Текст книги "После развода с предателем (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

– Ты храпишь? – прилетает мне вопрос, как только я выхожу из ванной.

– Эм… нет, наверное.

– Наверное?

– Не знаю, не слышу себя во сне. А ты?

– Как спорткар.

Смотрю на него в ужасе, представляя, как не сплю всю ночь и это, видимо, отражается на лице, потому что Тимур начинает смеяться, запрокинув голову назад.

– Не храплю, – говорит, успокоившись. – Но Юля может разговаривать во сне. Так что не удивляйся, если услышишь, как она читает лекции волкам или просит чай из невидимого сервиза.

– Отлично, – вздыхаю, подходя к своей стороне кровати. – Прямо ночь чудес.

Пока решаю, как забраться в кровать к нему под одно одеяло, Тимур встает и направляется к мини-бару и достает два бокала.

– У меня тут есть белое сухое. Думаю, после такого дня мы оба заслужили хотя бы по половине бокала.

– Или по ведру, – тихо бормочу я, но все же принимаю бокал.

Отдав мне бокал, Тимур направляется к окну, а я прислоняюсь к изголовью и впервые за этот длинный день выдыхаю. Столько всего случилось. Не больше, чем вчера, но кажется, что мир вокруг сошел с ума.

– Удивительно, – нарушает тишину Тимур. – Ты не первая женщина, которая оказывается со мной в постели. Но первая, кому я даже не пытаюсь делать намеков.

– Это попытка все же сделать намек?

– Нет. Просто констатация факта. А что… ты хочешь?

Поворачивается, смотрит на меня в упор. Хочу сказать ему что-то колкое, но слова никак не лезут в голову, поэтому я прячусь за стаканом вина.

И стараюсь незаметно натянуть одеяло повыше. Я и так не раздевалась, лежу в футболке и пытаюсь не нервничать. Ничего такого не будет. Мы просто переночуем в одной кровати, а на утро пойдем с Юлькой в зоопарк.

А потом… потом я чувствую, как тело расслабляется. С удивлением смотрю на пустой стакан и думаю о том, как я могла так облажаться. За ужином я практически не ела, потому что мы много разговаривали, а теперь я чувствую, как быстро действует вино.

Кружит голову, разгоняет сердечный ритм и вынуждает нервничать, когда Тимур подходит и наклоняется, чтобы забрать стакан. Я вдыхаю запах его геля для душа и чистой кожи. И отворачиваюсь, потому что меня неожиданно ведет. Я прекрасно помню его руки на моем теле, а губы на моих, чтобы оставаться равнодушной.

Свет в комнате гаснет неожиданно. Я едва могу различить очертания Тимура, который подходит к кровати. И только чувствую движение с левой стороны. Мне не по себе от его присутствия. А уж когда он наклоняется ко мне и говорит:

– Может, попробуем снова? То, что так и не сделали в твоем номере?

Мне впервые так сильно хочется ответить согласием. И впервые вместе с тем отказать. Такие противоречивые чувства рядом с ним испытываю, не передать словами. И все же нахожу в себе силы сказать твердое:

– Нет.

Натянув одеяло повыше, укрываюсь с головой и пытаюсь убедить себя, что все правильно и что именно так все и должно быть.

* * *

– И что, и слона увидим? И льва? – не перестает задавать вопросы Юля.

– Всех увидим, – отвечаю ей.

– Жаль, папа не с нами.

– Он видел всех.

– Правда? Когда?

– В детстве. Мы все видели. Папа твой очень занят, Юль.

– Я знаю, – она вздыхает. – У него работа. Когда он говорил, что мы все пойдем, я ему не поверила. Он очень редко может вот так просто со мной куда-то пойти.

Она вроде бы грустит, но уже через пару минут, стоит нам только войти на территорию зоопарка, как улыбается. И с интересом начинает глазеть по сторонам. А потом подолгу останавливаться у каждой клетки и спрашивать меня о животных. Я наивно полагала, что придется только посмотреть, а по факту – читаю все, что о них написано и пересказываю Юле, чтобы ей было интересно.

В таком темпе проводим около четырех часов, после которых нас из зоопарка забирает личный водитель, чтобы отвезти поесть. Пообедать мы должны вместе с Тимуром. И так и происходит, мы заказываем еду, нам все приносят и потом Тимур присоединятся. Сначала расспрашивает дочку о зоопарке, потом говорит мне, что сразу после обеда готов поехать решить мой вопрос.

Кажется, что даже я не настолько готова, но все же не собираюсь пасовать.

Сначала мы отвозим Юлю домой. У Тимура, оказывается, огромный двухэтажный дом. Не знаю, как он убедил дочку побыть с прежней няней, но она согласилась. Так что мы спокойно выезжаем по моему адресу, где я прошу его побыть внизу и вмешаться минут через двадцать, если я не выйду. Этого мне будет достаточно, чтобы собраться.

Оставив Тимура, поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи, но с удивлением отмечаю, что они никак не подходят к замку. Нахмурившись, пробую еще раз, пока дверь не поддается, только открываю ее не я, а с внутренней стороны. Я непонимающе хмурюсь, не осознавая, как он мог остаться дома, ведь он бы даже с температурой сорок пошел работать, но когда дверь полностью открывается, я вдруг осознаю, как же сильно ошибалась.

На пороге стоит никто другой, как новая пассия моего еще не бывшего по документам мужа. Она хмурится при виде меня, а затем спрашивает жутко нервирующим тоном, от которого у меня внутри поднимается волна неконтролируемого раздражения:

– А что ты здесь делаешь? – спрашивает она, сложив руки на груди.

– Пришла за своими вещами.

Отпихав ее чуть в сторону, захожу. И слышу, как за моей спиной она, видимо, набирает Глеба.

– Масюнь… тут бывшая твоя. Я не смогла ее не впустить.

Глава 17

Масюнь…

От этого прозвища меня отчего-то коробит. Насколько я знаю, Глебу ничего из ласкательно-уменьшительных не нравится. Никакие зайчики, котики, солнышки в нашей жизни не использовались, потому что его буквально выбешивал зверинец. Видимо, нужно было пробовать масюня.

Не обращая на ее ковыляния за мной, иду в нашу с Глебом спальню и торможу сразу же, только открыв дверь.

Это больше не наша спальня. Здесь… все другое. Постельное слишком яркое, на полу валяется белый пушистый ковер, в углу стоит какое-то оборудование. Подозреваю, для съемки. В общем… моего здесь ничего нет.

– Как вы… – говорит, запыхавшись. – Глеб не сказал, что вы придете.

– Он не знал.

– Вы считаете это нормальным? – тут же переходит в наступление. – Просто прийти в чужой дом и…

– Это мой дом, – оборачиваюсь к ней. – Два дня назад это была моя спальня. И в ней были мои вещи. Где они, скажешь?

– Я их… вынесла. На балкон. Все лишнее там.

Лишнее. Хочется сказать, что это она здесь лишняя, но я сдерживаюсь. Молча закусываю губу, сжимаю зубы. Раздражаюсь, потому что запах ее приторных духов меня нервирует. А уж когда выхожу на балкон и вижу там просто гору сброшенных вещей, выхожу из себя.

У меня все было разложено по полочкам. Я всегда знала, где и что лежит, а сейчас… как среди всего этого хаоса найти то, что мне нужно?

– Вы… все заберете?

– Хотелось бы вообще все, но боюсь, что Тимур, ожидающий меня внизу, не оценит меня, таскающую в его недешевую машину, коробки.

– Я так понимаю, никто ничего не разбирал?

– В смысле? – таращится на меня глупым взглядом.

– В смысле спрашивать, где что лежит у тебя бесполезно?

Закатывает глаза.

– Глеб все убирал. Я ваши вещи не трогала.

Теперь мой через удивляться и таращиться, потому что в нашу с ним семейную жизнь он не убирал буквально ни-че-го. Даже когда с друзьями тут устраивал кутеж – я всегда убирала, а он… мужик же, ему непригоже заниматься женскими делами.

– Вам что нужно… я спрошу. Или подождите его, он уже едет.

Это то, чего я боялась больше всего, когда увидела на пороге ее, что дома я застану и Глеба тоже. Максимально ведь неловкая ситуация. Жена, любовница беременная.

Все еще надеюсь, что мы не пересечемся, и я уеду раньше, чем приедет он, но с каждой коробкой надежды на это все меньше. Их слишком много. Я перебираю одна за одной, отбираю то, что мне нужно в сторону, когда слышу хлопок двери и тяжелые шаги.

Я стараюсь не обращать внимание и, господи, не слушать, но до меня то и дело долетают фразы:

– Масюнь, я ничего не могла, да… представляешь?

Не знаю, что она там такого ему рассказывает, но звучит так, словно я пришла их грабить, а не забирать то, что принадлежит мне. Эти вещи никому не нужны, они стоят на балконе, как груда ненужного мусора!

Когда я сюда ехала, я и представить не могла, что застану дома другую женщину, а мои вещи найду выброшенными на балкон! – Оля!

Голос Глеба вынуждает вздрогнуть. Я разгибаюсь над очередной коробкой и смотрю на появившегося в двери Глеба. Он смотрит на меня, нахмурившись, недовольно и подозрительно.

– Что ты здесь делаешь!?

– За вещами пришла.

– И куда же ты их увезешь? – с иронией. – Насколько я знаю, проживаешь ты в отеле.

– Куда увезу – тебя не касается, – отвечаю и приступаю к открытию следующей коробки.

Слышу, как он захлопывает дверь. Вижу ошарашенную Дашу, стоящую за дверью и глазеющую на то, как ее масюнь подходит ко мне ближе. Я ухмыляюсь, когда четко вижу на ее лице ревность. Серьезно, что ли? Он привел тебя в мой дом и поселил здесь, как принцессу. Время для ревностей закончилось.

– Ты специально устроила этот цирк? – спрашивает.

– Какой цирк?

– Этот. Пришла сюда и…

– И что? Глеб… – мотаю головой. – Два дня назад это была моя квартира, в которой мы с тобой жили, как семья. А уже сегодня мои вещи на балконе, а там другая женщина. Откуда мне было знать, что ты так быстро все сделаешь? Когда ты просил у меня квартиру, я решила, что ты просишь ее на будущее, но не то, что увижу здесь твою любовницу через день после моего ухода.

Высказавшись, перебираю вещи дальше. Внутри все кипит от недовольства, но не потому, что здесь любовница Глеба, хотя и в этом мало приятного, а потому что, черт, он ведь действительно ни во что меня не ставил, раз приволок ее сюда так быстро. И с этим человеком я прожила столько времени!

– Прекрати! – пытается меня остановить и забирает у меня из рук свитер. – Ты слышишь? Хватит этого, уходи сейчас же.

Выгибаю одну бровь, смотрю на него, не в силах поверить. Он серьезно?

– По документам эта квартира все еще моя, и я начинаю думать, что погорячилась, когда согласилась на нее не претендовать.

– Ты серьезно сейчас? Тут будешь жить? Втроем?

Морщусь. От одного предположения начинает мутить, но Глеб это воспринимает, видимо, по своему. Он хватает меня за руку, чуть выше локтя и, не обращая внимания на то, что я не закончила, тащит меня к выходу.

– Прекрати, – говорю ему по пути, упираясь. – Дай мне забрать свои вещи, – прошу у него.

– Ничего твоего здесь нет, – ощетинивается. – Все за мои бабки куплено, так что, что забирать, я буду решать.

Глеб открывает дверь и выталкивает меня на лестничную площадку, где я впечатываюсь во что-то теплое и сильное. Подняв голову, вижу Тимура и буквально утопаю в его руках, которые отчего-то тут же меня покидают, отодвигают в сторону и шагают в сторону квартиры, а точнее, в сторону Глеба, который швыряет мне свитер, который отобрал у меня на балконе.

Глава 18

– И почему я не удивлен? – хмыкает Глеб, глядя на Тимура. – Тебе чего?

– Вещи жене верни. И документы.

– Какие еще документы? – ощетинивается. – Мне самому они нужны, я на развод подавать буду.

– Масюнь, а что тут происходит?

Из глубины квартиры на лестничную площадку выплывает Даша, придерживая одной рукой большой живот. Мне становится не по себе. Одно дело, когда Тимур знает, что я развожусь с мужем. Другое – увидеть причину. Изменил Глеб, а стыдно за то, что у него есть любовница, мне. Не могу себе этого объяснить.

– Какая же ты, Оля, быстрая, – говорит Глеб, глядя прямо на меня.

Я делаю шаг вперед, но Тимур только выставляет руку, не давая мне вмешаться.

– Мы с вами не знакомы. И, честно, я не горю желанием это менять. Я здесь только за вещами. Как я понял, часть собственности этой квартиры принадлежит вашей жене, – вмешивается Тимур.

– Бывшей жене, – рявкает Глеб.

– Пока что нет, – голос Тимура снижается до ледяного баритона. – По закону, часть имущества все еще находится здесь и принадлежит ей. И у нее есть полное право забрать личные вещи без цирка и оскорблений.

Глеб делает шаг к Тимуру. На полсекунды я замираю, боясь, что сейчас начнётся драка. Но Тимур не двигается. Он вообще не напрягается – стоит, ровный, спокойный, будто камень, о который легко обломать зубы.

– Знаете, – говорит Глеб, подходя ближе, – вы можете быть ее новым… кем угодно. Но не указывайте мне, что делать в моем доме.

– Дом ваш наполовину, – улыбка Тимура задевает Глеба, потому что тот сжимает зубы от злости.

– Пока. Но это вопрос времени, – спокойно говорит. – К тому же, Оля отказалась от дома.

Тимур смотрит на меня и, нахмурившись, спрашивает:

– Ты что-то подписывала?

– Нет. Мы так договорились.

– Снимем, значит, договоренности, – сообщает Глебу.

– Чего? Оля… – обращается ко мне. – Я не пойму, ты правда спишь с ним? Почему он решает?

– Ну она же решает, – Тимур кивает на застывшую с лицом невинной овечки Дашу. – Ты же ради нее выделываешься. Чтобы мужиком себя показать.

– Ты охренел совсем? – Глеб делает шаг, Тимур остается на месте.

Я, боясь, что начнется драка, хочу вмешаться, но рука Тимура все еще не позволяет.

– Еще шаг – и все вопросы придется решать с адвокатами, – спокойно говорит Тимур, даже не повышая голоса.

Глеб замирает, будто обдумывая его слова. Подходит к той черте, за которой уже начинаются реальные проблемы, а не рядовое выяснение отношений. Секунду стоит в напряжении, а потом демонстративно отступает.

– Делайте, что хотите. Все равно вас скоро здесь не будет, – бросает он с презрением, будто этими словами он может стереть все мои права.

– Всенепременно, – отвечает Тимур. – А теперь – вещи.

Глеб отходит в сторону, кивает нам на дверь квартиры с таким видом, словно делает одолжение.

– Масюнь, ты их впустишь? – начинает щебетать Даша.

Я вижу, как губы Тимура трогает улыбка и тоже улыбаюсь, потому что не могу сдержаться.

Провожаю Тимура к балкону, поджимаю губы, не зная, что говорить при виде одежды.

– Это все твои?

– Да, но я не все забирать буду. Совсем чуть-чуть. Просто я не успела найти то, что искала.

– Тебе не нужны все?

– Я просто… мне некуда их пока перевозить. Да и не на чем.

– Ко мне перевезешь, – спокойно говорит Тимур. – А на чем я сейчас найду.

Глава 19

Мы собираемся довольно быстро. Тимур умело переносит коробки в машину, которая приезжает буквально через пятнадцать минут. Это небольшой минивен, водителя которого Тимур хорошо знает. Они здороваются, обмениваются рукопожатиями и мы сгружаем коробки в его автомобиль.

Глеб все это время находится где-то в квартире. Подозреваю, что в спальне утешает свою Дашу, потому что ко мне он так и не вышел с момента, как пустил нас с Тимуром в квартиру.

И только когда Тимур выходит с очередной тяжелой коробкой, а я остаюсь на балконе одна, выходит Глеб. Я смотрю на него с непонятной тоской. Еще несколько дней назад он был моим мужем, а я – его женой. Мы были вместе, любили друг друга, а сегодня за его спиной стоит другая, а я, как воровка, забираю собственные вещи.

Вопрос, как мы до этого докатились, повисает в воздухе. Какой смысл спрашивать? Глеб снова все свесит на мою работу, на долгое отсутствие и отсутствие внимания. С одной стороны – он прав. Я действительно много внимания уделяла работе, а с другой. Разве он нет? Он ведь тоже… задерживался. Теперь вот я даже думаю, что не на работе, а с другой.

– Все забрала? – спрашивает таким тоном, которым никогда со мной не разговаривал – ехидным, с издевкой.

– Думаю, все. Документы отдашь?

– Я уже сказал, что сам подам на развод.

– У меня будет адвокат, – зачем-то ставлю его в известность, хотя он и так прекрасно это знает.

– По-хорошему не хочешь, значит?

Я кисло усмехаюсь. Невыносимо от него это слушать.

– Не я привела в дом другую женщину, Глеб.

– Не можешь смириться?

Таращусь на него во все глаза. Не могу поверить, что он действительно это говорит, господи. Не можешь смириться?

– Не могу, – говорю для самой себя неожиданно. – Ты не поймешь меня, но еще несколько дней назад я с нетерпением ждала тебя домой, а сегодня вот.

Я обвожу рукой опустевший балкон и забираю последние вещи, намереваясь уйти.

– Брось, ты никогда меня не ждала, Оль. Ты с удовольствием бежала на работу, потому что она была для тебя важнее.

– Работа никогда не была важнее.

Он фыркает, не веря. Как там говорят, у каждого своя правда? У меня какая-то слишком сильно отличающаяся от его.

– Ладно, – Глеб делает шаг назад, наконец, отступая и позволяя мне выйти. – Иди, Оля. Нам не о чем больше говорить.

На секунду я замираю, потому что мне хочется что-то сказать. Оставить за собой последнее слово, поставить жирную точку в этой истории, но я сдерживаюсь. Он не поймет. И не услышит. Мы уже разговариваем на разных языках, несмотря на то, что столько лет прожили вместе.

Я молча киваю, забираю свою сумку, подхватываю коробку. И в этот момент, будто по сигналу, появляется Тимур. Легко перехватывает у меня тяжесть. Отнимает, не позволяя нести самой. Бросает на Глеба какой-то взгляд, которому я никак не могу найти определения и… берет меня за руку.

Глеб хмыкает, глядя на этот жест и сжимает крепко челюсти. То ли хочет что-то язвительное сказать, то ли как-то меня задеть, но у него это никак не получается, потому что Тимур уже тащит меня мимо к выходу.

Я оставляю свою прошлую жизнь позади. За спиной – бывший муж и его новая женщина, которая, когда мы уходим, наконец, вылезает из своей берлоги, и смотрит на нас. Победоносно. Я замечаю последний ее взгляд и мне почему-то впервые кажется, что она это все специально.

То ли спланировала, то ли что. Теперь это уже совершенно неважно. Не имеет значения, как так получилось, что мой муж ушел к ней. Я не буду разбираться в причинах. Теперь гораздо важнее разобраться с тем, что дальше. Как жить, как общаться, да и нужно ли вообще общаться? У нас с Глебом общих детей нет, имущество мы очень быстро поделим, потому что я бы предпочла договориться, насколько это возможно в наших условиях.

Дорога к дому Тимура проходит молча. Я смотрю в окно, а Тимур о чем-то разговаривает с водителем. Я не вслушиваюсь, думая о своем.

Когда подъезжаем к дому, Тимур помогает мне выгрузить коробки. На удивление, не спрашивает, куда мне их расставить, а просто относит внутрь, в одну из пустующих комнат. Я же стою у машины, облокотившись на капот и стараясь привести в порядок мысли.

Когда он возвращается за последней коробкой, задерживается рядом.

– Хочешь прогуляться? – спрашивает.

– Сейчас? – зачем-то задаю совершенно глупый вопрос.

– Сейчас, Оль.

– А… Юля где?

– Юля с няней. Я сказал, что тебе нужно некоторое время, чтобы прийти в себя и затем ты к ней придешь. Я ведь прав?

Я молча киваю и иду за ним. Тимур ведет меня по длинной дорожке, ведущей вдоль дома, выходящей к небольшому саду. Сад ухоженный, аккуратный, с ровными клумбами и невысокими деревьями. Пахнет землей, зеленью и цветами, которых здесь очень много.

– То, что ты чувствуешь сейчас пройдет, – неожиданно говорит он, словно и правда знает, что именно я чувствую.

– Думаешь?

– Уверен. Так было с моей бывшей женой.

Хочу поспорить, что у них была другая ситуация, но замолкаю. Что я, в конце концов, знаю? Только то, что она не хотела ребенка.

– Я думала, что все будет иначе, – тихо говорю. – Что мы просто спокойно разведемся, как взрослые люди. Поделим то, что делить надо, и все. А получилось… грязно.

Тимур не перебивает. И это дает мне возможность говорить дальше:

– Я не знала, что он приведет ее домой. Так быстро.

– Такие вещи никогда не случаются внезапно, – тихо отвечает он. – Он привел ее, потому что знал, что ты не сделаешь ничего в ответ.

Я слабо улыбаюсь. Есть в его словах горькая правда.

– Я ведь и правда… ничего не сделала. Забрала вещи и ушла.

– Оля, – Тимур останавливается и разворачивает меня к себе. Его взгляд пронзает до костей. – Это и есть сила. Ты могла устроить сцену. Могла разнести там все к чертям. А ты просто забрала свое и ушла. С достоинством.

Я тяжело вздыхаю. Не хочу об этом разговаривать. И возвращаться тоже не хочу.

– Оля… – он наклоняется ближе. – У тебя еще есть впереди целая жизнь.

– Ты говоришь так, будто я уже все потеряла.

– А разве не так? – поддевает. – Потеряла предательство, ложь, недостойного мужчину.

Я смеюсь сквозь слезы, но несмотря на это получается очень легко, а главное, искренне.

– Дальше новая жизнь. Я постараюсь помочь. С адвокатом и вообще.

– Я… не знаю, как благодарить. Ты столько для меня сделал.

Он ничего не отвечает, и я резко вскидываю голову, чтобы столкнуться с его взглядом. Совершенно мне в этот момент непонятным и неопределенным. Что там? Заинтересованность или сожаление?