Текст книги "Дракон и новости (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

глава 44

Дженни

На этот раз в приюте никто меня не встречал. Правда, весть о приезде разошлась быстро.

Из-за угла здания появилась знакомая фигура в темном платье и белом чепце. Сестра Лилли. Ее глаза выражали удивление.

– Мисс Рукс? – она подошла ближе, озадаченно вглядываясь в мое встревоженное лицо. – Вы вернулись? Что-то случилось?

– Сестра Лилли, – начала я, стараясь говорить уверенно. – Мне нужно поговорить. Это очень важно. По поводу Джимми.

Лоб сестры нахмурился и поджала губы. А потом вздохнула.

– Джимми Харрисон? Бедный мальчик. Он что-то натворил? Влетел в долги?

– Не совсем, – я покачала головой, подбирая слова. – Полиция его ищет. Как свидетеля. Мне нужно понять, что это за человек. Каким он был? Может, он на кого-то держал зло? Был ли он жестоким?

Сестра Лилли смотрела на меня с искренним недоумением.

– Джимми? Жестоким? Нет, что вы, мисс Рукс. Он был тихим, работящим. Ему просто не повезло. Очень не повезло с той женщиной, что взяла его к себе. Мы, к сожалению, не желали верить, что она использовала детей, как дешевую рабочую силу. Потом, много позже, мы об этом узнали. К сожалению, через какой-то месяц она скончалась, не выдержав тяжести обвинений. Но зла Джимми на нее не держал. Или, по крайней мере, не показывал.

Она помолчала, глядя куда-то в сторону деревьев.

– Он до сих пор навещает приют. Привозит гостинцы детям. Особенно его беспокоят подкидыши. Младенцы, что оставляют у ворот. Каждый раз расспрашивает о них подробно. Видно, что ему самому больно, ведь его тоже подкинули.

Внутри сразу же закипело подозрение.

– А он спрашивал, как выглядела женщина, что подкинула того или иного ребенка?

– Да, постоянно, – кивнула сестра Лилли. – Говорил: «Опишите ее, сестра, вдруг я ее видел?» А в глазах такая тоска. Ему, наверное, всю жизнь хотелось узнать, кто его бросил.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было важно.

– Скажите, а он не говорил, что собирается куда-то уехать? Может, упоминал какие-то планы?

Сестра Лилли снова покачала головой.

– Нет, ничего такого. Он всегда был здесь. Как привязанный.

– Он любил город?

– Нет. Наоборот, его мечта была уплыть подальше. В страну, где у всех детей есть мамы и папы. – Лили поправила чепец.

– А у него есть друзья?

– Он ни с кем не ссорился, – Лили задумалась, – их, скорее всего, много. Имен я не знаю.

– Может, что-то упоминал? – сложила руки в умоляющем жесте, – это очень важно.

– Как-то от него сильно пахло рыбой. Я спросила почему, он сказал, что другу в порту помогал чинить сети. Больше ничего не припоминаю.

Друг в порту. Уплыть.

Это были не доказательства. Это были лишь обрывки фраз. Возможно, они ничего не значат. Обвинять по ним нельзя, надо проверить самой. А это очень опасно.

– Благодарю вас!

– Это я должна вас благодарить. Приюту после вашей статьи переведена хорошая сумма.

– И я надеюсь, не последняя, – я искренне улыбнулась, – а теперь мне пора. До свидания.

Распрощавшись, я вернулась к карете, отдав последние делеры, поехала в редакцию. Там заперлась в кабинете и вынула два чистых листа бумаги.

На первом я написала официальное письмо в полицию. Сухое, четкое, лишенное эмоций. Я изложила свои визиты в приют, рассказ о Джимми, его странный интерес к подкидышам, его обиду на женщин, его мечту об отплытии и друга в порту. Я не утверждала, что он убийца. Я просила проверить эту информацию.

Второй лист дался мне тяжелее. Пальцы дрожали и не попадали по клавишам. Я начала с заголовка: «Если вы читаете это, то значит, меня нет в живых».

И я излила на бумагу всю историю. Историю мальчика-подкидыша по имени Джимми, который всю жизнь искал свою мать в лице каждой незнакомки. Мальчика, которого использовали и предавали женщины, от которых он ждал любви. Мужчины, чье сердце очерствело от боли и одиночества, который видел в каждом счастливом ребенке укор своей брошенности. Я писала о его возможных мотивах. Не о зле ради зла, а о страшной, извращенной мести миру, который его не принял. О желании «спасти» других детей, отправив их в ту самую «счастливую страну», куда он сам так отчаянно стремился.

Я не оправдывала его, а пыталась понять ту бездну отчаяния, что может породить такого монстра. Я выкладывала на бумагу все, что успела узнать, все обрывки фраз, все полунамеки, все детали, сложившиеся в портрет не просто маньяка, а сломленного человека, который сам когда-то был беззащитным ребенком на холодных ступенях.

Закончив, я откинулась на спинку стула. С минуту просто смотрела в потолок, но пора было действовать. Если Джимми и есть «Кукольник», он должен понести наказание. Улицы города должны очиститься от зла.

Первый лист я запечатала в конверт, намереваясь отдать сразу. И отнесла в ящик для срочной корреспонденции. Второе, как собственное завещание, я оставила на столе с пометкой «Если к утру не вернусь, то опубликуйте».

В глубине души я надеялась на благоприятный исход. Пока мне везло. Надеюсь, удача не отвернулась от меня.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный ночной воздух. Страх никуда не делся. Он сжимал горло ледяными пальцами. Но вместе с ним пришло странное, горькое спокойствие. Я сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что прочтут сначала то письмо, а не эту статью.

глава 45

Аарон

Эту ночь я провел в управлении. Просто потому, что знал:– мне не заснуть. А здесь от усталости хоть как-то, хоть на диванчике в приемной, но удалось урвать на сон пару часов.

Город гудел, пусть и достаточно тихо. Мне то и дело несли отчеты, словно тоже желали отвлечь от мыслей. Иначе зачем мне все эти глупости: нет, не нашли, ищем. Мне нужен был результат, а его пока не было.

Полиция обходила всех друзей и знакомых Джимми. Обыскивали все темные углы. Срывались на каждое сообщение о найденном мертвеце.

Утро я встретил за столом в обнимку с чашкой кофе... уже третьей. В глаза словно насыпали соли, хотелось их закрыть, но тогда становилось только хуже.

В дверь коротко стукнули, вошел Том. Посмотрел на меня неодобрительно и качнул головой. Но, к счастью, не стал распинать, словно ребенка. Попросту сунул под нос кипу бумаг, а сверху положил письмо.

– Срочное, но задержалось. Почтальон извинялся, говорил: завалилось, – с недовольством на неизвестного мне почтальона процедил он, но я уже не слушал, я внутренне стонал, рассмотрев имя отправителя.

Кивнул, показывая, что все понял, и, не дожидаясь, пока Том выйдет, распаковал письмо. Зарычал, одной рукой удерживая листок, а другой отбивая бешеный ритм по столу.

Опять она влезла черт знает куда. Откуда она узнала о Джимми? Какого узнала столько? Какого черта я все же отпустил ее вчера, а не сунул под замок. Не в камеру, ну ее, в собственный дом, чтобы мои люди ни за что не выпускали эту глупышку, пока мы дело не раскроем. Друзья, порт, будто я не знал. Хотя про порт нужно Джоржу рассказать, может и правда стоит начать оттуда.

Раздражение смело сонливость. Я отшвырнул листок письма и зло развернул газету, чтобы в следующий миг забыть как дышать. «Если вы читаете это, то значит, меня нет в живых» – это что за черт?

– Том! – рявкнул я, смяв газету. Статья, конечно, хороша, но будь она проклята, вместе с моим безумием по имени Дженни Рукс!

Встревоженный Том тут же сунулся в дверь.

– Джоржа ко мне. Срочно!

Дверь закрылась, нужно было ждать, пока придет детектив, но разве я мог? Я вскочил на ноги и мерил кабинет нервными шагами. Джимми. Значит, Джимми, и она его нашла? Нет в живых? Бог мой, пусть это будет глупая шутка. Пусть мисс Рукс всего лишь играет на моих нервах.

Почему, почему я не запер ее? Почему не помирился? Проклятье, зачем я с ней поссорился?! Мне нужно в редакцию, спросить, что за шутки. Уточнить, где Дженни.

Я рванул к двери, распахнул ее и почти столкнулся с отпрянувшим Томом.

– Сэр, мистера Хенкса нет в здании. Он на расследовании, вернуть его?

– Нет, отправьте записку, – и я почти бегом вернулся в кабинет, к столу. Склонился, быстро набросал суть проблемы, попросив Джоржа приехать с группой в порт. Сам обещал быть там же. Приложил письмо Дженни, чтобы тот понял, что я имею в виду, а также первую страницу злополучной газеты.

Сунул все Тому и поспешил прочь.

Карета тряслась на ухабах. Кучер старался выполнить мой приказ: доставить меня в редакцию как можно скорее. Внутри слышался лишь стук подков и колес, свист кнута и крики самого кучера, призывающие убраться из-под колес, но я их почти не слышал. Я перебирал мысли. Захлебывался собственным страхом. Зарывался в отчаянии.

А если я ее потерял? Если больше никогда не увижу этой невыносимой, безумной, любимой женщины? Что, если она сунется к «Кукольнику» в лапы... уже сунулась?

Я застонал, откинувшись на скамейке. Терпеть собственные мысли уже не было сил, но и избавиться от них было невозможно.

Наконец мы остановились, я, не дожидаясь, пока дверь откроется, распахнул ее сам, выпрыгнул на мостовую и побежал внутрь здания, ничуть не заботясь своей репутацией.

Арчибальд, бледный и нервный, бродил по кабинету. На открывшуюся дверь он отреагировал, как вспугнутая мышь. Метнулся к столу, развернулся ко мне, наконец стал и вздохнул даже с облегчением.

– Сэр Грей, как я рад, что вы приехали. Вы видели? Она не пришла, сэр Грей. Ее нет на рабочем месте.

Все мои вопросы застряли в глотке. Больше меня ничего не интересовало. Дженни нет – это все, что я хотел... очень не хотел услышать. Ноги подвели, и я тяжело привалился к закрывшейся двери. Зажмурился, пытаясь взять себя в руки.

Через несколько мгновений в руку ткнулся стакан. Я с благодарностью кивнул и влил в себя прохладную воду. Вернул стакан трясущемуся Арчибальду и все же смог спросить:

– Куда она собиралась, вы знаете? Куда поехала? Может, ее кто-нибудь видел?

– Она намекала, что ее ждут дела в порту. Но я даже не мог подумать, сэр. Статью только утром увидел. Пришел к ней за новостями, мне же нужно было что-то на первую полосу! А ее нет. На столе это. Я даже не задумался, пустил в печать.

Я кивал на его слова. Тревога немного отступила, вместе со страхом. Вместо них пришла ненависть, а поддержкой к ней злость и холодный расчет. Я найду его и если... если он что-нибудь сделал с Дженни, убью. Осталось найти.

– Спасибо, мистер Финн, – бросил я и развернулся, словно автомат. Вышел вон и широким, уверенным шагом вернулся к карете. В порт, а после, если там ничего, перетряхнуть весь город. Всех поголовно, даже если мне на это понадобится вся жизнь, я его найду!

глава 46

Дженни

Порт встретил соленым ветром, криками чаек и зловонием гниющей рыбы, про смолу вообще промолчу. Я сразу пожалела, что не надела что-то менее заметное. Городское, хоть и скромное, платье кричало о том, что я здесь чужая. Фонари зажигались редкими островками в сгущающихся сумерках, отбрасывая длинные, искаженные тени от груд ящиков и стоящих шхун.

Я стала пробираться вдоль причалов, заглядывая в темные провалы между складами, ища то место, где чинят сети. Вскоре я наткнулась на небольшую забегаловку, из которой доносился хриплый смех. Зайдя внутрь, я обратилась к дородной женщине за стойкой.

– Простите, не подскажете, где тут у вас сети чинят?

Женщина недоверчиво окинула меня взглядом.

– Тебе зачем? Уходи, барышня, тут не место для тебя.

– Я репортер, – поспешно сказала я, – Дженни Рукс. Мне очень нужно.

Лицо женщины смягчилось.

– Рукс? Та, что про приют писала? Читала. Хорошо написала. – Она вытерла руки о фартук, вышла из-за стойки и подошла к двери. – Вон видишь, тот длинный склад с разбитым окном? Там обычно старик Сэми работает. Спроси его.

Поблагодарив ее, я вышла обратно в ночь. Темнота сгущалась окончательно, превращая порт в лабиринт из черных силуэтов и зыбких луж света. Я подошла к указанному складу. Дверь была приоткрыта. Заглянув в грязное, заляпанное оконце, я замерла.

Внутри под тусклой керосиновой лампой сидел Джимми. Но это был не улыбчивый, добродушный извозчик. Сгорбленная поза, напряженные плечи. В руках лежала уродливая тряпичная кукла. И он не просто шил. Он совершал ритуал. Аккуратно с хирургической точностью, он пронзал грубую ткань иглой, будто зашивая рану. Мои подозрения подтвердились в одно мгновение. В редакции уже лежала статья. Оставалось только вовремя уйти.

Но едва я сделала шаг назад, как из мрака за спиной выросла тень. Чья-то мозолистая, пропахшая рыбой и потом рука мертвой хваткой вцепилась мне в плечо, впиваясь в тело. Вторая грубо зажала рот, заглушив крик. Я почувствовала тошнотворный, сладковато-гнилостный запах старой селедки.

– Что это ты тут шныряешь, птаха? – прохрипел надо мной бородатый детина. – Что вынюхиваешь?

Он поволок в подсобку. Джимми медленно поднял голову. Пламя лампы выхватило из полумрака его лицо. На нем не было ни удивления, ни злобы. Лишь ухмылка, кривая и лишенная всякой теплоты.

– О, мисс искала меня? – спросил он тихо и отложил куклу с материнской бережностью. – Я ведь чувствовал, что мы еще встретимся. В твоих глазах было любопытство. Ты слишком многое видишь.

Я попыталась улыбнуться, сделать беззаботное лицо, но губы не слушались, дрожа и вытягиваясь в жалкую гримасу.

– Джимми, отпустите меня, – голос звучал фальшиво и предательски визгливо. – Я ничего не знаю. Я честно, просто заблудилась.

Бородач за моей спиной грубо, во всю глотку, рассмеялся. Джимми подошел ближе. Его ботинки удивительно громко стучали по грязному каменному полу.

– Знаешь, у меня традиция: отправлять на тот свет только шлюх, – сказал он ласково, нездоровый взгляд скользнул по моему платью, будто оценивая товар. – Я оставляю на память куколку. Такую же одинокую и никому не нужную, как они сами. Чтобы не забывали, каково это – быть брошенной. Но для тебя... – он покачал головой, делая вид, что сожалеет. – Для тебя, наверное, придется отойти от традиции. Ты слишком много видела. Слишком близко подошла.

Он спокойно взял со стола нож и наклонился ко мне. Я увидела, как большое лезвие со стоном рвет ткань моего платья. Длинный лоскут, отрезанный от подола, бесшумно упал на пол. Я вскрикнула от ужаса.

– Отпустите! – закричала я, отчаянно вырываясь из цепких рук бородача, начиная биться в истерики. – Я сама из приюта! Я такая же, как вы! Я понимаю вас! Я знаю, каково это ждать, что за тобой придут, и знать, что никто не придет!

Эта фраза, вырвавшаяся из самой глубины души, ударила в него с неожиданной силой. Он замер. В его глазах на мгновение мелькнуло не воспоминание, а скорее сомнение. Улыбка Джимми дрогнула.

– Я знаю, каково это.

– Я сожалею, – произнес Джимми, – и запомни: душить тебя буду без удовольствия. Правда, Сэмми?

– Мне это никогда не нравилось в тебе, но эти твари заслужили такой смерти.

– Никто не заслуживает смерти, только искупления. Все воздастся. Не бери грех на душу. Ты не такой, это все жизнь.

– Не слушай ее, – захрипел бородач, – все бабы одинаковые. Вспомни свою жену.

– Только не говорите, что и ее вы…, – я не стала произносить страшное слово, – она наверняка вас любила.

– Особенно когда кувыркалась с другим, – зло прошипел Джимми и задумался.

Этого мига мне хватило. Я изо всех сил с отчаянием загнанного животного ударила каблуком по грубому сапогу бородача, целясь в кость на подъеме. Раздался хруст и оглушительный рев боли. Хватка ослабла. Я рванулась к двери, выскочила на улицу и бросилась бежать, не оглядываясь, с одним лишь желанием выжить.

Сзади послышались крики и тяжелые шаги. За мной гнались. Я металась между штабелями бочек и ящиков, сердце колотилось, ноги подкашивались. В отчаянии я нырнула вглубь открытого склада, завалилась в груду влажных, пахнущих тиной рыболовных сетей. И затаила дыхание.

Но тут моя нога случайно задела пустой ящик. Он с грохотом упал на каменный пол. В ту же секунду снаружи послышался торжествующий крик:

– Там!

Я выскочила и снова побежала, уже не разбирая дороги. И вдруг путь преградила черная вода затона. Высокая, почти отвесная стена набережной уходила вправо и влево. Сзади уже были слышны тяжелое дыхание и ругательства.

Не думая, почти не чувствуя страха, отчаянным прыжком я бросилась вниз с высоты.

Ледяная вода обожгла все тело, платье мгновенно напиталось водой и потянуло ко дну. Я отчаянно забилась, вынырнула, откашлялась. Берег был действительно высоким, гладким, без единой возможности выбраться. Я услышала, как на набережной остановились мои преследователи.

– Сиганула! – услышала удивленный голос Джимми.

– В такой одежде быстро пойдет на корм рыбам. Тут выбраться негде.

Я поплыла вдоль стены, пытаясь найти хоть какую-то лестницу, выступ, что угодно. Силы быстро покидали меня. Холод сковывал мышцы, тяжелая юбка опутывала ноги. Дыхание сбивалось, в глазах темнело.

И вдруг моя рука, скользившая по склизкой стене, наткнулась на что-то твердое. Это была старая, полузатопленная деревянная бочка. Я из последних сил ухватилась за ее обод, прижалась к мокрому дереву, пытаясь хоть как-то удержать голову над водой. Но тело больше не слушалось. Темнота накатывала волнами, заглушая холод, заглушая все.

глава 47

Аарон

Джорж приехал не один. Порт быстро затягивало черной толпой полицейских. Они окружили весь район, медленно сужая кольцо. Расспрашивали, задерживали, псами шли по следу и... нашли.

Джимми пытался добраться до лодок, но не успел. Помогал ему старый матрос. Помогал так, что стало понятно: этот в курсе.

Когда связанного Джимми подняли с земли, он улыбался. Чуть криво, чуть грустно, но улыбался, глядя на меня абсолютно спокойными глазами.

Я не подходил близко, боялся, что не сдержусь. Стал в трех шагах от него, изучал с ненавистью спокойное лицо:

– Где она? Дженни Рукс?

Руки сами собой сжались в кулаки. Джимми чуть дернул бровями, словно удивлялся, что я могу интересоваться женщиной. Хмыкнул понятливо, пожав плечом:

– Утопла, сэр. Как есть утопла. Сунулась глупо, за что и поплатилась.

В плечи впились чужие, крепкие пальцы. Ребята уперлись в меня, преграждая путь и не давая придушить этого урода. Перед глазами стояла бордовая муть бешенства и горя, медленно рассеялась, позволяя мне расслышать увещевания:

– Сэр, не надо! Не смейте, сэр! Сэр Грей, он вас пытается разозлить. Хочет, чтобы вы напали. Не поддавайтесь! Он наверняка врет!

Гул голосов постепенно разделился, позволив мне расслышать суть и признать, что ребята правы. Он может лгать. Хочет обвинить меня в нападении. Зачем? А чтобы утянуть за собой. Нельзя поддаваться. Не сейчас. Сначала я должен узнать правду. Найти Дженни... в любом случае.

– В управление его! – процедил я сквозь зубы и попятился, разрывая дистанцию. Чем дальше я от него, тем легче держаться.

Но отвести взгляд не получалось. Его спокойная насмешка приковывала меня почище кандалов. Я так и следил, как уводят его прочь. Как запихивают в черную тюремную карету. Только когда дверца за спиной конвоя закрылась, я смог отвернуться и вглядеться в темные, мутные воды.

«Утопла» – прошелестел насмешкой голос Джимми.

Могло ли так статься?

– Сэр, какие будут...

Я не дал полицейскому договорить. Резко обернулся, вглядевшись в ставшее испуганным лицо.

– Прочешите прибрежную зону. Поднимите всех работников порта, пусть пройдут по дну баграми. Пусть укажут, куда чаще всего прибивает... находки. Ищем... девушку...

– Я понял, сэр, – сдавленно шепнул парень и попятился. Отвернулся и, только удалившись от меня на достаточное расстояние, начал отдавать приказы. Будто боялся, что я сорвусь. Вцеплюсь в него, требуя не говорить подобных речей. Не напоминать, что мою мисс могут найти там, в холодной бездне воды.

Я застонал, схватившись за голову, и медленно осел прямо там, где стоял. Никто не посмел мешать моему горю. Полицейские только отвернулись, делая вид, что ничего не происходит. А я сидел, перебирал все произошедшее и корил себя. Вспоминал, как мы расстались. Понимал, что уже не смогу извиниться, объяснить свои поступки, и едва не выл в голос. Кто-то из ребят словно понял, когда мои мысли вернулись к жизни, тронул за плечо, тихо проговорив:

– Сэр, вам бы вернуться в управление. Без вас не смогут начать. К тому же... говорят, сэр Кайл вернулся. Вам нужно поехать.

Я кивнул. Встал, в последний раз огляделся. Вдоль берега уже ходили мрачные работники с баграми. Водили длинными жердями в воде. Ходили и лодки с такими же сосредоточенными людьми. Но пока никто не спешил принести мне черную весть. Лучше и правда поехать и заняться делами, чтобы не сойти с ума от ожидания.

К допросной камере я подходил медленно, словно пес к логову медведя. Ощущения были теми же. Я поймал «Кукольника», но последний удар он мне нанести успел. Теперь, чтобы не стало с моим «медведем», мне уже не жить... не жить нормально.

Он рассказывал о своих деяниях так, словно это мы были во всем виноваты. Спокойствие медленно менялось на бешенство и презрение, а после вновь возвращалось, подкрепленное легкой ухмылкой. Джимми шипел, плевался слюной вместе с внутренним ядом, а после смеялся, вспоминая последние минуты жизни женщин. Рычал проклятия в их сторону и тут же безразлично пожимал плечом. Он казался безумным, но только на первый взгляд. Его слова, его действия, они не были результатом безумия, они были итогом прогнившего нутра. Возможно, его приемная мать и была виновата в этом, но, казалось мне, что гниль в этом человеке была всегда. А остальное только пища, которой Джимми ее кормил.

– Ты молодец, – негромко произнесли за спиной.

Я медленно оторвал скрюченные пальцы от столешницы, которую, как оказалось, сжимал. Руки затекли и болели, но я только сейчас это понял.

– Спасибо, сэр, – также тихо шепнул я, не желая прерывать речь мерзавца. – И простите. Я подставил вас своей некомпетентностью.

– Пойдем, – велел Кайл, указав на дверь.

Я бросил быстрый взгляд на кошмар моих последних дней. Улыбнулся грустно и в то же время победно и вышел за Темполтоном.

Я справился. Несмотря на наделанные глупости, победил. Да только победа далась мне так дорого. Неужели, она того стоила?

«Стоила», – шепнул внутренний голос. Стоила. Личное счастье ничто для полицейского, разве я не знал об этом, когда поступал на службу? Знал? Так чего теперь сетовать?

Однако эти мысли не помогали. Я хотел не только победить, я хотел увидеть живой мое сокровище...