Текст книги "После развода с предателем (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Я прихожу домой, но внутри все еще теплится то самое чувство, от которого кружится голова и невозможно усидеть на месте. Поцелуй. Его руки и сказанные слова.

Мне кажется, будто жизнь наконец-то качнулась в нужную сторону. Даже собственная квартира сегодня выглядит по-новому: уютнее, теплее, будто стены впитали все это счастье. Я хожу по комнатам, не в силах уснуть, и улыбаюсь сама себе, как девчонка.

Я давно не чувствовала себя такой живой.

Пытаюсь отвлечься: ставлю чайник, раскладываю купленные продукты, которые не успела разложить по полкам. Но каждое движение дается с дурацкой улыбкой на лице. Даже думаю о том, чтобы позвонить Ленке, но останавливаю себя. Нет, это мое. Хочу пока никому не рассказывать, даже ей. Сохранить это чувство, мысли.

Чай почти готов, когда звонок в дверь разрывает тишину. Я вздрагиваю. Бросаю взгляд на часы. Уже больше десяти. Кто может прийти в такой час?

Сердце колотится, как бешеное, когда иду к двери. Воображение рисует тех, кто мне угрожал. Что я могу против них сделать? Только слушать… и обещать. Только вот станут ли они верить обещаниям?

Заглядываю в дверной глазок и вижу там Дашу. В первые секунды кажется, что мне мерещится, но нет, она правда стоит на лестничной площадке. Бледная, взволнованная, она осматривается по сторонам и моя первая мысль не впускать ее отметается. Я не рада ее видеть, я даже не рада ее знать, черт возьми, но я не настолько жестока, чтобы оставить нервную беременную девушку за дверью.

Открываю. Она смотрит на меня покрасневшими глазами. То ли плакала, то ли не спала. Может, ей тоже угрожают? Кто-то узнал про нее и…

Или приходили. Могли ведь приходить к ней домой и узнать о ней.

– Снова ты? – вырывается у меня, и радость последних часов осыпается к ногам пеплом.

– Мне нужно поговорить, – голос ее дрожит. – Пожалуйста, Ольга. Я больше не знаю, к кому идти.

Я замираю, но все же отступаю, позволяя ей войти. Она садится на край дивана в гостиной, словно сил больше ни на что не осталось.

– Что случилось? – спрашиваю холодно.

Она сжимает руки в замок и поднимает на меня взгляд:

– Я узнала кое-что о Глебе. Он звонил. Вернее… был звонок, но не мне. Его знакомый сказал, что Глеб скрывается. Что он хотел, чтобы я знала: он не бросил меня и не сбежал. Что… он вернется, когда сможет.

Я замираю, в голове сразу рой мыслей. Звонок, знакомый, слова про возвращение… Что это? Попытка связаться или очередная манипуляция?

– Зачем ты пришла ко мне с этим? – наконец выдыхаю. – Я рада, что Глеб к тебе вернется. Когда это произойдет, не забудь напомнить ему про долги, которые теперь навешивают на меня.

– Я… – она теряется, явно застигнутая врасплох.

Мне же некогда корчить из себя добренькую. У меня своя жизнь, и я хочу избавиться от призраков прошлого, а не пускать их в квартиру каждый раз, когда они появляются на пороге.

– Ольга, я… мне страшно очень. Вдруг у него там все плохо? Вдруг ему… он… может, все небезопасно?

Уверена, если бы не тот амбал и записка, я бы посочувствовала Даше и бывшему мужу, наверняка, тоже. Но я напугана не меньше. Меня встретили по пути домой и сказали дать денег. А я их даже не брала.

– Глеб обещал, что будет рядом. А теперь я одна. И… – она морщится, словно от боли, но быстро берет себя в руки: – Я не знаю, что теперь. У меня… закончились деньги.

Просто прекрасно.

– Послушай, мне тоже угрожали. У меня требовали вернуть деньги и даже дали срок.

– И что вы? – смотрит на меня с интересом. – Дадите?

– Нет, конечно. Таким людям нельзя платить и, у меня нет таких денег.

Она тяжело вздыхает, и я впервые замечаю, что все это время она держится за низ живота.

– У тебя все в порядке?

– Я… да. Просто болит немного. Тянет и…

Она замолкает, кривясь, и я начинаю подозревать, что у нее схватки.

– Воды не отходили?

– Что? Нет! Еще рано. Еще три недели до поставленного срока.

– Всякое бывает. И раньше рожают.

– Нет, я… не готова без Глеба. Мы вместе собирались, он должен был присутствовать.

Она снова морщится, и я понимаю, что дела плохи, потому что интервал схваток не такой уж и большой. Ухожу на кухню, беру телефон и вызываю скорую.

– Зачем вы? – спрашивает обеспокоено. – Все в порядке. Мне бы обезболивающего.

– Тебе нельзя.

– Нельзя? – удивляется.

Господи.

– Садись, – указываю ей на диван. – Постарайся расслабиться, скорая должна приехать быстро.

Она послушно садится, откидывается на спинку.

– Как давно болит?

– С обеда, наверное.

С обеда. И она даже не подумала пойти в больницу.

– Кажется… – ее дыхание сбивается, – кажется, началось…

Она морщится и вскрикивает, а я не знаю, что делать. Точнее, знаю, но это последнее, что я бы хотела. С ней должен возиться Глеб. И врачи. А я… я тоже врач. Об этом я как-то резко вспоминаю и подхожу к ней. Беру секундомер, замеряю амплитуду между схватками и понимаю, что время еще есть. Немного, но здесь она рожать точно не будет.

И все же, нервничаю. Я врач, я знаю, что делать в случае чего, но отчаянно хочется выставить ее за дверь и оставить там дожидаться скорую. Но данная клятва не позволит, конечно.

К счастью, в дверь звонят. Я бросаюсь открывать и пропускаю ребят в белых халатах. Они проходят, осматривают ее. Она бледнеет на глазах, держится за живот.

– Вы поедете с ней? – спрашивает приехавший парень.

– Я…

– Ольга, пожалуйста, – скулит она. – У меня больше никого нет.

Глава 41

Не знаю, что мною в тот момент движет, но я киваю и выхожу вместе с ними, закрывая дверь. Забираюсь в скорую и всю дорогу еду, пытаясь отрешиться, но то и дело обращаю внимание на то, как Даше плохо. Я хотела пережить эти моменты, мечтала стать мамой, но… не сложилось.

А теперь их переживает другая. И носит ребенка бывшего мужа, который вот-вот появится на свет. Но все, что я испытываю – злость на Глеба. Всеми словами его мысленно покрываю. Ну как можно оставить беременную женщину одну? И без денег. Она вроде бы говорила, что у нее закончились.

Пока едем, я отвлекаюсь, отрешаюсь, думаю, что не здесь. Не хочу участвовать, но из-за гребанной сердобольности бросить ее одну тоже не могу.

– Тебе есть кому позвонить? – спрашиваю в перерыве между схватками.

Мотает головой.

– Мама? Сестра?

Снова мотает.

– Никого нет?

– Я из детдома. Подруги есть, но они не приедут.

– Почему?

– В другом городе живут. Я… недавно сюда переехала. Лучшей жизни хотела и… встретила Глеба. Он мне помог во многом, наставником моим был и… вот. Теперь я тут.

– Давай я подругам все же позвоню. Откуда ты знаешь, что не приедут? Вдруг?

– У них… денег нет. Я одна из нашего городка сюда пробилась и жить нормально начала. Я им фотки отправляла, хвасталась. Они завидуют все мне.

– Было бы чему.

– Тогда я думала, что было.

– А сейчас?

У нее снова схватка и она хватается руками за поручни кушетки. Я не раз видела рожениц, поэтому почти не реагирую. И думаю, что уже не ответит, но сразу после она раздраженно говорит:

– А сейчас я бы его задушила. Вот этими вот руками. Одну меня оставил, кобелина, бросил. Сделал ребенка, обещал заботиться и что? Ничего.

Из нее льется поток проклятий в адрес Глеба, что я не могу назвать чем-то необычным. Такого тоже приходилось наслушаться, пока везли на скорой рожениц. Когда боль берет верх, то последнее, о чем думаешь, это любовь.

Приезжаем быстро. Ее забирают, но прежде она передает мне телефон и называет пароль, чтобы я попробовала позвонить Глебу или написать.

– Пожалуйста, – говорит она. – Вдруг он узнает и… вернется.

Пока ее увозят, я сажусь на первом этаже, беру себе из автомата кофе и снимаю блокировку с телефона. Пытаюсь несколько раз позвонить Глебу, но ничего не получается. Абонент, конечно, вне зоны действия сети. И писать ему тоже бесполезно. Потом, когда ребенок родится, я напишу. И рост, и вес, и пол. Может, и правда, включит телефон хотя бы на несколько минут и увидит информацию.

Вместо Глеба смотрю, с кем еще созванивалась Даша. В контактах какие-то Юльчик и Светик. С ними же создан чат в мессенджере. И общение у них… специфическое. Они как будто и рады за Дашу, но пишут так, словно завидуют. Хотя… может, и правда? Кто их поймет этих провинциальных девочек. Они ради переезда в большой город на многое готовы. Быть за мужчиной, рожать, терпеть такое отношение, как у Глеба, например.

У нас с ним было иначе. Он никогда не влезал в сомнительные авантюры или что-то подобное, и я никогда не думала, что такое возможно.

В конечном итоге решаю никому не сообщать ничего. Блокирую телефон и жду. Через два часа узнаю у дежурной медсестры, что Даша родила. Девочку. Три триста. Пишу Глебу. Отправляю сообщение с ее номера и передаю телефон через медсестру. Прошу ее доставить его по адресу и спрашиваю, что ей может понадобиться. Покупаю все в ближайшей аптеке, отношу той же медсестре.

– Вы родственница, да? – спрашивает. – Хотите ребеночка увидеть? Сейчас уже никого нет, я могу устроить.

– Я… жена.

Она растерянно на меня смотрит.

– Жена мужчины, от которого она родила ребенка, – поясняю.

– А… Вы простите, я не знала.

– Ничего. Вы передайте все.

Она берет пакет, а потом, снизив голос, говорит:

– А папаша почему не помогает? Бросил? Вы этим заниматься не должны.

– Отец пропал.

– Без вести?

– Пока да. Дальше посмотрим.

Она забирает пакет и все-таки уходит, а я с осматриваюсь в поликлинике и вдруг понимаю, что хочу вернуться. Не к своему прежнему месту работы, нет, но куда-нибудь, в хорошую приватную клинику очень хотелось бы. Быть няней Юльки мне нравится, но быть врачом – больше. К тому же… мне нравится просто быть с Юлькой. Не представляю себя с другим ребенком. А это означает, что найти свое призвание в профессии няни я точно не смогу, как бы не старалась.

С чувством выполненного долга я возвращаюсь домой. Из-за позднего времени беру такси. Доезжаю быстро, но стоит мне подняться на этаж, как я прислоняюсь спиной к стене, потому что вижу перед дверью Глеба. Честное слово, я бы лучше того громилу увидела здесь, что меня остановил не так давно на улице, чем вот… его.

Он сидит у моей двери, помятый, с потухшим взглядом. И одежда на нем ужасная, сношенная, грязная.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю вместо “что случилось”.

– Я… мне помощь нужна. Больше не к кому идти, Оль.

– А я чем могу помочь? – хмыкаю.

– Ты… можешь попросить у Тимура денег взаймы? Не так много. Двести миллионов. Я все верну до копейки, мне просто нужно выбраться из мелких долгов, потому что меня все ищут.

– Немного, Глеб? – ошарашено спрашиваю. – Двести миллионов это теперь не много?

– Не важно. Поможешь? Пожалуйста… Мне правда не к кому идти. Все… отвернулись. Друзья, с которым связывался, только денег обратно хотят. Никто, ни один в положение мое входить не хочет. Ты одна осталась. Ты же меня… не бросишь?

Глава 42

– Ты же меня… не бросишь?

И взгляд такой, вид, как у побитой собаки, не меньше. Я поджимаю губы и смотрю на некогда любимого человека с разочарованием.

Оказывается, так бывает.

Ты живешь с человеком, любишь его и боготворишь, а он потом в одночасье делает что-то, что раз и навсегда тебя отворачивает. Как там говорят? Доверие заслуживается годами, а теряется в один миг?

Этот самый “миг” наступил, когда Глеб привел к нам домой Дашу. Тогда я думала, что мой мир рухнул, что я никогда не смогу, как и прежде, жить и доверять людям. Но вот я здесь. Стою перед дверью квартиры, которую нашла и сняла сама, уверенная в себе и не сломленная.

И он…

Разбитый, растерянный, в непонятной одежде и с видом человека, который пережил нечто ужасное.

А ведь из нас двоих это он предатель, а не я. Он разрушил то, что у нас было. Он захотел жить с другой и без сожаления выставил меня на улицу. Еще и хотел оставить без ничего.

– Ты не по адресу, – говорю устало и равнодушно начинаю искать ключи в сумке.

На Глеба больше не смотрю, но замечаю краем взгляда, что он поднимается.

– Оль…

Подходит. Я отшатываюсь.

Впервые боюсь его. Наверное, если бы не все эти угрозы от его друзей и тех людей, я бы и не подумала бояться, а теперь… кто его знает, на что он способен?

– Даша родила, – нахожусь с тем, что сказать. – Я отправила тебе сообщение. Ты не получал?

Нащупываю ключи. Перевожу взгляд на Глеба. Он смотрит на меня так, словно пытается понять, кто такая Даша и какое он отношение имеет к тому, что она родила.

– Девочку. Дочка у тебя, поздравляю. Три триста.

Я иду к двери. Бочком, словно меня могут остановить. Но я и правда не знаю, может он или нет. Пускать к себе в квартиру его я не хочу. Само его появление здесь, с этой просьбой ужасает. А если я откажу? Скажу категорическое нет?

– Какая девочка, Оля? – вдруг говорит. – Ты меня слышала вообще? Мне бабки нужны. И срочно.

У меня внутри все обрывается. Холодеет от этих его слов. Я поднимаю голову, вижу лихорадочный блеск в его глазах и понимаю, что ничего… абсолютно ничего не могу ему сейчас сказать, кроме того, что он хочет услышать.

– Я… я спрошу. Возможно, он поможет.

– Мне нужно не возможно, – настаивает. – Оля…

Хватает меня за плечи.

– Я в дерьме, понимаешь? Я очень много должен. И я буду должен этому твоему, он, говорят, нормальный мужик. Но им… они меня ищут. Даже сейчас могут сюда заявиться и сделать со мной все, что угодно. Ты же не позволишь? Мы столько лет были вместе. Оленька…

Он наклоняется ко мне, я уворачиваюсь и чувствую, как он мажет губами по щеке. У меня к горлу подкатывает тошнота.

– Не надо… пожалуйста.

Шепчу тихо, но слышимо для него. Не знаю, что делать, если не послушает. Кричать? И кто придет на помощь? Я с соседями не успела познакомиться, даже не знаю, кто тут живет.

– Я… попрошу у Тимура, поговорю с ним.

Глеб отходит на пару шагов. Смотрит внимательно.

– Хорошо проси только. Качественно.

– Конечно. Я… могу идти?

– А что, так сильно сбежать хочешь от ненавистного мужа? – У тебя ребенок родился от другой, Глеб. Ты слышал, что я сказала?

Он морщится.

– Кто родился?

– Девочка.

Господи, я с этим человеком мечтала о ребенке? Думала, что мы станем хорошей семьей?

– Как ты… влез во все это?

– Так вышло. Не рассчитал силы. Какая разница вообще? – повышает голос.

– Я просто… спросила.

– Ты хорошо проси. И не говори, что для меня, поняла? – наступает. – Если он не даст… ты тоже попадешь, Оля. Они и тебя достанут, слышишь?

– Я… знаю. О Даше ты тоже позаботишься?

Он хмурится. Я его не узнаю. От того делового взрослого мужчины, в которого я влюбилась, не осталось и следа. Сейчас вместо него непонятное мне существо, к которому я потеряла всякое уважение. Я даже находиться с ним рядом не могу и спешу убежать в свою квартиру. Еще бы отпустил. А то страшно и шаг сделать. Я много всего слышала. Ради больших денег люди шли на немыслимые поступки.

– Она была ошибкой… – вдруг говорит он. – Все было ошибкой. Я оступился, но хочу все исправить, если ты позволишь.

– В… в смысле?

– Давай его обведем вокруг пальца, – произносит неожиданно. – Мужика, у которого ты работаешь. Возьмем бабла и свалим. Отдадим долг и уедем. У тебя ведь остались какие-то деньги? На них сможем жить. Как тебе… план?

Я сглатываю. Не знаю, что отвечать. Его глаза лихорадочно блестят, на лице разыгрывается странная улыбка. Я пячусь к стене и сжимаю ключ в руках.

– У вас все хорошо? – раздается неожиданно голос.

Глеб поворачивается на незнакомого мужчину. Я, пользуясь ситуацией, быстро открываю квартиру и попадаю внутрь, тут же захлопывая дверь на защелку. Следом закрываю ключом. Отхожу, глядя на деревянное полотно, по которому тут же начинают раздаваться удары. Вздрагиваю.

– Выходи! – кричит.

– Я полицию вызову сейчас, – голос моего неожиданного спасителя.

– Пошел ты… открывай!

Снова удар по полотну. Еще и еще. Следом – дергает ручку. Я глотаю слюну, которой нет. В груди все сжимается от страха, а потом я слышу суматоху, ругань и… все заканчивается.

В дверь тихо стучат. Я сначала думаю, что снова Глеб, но слышу тот же голос незнакомца.

– Все в порядке, он не вернется сегодня, иначе ментов вызову. Я напротив живу. Запишете мой номер?

– Я… продиктуйте так, – прошу. – Я просто… боюсь открывать.

– Конечно.

Он диктует свой номер, а я дрожащими пальцами вбиваю цифры в телефон. Поверить не могу, что бывший муж объявился и довел меня до трясучки.

– Спасибо вам, – благодарю своего соседа.

– Обращайтесь.

Я слышу шаги, стук двери, а затем выглядываю в глазок. На лестничной площадке никого, но мне все равно страшно открыть дверь. Я никак не могу успокоиться и вместо того, чтобы попробовать пойти спать, пишу Тимуру:

“Сможешь забрать меня завтра? Или… прислать машину? Я потом все объясню.”

Глава 43

Тимур

Ему долго не открывали.

Сначала Тимур даже подумал, что Оля, может быть, не дома. Ушла куда-то, но потом глянул на часы и понял, что в два часа ночи единственное, куда она могла уйти, это в туалет. А оттуда за десять минут, что он здесь стоял, точно уже можно было выйти.

И все же ему не открывали.

Хотя казалось, что по ту сторону он слышит дыхание.

Идиотские ощущения, совсем нереальные.

И все же Тимур решил сказать:

– Оль, это я…

По ту сторону снова тишина. Он уже собирался уйти, грузясь тем, где могла в это время находиться она, но дверь неожиданно открылась.

Оля встречала его не в лучшем виде. Нет, выглядела она, как и обычно, но вот глаза… глаза ее выдавали. Они смотрели так испугано, что у Тимура не осталось ни малейших сомнений в том, зачем он приехал. Как чувствовал, когда она написала, что ехать надо посреди ночи, срочно, не дожидаясь утра и уж точно не посылая водителя.

– Тимур… – она смотрела на него глазами, полными ужаса, и он шагнул в квартиру.

Не задумываясь, обнял ее и прижал к себе. Она дрожала, словно чего-то боялась, но чего? Что ее, черт возьми, напугало? Что тут произошло? Они виделись совсем недавно, а такое ощущение, что его вечность не было.

Он прижимал ее к себе и попутно оценивал обстановку. В квартире все было, как обычно. Мебель на своих местах, ничего не разбросано и не передвинуто. Но почему тогда женщина в его руках едва ли не билась в истерике?

– Оля, – отодвинул ее от себя, приложив усилия, потому что она никак не хотела отлипать. – Что произошло?

– Я… Глеб приходил. Сюда.

Она вздохнула. Глубоко так, отчаянно. А Тимур скрипнул зубами. Снова он. Снова этот Глеб, который и без того его раздражал кучей проблем, которые после себя оставил. А теперь еще и посмел заявиться к бывшей жене. И судя по ее реакции, не цветы он ей принес. И не извинений просил.

– За чем?

– Он…

Она вздохнула. Затем всхлипнула и отошла, видимо, думая, что ответить.

– Оля…

– Денег хотел. У него долги.

– От тебя денег?

– Почти. Он хотел, чтобы я взяла их у тебя.

А неплохо, подумал Тимур. Вместо работы можно прийти к бывшей жене и потребовать бабла у нее. наверняка и угрожал еще, раз Оля в таком состоянии. Но это, впрочем, и не удивительно. Повидал Тимур в свое время игроков. Их ничего не интересовало в жизни, кроме бабок и того, как отыграться.

– Ничего такого не было, – поспешила объясниться Оля. – Он просто… я испугалась.

Она обняла себя руками, и Тимур подошел ближе. Положил сильные руки ей на плечи, сжал их легонько и снова притянул к себе.

Внешне он оставался спокойным, но внутри его колотило от того, что кто-то посмел расстроить его женщину. В том, что Ольга ею будет, он не сомневался. Он захотел ее с первой их встречи. Потом держал дистанцию, но хотеть не переставал.

А теперь на горизонте появился бывший. Реальный, из плоти и крови. И с одной стороны это хорошо, что повел он себя, как отморозок, но с другой, он ведь наверняка и по-другому может.

А Тимуру по-другому не надо. Он хотел эту женщину себе. Мысленно он ее уже десяток раз присвоил. А в реальности торопить не хотел и терпеливо ждал. Зря, наверное. Не стоило. С женщинами стоит вести себя определенно. И желательно не давать им выбора. По крайней мере, Тимур так всегда действовал. И это работало. А вот с ней… захотелось по-другому.

– Ты… почему приехал? – вдруг спросила она, словно только опомнившись и осознав, что сейчас не то время.

– Подумал, что не помешает, – ответил ей.

На деле же ему хотелось ее защитить. Укрыть от всех невзгод, показать, что жизнь бывает другой, не такой, какой у нее она сложилась.

И пусть он ничего из ее прежних отношений не знал, ему хватило того, как с ней поступил ее бывший. Тогда и сейчас. От такого дерьма хотелось оберегать. Потому что сам Тимур бы никогда… никогда при живой жене не пошел бы налево. Даже если бы захотелось – не пошел. Развелся, это да, чтобы по-честному, но чтобы просто перепихнуться. Еще и наверняка с надеждой, что никто не узнает – нет. Потому что Тимуру всегда было плевать, кто и что узнает. Главное, что знал бы он.

– Соберешься? Я тебя сейчас заберу.

– Но…

Она попыталась сопротивляться, но очень быстро замолчала и ушла в комнату, чтобы взять вещи.

Зря он разрешил ей жить отдельно. Не стоило отпускать, следовало настоять на проживании в его доме. Комнат там предостаточно, территория огромная, она при желании с ним вообще могла не пересечься. И тогда ему не пришлось бы лететь через полгорода, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Потому что к нему в дом ее бывший заявиться бы не посмел.

Пока Оля собиралась, Тимур осматривался в квартире и думал, как оставить ее у себя. Потому что так кататься тоже не вариант. Дома Юлька. Там, конечно, охрана, но все равно. Они не заменят ей ни отца, ни няню. Оне если проснется, не успокоится, будет нервничать. Как типичная женщина.

Так что как только Оля вышла из комнаты, Тимур тут же взял ее рюкзак, перекинул через плечо и двинулся к выходу. Думал, что в дороге поговорят, но они молчали. И только когда приехали, Оля тихо-тихо сказала:

– Я не собиралась просить у тебя деньги, – она опустила голову и поджала губы. – Я просто… поделилась тем, что произошло.

Тимур и рад ей помочь. Избавить от назойливого бывшего и всех проблем, но то, что он даст денег, проблему не решит. Он обязательно вернется. Даст о себе знать. Такие никогда не оставляют бывших навсегда. Они возвращаются, привыкшие, что кто-то должен помочь им с проблемами, только вот у Оли теперь был он. И никакого бывшего в их отношения он впускать не собирался.