Текст книги "Угроза мирового масштаб 4 (СИ)"

Автор книги: А. Райро

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я вспомнил, что директор рассказывал о том, что в город он перенесся с помощью нашего портала и все встало на свои места.

То ли он рассказал Бармору о том, что вернется через свой кабинет, то ли тот сам догадался, но он сорвался и побежал туда, чтобы убедиться, что любимый директор вернется и вернется в целости. И так в итоге получилось, что за это он не испугался заплатить даже собственной жизнью.

– Потрясающая преданность, – печально отозвался я.

– Закономерная, – вздохнул за спиной Адам. – Ведь Виктор Тюудор почти двадцать лет назад буквально с улицы взял этого доходягу на последней стадии истощения и пристроил работать в Академию. И с тех пор Бармор был предан ему, как верный пес… И погиб тоже, как верный пес. Героически защищая своего… Не хозяина, конечно, но, скажем так «добродетеля». Достойно уважения, я считаю.

Я молчаливо согласился.

Мы прошли еще два вертолета и еще как минимум два темных силуэта машин угадывались вдалеке, в ночной тьме. Сколько же их тут всего? И сколько солдат они в себе привезли?

Это было на самом деле уже неважно, потому что мы пришли. Это был тот самый упавший переход, в котором начались мои злоключения.

– Пролезешь? – спросил я, сперва глядя на большие обломки, а потом – на строгие брюки Адама.

Тот усмехнулся, после чего поднял ногу чуть ли не в вертикальном шпагате, отчего штанина задралась, демонстрируя кипенно-белый носок. Поднял и аккуратно перешагнул через огромный обломок бетона, щерящийся острой арматурой.

Отбросив последние сомнения, я тоже полез внутрь и через пару минут поисков в бетонной пыли и неострых осколках стекла нашел торчащую из бетонных обломков рукоять. Подозвал к себе Адама и указал на нее:

– Это оно. Доставать не буду, а то вдруг все обрушится нахер, пусть этим понимающие люди занимаются.

– А оно того стоит? – поинтересовался Адам, склоняясь к мечу и чуть ли не обнюхивая рукоять.

– Еще как стоит, – кивнул я. – Это не просто тебе какой-то там меч, это меч, который без проблем противостоит магии. Прорезает щиты и позволяет блокировать направленные в мечника заклинания.

Адам замер, и его спина окаменела, будто его паралич разбил. Он так и стоял согнувшись над мечом, а потом медленно, словно через силу, повернул голову, посмотрел на меня и тихо произнес:

– Что-что ты сказал? Ну-ка повто… Хотя нет, лучше не повторяй.

Глава 11

Удивление и недоверие Адама сквозило в голосе так неприкрыто, что я сперва даже решил, что сказал что-то не то.

Или, может, он услышал что-то не то…

Поэтому пришлось повторить, убедившись предварительно, что правильно подбираю слова:

– Меч, который пробивает магические щиты. Да. Что-то не так?

– Откуда ты об этом знаешь? – резко спросил Адам.

Ну приехали.

Неужели он надеется, что я сейчас расскажу ему, что обломок такого же меча лежит у меня под подушкой, и я его как следует успел изучить, прежде чем сообщать такие сногсшибательные новости?

Тем более, что «у меня под подушкой» сейчас понятие такое же далекое, как и «в моем родном мире». Вполне может статься что и меч, и подушка, и даже вся кровать сейчас, как и многое другое, покоятся под грудами обломков. Или сгорели дотла.

– Видел, как такие мечом пробили щит Элима Дорна. – Я сделал неопределенный знак рукой.

– А ты что, и сам щит видел тоже? – недоверчиво спросил Адам, но тут же поправил сам себя: – А, ну да… Из головы вылетело. И что, прямо пробил?

– Не то чтобы пробил. – Я покрутил рукой. – А просто как будто никакого щита и не было. Прошел как сквозь пустоту.

– Этого только не хватало… – сквозь зубы злобно процедил Адам и выпрямился, так и не тронув меч.

– Что-то не так? – поинтересовался я. – Почему такая реакция?

– А ты не в курсе? – Адам горько усмехнулся. – Нет, правда не в курсе?

Я развел руками, показывая, что шуток шутить не намерен и в самом деле не понимаю, почему непрошибаемый агент службы безопасности так остро реагирует на обычный, в общем-то, артефакт.

– Это же троттлисты, – пояснил Адам, неопределенно обводя рукой все окружение. – Ну не буквально граждане Троттла, конечно, но те, кто на его стороне. Заговорщики, в том числе.

– Ага. – Я кивнул. – Это очевидно. И что из этого вытекает?

– Так меч же. – Адам посмотрел на меня таким взглядом, что я даже через его очки почувствовал, как агент удивлён. – Троттл. Ну?

– Извини. – Я развел руками. – Не в курсе.

– Не в курсе… он не в курсе, ну надо же… – странным голосом повторил Адам. – Чему только в школах нынче учат… Ладно, тогда слушай сюда. Про первую войну с Троттлом слыхал же?

– А что, была и вторая? – удивился я.

– Ну я же условно. – Адам поморщился. – Первой войной называлось то, что происходило полтора века назад. Понятное дело, что никакого мирного соглашения до сих пор не подписано, и официально мы все еще находимся в состоянии войны, но по крайней мере нет никаких активных боевых действий.

– Ага, продолжай. Пока все понятно.

– Было немало моментов, когда чаша весов склонялась то в одну сторону, то в другую, – продолжил Адам. – Наши маги тогда только пятьдесят лет как обладали магией и еще толком не научились с ней обращаться, но какие-то успехи все же были, и поэтому магия активно использовалась в бою и небезуспешно. Особенно актуальными были разнообразные щиты, которыми маги овладели одними из первых. Они укрывали наших бойцов не только от снарядов противника, но и от магических плетений, с которыми те обращались несколько лучше, нежели мы. Никто не мог понять, почему эта разница вообще существовала, но то, что она была – это факт. Троттлисты чуть лучше владели магией, но среди них было чуть меньше магов и поэтому какое-то время сохранялся паритет… А потом в одном из сражений принял участие совершенно новый участник – высокий, в черных доспехах, которые будто бы поглощали свет, оставляя от человека один лишь силуэт, с длинным двуручным мечом. Мечом, представляешь! Оружием, которое все уже давно позабыли и которое осталось только в музеях!

Я представлял. Очень хорошо себе представлял.

Вальтор всегда тяготел ко всему огромному и страшному на вид. Длинные копья, огромные мечи, стрелы с зазубренными наконечниками – это все прямо его, то, что он любит.

Всё должно устрашать и внушать трепет перед его оружием, от появления Вальтора люди должны впадать в ступор и забывать собственную речь от ужаса. Один его вид и даже упоминание о нём – всё работало на то, чтобы повергать в шок и порождать только одно желание: исчезнуть, чтобы никогда с ним не встречаться.

И, судя по тому, что Адам сказал дальше, я не ошибся с определением личности:

– Он всегда был в маске, и его лица никто никогда не видел, но одно можно было сказать точно – он был ужасающе силен. Его магический потенциал даже близко нельзя было сравнить с нашими магами. Он обращался с магией так, будто родился с полным пониманием и знанием всех ее правил и процессов. Он раскидывался заклинаниями направо и налево, а когда наши собственные маги все же умудрялись собраться и поставить от него защиту, то он брался за свой меч. И все возвращалось на круги своя, поскольку меч был так же смертоносен, как и сам скрытый за маской человек. Черный клинок проходил сквозь любые щиты так, будто их не существовало, а ответные заклинания поглощал, как сухой песок воду. Не все, конечно, но те, которые он не поглощал, отражал сам мечник. Это существо, которое прозвали Черным Властелином, несло хаос на поле боя, и боевой дух наших войск падал, едва только они замечали его фигуру. А потом, через некоторое время, оказалось, что это еще не самое страшное.

Я прокашлялся.

– А что самое?

– А самое страшное началось, когда Черный Властелин сменил свой меч на другой – еще более черный, будто вырезанный из космической тьмы. И с этого момента он стал полностью неуязвим для магии. Если до этого момента его меч, подставленный на траекторию плетения, поглощал половину из них, то теперь Властелина окружал непроницаемый для магии купол, и ему даже не приходилось шевелить руками, чтобы защищаться. И если раньше отражалась только половина или около того заклинаний, то теперь его защита от магии была абсолютной. От физических повреждений его спасали магические щиты, от магических – его меч… И он был неуязвим.

– А как узнали, что это именно меч был? – поинтересовался я. – В смысле, был источником защиты?

– Да очень легко, однажды он этого меча просто лишился, – хмыкнул Адам. – И тогда вся его магическая защита пошла прахом, и наши маги, воспряв духом, обрушили на него такой шквал магии, что даже Властелин вынужден был отступить. Собственно, та битва и была последней… На данный момент. А сейчас оказывается, что у сторонников Троттла отныне есть не один такой меч, который умеет противостоять магии, а целая куча! Целая куча, в то время, как всего один подобный клинок в свое время чуть не стоил нам проигранной войны! Теперь ты понимаешь мою реакцию? А что, если следующей вехой их развития тоже станет полный иммунитет к магии? А что, если уже?

– Точно нет. – Я покачал головой. – Иначе Дорн не смог бы так эффективно противостоять мечникам, а он ведь делал это именно с помощью магии.

– Даже если нет. – Адам тоже покачал головой. – Я всегда беру самый плохой вариант как рабочий и рассматриваю его. И сейчас рабочий вариант звучит так: через время, если не прямо сейчас, у Троттла появятся мечи, дающие своему носителю иммунитет к магии. А это означает только одно – Мартин Вермилион был прав. Новая война намного ближе, чем нам казалось и чем нам бы хотелось. Настолько ближе, что мы уже опоздали на нее.

Я с сомнением посмотрел на Адама, который в свою очередь смотрел на торчащую из завалов рукоять, и попытался приободрить его:

– Не все так плохо, как ты рисуешь. Эти ребята точно не имеют никакого иммунитета к магии, это факт. Зато ведут себя так, будто у них этих иммунитетов три – бросаются вперед очертя голову. Только подумай, сколько их было сегодня уничтожено, а ведь среди них наверняка есть заговорщики, о которых говорил Вермилион. Получается, мы не просто лишили противника нескольких десятков боевых единиц, мы еще получили дополнительные зацепки в вопросе, кто же замешан в готовящемся перевороте. Мы узнали про новое оружие троттлистов, и, пусть эти новости не назвать приятными, но предупрежден – значит вооружен. У нас так-то тоже есть новое оружие. Ты забыл про маноматы!

– Да у нас есть много чего. – Адам усмехнулся. – В том числе и того, о чем ты даже не подозреваешь. Проблема не в этом. Проблема в том, что у Троттла тоже есть много всего. В том числе и того, о чем не подозреваю даже я. Раньше у них был всего один меч, питающийся магией, а теперь они могут себе позволить кинуть в атаку несколько десятков единиц подобного оружия, не беспокоясь о том, что те пропадут. Это плохие новости, Марк. А в совокупности с новостями о готовящемся перевороте – это очень плохие новости. Ужасные. Троттл сделал выводы из своих ошибок полуторавековой давности, когда они нахрапом за несколько месяцев захватили добрый десяток окружающих стран, но обломали зубы о Виату. Теперь они решили разрушить нас изнутри.

– Разделять и властвовать, всё как всегда, – кивнул я, вспоминая любимый принцип Вальтора. – Похоже, что именно так все и обстоит.

– Ладно… – Адам все же решился на что-то и потянул меч за рукоять, освобождая его из завала. – Я отдам его нашим магам. Сомневаюсь, что они скажут мне что-то новое, но вдруг…

– Кстати, о магах. – Я щелкнул пальцами. – В смысле, об оружии. Я тут на днях думал об устройстве маноматов и пришел к выводу, что могу улучшить конструкцию. Оружие будет эффективнее в разы.

– О, забудь. – Адам усмехнулся. – Это тебе к оружейникам, они затребуют чертежи, велят принести расчеты эффективности, предоставить действующий образец.

– Так вот он. – Я достал из воздуха маномат. – Действующий образец. Я переделал свое оружие и сегодня оно было использовано непосредственно в бою. Мало того – я планирую переделать аналогичным образом и все остальные маноматы моей команды, так что если этим вашим инженерам понадобится тестовый экземпляр – я с удовольствием предоставлю им его. А если они его потеряют или сломают – сделаю еще один.

– Вот ты жук, – коротко ухмыльнулся Адам. – А в чем хоть улучшение состоит?

Я коротко объяснил ему суть переделки, показал на самом маномате, и Адам еще раз хмыкнул, только на сей раз уже одобрительно:

– Если это все правда, то ты просто гений, парень. Кроме шуток, отличная работа… Но давай мы это отложим немного, буквально до завтра. Пусть хотя бы шумиха вокруг этих деятелей уляжется, и тогда можно будет проталкивать новое оружие, как раз пользуясь этим нападением как инфоповодом.

– Не хотелось бы из трагедии делать повод, – нахмурился я.

– Знаю, Марк. Не переживай. Зато я намерен это сделать. Это чисто моя инициатива, – успокоил меня Адам. – Но давай мы это обсудим все же завтра. А пока…

– А пока?.. – Я поднял брови.

– А пока что надо сделать так, чтобы все, кто транспортабелен, покинули Академию. – Адам задумчиво огляделся. – А кто не транспортабелен – стабилизировать и транспортировать. Здесь оставаться дальше нельзя. Нападение на Академию может повториться, а в нашем нынешнем состоянии даже при условии армии, это может плохо кончиться, сам понимаешь.

Значит, я всё же был прав, когда предположил, что Академия закроет свои двери для студентов, и учёбы больше не будет. По крайней мере, на ближайшее время об этом можно забыть точно.

– И куда мы всех денем?

– Пока что по семьям отправим. – Адам пожал плечами. – Все равно ни о какой учебе сейчас и речи идти не может. Как минимум, пока все не восстановят. А там посмотрим, что будет дальше.

– Значит, всех отправят по домам?

– В ближайшее время. – Адам кивнул. – Прямо на этих же вертолетах, пока солдаты заканчивают с территорией.

– Тогда я пойду сообщу остальным.

– Отличная идея, – согласился Адам. – И скажи, чтобы никто никуда не уходил, тем более за вещами – в корпусах все еще опасно.

– Понял.

Оставив Адама разглядывать меч, я вернулся обратно в Общий Зал.

В нем все было точно так же, как было, когда я уходил, разве что окровавленных тряпок на полу стало больше, и на сей раз это были бинты, а не разорванные скатерти.

Медик и его помощник, по локоть измазанные в крови и без шлемов, отдыхали, сидя у стены и передавая друг другу бутылку воды, из которой делали по маленькому глотку и долго полоскали ротовую полость.

Я подошел к Виктору, который негромко беседовал со Смерчем, и взглядом показал, что надо поговорить. Быстро извинившись перед солдатом, директор отошел ко мне и внимательно выслушал все по поводу эвакуации.

– Будет трудно, – секунду подумав, сказал он. – Но возможно. Надо этим заняться. Отдыхайте, Марк, мы сами все сделаем. Вам стоит отдохнуть.

Я кивнул и отошел к Ванессе, которая сидела возле стены, обняв колени и невидящим взглядом глядя куда-то в стену.

– Ты как? Нормально? – спросил я, присаживаясь рядом и глядя, как Нокс и Лютес, оба с перебинтованным руками, о чем-то жарко, но тихо спорят.

Свободной рукой Нокс обнимал за талию сидящую у него на коленях Фрейю, с наложенной на ногу транспортной шиной. Несмотря на гримасу боли, искажающую лицо при каждом движении, девушка все равно улыбалась.

– Цела, – равнодушно ответила Ванесса.

– Это главное, – вздохнул я.

– Угу. – Ванесса повернула голову и посмотрела на меня. – Знаешь, я думала, что шутила, когда говорила, что ты Камаль-хан.

– Неужели? – усмехнулся я.

– Ну, наполовину. – Ванесса потупилась. – Но ты… Ты же не он?

– Ви, я Марк. – Я взял ее за руку. – Это все, что я могу сказать на этот счет. Я не мечу в какие-то герои, тем более, мифические, я просто пытаюсь приложить все усилия к тому, чтобы жернова событий не перемололи нас всех в мелкую пыль. И иногда у меня даже что-то получается.

– Угу, иногда… – пробурчала Ванесса, склоняя голову мне на плечо. – А в остальных случаях ты в эти жернова вместо зерна нитроглицерин суешь.

Я ничего не стал отвечать, ведь она, по сути, была права. Иногда остановить жернова судьбы, в которые тебя затягивает, возможно лишь кинув перед собой брикет взрывчатки и надеясь, что взрывом тебя не заденет.

Буквально через три минуты общения со Смерчем, Виктор громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание, и объявил:

– Внимание! Прямо сейчас все будут эвакуированы обратно в город, на вертолетах! Все ваши семьи уже оповещены, и они будут ждать вас на главной площади, куда мы вас и доставим! Пока что ваше обучение в Академии приостановлено, до особых распоряжений, и здесь не останется никого из вас! О вещах не беспокойтесь – в процессе проверки и осмотра всех комнат вещи будут высланы их владельцам, поэтому сейчас поднимайтесь и проходите в вертолеты, прямо как есть! Тех, кто сам идти не может или находится в среднем или тяжелом состоянии, оставьте – ими займутся тоже, доставят прямо в больницу! Не переживайте за своих друзей, мы беспокоимся за них точно так же, как и вы, и мы не позволим им… Чтобы с ними что-то случилось. Давайте-давайте, проходите за капитаном Смерчем к вертолетам!

Студенты недовольно загудели, но было совершенно непонятно, чем именно они недовольны – то ли тем, что придется оставить тут друзей, то ли тем, что придется оставить тут свои вещи, то ли тем, что вообще надо куда-то идти… Наверное, всё сразу, просто каждый был недоволен чем-то своим и, возможно, даже тем, чего нет в списке. Например, кто-то мог быть недоволен, что лишится тыквенного сока на завтрак.

Я недоволен не был. Скорее, я был задумчив. Директор сказал, что вертолет приземлится на главной площади и оттуда всех студентов разберут члены их семей, правильно? Правильно.

А кто собирается забрать меня?..

Глава 12

Я помог Ванессе подняться и в сопровождении остальных учеников мы прошли к вертолету и погрузились в него.

Нокс сел рядом с пулеметом и моментально прилип к нему, облизывая оружие взглядом, как сладкоежка сахарного петушка на ярмарке, чем вызвал понимающую улыбку у пулеметчика, и тот даже начал отвечать на вопросы блондина, рассказывая об устройстве оружия.

Лютес, сидевший рядом, некоторое время внимательно следил за их разговором, а потом как-то незаметно вклинился в него и тоже принялся задавать вопросы. Но все это длилось ровно до того момента, пока двери не закрылись, и у вертолета не завелся двигатель.

Если бы кто-то спросил у меня, как я могу описать полет на вертолете, я бы сказал – шумно. Шумит и вибрирует, вот что делает вертолет, когда нечет тебя над кронами деревьев. Быстро несет, надо признать, но все равно шумно – настолько, что, пытаясь что-то произнести, то не слышишь даже сам себя, что уж говорить о твоем собеседнике.

Пилоты в кабине и солдаты на пулеметах имели специальные наушники с микрофонами, подключенные толстыми проводами к самому вертолету, и, судя по всему, переговаривались через них. Нам же подобных не досталось, поэтому ничего не оставалось, кроме как молча сидеть и ждать, когда же полет окончится.

К счастью, прилетели мы очень быстро – буквально минут через семь, может, восемь. Сначала сменилась тональность свербящего стрекота лопастей над головой, потом корпус вертолета, все это время слегка наклоненный вперед, откренился в обратную сторону, вызвав небольшую панику среди студентов – некоторые решили, что мы падаем. Потом изменился тон работы двигателя, пропало ощущением движения вперед, зато вертолет начал снижаться и секунд через тридцать мягко качнулся на колесах, окончательно утвердившись на поверхности.

Пулеметчик снял с себя наушники, подвесил их на специальный крючок возле своего оружия и махнул всем:

– Прибыли! Можно выходить!

Студенты не торопясь потянулись на выход, по одному устало спрыгивая с вертолета. Я никуда не торопился, поэтому решил выйти самым последним, заодно за это время успею сделать кое-что.

– Ты случайно не знаешь, куда Виктор собирался отправить меня? – спросил я у Ванессы, чем выдернул ее из глубины каких-то своих мыслей.

– А? – Она даже слегка приоткрыла рот, настолько не поняла сказанного. – Ты о чем?

– Ну когда он сказал, что всех заберут. Меня-то забирать некому.

– А, ты об этом. К нам, конечно же. Куда ж еще?

– Так я и думал. – Я вздохнул. – Слушай, я не поеду. Я на нашу базу отправлюсь. Сможете меня туда закинуть или мне такси вызвать?

– Сможем, конечно… – задумчиво произнесла Ванесса, а потом тряхнула головой и посмотрела на меня с удивлением в глазах. – Погоди… А почему?

– Что почему? Почему я на базу хочу отправиться, а не к вам?

– Ну да.

– Я не хочу, чтобы твоя семья прыгала вокруг меня так, словно меня только что вытащили из жерла вулкана, в котором уже считали погибшим.

– Будто я хочу, – буркнула Ванесса. – Тогда я с тобой на базу.

– Ну, если ты правда хочешь. – Я пожал плечами. – Я не буду против, даже наоборот. Только что скажет Виктор?

– Да плевать, я телефон отключу. – Ванесса поморщилась.

– Так он же и так знает, где база.Знает, где тебя искать.

– Ну вот если знает, то пускай и приезжает и говорит то, что хочет.

– Я с вами, – коротко изрек Лютес, который все это время внимательно прислушивался к нашему разговору.

– Ты ранен, – возразил я. – Вам с Ноксом в больницу надо, однозначно.

Лютес на секунду задумался, переглянулся с Ноксом, у которого одна рука тоже была в бинтах, только, в отличие от рыжего, у которого конечность была подвешена на треугольной косынке, у блондина она была накрепко примотана к туловищу.

У солдат с собой были только средства оказания самой первой медицинской помощи, точно так же, как штатные маги если и умели что-то из целительной зеленой магии, то только самые азы, позволяющие лишь не умереть здесь и сейчас.

За всем остальным вроде извлечения пуль, сращивания конечностей и прочего – это в госпитали и больницы, и именно туда следовало бы сейчас попасть Ноксу и Лютесу, как и многим другим. С учетом того, что они все еще оставались детишками богатых и знаменитых родителей, полагаю, что на их лечение бросили бы все самые действенные средства, и сроки возвращения парней в строй исчислялись бы часами, а полной реабилитации – одними сутками.

Но для этого их надо было сначала в этот госпиталь загнать, а, судя по их нахмуренными рожам, они туда вовсе не стремились. В их крови все еще не успел полностью распасться адреналин, литрами вброшенный сперва при начале всей этой кутерьмы, а потом еще и вторично – во время ранения, они почти не чувствуют боли от своих ранений, они думают, что это все – царапины, которые заживут, как на собаке…

– В таком состоянии вы мне совершенно не нужны, – продолжил я, предвосхищая споры со стороны Лютеса. – Тем более, что сейчас и действий пока что никаких не предвидится. Можно сказать, у нас период зализывания ран.

– Так у вас нет никаких ран, – усмехнулся Лютес.

– А душевные? – тоже усмехнулся я. – Короче, ничего слышать не хочу. Отправляйтесь в госпиталь, потом уже на базу.

– Ладно. – буркнул Нокс, который все это время молчаливо поддерживал точку зрения Лютеса. – Тогда ты забери мою машину от Тюудоров. Раз уж я сам пока что не в состоянии.

– Но мы… – начал было я, решив, что Нокс не услышал про то, что мы не собираемся в особняк, но, увидев, как Нокс насупился, осекся. – Ладно, заскочим, заберем.

– Вот спасибо, – заметно расслабился Нокс. – Не хочу, чтобы она была… где-то.

Как раз подошла их очередь вылезать, и блондин с рыжим по очереди, оберегая раненые конечности, покинули вертолет. Я повернулся к Ванессе:

– Видимо, придется все же заскочить в особняк. В общем-то, оно даже и к лучшему.

– С чего бы? – удивленно моргнула Ванесса.

– Ну, во-первых, формально мы все же туда приедем, так что ни у кого не возникнет ненужных вопросов по поводу того, почему мы не явились. А во-вторых, там же и правда стоит машина Нокса, значит, нам будет на чем вернуться на базу, опять же не особо привлекая внимания вызовом такси и попаданием кому-нибудь на глаза. У вас ведь не сильно обращают внимания на выезжающие из гаража машины?

– Да у нас каждый день по пять раз это происходит, – фыркнула Ванесса. – Ладно, я поняла твою логику. Только давай постараемся все же не попасться никому на глаза.

– Это будет идеальный вариант, – согласился я и первым полез из вертолета наружу, поскольку настала наша очередь.

На улице царила прохладная ночь… Должна была царить. На самом же деле на площади горело такое количество разнообразных источников света, что самый ясный день умер бы от зависти. Прожектор с вертолета, уличные фонари на самой площади, и самое главное – фары и проблесковые маячки целого десятка машин скорой помощи, рядками стоящих чуть в стороне от вертолета.

А еще – множество фонариков в руках фельдшеров в синих форменных куртках. Медики подсвечивали себе, осматривая раненых и проверяя реакцию зрачков. В какие-то машины уже загружали носилки с ранеными, другие еще ждали своей очереди… И, наверное, их водители надеялись, что эта очередь не наступит.

Едва мы с Ванессой вышли из вертолета, к нам тут же подскочили трое врачей, с торчащими из карманов перевязочными пакетами, упаковками шприцов, какими-то таблетками…

– Где раны? Что болит? Как себя чувствуете? – наперебой заговорили они, пытаясь вертеть нас и одновременно светить в глаза фонариками.

– Все нормально, мы целы, – ответил я, но они не отставали:

– Вам может казаться, что вы целы, дайте осмотреть нормально!

В итоге отвязались они только через тридцать секунд, когда повертели нас во все возможные стороны и подытожили, что мы действительно в порядке, и ран на нас не имеется. Благодаря этому они утратили интерес к происходящему так же быстро, как и приобрели, и унеслись прочь, к другому вертолету, который уже заходил на посадку на площадь.

Зато вместо фельдшеров к нам подошел смутно знакомый мужчина – кажется, именно тот, кто забирал нас от горячих источников после нападения троттлистов. Он степенно кивнул нам и произнес, показывая рукой в сторону:

– Сента Ванесса, сент Марк. Машина подана, мы можем отправляться в поместье.

Залезая на заднее сидение уже знакомого автомобиля, я бросил последний взгляд на остающуюся за стеной площадь, с которой наш вертолет уже улетел, уступая очередь новому, садящемуся прямо на его место, и понадеялся, что из тех, кого успели доставить в город, никто больше не умрет. Ведь чем больше сегодня умрет магов Виаты, тем более успешной можно считать атаку троттлистов на Академию.

До сих пор в голове не укладывалось, что вся эта система магической аристократии действительно настолько прогнила, что в самом ее сердце появилась целая небольшая армия, целью которой являлось уничтожение своей же страны.

Ну хорошо, не уничтожение – захват власти…

Но ведь по сути это и есть уничтожение страны, ведь новая власть – это новые политические курсы, новые законы, новая страна! Хотя, конечно, те, кто придет к власти в случае успеха своего плана, изо всех сил будут убеждать народ, что они спасли его от тирании и неправильных решений старого правительства, которое вело их всех в бездну и пустоту.

Все перевороты всегда проходили по одному и тому же сценарию, что в моем родном мире, что в этом. Только вот в моем мире маги хоть и являлись своего рода аристократией, они никогда не были включены в общие социальные структуры, они находились от них как бы в стороне, по сути, формируя свое общество, со своими традициями, законами и разборками. Поэтому проблемы в обществе людей мало затрагивали магов, а проблемы в обществе магов – мало затрагивали людей.

В этом же мире все наоборот.

Из-за того, что маги уже много лет как забыли вкус крови и запах смерти, из-за того, что они погрязли в роскоши и попытках пустить пыль в глаза всем, до кого только дотянутся, они банально утратили бдительность. Забыли о войне, о противнике, который никуда не делся и все это время строил козни. Привыкли к терактам от троттлистов, думая, что те больше ни на что не способны…

И вот результат. Вот он, прилетает вертолетами и разъезжается машинами скорой.

Вальтор все идеально рассчитал.

Он явно сделал выводы из своих первых ошибок, которые допустил, когда развязал первую войну. Не знаю, почему конкретно он их делал – то ли был опьянен магической силой, которая по сравнению с остальными магами этого мира должна была казаться ему безграничной, то ли тем фактом, что он жив, а я – нет (по крайней мере там и тогда)… Это уже неважно.

Главное – что он не повторяет ошибок. Получив отрезвляющую оплеуху полтора века назад, он построил гибкий план, который корректировал прямо на ходу, и который учитывал все реалии настоящего. И его план был сложен, гениален и результативен. Практически идеален.

Он включал в себя абсолютно все факторы, которые только могли на него повлиять… Кроме одного. Одного, который даже не пришел Вальтору в голову, поскольку не было ни единого не то что подтверждения, а даже намека на то, что он может появиться.

Меня, конечно же.

Вот и думай после этого, случайно ли события сложились так, что я появился в этом мире именно сейчас и именно здесь, или это проявление чьей-то воли… Вот только чьей? Кто может быть настолько могущественен, чтобы отсрочить мое возрождение на две сотни лет? Кто, если два самых могущественных в магическом плане существа в этом мире – это я и Вальтор? Ну хорошо, я – только в теории, тогда вообще остается один лишь Вальтор… Но ему точно незачем возрождать своего злейшего врага, без которого все так хорошо шло…

Короче, все непонятнее и непонятнее.

Мы добрались до особняка Тюудор, и водитель высадил нас в сад, как и в прошлый раз. Оглядевшись и убедившись, что в такой поздний час никого нет хотя бы в саду, мы двинулись к гаражу прямо по кустам, чтобы нас даже из окон, в которых горел свет, было минимально заметно.

Я-то относительно неплохо видел в темноте, благодаря заклинанию, которое наложил на себя еще в Академии, а вот про Ванессу такого сказать было нельзя. Она то и дело чертыхалась, пробираясь следом за мной, постоянно натыкаясь на ветки, а потом и вовсе раздался громкий треск, и она остановилась, потянув меня за руку:

– Твою мать. Я одежду порвала.

Я перевел на нее взгляд и вздохнул.

Ванесса распорола футболку на себе практически сверху донизу, так, что та едва держалась на ней, практически ничего не скрывая. Остатки футболки цеплялись за длинную ветку с колючками, с которой Ванесса не додумалась аккуратно сняться, а вместо этого рванулась вперед с силой – видать, наконец начала сказываться усталость от всего, что сегодня произошло.

– Черт… – со вкусом произнесла Ванесса. – Черт! Чтоб тебя! Проклятье!

Я дернул ее за руку, напоминая, что мы вообще-то тут в секретных агентов играем, и она замолчала, но продолжала тяжело дышать и свирепо вращать глазами. Похоже, устала она сильнее, чем я предполагал, и ее настигло нервное истощение.