Текст книги "Угроза мирового масштаб 4 (СИ)"

Автор книги: А. Райро

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Нет, Камаль-хан, все намного проще… И одновременно сложнее. Намного сложнее…

Глава 24

Проще, сложнее…

Прямо как с самими наклами, с которыми с одной стороны общаться намного проще, нежели с прочими людьми, а с другой – в разы сложнее. Проще – потому что они ничего не скрывают и говорят все как есть, как думают.

Сложнее – потому что того, что они говорят, почти всегда недостаточно для того, чтобы полученной информацией можно было толково распорядиться.

Вот сейчас – что значит «проще и одновременно сложнее»?

Так я и спросил, но, как я и думал, Один-Один не ответил. Только произнес:

– Прошлый Камаль-хан, когда искал встречи с нами, столкнулся со многими опасностями, не только с подземной рекой. После этого он столкнулся с самим воплощенным страхом и смог выжить даже в его логове… Именно это тебе и предстоит – встретиться с воплощенным страхом.

Я уже встречался с воплощенным страхом – в моем мире изредка на болотах встречались небольшие жабки с огромными глазами, которые умели наводить галлюцинации на всех, кого считали опасными.

Это было их защитным механизмом против врагов, а основан он был на том, что жабки заставляли каждого увидеть то, чего он боится больше всего. Говорили даже, что появились эти пресмыкающиеся в ходе какого-то магического эксперимента, и по счастливому (для них) стечению обстоятельств не вымерли, а зажили очень даже припеваючи, хоть и очень мало где из-за высоких требований к окружающей среде.

Так что да – с воплощенными страхами я уже сталкивался.

И они ничего не смогли со мной сделать, поскольку единственный мой страх – это проиграть Вальтору в нашем многолетнем противостоянии. А проиграть Вальтору – это значит погибнуть от его рук, поскольку и он и я знаем, что, пока я живу, я не перестану с ним бороться.

Бедная гипножабка чуть не лопнула от натуги, когда перед ней встала дилемма, как показать человеку, который не мертв, его собственную смерть…

Пройдя метров двести мы остановились возле очередной двери, ведущей неизвестно куда, и Один-Один сделал приглашающий жест рукой, намекая, что дверь предстоит открывать мне.

– А сделать-то что надо? – спросил я, так и не поняв, чего от меня хотят.

– Самую малость, – улыбнулся Один-Один. – Просто выйти через другую дверь. Только и всего.

– И сколько там до нее, до другой двери?

– Метров сто, не больше.

– Но по пути я встречусь с воплощенным страхом? – уточнил я. – Все верно?

Как-то очень уж легко все звучало… Для меня, конечно, легко.

Кто-то другой на моем месте, наверное, уже догадался бы, о чем или о ком идет речь и… не знаю, наверное, начал бы трястись от страха в ожидании неизбежного? Видимо, именно на это и был расчет.

Один-Один лишь кивнул, не переставая улыбаться в бороду.

– Ладно. – Я пожал плечами. – Увидимся на той стороне.

Я толкнул дверь и вошел в нее, услышав, как у меня за спиной кто-то зашушукался. О чем конкретно, я уже не расслышал – дверь закрылась, отделяя меня от сопровождающих.

Пещера, в которую меня привели, разительно отличалась от всего того, что я видел у наклов до этого. Здесь даже свет не был проведен, и единственное, что помогало мне не утонуть во тьме полностью – это россыпи небольших, слабо светящихся зеленым, грибов, которые росли кое-где по углам.

Конечно, до полноценного источника света им, растущим прямо возле пола, было далеко, но достаточно для того, чтобы худо-бедно различать очертания окружения.

Можно было снова воспользоваться магией и обеспечить себе не просто мое любимое высококонтрастное зрение, но и полноценное ночное…

Конечно же, нельзя! Я ведь все еще в мертвой зоне, и подобные трюки тут не провернуть!

Все, что оставалось – это пользоваться светом от грибов, а когда я нагнулся и срезал ножом небольшой пучок с общей длинной ножкой (пытался оторвать, но грибы тянулись, как резиновые, и отрываться отказывались) и поднял над головой, как факел, и вовсе стало почти хорошо. Наконец можно было рассмотреть пещеру повнимательнее…

И понять, что от всех прочих структур наклов она отличалась не только отсутствием освещения, но и самой своей архитектурой.

Ведь насколько все прочие туннели и каверны у наклов были хорошо обработаны, порой до идеальной гладкости, приведены в красивый и функциональный вид, настолько же здесь было наоборот.

Этой пещеры явно никогда не касались руки человека, если не считать двери, конечно. Неправильной формы, то сужающаяся, то расширяющаяся, поросшая не только сталактитами и сталагмитами, но еще и наростами на стенах, пещера явно имела такой вид с самого своего появления.

Сюда пробили вход, закрыли его дверью и больше ничего с ней делать не стали, оставив ее в первозданном виде… Ну, может, еще пробили второй проход с другой стороны, если Один-Один не обманул. Все остальное оставили на откуп природе.

В пещере было тихо, только где-то далеко слышался слабый перезвон капель, падающих на ровную водную гладь. Здесь ничем не пахло, даже сыростью, чего я подспудно ожидал, и уж тем более ничего не было видно. Ничего опасного, по крайней мере.

Подняв гриб над головой, чтобы круг света, источаемый им, был как можно больше, и шансы споткнуться о какую-то хрень были минимальны, я пошел вперед, перешагивая через особенно крупные наросты камня.

Прошагав метров пятьдесят, я столкнулся с первой проблемой – проход практически исчез, превратившись в узкий лаз, если не сказать расщелину. Она рассекала скальную породу сверху вниз, но, когда я посветил в нее грибом, то оказалось, что протискиваться надо всего-то полметра. При условии того, что у меня есть мой нож, которым я быстренько срезал выступающие куски породы, это вообще не препятствие, поэтому буквально через минуту я уже оказался на той стороне, которая полностью соответствовала «этой». Разве что здесь не было видно светящихся грибов.

Ну, если это и есть их «первородный страх», или как там они его называли, то как-то это… мелко, что ли.

Да, остаться в темноте и тишине – это довольно страшно для простых людей… Но тут ведь – ни темноты, ни тишины! Есть грибы, которые как-то, но освещают окружение, есть звук капающей воды, что нарушает тишину… Чего тут бояться-то?

Может быть, изначально все так и было – черная и беззвучная пещера? А потом наклы просто на протяжении полутора веков сюда не заходили, и вот тебе проросшие светящиеся грибы, вот тебе пробившая путь через камень вода…

Возможно такое?

В принципе, возможно.

Но, если это так, то все мои суждения о наклах, которые я успел построить за это невеликое время – чушь собачья, и я вообще нахрен разучился разбираться в людях.

А нет, не разучился…

Из-за плавного поворота длинной неровной каменной кишки выплыло что-то чужеродное для этого подземного царства. Я остановился и присмотрелся к этому «чему-то», пытаясь разобрать, что же оно из себя представляет.

Одно можно было сказать точно – это что-то живое.

Непонятная куча, лежащая в пяти-семи метрах от меня явно дышала, но ничего сверх этого про нее сказать было нельзя. Даже непонятно было, покрыто это существо мехом или лишено его – настолько плохо было видно.

Ладно, даже если это животное – дальше что? Это оно, что ли, первородный ужас?

Или, может, другое такое же животное, лежащее чуть дальше от первого и размером чуть поменьше? Так ведь это же просто животное. Да, животные не любят, когда вторгаются в их гнезда и логова, ну так если они об этом не узнают, то и переживать им будет не за что, и они не нападут.

То есть что получается, весь «ужас и кошмар» этого испытания наклы провалили банально из-за того, что звери, которые и должны были их обеспечивать – тупо спят?

Это было настолько нелепо, что я не удержался и тихонько хмыкнул, представляя их рожи, когда я им об этом сообщу.

Но даже этого тихого звука, который услышал один лишь я (как я думал) оказалось достаточно. В глубине пещеры что-то зашевелилось, а потом протяжно, с присвистом, зевнуло. Что-то явно небольшое, судя по звуку.

А потом это что-то зашевелилось еще активнее и выползло из своего уголка прямо в кружок света от моих грибов, щуря свои огромные глаза.

Я посмотрел на существо, перевел взгляд на спящие горы мяса вокруг, сравнил размеры… Да это же детеныш! Причем мало того – я даже знаю, какого существа этот детеныш! Я их видел!

Или вернее я видел не их, а их иллюзии, их проекции. А видел я их на турнире в Академии, на самом первом испытании! Как там их… Кранги, крэнги? Кронги, точно! Ванесса называла их «кронгами» и почему-то до безумия боялась, настолько боялась, что даже не заметила, что под ними не приминается трава, поэтому готова была разрядить в них всю свою магию!

Правда я так и не понял, почему у нее была такая реакция. Ни тогда не понимал, ни сейчас. Кронги ни тогда, ни сейчас не вызывали чувства страха или хотя бы опаски…

Особенно этот кроха.

Маленький кронг практически не отличался по виду от взрослых особей, разве что голова у него была непропорционально большая, да и задние ноги тоже, из-за чего он стоял слегка покосившись вперед… В смысле, еще больше покосившись, чем взрослые звери. А еще у него были огромные влажные черные глаза, которыми он с любопытством глядел на меня.

Кронг подобрал под себя задние лапы и уселся на задницу, не сводя с меня взгляда. Снова зевнул, широко распахнув пасть, в которой почти не было зубов – так, какие-то костяные отростки-пилки, явно не годящиеся для того, чтобы отрывать и пережевывать куски мяса. Получается, кронги травоядные, что ли?

– Привет, – тихо произнес я и присел рядом с кронгом тоже.

Он опасливо дернулся, недоверчиво глядя на меня, но потом внезапно принюхался, подергивая головой и шумно выдыхая воздух.

Взгляд его больших глаз был прикован к грибу, который я держал в руках.

– Серьезно? – уточнил я. – Ты правда будешь есть непонятный светящийся гриб?

Кронг тихо уркнул в ответ.

Или это у него в животе уркнуло?

Я достал нож, отрезал кусочек от шляпки гриба и протянул маленькому кронгу. Тот его нюхнул, схватил передними лапами и принялся откусывать мелкие кусочки, быстро-быстро их пережевывая. Очень похоже на то, как крысы едят… Очень большие крысы. Лысые и уродливые.

Ну да, объективно говоря, кронга не назвать очаровашкой – ни большого, ни маленького. Но и отвращения они вызывали не больше, чем… ну, верблюды скажем. Или камбала.

Просто звери такими уродились, что ж теперь? Зато они вот весьма общительные оказались.

Первородный ужас…

Я, похоже, чего-то не понимаю в страхе и страшных вещах. Страшных животных, опять же.

С другой стороны – а кто понимает?

Те же бегемоты например – это же ужасающие животные, безумно опасные и агрессивные, даром что травоядные, а многие считают их добряками и улыбаками. Зато пауков боятся как огня, хотя объективно только пара их видов ядовита настолько, что может убить человека, да и то лишь при условии, что он будет ослаблен или болен… Ну, или аллергия на яд будет.

Так что традиция судить животных по внешнему виду она, наверное, общая для всех миров. Кронги страшные на вид – значит, они страшные в принципе. Видимо, этим руководствуются люди, не знаю.

Кронг дожевал кусок гриба и тихо пискнул, прикрыв глаза. Я отрезал еще кусок, дал ему, но он его есть не стал.

Вместо этого он взял его в одну переднюю лапу (или руку?) и на трех оставшихся поковылял в угол. Я проследил его путь глазами и оказалось, что он стремился к взрослой особи, которая все так же спала.

Добравшись до нее, он практически сунул голову ей в ухо и снова тихо пискнул. И взрослый кронг (Кронгиня? Может, это самка?) проснулся и глухо заворчал. Детеныш снова пискнул и сунул ей (буду считать, что это его мама) кусок гриба под нос. Самка принюхалась, чмокнула губами, отправляя гриб в рот и принялась жевать его.

Действительно, травоядные. Грибоядные, если точнее говорить. Наверняка все грибы в своей пещере давно уже пожрали, а до соседней добраться не смогли бы, даже если бы знали, что там еще одна грибная поляна – трещина в скале слишком узкая для них.

Я не торопясь, чтобы не нервировать кронгов, подошел поближе, самка слегка заворчала, глядя на грибы у меня в руках.

– Ну ладно тебе, – примирительно сказал я, присаживаясь рядом и отрезая с ножки целый гриб. – Я вам поесть вообще-то принес, а ты ворчишь.

Самка с недоверием смотрела на меня исподлобья, зато детеныш времени не терял – схватил у меня прямо из руки гриб, откусил кусок, а остальное сунул маме под нос. Она снова нехотя взяла гриб, прожевала его и еще раз посмотрела на меня – кажется, уже без недоверия.

– Вот и отлично. – Я отрезал еще один гриб, ополовинив свой «факел» и протянул ей.

На сей раз она взяла гриб у меня прямо из руки. Медленно и осторожно, но это все равно был отличный прогресс. Я наблюдал за тем, как она медленно жует и глотает гриб, и у меня в голове зрел план.

– Так. – Я отрезал от общей кучи один гриб, а остальное положил перед кронгами. – У меня есть идея. Вы пока ешьте, а я сейчас.

Зачем я с ними разговаривал – ума не приложу, но почему-то мне казалось, что они меня понимают. Может, не так, как понял бы человек, но все равно – что-то понимают.

Подсвечивая себе путь последним тусклым грибком, я заспешил обратно к расщелине и снова просочился через нее в первую пещеру. Затем двинулся по ней с ножом в руках, как грибник по лесу, срезая пучки грибов и складывая их в собственную футболку, которую снял и связал узлом, сделав импровизированный мешок. Когда он наполнился, я сходил обратно к расщелине, высыпал грибы на пол и покидал их на ту сторону, после чего вернулся обратно к сбору.

Так я сделал пять раз и в итоге натаскал кучу грибов себе по пояс. Снова сложив, сколько влезло, в импровизированный мешок, я понес их к кронгам.

А там проснулся уже добрый десяток особей, но понял я это только тогда, когда со своей ношей вышел почти на середину их пещеры. Сбоку множеством голосов раздалось недовольное ворчание, но внезапно из угла с детенышем и его материю раздался сначала недовольный писк, а потом – и угрожающий рык.

Который предназначался не мне.

Ворчание сбоку резко стихло, и я без препятствий прошел на середину пещеры и высыпал грибы на пол.

– Кушать подано. – Я картинно поклонился. – Садитесь жрать, пожалуйста!

И развернулся, отправляясь за второй партией.

Когда я ее принес, двое кронгов уже ковыряли лапами в грибах, но увидев меня, шарахнулись в стороны, позволяя мне высыпать грибы в кучу. Еще раз, и еще раз – и в итоге вся куча переместилась к кронгам, которые ковырялись в ней уже не стесняясь и не обращая на меня внимания.

Я развязал футболку, снова напялил ее на себя и почувствовал легкий толчок в ногу. Посмотрел вниз – это оказался все тот же детеныш. В лапке он держал надкушенную шляпку гриба, а головой, прикрыв глаза, прислонился к моей ноге.

– Эй. – Я присел и протянул руку. – Да не за что. Рад был помочь.

Детеныш отлип от моей ноги и ткнулся лбом в руку.

Я ожидал, что он окажется сухим и холодным, но внезапно выяснилось, что кожа кронгов покрыта шерстью. Короткой, даже скорее щетиной, чем шерстью, но главное – они были теплыми и совсем не противными.

Подошла самка и глухо курлыкнула. Я, не вполне понимая, что она от меня хочет, положил последний оставленный про запас гриб на колени и протянул вторую руку, и она тоже ткнулась в нее лбом, совсем как детеныш. Секунду постояла так, а потом отошла к общей куче и принялась за еду.

– Давай беги тоже. – Я осторожно развернул детеныша к грибам. – А то все без тебя съедят.

Детеныш уркнул и поскакал к куче, а я встал и с чувством удовлетворения от проделанного дела зашагал дальше по пещере.

Буквально через тридцать метров добрел до еще одной двери. Как мне и обещали. Постучал в нее и прислонился к стене рядом, ожидая, когда мне откроют.

Прошло пять секунд, десять, пятнадцать…

Я постучал еще раз.

Но мне не открывали.

Глава 25

Ну что на этот раз они выдумали?

Может, уже наконец это и является «первородным ужасом»? Быть запертым в одном помещении с кучей тварей?

Но в чем суть? Ведь твари-то оказались мирнее, чем иные коровы, они даже нападать не пытались, даром что я в их логове оказался!

Да и, говоря откровенно, запертым-то я тоже не являлся.

Передо мной есть дверь, а у меня есть мой нож, для которого вскрыть эту дверь так же легко, как банку консервов, а значит, никакого ужаса я не способен испытать даже в теории. Так в чем, опять же, суть?

Непонятно…

Я снова постучал в дверь, на сей раз уже активнее, рукоятью ножа, чтобы меня точно было слышно, чтобы ни у кого из тех, кто находился по ту сторону, не возникло сомнений – следующим предметом для «постучать» будут уже их головы.

За дверью отчетливо что-то шоркнуло и раздались тихие нервные голоса.

Заинтересовавшись, я приник к двери ухом, пытаясь разобрать, о чем там говорят. И у меня это даже получилось: то ли дверь была тонкая, то ли подогнана недостаточно хорошо, оставляя щели, но я действительно услышал, о чем за ней говорят. Плоховато и тихо, но услышал.

– Я же тебе говорю, это он!

– Да как он мог пройти мимо кронгов⁈ Тем более так быстро! Ты вот смог бы⁈

– Нет, конечно! И никто не смог бы!

– Ну, а я о чем! Никто бы не смог!

– Но ты нашел кого сравнить – простых маленьких людей и самого Камаль-хана! Он же смог мимо них пройти в первый раз, при первом пришествии, с чего ты взял, что не сможет пройти сейчас⁈

– С того, что это невозможно!

– Ага, а стучат в дверь, по-твоему, тоже кронги? По-твоему, у них хватит на это мозгов⁈

– Может, и хватит! – громко, чтобы с той стороны точно услышали, сказал я. – По крайней мере, на меня они произвели впечатление довольно сообразительных существ. Если хотите, я могу привести парочку к вам, и посмотрим, насколько они действительно умны.

Едва только я начал говорить, за дверью резко все затихло, будто там моментально все вымерли. Тишина продолжалась еще несколько секунд после того, как я закончил говорить.

Я даже всерьез забеспокоился о здоровье тех, кто там находился – вдруг и вправду вымерли от страха, не ожидая услышать голос изнутри.

А нет, не вымерли. Живы.

По крайней мере, за дверью снова шевельнулись, и слегка дрогнувший голос неуверенно спросил:

– Камаль-хан? Это ты? Это ты там у двери?

– Нет, это оператор бурового горнопроходческого щита «Крот девять тысяч»! – Я еще раз ударил рукоятью ножа в дверь. – Открывайте давайте, или я сам сейчас открою! И вам это не понравится!

За дверью снова раздался недовольный ропот, но, видимо, второй человек принял правильное решение, и я услышал скрежет замков, а потом дверь чуть-чуть отошла в сторону, впуская внутрь лучик света и настороженный взгляд одного-единственного глаза.

– Наконец-то, – выдохнул я, отбрасывая гриб. – Вы чего там, курите, что ли?

– Камаль-хан… – то ли спросил, то ли констатировал открывший дверь накл. – Ты один?

– Нет, есть еще Василий, но он лишь голос в моей голове. – Я подошел к двери и толкнул ее ладонью. – Вы тут совсем с ума сошли, что ли, все? Чего не открываете?

Накл, не смея мне перечить, отошел от двери, выпуская меня наружу, но, едва только я вышел, как он тут же навалился на дверь, снова закрывая ее и судорожно щелкая замками, которых тут было аж целых три.

Я поймал на себе недоверчивый взгляд второго накла, который все не мог поверить, что перед ним стоит человек, а не притворяющийся кронг, но ничего ему не стал говорить, а вместо этого осмотрелся.

Тут снова были туннели наклов – те туннели, к которым я уже успел привыкнуть. Гладкие стены с вмурованными костяками, электрический свет с потолков, плавные изгибы – красота, да и только.

Единственное, что смущало – это то, что нас в этом коридоре было всего трое. Я и те самые два накла, что спорили, стоит ли меня выпускать из пещеры или оставить там. Никого из Первых тут не было, и это было странно.

– А где все? Где Первые? – Я повернулся к наклам. – Думал, они меня тут встречать будут.

– Они ещё не успели подойти, – покачал головой тот, что выпустил меня, наконец справившись со всеми замками. – Никто не ожидал, что ты выберешься оттуда… э-э… так быстро.

– Быстро? Вы серьёзно? – удивился я. – Я же минут пятнадцать там возился, не меньше. Это быстро, по-вашему?

– Ну, быстрее, чем обойти пещеру кронгов даже самым коротким маршрутом, – непонятным тоном ответил другой накл, который до того не проронил в мою сторону ни слова. – Минут через пять должны подойти Первые. Они, наверняка, тебя не ждут так быстро, поэтому не торопятся.

– Ага, подождем тогда. – Я кивнул. – А что там насчет «не выберешься»? Почему я не должен был выбраться?

– Так ведь… кронги же, – неуверенно ответил первый, адекватный накл по всем параметрам.

– Кронги, да, – согласился я. – Интересные звери, необычные.

– Ты сейчас шутишь, да? – Первый накл недоверчиво прищурился. – Необычные… это кронги, и этим всё сказано.

– Вообще не понимаю, о чем вы. – Я развел руками. – Кронги как кронги, я и пострашнее зверей видал. Как вам например гигантский сухопутный осьминог высотой в ваш рост, да который еще и лучами смерти из глаз умеет стрелять?

Наклы на меня посмотрели так, будто я им только что показал чучело, сшитое из бобрового хвоста, утиного клюва и лап, и кротового тела и сказал, что это реальное существо.

А между делом вышеописанные осьминоги действительно существовали, или, вернее, был один подобный осьминог.

Говоря откровенно, он тоже был порождением магии, как и гипножабы, но, в отличие от них – разовым, созданным лишь только для того, чтобы уничтожить свою цель и погибнуть после этого или даже во время этого – это тоже считалось удачным исходом. Ну, а целью был я.

– Но кронги же… – неуверенно повторил второй. – Это же кронги! Почему ты реагируешь так, будто про них ничего не знаешь?

– Ладно, давай представим, что я ничего не знаю о кронгах. – Я щелкнул пальцами. – Вот вообще ничегошеньки. Давай, убеди меня, что они страшные и ужасные.

– Так ведь они же кронги! – Второй накл всплеснул руками, будто разговаривая с идиотом. – Это же первородный страх в чистом виде! Это испытание!

– Кстати, об этом. – Я щелкнул пальцами на другой руке. – Почему их так прозвали? Да, они уродливенькие, не поспоришь, но не всем же лебедями рождаться… Кстати, лебеди в детстве тоже те еще уродцы. Ну а что насчёт кронгов тогда?

– Кронгов так прозвали не из-за того, что они страшно выглядят, – вмешался в разговор первый накл. – Кронгов так прозвали из-за того, что они реагируют на страх.

– В смысле? – не понял я. – Они чуют феромоны, которые вырабатывает жертва, когда боится?

– Возможно, – накл пожал плечами. – Механизм не изучен, потому что не нашлось бы никого, кто был бы достаточно силен и при этом безумен, чтобы изучить его. Кронги не просто чуют страх жертвы, они от него звереют. Они становятся сильнее, быстрее, перестают чувствовать боль и в особенных случаях даже отказываются умирать, хотя и жить, кажется, уже не способны. Именно поэтому кронгов прозвали «первородным страхом» – зная об их особенностях невозможно их не бояться. А если ты их боишься хоть немного, то ты погибнешь. Это неминуемо.

Ах вот оно что.

Это действительно звучало логично – практически самосбывающееся пророчество.

Люди знают, что кронги чуют страх, и это пугает их. А кронги чуют этот страх и бросаются на людей, чем заставляют их бояться еще больше. Замкнутый круг, из которого нет логического выхода.

Единственный способ справиться с этим парадоксом – не входить в этот круг.

То есть не бояться. Как я.

Но честно говоря, если бы я знал правду про кронгов, то, наверное бы, тоже не справился с этим испытанием. Я умею держать эмоции в узде, под контролем, умею сохранять хладнокровие и давить страх необходимостью выполнить задачу, но всё же…

В конце концов, не боятся только два типа людей – идиоты и мертвецы, а я ни к первым, ни ко вторым не относился. По крайней мере, на данный момент времени.

Так что чувство страха я бы все равно испытывал, понимая, что иду к кронгам, и это нормально, поскольку страх – это тот самый механизм, который позволял живым организмам на протяжении многих миллионов лет выживать с максимально возможным гарантированным процентом.

А кронги чуют именно страх, так сказали наклы.

Они не сказали, что кронги чувствуют проявления страха, они сказали именно про сам страх. То есть, как ни дави в себе эту эмоцию, как ни забивай ее, как ни держи себя под контролем – кронги все равно нападут.

Это действительно было неизбежно.

Возможно, в подобной ситуации они были бы не так сильны, как в случае, если бы на моем месте оказался какой-нибудь паникер, и, возможно, я даже смог бы с ними справиться – как-никак, нож и маномат это грозная сила, – но вот целым и невредимым я из этой пещеры вышел бы вряд ли.

А теперь получается, что, не зная того, что кронгов надо бояться, я их и не боялся. И впредь бояться не буду тоже, ведь я узнал, что они – спокойные травоядные зверушки, вполне общительные и нисколько не злобные. Мне их просто незачем бояться, это все равно что бояться аквариумных рыбок.

Интересно, а как прошел кронгов в свое время первый Камаль-Хан, то есть Выдра? И как вообще он на них наткнулся?

Так же, как и на подземную реку – полз себе полз сквозь землю, да и вывалился в их логово?

Если так, то здесь возможно сразу несколько вариантов решить сложившуюся задачку.

Например, можно было тихонько проползти мимо спящих кронгов в обличии все того же крота, который, как известно, слепой, а значит и не знает, что вокруг кронги, а значит и не боится.

Или, как вариант, превратиться во что-то минимально организованное, у чего даже мозга как такового нет, лишь пучок ганглий, например, в паука. Или в улитку. В общем, в какое-то животное, которое не умеет пугаться и выделять феромоны страха.

Правда тогда остается вопрос, как вернуться обратно в форму человека, но это решаемо, если заложить в заклинание «таймер», чтобы оно перестало действовать спустя какое-то время. Или еще какой-то вариант придумать – хрен знает, насколько изобретательными были великие маги прошлого.

Главное, что я прошел испытание, пусть даже сам того не подозревая.

А еще – с кронгами подружился. Тоже неплохо, хоть и не особенно нужно.

Вот что значит, не знать, что идёшь на верную смерть.

Я перевел взгляд на наклов:

– А вы вообще знаете, что кронги травоядные?

– Скорее всеядные, – поправил меня первый накл. – Но да, основу их рациона составляют растения. И насекомые, но в меньшей степени.

– То есть, их повадки вам известны? – Я поднял бровь от удивления. – А я думал, вы их боитесь до смерти, поэтому ничего о них не знаете.

– Боимся, конечно. Но это не мешает нам за ними наблюдать. – Первый развел руками. – Мы знаем, что кронги всеядны, что они выбираются на поверхность по ночам в поисках пищи, а днем отсыпаются в пещерах.

– Значит, у них в пещере есть выход наружу?

– Конечно, иначе как бы они туда попали.

– Я думал, вы их для меня туда запихнули. – Я пожал плечами. – Вроде как специально для прохождения испытания.

– Нет, это было бы слишком… кровопролитно, – помедлив перед последним словом, ответил первым. – Наклы на эту пещеру наткнулись много лет назад и просто оставили ее как есть. С тех пор в ней сменилось много поколений кронгов. Они забираются туда, спят, живут, а мы их не трогаем.

– И не страшно вот так жить неподалеку от жутких и опасных тварей?

– Так мы же не близко, – ответил первый. – Тут до Айтрикса на самом деле несколько километров по туннелям. Даже если кронги каким-то образом проникнут за двери, то не доберутся до нас – они просто не двигаются на такие расстояние под землей. По поверхности – да, легко, но под землей нет. Под землей они только спят в своих логовах и лишь днём.

– А то, что они светящиеся грибы любят, вы знаете? – Я козырнул новой для себя информацией.

– Они всё любят. – Судя по голосу, первый слегка улыбнулся. – Всё, что найдут и сочтут едой. Кроме мяса. В смысле, того, которое прямо из животных. Они даже не охотятся, что интересно – никто никогда не видел, чтобы кронг убивал живое существо для того, чтобы его съесть.

– Понял, занятные существа, – усмехнулся я.

– Крайне занятные, – согласился первый. – О, а вот и Первые.

Из-за изгиба коридора действительно показалась вереница наклов, возглавляемая бородатыми Первыми – на сей раз всеми семью сразу.

Они о чем-то негромко и не особенно активно переговаривались – кажется, спорили, – но, завидев нас троих резко остановились, будто в стену уперлись. Идущий самым первым Один-Один даже руки опустил, которыми только что так активно жестикулировал.

– Как дела? – Я широко улыбнулся, поднял руку и приветливо ей помахал. – А мы тут про местную фауну беседы ведем.

– Поразительно… – раздалось из рядов Первых. – На нём ни царапины, ни раны, ни ужаса на лице.

– И даже ни пылинки, попрошу заметить, – с удовольствием ответил ему Один-Один. – Все, как я и говорил. Это Камаль-хан…

Последние два слова он произнес с таким видимым удовлетворением, будто он говорил не про меня, а про себя. Будто это он – Камаль-хан, и это он только что прошел испытание с кронгами без единой царапины, раны и даже пылинки.

И опять же, они не спрашивали, как мне это удалось, и что я такого сделал, чтобы пройти испытание – вообще ничего не спрашивали. Даже из-за того, что мой способ может помочь в будущем самим наклам в вопросах контактов с кронгами – не спрашивали, их это будто не интересовало вовсе.

Их интересовали только испытания, а говоря конкретнее – то, что я смог их пройти. Это было важнее всего остального.

– Итак, Камаль-хан, ты прошел два испытания, – все тем же довольным тоном обратился ко мне Один-Один. – Осталось лишь одно. Одно-единственное.

– Надо полагать, самое важное, которое невозможно пройти? – Я внимательно на него посмотрел и добавил: – Самое сложное и одновременно – самое простое?

– Как ты угадал? – улыбнулся Один-Один так широко, что улыбка даже его бороду прорезала.

– О, даже не знаю. Повезло, наверное.

– Да, ты должен пройти последнее испытание, и оно будет состоять в том, что…

Но договорить ему было не суждено.

Внезапно где-то далеко глухо ухнуло, и пол под ногами слегка завибрировал.

И стены тоже. И даже потолок, с которого тонкими струйками просыпалось немного земли…

Я покачнулся, но устоял на ногах, раскинув руки в стороны, а вот остальные удержались не все. Несколько Первых не успели поймать равновесие и шлепнулись на задницы, а другие тут же кинулись их поднимать, с тревогой глядя наверх, на потолок.

Опять посыпалась земля со стен, опять завибрировало под ногами и послышались глухие ухающие звуки. Первые заметно забеспокоились.

Их тревогу легко можно было понять и объяснить.

Наверняка они, как и я, знали, что это за звук, и узнали его даже сквозь множество метров каменной породы. Это был отдаленный взрыв. Почти такие же звуки я слышал в Академии, когда на нее напали троттлисты и обрушили снаряды по площадям.