, что это мой телефон. Реагирую, отвечаю. Замечаю, как Тимур бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. Достаю телефон и вижу на экране номер Матвея, моего адвоката.

– Простите, – шепчу я и выхожу из кухни в холл.

– Да, Матвей, слушаю вас.

– Ольга, есть новости, – голос у него спокойный, деловой. – Я связался с вашим супругом. Или, точнее, с его адвокатом.

Я напрягаюсь. Сжимаю телефон крепче.

– И что?

– Они согласны на развод, но... – он делает паузу, как будто подбирает слова. – Ваш муж предложил вам отказаться от претензий на квартиру и машину в обмен на так называемую компенсацию. Деньги. Немаленькую сумму, если честно. Но при условии полной тишины: без судебного разбирательства, без дележа. Просто обычный мирный развод.

Я не знаю, что сказать. Сумма? Компенсация? Они хотят купить мое молчание.

– Ольга? Вы меня слышите?

– Слышу, – наконец выдавливаю я. – И что вы советуете?

– С точки зрения чисто юридической – условия неплохие. Но. – Его голос становится тверже. – Вы откажетесь от совместно нажитого имущества. Квартира, машина, счета – все, что куплено в браке, останется вашему мужу. Вы получите деньги, но если сумма не покроет реальную стоимость, это будет вам невыгодно.

Я выдыхаю.

– Я согласна, – произношу тихо.

Не хочу, господи, долго делиться с ним, не хочу выяснять наши отношения. Ничего этого не хочу.

Но стоит только мне это сказать, как телефон у меня забирают. Я растерянно смотрю на Тимура, который в этот момент прикладывает мой телефон к уху и спокойно говорит:

– Добрый вечер. Это Тимур Саввович. Я… хороший знакомый Ольги. Объясните вкратце, какое предложение?

Я не могу слышать ответ адвоката, но и так прекрасно его знаю. Конечно же, он предлагает то же, что и мне.

– Ольга не будет соглашаться на это предложение, – четко говорит Тимур. – Внесите коррективы. Мы подаем иск.

Я моргаю. Мы? Он что – себя туда приписал? С какой это стати? И вообще, почему это он решает такие вопросы вместо меня? Мы же даже… не посоветовались, не поговорили…

– Нет, не передавайте ему ничего, – продолжает Тимур. – Просто подавайте в суд. Полный комплект требований. И активы, и имущество, и счета. И давайте без грязных сделок. На этом все.

Он отдает мне телефон. Просто молча протягивает. Я беру, будто в полусне, и прижимаю к уху.

– Ольга, вы меня слышите? – доносится голос Матвея.

– Да.

– Тогда завтра встречаемся, как договаривались. Будем подавать документы.

Я киваю, хотя понимаю, что он меня не видит.

– Да. Спасибо, – говорю, когда, наконец, понимаю, что он меня видеть не может.

Отключаюсь. Смотрю на Тимура, не понимая, что сказать. В груди ком. И тепло какое-то странное разливается. Защищенности что ли.

– Ты зачем это сделал? – шепчу.

– Потому что ты бы согласилась, – спокойно говорит он. – А потом пожалела бы. И потому что тебе не нужно соглашаться на крохи, которые тебе бросают. Ты не должна соглашаться на условия человека, который тебя предал.

Я опускаю взгляд в пол. Больше всего хочется сказать, что не уверена, что смогу пройти через весь этот суд, через бумажную волокиту, через очередные унижения. Но не говорю. Впервые за долгое время мне просто не хочется спорить.

– Оля, – вдруг говорит Тимур мягче. – Ты заслуживаешь большего. И не только квартиры или денег.

Я поднимаю глаза и встречаю его спокойный, чуть усталый взгляд.

– Заслуживаешь уважения к себе. И если ты сейчас отступишь, – делает паузу, – тебе потом будет тяжелее начать с чистого листа.

Я киваю. Молча. Чувствую, что сказать спасибо сейчас – это будет неправильно. Он не для благодарности это делает.

Юля в это время высовывается из кухни:

– Пап, а Оля останется ночевать?

– Останется, конечно, – с уверенностью говорит Тимур.

Юля радостно хлопает в ладоши.

А я, все еще с телефоном в руках, стою посреди холла и думаю: может, где-то здесь и правда начало новой жизни?

Глава 21

На следующее утро я просыпаюсь на удивление спокойно. Ни паники, ни ощущения, что мир рушится. Легкая усталость после вчерашнего тяжелого дня и странное чувство, что сегодня что-то должно измениться.

Юля уже носится по дому, громко обсуждая с собой какие-то важные детские дела. Я слышу, как она разговаривает с игрушками, придумывая целые истории. Тимура пока не видно. Возможно, он ушел по своим делам.

Я встаю, принимаю быстрый душ, заворачиваюсь в полотенце и, уже собираясь возвращаться в комнату, вдруг замечаю на стуле аккуратно сложенные вещи. Чистая белая блузка и простые, но элегантные темные брюки.

На бумажке рядом всего одно слово: "Удачи."

Я невольно улыбаюсь. Не хочу думать, что Тимур решил лишний раз вмешаться. И воспринимаю это, как тихую поддержку. Вчера мы с ним договорились, что еще сегодня у меня есть время решить свои дела, а завтра я буду выполнять роль няни, ради чего сюда и явилась.

Одеваюсь быстро и просто. Волосы убираю в низкий хвост, лицо оставляю почти без косметики. Сегодня мне нужна не красивая оболочка, а холодная голова и твердая решимость.

Пока собираюсь, в комнату заглядывает Юля:

– Ты куда? – интересуется она, опираясь на дверной косяк.

– На важную встречу.

– С врачами? – серьезно уточняет девочка.

Я улыбаюсь, странно реагируя на то, что она запомнила, кем я работаю.

– Почти. С людьми, которые помогают делать важные дела.

– Тогда тебе нужна удача, – торжественно заявляет Юля и протягивает мне что-то зажатое в маленьком кулачке.

Открываю руку – в ней лежит яркий пластмассовый брелок в виде солнышка.

– Держи. Это мой талисман. С ним у тебя все обязательно получится.

Я расплываюсь в улыбке. Кладу брелок в карман. Не знаю, почему, но такая забота совершенно незнакомой девочки подкупает.

– Спасибо, Юля. Ты настоящая волшебница.

– Я знаю, – радостно сообщает она и убегает обратно в гостиную.

Я быстро проверяю документы, которые Матвей вчера прислал мне на почту. Сохранила их в облако, переслала себе, распечатать собираюсь в офисе адвоката. Все готово.

Когда спускаюсь вниз, Тимур уже ждет меня у выхода. Одет в темные джинсы и легкую куртку. Выглядит так, будто у него сегодня обычный рабочий день, не больше.

– Готова? – спрашивает он.

– Готова, – киваю.

– Я отвезу, – говорит без лишних слов.

– Тимур… – начинаю я было сопротивляться, но он мотает головой.

– Это не обсуждается.

Сглатываю. И в который раз чувствую себя ему обязанной. Новая работа с хорошей зарплатой, возможность пожить, переезд, сейчас вот мало того, что отпустил решать свои дела, так еще и отвезет.

Я бы, может, и возразила, но понимаю, что не хочу с ним еще и препираться.

Мы вместе выходим на улицу. День сегодня какой-то серый и пасмурный. И почему-то именно эта погода кажется мне сегодня самой подходящей.

По дороге мы молчим. В плеере играет тихая ненавязчивая музыка. Я смотрю в окно и думаю о том, что сегодня – мой первый уверенный шаг к будущему, которое еще не так давно я рисовала себе совсем иначе. Хочу ли я такого будущего? Пожалуй, нет. Но мне попросту не оставили выбора, так что я, расправив плечи, стараюсь не нервничать.

– Боишься? – вдруг спрашивает Тимур, когда останавливаемся на светофоре.

– Очень, – честно отвечаю.

Он кивает, будто подтверждая что-то для себя.

– Это хорошо, – спокойно говорит. – Значит, ты не будешь принимать решений на эмоциях.

Я снова улыбаюсь. Наверное, он прав. Сегодня я буду думать холодно. И не дам бывшему мужу купить мое молчание за деньги. После того, как Тимур не дал мне этого сделать, я подумала обо всем еще раз. И вдруг осознала, что он прав. Почему я должна соглашаться на тихий развод и деньги, если могу получить по праву половину всего.

Я не могу сказать, что я алчная и жадная, но я ведь тоже работала. И старалась для нашей семьи. Создавала быт, уют, старалась ради нас.

Когда подъезжаем к офису Матвея, Тимур паркует машину недалеко от входа. Я еще раз благодарю его, открываю дверь машины и выхожу. Но следом слышу, как дверь с водительской стороны тоже хлопает. А потом Тимур подходит ко мне и решительно идет следом.

– Ты куда это? – удивляюсь я.

– С тобой, – спокойно отвечает он, захлопывая за собой дверь.

– Тимур, – качаю головой. – Спасибо за все, правда, но дальше я сама.

Он смотрит на меня так, будто я только что сказала глупость.

– Оля, – произносит с той же бесстрастной уверенностью, с какой вчера забрал у меня телефон, – ты хоть представляешь, сколько тебе сегодня всего предложат?

– Матвей все объяснит, – возражаю я, хоть и слабым голосом.

– Матвей юрист. И он за тебя. Но слушать нужно будет внимательно, а ты сейчас нервничаешь и вряд ли сможешь думать холодно.

– Тимур… – снова пытаюсь вставить хоть слово, но он мягко перебивает:

– Я не собираюсь лезть в процесс. Я просто буду рядом. И если что-то пойдет не так – подстрахую.

– Ты юрист?

Он усмехается:

– Нет. Но я очень хорошо разбираюсь в том, как устроены такие сделки. И в людях. – Пауза. – И я хочу быть уверен, что ты выйдешь оттуда без чувства, что тебя снова обвели вокруг пальца.

Я закусываю губу. Внутри кипит протест – я справлюсь сама! Но в глубине души понимаю: он прав. Я слишком зациклена на том, чтобы просто поскорее это закончить. И могла бы проглядеть что-то важное.

– Я даже вмешиваться не буду, – говорит он спокойным, уговаривающим голосом. – Только послушаю.

Я вздыхаю.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Но если хоть слово скажешь, я тебя выгоню.

Он улыбается.

– Договорились.

Мы вместе поднимаемся по лестнице. Дверь офиса Матвея находится на втором этаже. Я останавливаюсь перед ней на секунду, собираясь с духом, затем коротко стучу и вхожу первой.

Матвей отводит взгляд от ноутбука, встает навстречу.

– Ольга, доброе утро, – говорит он и, переведя взгляд на Тимура, добавляет: – Здравствуйте.

– Это Тимур Саввович, – тихо поясняю я. – Он… просто послушает.

Матвей удивленно смотрит на меня, но ничего не говорит. Лишь кивает.

Мы усаживаемся за стол переговоров. Матвей достает папку с документами.

– Итак, как я уже говорил вчера. Мы подаем иск о разводе, с разделом имущества. Я подготовил предварительный список – квартира, машина, банковские счета, бонусы от компании вашего мужа. Все активы, купленные в браке.

Он протягивает мне папку. Я машинально листаю страницы, стараясь вникнуть, но буквы словно расплываются.

И тут Тимур, сидящий рядом, чуть наклоняется к столу и негромко спрашивает:

– А есть оценка стоимости активов? С учетом текущей рыночной цены недвижимости и автомобилей?

Матвей кивает.

– Конечно. Здесь все расчеты.

Тимур берет распечатку, бегло ее просматривает, его лоб чуть хмурится.

– Странно, – замечает он. – Оценка квартиры слишком занижена.

Матвей снова кивает.

– Мы закажем официальную оценку.

Тимур бросает на меня взгляд, в котором читается что-то вроде "видишь?"

– Конечно, заказываем, – быстро говорю я, чувствуя, как просыпается какая-то здоровая злость.

Тимур откидывается на спинку кресла и больше не вмешивается. Только спокойно слушает, в то время как Матвей рассказывает мне о следующих шагах, о том, как будет подаваться иск, какие документы нужны и когда состоится первое заседание.

Я киваю, впитывая каждое слово. И впервые за долгое время ощущаю, что держу ситуацию под контролем.

Когда мы выходим на улицу, я оборачиваюсь к Тимуру.

– Спасибо, – говорю искренне. – Без тебя я бы согласилась на всё, что предложили.

– У тебя хороший адвокат, я практически ничего не сделал.

Пока я улыбаюсь, Тимур обнимает меня за талию и ведет к машине, но уже через пару минут я вижу бывшего мужа, решительно направляющегося в нашу сторону.

Глава 22

Я резко останавливаюсь и Тимур тоже замирает, перехватывая мой растерянный взгляд. Глеб приближается быстро, целеустремленно, с тем самым выражением лица, которое я когда-то хорошо знала – когда он был не просто раздражен, а по-настоящему задет.

– Вот ты где, – бросает он, не обращая внимания ни на Тимура, ни на прохожих, которые оборачиваются на повышенный тон.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, но внутри все сжимается.

– А ты как думаешь? – вскидывает брови. – Ты хочешь перетянуть все на себя? Дом, машину? Ты серьезно? В этом ничего твоего нет.

– Я прошу то, что принадлежит мне по закону и ничего больше, – стойко отвечаю.

– По закону там твои только трусы, но ты их вчера забрала.

– Полегче-ка, – вступает в разговор Тимур. – Ты не на рынке разговариваешь.

Я вижу, как Глеб бросает на Тимура полный презрения взгляд. Не знаю, какой взгляд при этом получает в ответ, но вижу, как немного отходит, потому что вкрай пересекает все допустимые расстояния.

– Я не могу понять, ты нашла себе защитника?

– Я сказал полегче, – Тимур закрывает меня собой.

Без вопросов встает между ним и моим мужем, который совсем скоро станет бывшим по документам, а в моих мыслях он такой уже несколько дней, с момента, как я узнала об измене.

– Ты решила играть в войну? – его голос становится жестче. – Думаешь, он за тебя все решит?

Он кивает на Тимура, будто тот вообще не стоит здесь перед ним, а просто очередная деталь интерьера.

– Я ничего не решаю за нее, – спокойно произносит Тимур. – Но если ты пришел угрожать, то мы можем продолжить в суде.

Глеб презрительно усмехается.

– Суд? Вы правда думаете, что суд будет на твоей стороне, Оля? У тебя даже нет постоянного жилья. Нет стабильной опоры. Только… – он делает паузу и скользит взглядом по Тимуру, – очередной мужик, который за тебя все решит. Как удобно. Ты ведь всегда так делала, да? Искала того, кто за тебя все решит.

Наверняка, Тимур бы постави его на место и без меня, но у меня внутри в этот момент сразу же после его слов что-то взрывается. Я решительно выхожу на первый план, смотрю Глебу в глаза, выдерживая его взгляд. Хочу, чтобы он знал, что я его не боюсь. Не потому, что за моей спиной есть мужчина, а потому что, черт возьми, нет причины никакой его боятся! Закон на моей стороне. Из нас двоих – виноват он.

Это он привел в дом другую. И это он сделал ей ребенка.

– Не смей говорить со мной таким тоном. Ты потерял это право. Я хотела развода по-хорошему, ты сам превратил все в грязь. И да, Тимур рядом. Но не он за меня решает. А я сама. Я выбираю, как жить дальше. Не ты и не твоя новая баба, ясно тебе? По закону я могу забрать половину и я ее заберу, будь уверен.

Глеб как будто остолбеневает, но потом снова усмехается.

– Знаешь, в ведь ты не всегда была такой решительной. Заполучила хорошее влияние. Но надолго ли?

– Надолго, – спокойно говорит Тимур, в его голосе нет ни эмоций, ни позерства – просто уверенность. – Так что советую держаться от нее подальше. С этого момента. Если я увижу или услышу что-то подобное в адрес Ольги – у тебя будет еще один суд и, я тебе гарантирую, ни один ты не выиграешь. Уж я-то позабочусь.

Мы стоим друг напротив друга. Я, Тимур и Глеб. Люди вокруг спешат мимо, кто-то с интересом поглядывает в нашу сторону, кто-то просто идет по делам. Но для меня все замирает – в этом коротком моменте я чувствую себя очень странно. С одной стороны – прошлое все еще здесь, все еще решительно стучится в окно и лезет в дверь. С другой… бороться легче, когда есть кому тебя поддержать.

– Это угроза? – продолжает позёриться.

Вообще, за мужем никогда не замечалось желания влезать в конфликты, но тут, видимо, было задето его самолюбие. С одной стороны я его прекрасно понимаю, я чувствовала себя очень похоже, когда он в дом беременную девушк привел, а с другой… какая ему разница, если любви ко мне он больше не испытывает. Она у него теперь с другой женщиной.

– Предупреждение. Но воспринимай, как хочется. Главное, уйди отсюда.

Глеб разворачивается, что-то недовольно бормоча себе под нос, и уходит. Удивительно, что не устраивает сцену и не пытается оставить последнее слово за собой.

Я вздыхаю, только когда его спина исчезает за углом. Позволяю себе расслабиться, выдохнуть. Все силы куда-то мигом улетучиваются. Сейчас Глеб кажется мне человеком, способным достать из меня все жизненные силы буквально за несколько минут разговора.

Возможно, он был таким всегда, просто я этого не замечала.

– Ты в порядке? – спрашивает Тимур, поворачиваясь ко мне.

– Я… да, наверное. Да, в порядке. Это просто… он ляпнул лишнего. Не стоит реагировать.

– Знаешь… – Тимур поджимает губы. – Он не достоин тебя. Он любой женщины недостоин. Прости, если это тебя задевает.

– Нет, я… не хочу об этом.

Понимаю, что обсуждать Глеба с кем бы то ни было, не хочу. Я никогда этим не занималась. Держала отношения в секрете, боясь, что их могут сглазить. Теперь понимаю, что это чушь, но отзываться о Глебе плохо, значит отзываться плохо и о себе тоже.

– Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Глава 23

– Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Слова Тимура долетают до меня, как сквозь толщу воды. Я вроде бы и понимаю их и не понимаю одновременно.

– Поесть? – переспрашиваю, будто впервые слышу это слово. Настолько чужим кажется сейчас все нормальное. – Я не знаю… Мне надо подумать.

– Оль, – он делает паузу и чуть склоняет голову. – Подумать ты и за едой сможешь. А голодной быть вдвойне уязвимо.

Я невольно усмехаюсь. Напряжение, сковывающее тело, понемногу отходит. Я что, правда сказала подумать? Господи, о чем? Меня зовут поесть, а я, как назло, чувствую голод, вон желудок очень характерно бурчит.

– Это из твоей книги мудрости? – зачем-то шучу.

– Из нее, – отвечает совершенно серьезно. – Глава вторая: «Не спорь с мужчиной, который кормит».

– И что в первой главе?

– Не спорь с мужчиной, который тебя защищает.

Тимур подмигивает.

– Хитро, – качаю головой, но губы все равно подрагивают от слабой улыбки.

– Как ты относишься к хачапури? Или лучше пиццу?

Я закатываю глаза.

– Все, что угодно, лишь бы не фастфуд.

– Тогда я знаю одно тихое место. Никакой толпы, случайных встреч. Только еда и мы. И тишина. У них там неплохая терраса есть и для меня там всегда свободно.

– Да что ты? – усмехаюсь. – За что такие почести?

– Знаю владельца ресторана.

– Идем, – говорю решительно, потому что желудок снова бурчит.

Когда мы садимся обратно в машину, и Тимур включает навигатор, я все еще чувствую, как дрожат пальцы. Смотрю на них и думаю – это пройдет. Просто пройдет. Со временем. Когда-то же я перестану реагировать, верно? Перестану дрожать от воспоминаний о бывшем муже и встрече, которая произошла.

То, какой отпечаток она на мне оставила, я не могу передать словами. Бывший, подобно коршуну, напал на меня и обвинил в том, что я никогда не планировала делать и не сделала бы. Мне просто… Тимур прав, я должна отстаивать свое. Мы прожили с Глебом столько лет в этой квартире, у меня множество воспоминаний, а я должна просто взять и уступить ее другой?

Я и так это уже сделала, не посмев ничего сказать. Любая другая на моем месте, вытаскала бы эту подстилку на улицу и на порог бы не пустила, а я… по-человечески поступила.

Мы едем недолго, минут двадцать. Улицы будто пустеют, когда машина съезжает с главной дороги в более тихий район, утопающий в зелени. Здесь нет ярких вывесок, нет шумных торговых точек, только уютные дома с высокими живыми изгородями и небольшие заведения с почти незаметным входом. Машина сворачивает к зданию с терракотовыми стенами, обвитому диким виноградом. Я вижу кованую вывеску с названием на грузинском, которое не могу разобрать, и невольно хмурюсь.

– Это оно? – спрашиваю, выходя из машины.

– Оно, – спокойно кивает Тимур и обходит меня, чтобы открыть тяжелую дверь. – Здесь вкусно. И очень тихо.

Мы проходим в небольшой холл, откуда пахнет хачапури, свежим базиликом и чем-то еще, то ли мясом, то ли какими-то приправами. На входе нас встречает высокий мужчина в жилете с профессиональной полуулыбкой на лице. Но, увидев Тимура, он расплывается в по-настоящему теплой улыбке.

– Тимур Саввович, добрый день! Для вас, как всегда все готово на террасе.

– Спасибо, Давид, – отвечает Тимур, и они жмут руки, как давние знакомые.

Я иду следом, растерянно озираясь. Нас ведут через зал с мягким светом, уютными столиками и медной посудой на полках. Все тихо, будто посетители здесь разговаривают шепотом. Или просто уважают чужое пространство. Я почему-то думала, что здесь никого нет, но люди есть, я видела автомобили, да и слышу топот детских ног в детской комнате.

– Сюда, пожалуйста, – говорит Давид и распахивает стеклянную дверь, ведущую на открытую террасу.

Там – столик на двоих, накрытый белоснежной скатертью, большие плетеные кресла с подушками, и вид на сад. С террасы открывается спокойный, почти загородный пейзаж, будто мы не в городе, а где-то далеко-далеко от его суеты.

– Вам как обычно, Тимур Саввович? – уточняет Давид, уже не глядя в меню.

– Да. И хачапури – классическое. А для дамы… – он бросает взгляд на меня.

– Хачапури будет прекрасно, – отвечаю.

Давид кивает, снова тепло улыбается и исчезает.

– Ты здесь часто? – спрашиваю, когда мы остаемся одни.

– Бываю, – пожимает плечами Тимур. – Иногда хочется тишины. Мало где ее найдешь. А это место так обустроено. Эта терраса не одна здесь. Их несколько, какие-то более отдаленные, какие-то менее.

Через пару минут приходят другие официанты – с закусками, водой, лимонадом. Они все кивают Тимуру с уважением, кто-то кланяется. Никто не спрашивает "как вас зовут", потому что они его и так знают. Один из них, молодой парень с серьезным лицом, аккуратно поправляет салфетку у его прибора и говорит:

– Все, как вы любите, Тимур Саввович.

Я нахмуриваюсь. Слишком много "Саввович", слишком много лиц, которые выказывают ему знак уважения. Это уже не просто «ресторан друга». Здесь все знают, как он любит.

– Ты не просто частый гость, – тихо говорю, вглядываясь в его лицо. – Ты совладелец?

Тимур смотрит на меня несколько секунд и только потом отвечает:

– Не совсем.

– Владелец?

– Да.

Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Я открываю рот, потом закрываю. Тимур, этот молчаливый, спокойный Тимур, оказывается, не просто “хорошо знает владельца”, он мне сказал. Это его ресторан. Причем, судя по всему, не один. По крайней мере, этот выглядит, как хорошо продуманный бизнес. Этим он зарабатывает на жизнь?

– И ты молчал об этом? – спрашиваю наконец, все еще пытаясь собраться с мыслями.

– А это что-то меняет? – спокойно отвечает он. – Хачапури же от этого хуже не станет.