Текст книги "Дракон и новости (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

глава 36

Дженни

Дверь закрылась с тихим щелчком, как крышка гроба за нашей... чем бы это ни было. Нашей историей? Нашей глупой, нелепой попыткой быть вместе.

И тут прорвало плотину внутри меня, и хлынули слезы. Горячие и горькие, которые обжигали щеки. Я закрыла лицо ладонями, а все тело содрогалось от беззвучных рыданий. Стыд. Это было первое и самое сильное чувство, от него хотелось провалиться сквозь землю.

Да, я отомстила. Я вонзила нож ему в спину, когда он меньше всего этого ожидал, и прикрылась благородной целью, что ищу «правду для людей». Но какой ценой? Его карьера, репутация и доверие теперь все лежало в руинах, и разрушила это я.

Я подошла к окну, смахивая слезы тыльной стороной ладони. Аарон садился в карету. Сердце сжалось от острой боли. Эти отношения с самого начала были обречены. Он лорд дракон из высшего света, а я всего лишь репортер из жалкой газетенки, вынужденный воровать информацию и выставлять чужую боль на всеобщее обозрение, чтобы выжить. Мы из разных миров.

– Он сам виноват, – пыталась я убедить себя, глядя на удаляющуюся карету. – Сидеть в камере всю ночь... это унизительно! И холодно. А еще очень и очень страшно.

Но тут же злорадно раздался внутренний голос: «А читать документы с его стола разве нормально? Пользоваться его доверием, чтобы нанести удар?»

А последняя угроза? Я найду причину! От этих слов по спине пробежал ледяной холод. Он посмеет. К сожалению, посмеет. Но я не могу не довести дело до конца. Даже ценой собственной жизни. Перед глазами встал заголовок «…если вы это читаете, значит, меня уже нет…». О да! Я произведу фурор, только мне уже будет все равно. Не хотелось бы до такого доводить, наоборот, хотелось бы написать еще много статей. Надо как-то выкручиваться из этой ситуации.

Я вытерла слезы и села за стол. Попросить бы прощение. Извиниться в лоб? Он не станет слушать. Слова ничего не значат. Но я могу сделать это по-своему. Так, как умею.

Я наклонилась к печатной машинке.

С названием проблем не было. «Одно разбитое сердце просит прощения».

И я начала нажимать на кнопки. Не для газеты и не для сенсации. Только для него. Чтобы он прочел и понял.

«Одна глупая девушка, ослепленная обидой, позволила себе ранить того, к кому испытывала уважение. Она забыла, что слова, брошенные сгоряча, могут оставить рану глубже, чем любое лезвие. Она понимает теперь, что некоторые грани переступать нельзя. Что доверие – это хрупкий дар, однажды разбив его, уже не собрать осколки. И потому с тяжестью на душе и бесконечным раскаянием она просит прощения. И в знак раскаяния она дает обещание, что больше не потревожить покой и не появится на пути. Она желает ему лишь спокойствия и счастья, которых он, несомненно, заслуживает. Их дороги разошлись, и она обязуется больше никогда не искать их пересечения. Простите ее, если сможете».

Я перечитала статью. Это было не оправданием, скорее капитуляцией. Слова были искренними, но для газеты, к сожалению, смертельно скучными. Никакого фурора, никакой сенсации. Арчи такое не возьмет, да я и не для него писала. Это было личное.

Так, нужно работать и делать то, что действительно может изменить что-то к лучшему. Я вытерла последние слезы с лица и вставила в машинку новый чистый лист. Пришло время настоящей работы.

Заголовок родился быстро «За чертой, или исповедь тех, кого не замечают».

И я погрузилась в воспоминания. В тот вечер, когда, переодевшись в откровенное платье, спустилась на дно города. Я писала не как наблюдатель со стороны, а как одна из них.

«Они не рождаются на панели. Их туда загоняет жизнь. Голод, одиночество, долги, отчаянная попытка накормить ребенка или спасти от голодной смерти больных родителей. Я провела среди них всего одну ночь, но ее хватило, чтобы понять, что у каждой из этих женщин своя трагедия. Их истории не для надушенных салонов. Эти истории смердят безнадегой».

Я описывала холодные комнаты, которые делят на десятерых, скудную еду, их страх перед болезнью и полицией. Я писала о них, отчаянно пытающихся скопить хоть немного, чтобы начать новую жизнь, но каждый раз вынужденных тратить все на еду и крышу над головой.

«Они не просят жалости. Они просят шанса вырваться. Они мечтают не о бриллиантах, а о теплой комнате, о честной работе, которая позволит им смотреть в глаза прохожим, не опуская голову. Они мечтают о том, чтобы их дети никогда не узнали запаха этого дна».

Я призывала не к действию, к тому, чтобы богатые вспомнили о существовании трущоб.

«Им нужны не подачки, а возможности. Мастерские, где их научат ремеслу. Больницы, где им окажут помощь без презрительных взглядов. Приюты, где можно переночевать и получить кусок хлеба, не платя за это своим телом. Помогите им подняться. Потому что никто не застрахован от падения».

Я закончила статью, а в горле стоял ком. Я выполнила обещание, данное Салли и Кларе. Интересно посмотреть на их реакцию, когда они прочтут это.

Я аккуратно вынула лист и положила его поверх статьи с извинениями. Одна для его сердца. Другая для совести этого города. Аарон никогда не простит, но если другая статья поможет хоть одной женщине выбраться из ада, значит, моя работа имеет смысл. И это будет мое искупление.

глава 37

Аарон

Из типографии поехал опять в управление, но лишь затем, чтобы забрать оттуда Джоржа. К счастью, он никуда умотать не успел, ждал в кабинете Тома. Стоило мне войти, поднялся, собираясь что-то сказать, но я перебил. Мотнул головой себе за спину, велев:

– По дороге расскажешь.

И вышел.

Полицейские удивленно смотрели, как я, только что появившийся, иду опять на выход, но вопросов начальству не задавали.

Джорж понимающей тенью следовал за мной. Даже в карете он не спешил говорить, словно не желал добавлять мне проблем неприятными известиями. Ну да, а о проблемах разве что слепой и глухой теперь не знает. Хотя на самом деле Джорж сам наслаждался тишиной, используя время для отдыха от суеты.

– Есть что сказать? – уточнил я на всякий случай.

– Пусто. Мы проработали всех подозреваемых, которые у нас были, никто не соответствует всем... требованиям. С работниками приюта тоже поговорил. Есть один тип, но... не думаю, что по нему что-то будет. Однако проверим.

– Что за тип?

– Дворник. Специфика работы у него такая, что его никто никогда не видит, – усмехнулся Джорж невесело. – А так пока сказать нечего.

Пришлось кивнуть.

Карета стала у больницы. Я вышел, огляделся. Улыбнулся, заметив у противоположной стороны все того же извозчика, который пытался мне помочь сесть в карету. В этот раз он тоже не сидел без дела, помогал забраться в экипаж пожилой даме, которую с другой стороны поддерживала девочка лет четырнадцати.

– Извозчик, – шепнул я и обернулся к Джоржу. – Проверяли? Может, кто что слышал, видел?

– Всех? Проверим, сэр, но это дело почти бесполезное. Много их. Мы тех, что в то время рядом были, проверили...

– Но у каждого свое излюбленное место, ведь так?

– Ну... да, – неуверенно протянул Джорж и просиял. – А ведь, правда. У них же банда еще та. Даже тихие улочки все поделены. Понял, сэр, сделаем.

И мы, значительно повеселевшие, пошли внутрь больницы.

Коридоры сегодня были неожиданно оживленными, и самое паршивое, обсуждали все «прекрасную» новость мисс Рукс.

Я мрачно потупился, подспудно желая спрятать от людей лицо. Джорж опять лишь понятливо поджал губы.

Смотреть, узнали ли нас, я не стал. Почти влетел в палату к Нели.

– Ох, начальник, ты чего такой резкий? – отпрянула та от стола, где раскладывала какие-то тряпки... вещи... Нели раскладывала детские вещи.

– Простите, мисс, не успел переключиться, – улыбнулся я вежливо и кивнул на стол. – Подрабатываете?

– Помогаю, – неожиданно тихо ответила Нели и уложила руку на распашонку. – Тут ведь и мамы с детьми лежат. Вот я и... взялась. Рассортировываю постиранное, глажу и складываю.

И подбородком указала на незамеченную мной раньше корзину, стоящую на стуле так, что ее скрывала столешница.

– Скажите, сэр, вы, правда... поможете мне потом? – все также тихо уточнила она, отвернувшись.

За спиной довольно хмыкнул Джорж, охранником застывший у двери.

– Помогу, – пообещал я. – Гном не против.

Нели при этом имени вздрогнула, но ответила ровно:

– Тогда я готова. Завтра меня выпишут, но я доработаю до конца дня, если вы не против? – И она повернулась, глядя на мою реакцию. Я только кивнул. Радуясь, что хоть кто-то в этой истории нашел счастье. Женщина улыбнулась и опять отвернулась, глухо уточнив: – Что я должна буду делать?

– Джорж, – уступил я место переговорщика сыщику.

– Мы пришлем за вами карету. До какого часа вы собираетесь работать?

– Обычно в десять здесь отбой, тогда и освобожусь.

– Карета уже будет ждать. Вас привезут к нам, а дальше мы уже будем говорить в предназначенном для этого месте.

От неожиданно удачного разговора даже настроение поднялось. Может, еще не все потеряно? Может, у нас все наконец получится? Может... и с Дженни я смогу помириться?..

Ждать обещанного «разговора» с газетчиками пришлось еще не меньше часа. К сожалению, все это время я потратил на бумаги, так что даже не успел понять, что меня ждет.

Толпа собралась прямо в холле, чтобы не привлекать внимание таким скоплением народа. Собравшиеся шумели, колыхались морем, выискивая хищными взглядами сенсацию по сторонам. Спасибо, что полицейские решили такого счастья им не предоставлять. Даже Бейн где-то спрятался и не терроризировал меня гениальными и требующими всего и сразу идеями.

Стоило мне выйти вперед, показаться людям, и все эти блестящие от предчувствия наживы глаза впились в мое лицо, псами повиснув на нервах.

Зубы тут же сжались, подчиняясь общему напряжению. Голова против воли опустилась, словно я пытался защитить горло от атаки. А вот взгляд блуждал по лицам, выискивая среди них ее. Ту, что должна была сейчас упиваться победой. Но Дженни среди толпы не было... или просто я ее не видел?

Вопросы звучали ожидаемые, ответы на них мне выдали заранее. Оставалось лишь озвучить, заверить это воронье, что все делалось ради спокойствия. Что мы, такие честные и справедливые, не желали, чтобы город захватила волна паники. Что не хотели порождать подражателей. Ведь теперь, узнав приметы действий «Кукольника», на свет могли повыползать обычные уроды, желающие славы. Пусть и чужой. И никак эта информация не поможет женщинам, потому что «Кукольник» все равно неизвестен. Ну какая разница, оставляет он на телах кукол или мотыльков? А план у нас есть. Вот-вот мы его поймаем, даем слово. Он у нас уже на крючке. Так и можете написать, да!

– Мы поймаем его в ближайшее время, у нас есть кое-какая информация об этом человеке. Осталось лишь затянуть петлю на его шее.

И больше не слушая вопросов, я пошел прочь. Я ответил на все, я заверил во всем, всех успокоил, а дальше их дело. Пусть разнесут весть по газетам, пусть заставят этого урода нервничать и совершать ошибки. Пусть пишут!

глава 38

Дженни

На следующий день в редакции царило напряжение. Я чувствовала себя загнанным зверем, но отступать было некуда.

Как я и ожидала, Арчи вызвал к себе. Я вошла без стука. Он стоял у стола и на лице был и восторг, и ужас.

– Дженни! – выдохнул он, хватая газету с моей статьей о проститутках. – Это... это бомба! Весь город говорит только об этом! В богатых кварталах скандал, в трущобах чуть ли не молебны тебе служат. Благотворительные комитеты завалили просьбами о комментариях!

Он говорил быстро, возбужденно размахивая листком.

– Но есть нюанс, – его голос понизился, стал жестче. – Полиция в ярости от предыдущей статьи о Кукольнике. Твоя работа выставила их бездельниками и чуть ли не сообщниками этого гада. Они вчера проводили пресс-конференцию. Ты не была там?

Страх окатил с головы до ног. Я представила холодные стены камеры, обещание Аарона найти причину меня арестовать. Выйти на всеобщее обозрение, прямо им в руки?

– Не была, – сказала я тихо, но четко.

Арчи удивленно поднял брови.

– В смысле? Но почему? Ты же раздавила бы их там!

– Моя голова на плахе, – ответила спокойно. – Я получила предупреждение, сунусь – арестуют. Если бы появись на этой конференции, уже бы сидела в тюрьме.

Арчи задумался, постукивая пальцами по столу. Азарт в его глазах сменился на холодную расчетливость.

– Понимаю, – кивнул он наконец. – Значит действовать надо в тени. Этот Кукольник. Он главный козырь. Пока все внимание приковано к твоей статье о несчастных женщинах, мы должны найти его. Маньяк – настоящая чума этого города, и его разоблачение затмит все, что было до этого. Полиция выглядит некомпетентной, а мы героями. Найди его, Дженни.

– Я согласна, – кивнула я. – Но пока я не знаю, как к нему подступиться.

– Придумаешь, – отрезал Арчи. – Иначе все это бессмысленно.

Я вышла из его кабинета, чувствуя ответственность на своих плечах. Вернувшись в свою крошечную комнатку, я уставилась в стену, пытаясь выстроить в голове хоть какой-то план. Мысли путались. Я не понимала, с чего начать. Я не полицейский. Спросить бы у Аарона. Опять я ищу повод с ним встретиться.

Внезапно дверь скрипнула. На пороге стояла Валери Бекер в безупречном темно-зеленом костюме с пышной юбкой. Женщина выглядела очень строго и сдержанно и при этом красиво.

– Дженни, разрешите войти.

– Да, конечно, – подскочила я, чтобы освободить стул от стопки бумаг.

– Благодарю, – произнесла Валери, усаживая поудобнее.

– Рада вас видеть, – улыбнулась я, вернувшись на место.

– Дженни, – начала леди, – ваша эмоциональная статья о падших женщинах произвела впечатление. И теперь я более чем уверена, что вы мне поможете. Мне нужно, чтобы вы написали еще один материал. О приюте «Святая Жизель». Прошу, напишите так, чтобы у всех потекли слезы умиления. Чтобы самые скупые скряги достали свои кошельки. Я обеспечу вам доступ, интервью, все что угодно.

– «Святая Жизель», – я задумчиво посмотрела в потолок. – Они ведь правда помогают. Я не стану брать денег за такую статью.

Валери улыбнулась.

– Я понимаю ваши принципы. Но они не оплатят аренду, не купят еду. – она вынула из сумочки конверт. – Это не оплата, а компенсация расходов. На новое платье, чтобы не пугать благородных леди вашим нынешним видом. На извозчика. На мелкие подарки для детей. Не отказывайтесь, пожалуйста.

Она положила конверт на край стола.

– Леди Валери…

– Просто Валери, – поправила она.

– Мне… очень неудобно, – выдохнула я.

Валери внимательно посмотрела на меня.

– Дженни, поверьте, неудобно это совсем иное, например, когда идешь в бордель за доказательствами и застаешь там своего будущего мужа в обществе юной девицы.

У меня от неожиданности вырвался короткий смешок.

– Что?

– Драконы, они такие, – усмехнулась она. – Иногда они совершают безрассудные поступки, о которых потом горько сожалеют. Вам ли не знать.

Слова задели за живое, оживив в памяти образ Аарона.

– О нет, – прошептала я, ощущая, как сжимается сердце. – С ними я больше не хочу иметь дела.

– Я тоже так думала когда-то, – тепло произнесла Валери, она накрыла ладонью мою руку, сжатую в кулак на столе. – Я на вас надеюсь. До свидания.

Она вышла, оставив после себя шлейф дорогих духов. Я осталась одна и посмотрела на конверт. Протянула руку и взяла его. Может, и правда, купить новое платье? Если мне осталось недолго… От этой мысли поморщилась. Однако почему бы хоть раз не позволить себе быть просто женщиной, а не солдатом на передовой? Наряд, подаренный Аароном, был прекрасен, но прикасаться к нему было невыносимо больно.

Решение созрело внезапно и окрылило. Так и быть. Один-единственный раз.

Я встала, полная предвкушения. Пошла к знакомому магазину, где видела синее платье с тончайшим белым кружевом на воротнике и манжетах, которое уже много недель манило меня из витрины. На этот раз я не позволила себе сомневаться. Примерив его и увидев в зеркале свое отражение, поняла, что не могу с ним расстаться.

Выйдя из магазина уже в новом наряде, я ощущала невероятную уверенность. Затем зашла в кондитерскую и накупила гору сладостей. Последних делеров как раз хватило на извозчика.

Я подошла к ближайшей карете, только что высадившей пассажиров.

– Здравствуйте, если свободны, довезите до приюта «Святая Жизель».

Кучер лет сорока с растрепанными волосами окинул недовольным взглядом.

– Ребенка едешь навещать? – зло бросил он.

– Нет. У меня еще нет…– невольно начала я оправдываться, очень уж резкой была неприязнь мужчины. – Просто сама раньше жила в приюте и знаю как там… вот хочу порадовать детишек, – я растерянно указала взглядом на коробку со сладостями.

– А, простите, – виновато склонил голову мужчина, – Я Джимми. Садитесь, довезу с ветерком.

Я улыбнулась и села в экипаж.

глава 39

Аарон

Брать очередную утреннюю газету не было желания. Кажется, Дженни надолго отбила у меня охоту читать прессу. Только разобрав с десяток подсунутых документов, я решился и раскрыл желтые страницы и почти сразу хмыкнул. Статья в кои-то веки была не обличающая... ну, по крайней мере, не в том смысле. Дженни удалось буквами затронуть что-то в душе, заставив пожалеть ночных работниц. И если даже мне их жаль, что будет твориться в рядах более впечатлительных дам? Да они заставят своих мужей пожертвовать на приюты и ночлежки. Что ж, оно и к лучшему, хоть часть денег уйдет туда, куда и положено. И, возможно, кому-то эта статья действительно поможет стать на ноги.

Прочее я прочел уже со спокойным сердцем, обычно обличающие речи мисс Рукс набрасывались на читателей с первых строк. Но оказалось, еще одна статейка от нее была. В самом конце. Заметкой, среди таких же скучных новостей. Извинение... и прощание.

Я прикрыл глаза, отложив газету. От тоски внутри словно какая-то страшная дыра появилась, в которую летели, исчезая, все остальные эмоции.

«Дороги разошлись», – так говорила статья. Так говорила Дженни...

Но почему же так плохо? Ведь еще вчера я сообщил Адриану, что именно этого и хочу!

Не в силах больше терпеть давления собственных эмоций, вскочил и отошел к окну. Вгляделся в серые улицы, заложив руки за спину, и перебирал слова, которые могли бы помочь, помогли бы нам простить друг друга и быть вместе. Возможно, нашел, но... не скажу. Не сейчас. Для начала надо разобраться с этим делом, как и обещал сэру Бекеру, а после уже решать собственную судьбу.

Я заставил себя не думать, и это даже помогло. По крайней мере, вечер пришел незаметно. В кабинет иногда заходил Том, подбрасывая мне бумаги. Зажег свет, тем и выкинул меня еще на пару часов из жизни. Вернули меня туда грубо и неприятно.

В кабинет ворвался Джорж. Без стука и предупреждения, и уже это могло служить сигналом. Вид же детектива и вовсе не оставлял сомнения:– у нас огромные проблемы.

– Нели пропала, – рыкнул он и стиснул зубы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

Я тут же вскочил с места, смяв в руках какой-то документ.

– Что значит – пропала?

– Наша карета была на месте за пятнадцать минут до назначенного времени, но девушка так и не вышла. Я пошел уточнить и... оказалось, у них проблемы с водоснабжением сегодня и стирку эту проклятую отложили на завтра. Женщина освободилась почти на час раньше.

– Проклятье, – холодея, прошептал я. Ушла раньше? Но почему не дождалась, ведь договорились? Почему не предупредила? Куда отправилась? – Дом?

– Проверили, нету.

Внутри все обдало ледяной шрапнелью от разбившихся надежд и ожиданий. Зато опухоль ощущений надвигающегося конца росла с огромной скоростью.

Хотелось сорваться с места и бежать, но куда? Носиться по городу в надежде наткнуться на женщину случайно? Или лезть к полицейским со своими очень нужными указаниями? Сами ведь не маленькие, все отлично знают и наверняка перетряхнут весь город. Только вот... почему мне кажется, что поздно?

– Работников опросили?

– Да, сэр. Говорят, ушла почти сразу. Села в карету и уехала в сторону площади.

– То есть предположительно домой, – процедил я.

Джорж кивнул. Он не поднимал на меня взгляд, сверля им пол. Словно уже повесил всю вину на себя.

– Да, но у ее дома кареты, конечно, видели, но ни одна не становилась и женщин не высаживала.

– Гном?

– К нему тоже в первую очередь отправил, но тот уверяет, что Нели не видел.

– Лжет?

– Его бабочки твердят, что нет.

– Твердят?

– Не боятся, говорят честно.

Я кивнул. Если бы боялись, был бы шанс, что Гном врет, а так... лучше бы боялись.

Я схватился за лоб, словно так пытался удержать внутри все рванувшие в стороны мысли, едва не раскалывающие череп.

– Почему вы не сказали мне сразу, – смог только шепнуть, перебирая дальнейшие планы.

– Простите, сэр, время.

Я покивал, прекрасно зная ответ. Мои слова были лишь криком души. Я ведь обещал и не уберег.

Дверь в очередной раз улетела, пропустив внутрь испуганного полицейского, и еще до того, как он сказал первое слово, я знал, что произошло.

– Сэр, нашли убитую.

Надежды исчезли, оставив ледяную пустоту. Я знал, кто будет убитой.

Судя по бледному лицу Джоржа, тот тоже это прекрасно понимал.

Молча мы вышли из кабинета, сели в карету. И все это время старались не смотреть друг на друга.

Это была Нели. Она лежала в переулке, который шел совсем недалеко от ее дома. С обратной стороны. На груди женщины лежала проклятая кукла в красном, клетчатом платье. В темно-коричневой юбке платья зияла дыра. На этот раз девушка лежала ровно, лишь рука была сложена в кулак с вытянутым указательным пальцем. Кажется, кто-то все же читает газеты и намекает, что мне стоило придержать язык.

– Он убьет и завтра, – шепнул я понимая. – Он услышал мое предупреждение и поспешит нас «вознаградить».

Джорж тихо ругнулся, а я резко обернулся к нему, вспомнив.

– Джорж, извозчик.

– Да, сэр, думаю, вы правы, – согласно кивнул тот. – Она села в карету и вряд ли решила выйти с другой стороны дома. И остальные, кому доверяют все? Извозчику. Сжалился, подвез до дома... или не подвез. А может, и предложил в тепле... поработать. Но все равно, вы представляете, сколько их?

– Нам нужны не все, – шипел я. – Только те, кого воспитывали в приюте, либо родственники работающих там. Если среди них не найдем, тогда уже будем проверять остальных, но, думаю... он будет среди названных.

– Трое.

Я непонимающе вскинул взгляд на детектива.

– Трое родственников работают в извозе. У двоих мужья и у одной брат.

– Всех в управление, – прошипел я зло. Оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на ту, которой обещал защиту и не справился. – Сейчас же, – добавил тихо и почти полетел к своему экипажу.

Я убью его. Если правосудие решит сделать ему поблажку, своими руками придушу.