Текст книги "Теорема сводных (СИ)"
Автор книги: Вероника Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Annotation
– Куда это ты направилась?
Стараюсь оттолкнуть от себя нахала, но он лишь сильней прижимает меня к стене.
– Сгинь! – шиплю ему в лицо, а у самой коленки трясутся.
– А что, если я не хочу тебя отпускать? – Тео склоняется ко мне так близко, что я ощущаю его теплое дыхание. Сердце замирает в груди, и мне кажется, что я не дышу. – Что, если я влюбился в тебя?
Моя мама вышла замуж, и теперь у меня появился несносный сводный брат, который всячески пытается разрушить мою жизнь. Посмотрим, кто кого! Но как противостоять такому красавчику, от которого мурашки бегут по коже?
Вероника Фокс
Пролог
Глава 1. Лия
Глава 2. Теодор
Глава 3. Лия
Глава 4. Теодор
Глава 5. Лия
Глава 6. Теодор
Глава 7. Лия
Глава 8. Теодор
Глава 9. Лия
Глава 10. Теодор
Глава 11. Лия
Глава 12. Теодор
Глава 13. Лия
Глава 14. Теодор
Глава 15. Лия
Глава 16. Теодор
Глава 17. Лия
Глава 18. Теодор
Глава 19. Лия
Глава 20. Теодор
Глава 21. Лия
Глава 22. Теодор
Глава 23. Лия
Глава 24. Теодор
Глава 25. Лия
Вероника Фокс
Теорема сводных
Пролог
ЛИЯ
Через несколько недель после начала событий,описанных в романе.
– Какого черта ты тут устраиваешь? – с громким воплем врываюсь к сводному брату в комнату, распахивая без стука дверь.
Тео лежит на белой кровати, согнув одну ногу в колене, и что-то смотрит на айпаде.
– Ты че такая шумная? – протягивает засранец, даже не думая отрывать взгляд от экрана.
Я закипаю. Неровное дыхание шумно срывается с губ, и от этого кажется, что я пыхчу как паровоз. Сводный все-таки кидает скучающий взгляд в мою сторону, осматривая с ног до головы, а потом вновь утыкается в планшет.
Злость разрывает меня изнутри. Мне кажется, что если бы не приглушенный свет от прикроватной лампы, то Тео с легкостью бы заметил это.
– С того! – шиплю наконец в ответ и делаю несколько шагов ближе. – Скажи-ка мне на милость, кто дал тебе право распускать ложные слухи?!
– Ложные? – с издевкой спрашивает сводный, а потом издает короткий смешок, по-прежнему не отрываясь от планшета. – Ты в этом уверена?
Подхожу к кровати сводного брата, попутно задевая баскетбольный мяч и скейтборд. Споткнувшись, кое-как удерживаю равновесие. Тео краем глаза смотрит на все это и ядовито улыбается. Пытаюсь собраться с мыслями и, сложив руки на груди, со злостью в голосе добавляю:
– Я уверена в этом!
– Так поведай мне о том, что же такого я “рас-пус-каю”, – последнее слово он намеренно произносит по слогам, – что ты врываешься в мою комнату, без стука, как zerlumpte Katze* (разъяренная драная кошка)?
– Кто я? – пищу от возмущения, стараясь сдержать в себе желание побить этого негодяя.
– Zerlumpte Katze! – тараторит на немецком Тео. Чувствую, как все внутри кипит, словно я – закипающий чайник на плите.
– Тебя, по всей видимости, в детстве головой стукнули!
– Ближе к делу, – скучающе парирует тот, не отрываясь от планшета.
Я закусываю губу, набираю побольше воздуха в легкие и с возмущением произношу:
– Почему ты считаешь, что я влюблена в тебя?
Тео замирает. Падающий свет от экрана айпада очерчивает идеальный профиль лица сводного. Губы дергаются от едва заметной усмешки, и он спрашивает, с издевкой растягивая слова:
– Разве это не так?
– Нет! Как я вообще могу быть влюблена в такого… – силясь подобрать правильный эпитет, я замолкаю.
Тео откладывает планшет в сторону и резко садится на край кровати. Его оценивающий взгляд обдает холодом до костей.
– Такого….?
– Такого scheisskerl* (мудака)! Ты мой сводный брат! Was du denkst?* (О чем ты думаешь?)
Теодор усмехается. Мерзко, но, надо признать, сексуально.
– Не очень убедительно, das Sternchen!* (звездочка).
– Я не спущу это тебе с рук!
– Wirklich?*( Правда?)
На считанное мгновение в глазах Тео вспыхивает искра задора. Для него портить мою жизнь – полнейший кайф. День изо дня он пытается создавать ужасные условия моего пребывания тут. Он ненавидит меня. И эта ненависть взаимна. Однако, есть одно “но”, которое беспокоит меня каждый божий день. И я полагаю, что у Тео тоже есть это “но”.
– Тебе никто не дает право распускать ложные слухи. Мы живем под одной крышей. Мы – сводные! Между нами ничего не может быть!
– Sind Sie sich da sicher?* (Ты уверена в этом?)
– Ja! Я уверена в этом!
– Beweis mir das Gegenteil!* (Докажи, что я не прав).
Я замираю в изумлении. Ощущаю пульс в висках, который заглушает все вокруг. Сердце норовит пробить ребра, а в горле разом застревает ком сомнения.
– Как я должна доказать тебе то, чего нет и быть не может?
– Слышал я одну теорию, что большинство сводных, кто живет вместе не с раннего детства, рано или поздно сходятся как пара, один или сразу двое из них начинают испытывать влечение к названному родственнику, – он самодовольно усмехается, словно точно знает, что я в него влюблена, но даже не представляет, как сильно заблуждается на сей счет. – Я назвал это “теоремой сводных”. Так давай докажем, что эта теория ошибочна.
– Как?! – с ужасом снова задаю тот же вопрос.
– Один поцелуй, Bonbon!* (Конфетка). Всего один поцелуй сможет опровергнуть эту теорему.
Словно со стороны наблюдаю, как Теодор с легкостью спрыгивает с кровати и приближается ко мне. Между нами остаются считанные сантиметры, и мое сердце делает кульбит в груди, отчего мне становится сложнее дышать.
– Так что, ты согласна?
Сглатываю вязкую слюну, а у самой коленки трясутся.
– Не буду я тебя целовать!
– Значит, я окажусь прав, что ты в меня влюблена!
– Ничего подобного! – возмущаюсь я. – Ты меня шантажируешь!
Теодор склоняется ко мне и опаляет мятным дыханием. От страха, который подступает к горлу, я машинально делаю пару шагов назад и спотыкаюсь о скейтборд. Тео ловко подхватывает меня одной рукой, и я машинально цепляюсь пальцами за его майку. Мы застываем в нелепой позе.
Я чувствую, как бешено бьется его сердце в груди.
– Докажи, что я не прав, – шепчет сводный мне в губы, едва ли не касаясь их своими. В горле пересыхает, мне кажется, я перестаю дышать.
Набираюсь смелости, мысленно убеждая себя: “Это просто вызов, Лия. Ты сможешь!”.
А после робко целую Теодора в губы.
Глава 1. Лия
ЛИЯ
Сейчас
– Ну что, все? Теперь тебя не ждать?
– Я, быть может, приеду на каникулы, – выдаю грустную улыбку и обнимаю свою лучшую подругу.
Мы стоим на выходе из Университета, в котором я проучилась ровно два года.
– Ну ты пиши, ладно? Не забывай меня!
– Брось, Мир, – беру подругу за руки и понимаю, что в чем-то она права. – Не обещаю, что буду писать каждый день…
– Ну и зажигай там с горячими немцами! – перебивает она очередным напутствием.
– А как же Слава? – с возмущением спрашиваю у нее.
Мира ехидно улыбается:
– Ну, знаешь ли, ваша свадьба будет еще нескоро!
Морщусь от ее слов, будто бы она сказала что-то противное.
Мира красивая девушка: высокая, стройная, хорошо одевается. У нее блестящие пшеничные волосы, которые она завивает в воздушные кудри каждое утро, мягкие черты лица и невероятно-большие голубые глаза.
Мира – моя лучшая подруга детства. Мы с ней вместе ходили в садик. В школе сидели за одной партой. И вместе поступили в институт. А сейчас я получила квоту в зарубежный университет и приняла решение использовать выпавший шанс. К тому же, мать все равно выходит замуж за немца и мне по-любому нужно будет слетать в Германию, чтобы побывать на их свадьбе.
– Я буду скучать, – крепкие объятия подруги едва ли не пробивают меня на сентиментальность.
Прощаться всегда грустно. Тем более с лучшей подругой.
– Я тоже буду скучать, Мир! – Мы ещё долго стоим обнявшись, прежде чем у меня получается разорвать объятия. – Ну все, теперь точно пора!
Сегодня последний вечер, когда я увижу своего жениха перед долгой разлукой.
Слава Рощин.
Статный парень, который с каждым днем все больше превращается в мужчину. Огромные мускулы, высокий рост, красивые черты лица – совсем как Аполлон! А еще и очень смышленый. Даже несмотря на то, что он не добрал пару баллов на бюджетное место, он лучший студент коммерческого отделения.
Слава любит заниматься в спортзале, превращая свое красивое тело в идеальное, и всячески демонстрирует свои достижения в этом. Неважно, кто на него смотрит: девушки или парни. Он поигрывает мускулами, показывая свое превосходство, и меня это жутко бесит! Но запретить это, увы, я не в силах.
Я вызываю такси и прыгаю в прохладный салон. Все-таки июль выдался очень жарким в Москве. Поговаривают, что скоро город накроют проливные дожди, но я буду уже далеко. Самолёт вылетает ровно в два часа ночи, а сейчас часы показывают четырнадцать часов и двадцать семь минут. Что ж…
Чемоданы я уже собрала и отвезла к матери, а самое основное – заберу позже, когда поеду от Славы до мамы.
Дороги в это время в Москве, на мое счастье, свободные. Мы немного тыркаемся на одном шоссе, но там всегда создаётся небольшая пробка из-за ужасного светофора. Однако это нисколько меня не огорчает. Напротив, я погружаюсь в свои мысли о том, как грустно будет покидать Славу. Между нами несколько лет нежных и трогательных отношений. Но о том, как я с ним познакомилась, я расскажу позже.
Я делаю селфи в такси, заранее выключив звук на телефоне, накладываю фильтры и выставляю в социальную сеть.
Сказать по правде, на меня часто засматриваются другие парни. У меня темно-каштановые волосы, глаза насыщенного зеленого цвета. А вот за фигурой мне приходится тщательно следить: никаких сладкого, жирного и газировок в большом количестве! Просто я склонна к полноте, отсюда и такие ограничения. И да, я знаю, что это лишь в моей голове: не ешь то, не ешь это. Но ведь красота требует жертв. Так говорится?
Пока я витаю в своих мыслях, такси уже подъезжает к дому. Попрощавшись с водителем, я аккуратно закрываю дверцу и чуть ли не вприпрыжку иду домой. Вытаскиваю ключи из сумочки и открываю дверь в подъезд.
Мы сняли эту квартиру в новостройке, когда никто из нас еще даже не устроился работать, но через месяц мы уже рассчитывали свой бюджет и делили все пополам.
От нахлынувшей ностальгии у меня на глазах выступают слезы. Я поднимаюсь по белоснежной керамогранитной лестнице и иду в холл с лифтами. Нажимаю кнопку и жду, когда лифт приедет на первый этаж.
Я не говорила Славе, что приеду так рано. И даже писать не стала. Пускай это будет сюрпризом. Хотя я надеюсь, что он мне тоже что-то приготовит! Может быть, подарит цветы? Или устроит незабываемый вечер для нас двоих?
Пока я поднимаюсь в лифте и мечтаю о прощальном вечере, не замечаю, как лифт возносит меня на тринадцатый этаж. А ведь совсем скоро я буду жить в частном двухэтажном доме в тихом немецком пригороде. С милым двориком и собакой. Мама не раз показывала фотографии своего бойфренда и его владений. Скажу я вам – ничего так дядька, да и дом красивый!..
От мысли, что я больше не буду пользоваться лифтом каждый день, от осознания, что я не смогу посмотреть вдаль, на горизонт, с высоты птичьего полета, я взгрустнула. Посмотрев на себя в зеркало и поправив локоны, которые были дарованы природой, я вышла из лифта, как только створки открылись.
В нашей многоэтажке на каждом этаже длинные коридоры, где на одной лестничной клетке располагаются сразу шестнадцать квартир. Не скажу, что это очень практичное решение проблемы плотности населения, но за прошедшие два года я до сих пор не познакомилась и с половиной жильцов своего этажа.
Иду к двери вприпрыжку, и из нашей квартиры доносится манящий звук музыки. Играет очень приятная песня, что ласкает слух. В мечтах представляю, как Слава готовится к чему-то классному, а я сейчас испорчу весь сюрприз.
Ладно. Он явно не обидится.
Подойдя ближе, я замечаю, что его связка ключей осталась торчать в замке. Видимо, он либо нес что-то тяжёлое, раз забыл их тут, или же просто заболтался по телефону со своим другом. Слава частенько забывает так ключи в замочной скважине, даже слишком часто на моей памяти. Невнимательность и забывчивость это не самые лучшие черты моего жениха, но он работает над собой не только в зале.
Вытаскиваю его связку из скважины и дергаю ручки двери. Как только она поддается, в нос ударяет смесь запахов алкоголя, пиццы. Грохочущая музыка дурманит, сбивает с толка.
Я в очередной раз радуюсь успешному проекту шумоизоляции, ведь ни эта музыка, ни более тихие разговоры никогда не беспокоят никого из соседей. Как и нас не беспокоит происходящее в других квартирах.
Захожу в просторный холл и тихо закрываю за собой дверь. Опускаю глаза ниже и вижу женские туфли, которые хаотично валяются чуть поодаль друг от друга на полу, который я тщательно вымыла вчера вечером. К горлу сразу же подступает ком тревоги. Ощущаю, что мне сложно дышать. Как только музыка заканчивается, чтобы, по всей видимости, перейти на следующий трек, я слышу громкий женский стон.
Из рук падает сумка с бумагами.
Ключи.
Телефон.
Сердце пулей подлетает к горлу, а ноги тяжелеют, словно врастают в бетон.
Хлюпающий звук доносится из нашей спальни. Чувствую, как кружится голова, как к горлу подступает тошнота. Я не понимаю, что происходит.
Не разуваясь, иду в нашу спальню. В гостиной на маленьком столике стоят два бокала, недоеденная пицца прямо в раскрытой коробке и початая бутылка виски.
Сглатываю вязкую слюну, но иду дальше. Перед дверью спальни замечаю женскую одежду. И Славины шорты. Хладнокровно переступаю через них, хотя уже понимаю, что тут происходит.
Как только моя нога ступает в комнату, мне открывается прелестная картина, от которой хочется блевать.
На накрахмаленных белых простынях, которые я недавно любовно наглаживала, раздвинув ноги перед Славой, лежит брюнетка с пышной грудью. А он, не теряя времени даром, как озверевший волк насаживает ее на свой член.
Они не обращают на меня никакого внимания. И тем лучше.
Сердце сжимается от острой боли предательства. В горле сразу же пересыхает.
Сукин ты сын!
Я медленно делаю шаг назад и тихо достаю из шкафа небольшую спортивную сумку, которую собрала вчера вечером. Ноги тяжелеют, словно я бежала многокилометровый кросс. Собираю разлетевшиеся по коридору документы, поднимаю сумку, телефон и… ключи. Аккуратно пристраиваю их на комод, где всегда они и лежали. Слышу шелест одеяла и простыни.
Очередной громкий стон под новую мелодию оглушает меня.
Ничего не говорю, лишь тихо покидаю квартиру и захлопываю за собой дверь.
Стараюсь сдержать слезы хотя бы до дома мамы. Но не получается. Чувствую, как сердце разбивается на мелкие осколки. Ощущаю, как моя прекрасная жизнь трещит по швам…
Глава 2. Теодор
ТЕОДОР
Закатываю глаза от наслаждения. Горячее дыхание сексуальной брюнетки, с которой мы познакомились на вечеринке, опаляет головку члена. Девушка медленно проводит языком по нему, дразня и испытывая меня на стойкость, а после, накопив немного слюны, берет член в рот. С моих уст срывается едва уловимый стон.
"Вот так, детка!" – размышляю про себя, пока брюнетка, не используя рук, полирует болт глубоко в глотке. Минет она делает качественный: аккуратный, не дотрагиваясь зубами до нежной плоти. Рук не использует, да и не хрюкает, если берет его глубоко. Идеальная сосательница членов. Профессиональная.
Открываю глаза в тот момент, когда девушка вытаскивает мой член изо рта. Приглушенный свет в комнате лишь приукрашивает ее сексуальность.
Вторая девчонка касается пальцем моего подбородка и манит в свою сторону. Я подчиняюсь ей. Мы сливаемся в алчном поцелуе, едва ли не кусая губы друг друга. Я протягиваю руку под ее короткую мини юбку и дотрагиваюсь до трусиков. Девушка нетерпеливо вздыхает.
Исследую ее центр возбуждения через хлопковую ткань, водя вдоль лепестков, которые набухают и увлажняются. Блондинка, которая кусает меня за губы, уже не может спокойно сидеть на месте. Я чувствую это по движению ее бедер, норовящим сделать так, чтобы я вошел в нее пальцами.
О нет, моя дорогая. Сегодня я не настроен на такое!
Шепчу ей сквозь поцелуй:
– Спустись вниз.
Девушка повинуется и, тихо хихикнув, спускается с дивана, усаживаясь на колени.
– Снимите вверх, – приказываю им. – Обе.
Девчонки смотрят друг на друга, а я продолжаю буравить их пожирающим взглядом.
Не знаю, почему, но от такого взгляда они все без ума. Я хоть и не видел себя со стороны, но наверное, это выглядит очень соблазнительно. По крайней мере, я надеюсь.
Всё-таки девчонки решаются оголить свои сочные груди, которые так и норовят выпрыгнуть из бюстгальтера. Я же обхватываю свой член руками и продолжаю его массировать движением вверх-вниз, внимательно наблюдая за тем, как девчонки снимают топики. Следом, они словно сговорившись, синхронной расстегивают лифчики. Одежда падает на пол. Сочные стоячие груди, размера третьего, с возбужденными сосками так и манят меня. Брюнетка хочет вновь заняться важным делом с моим "дружком", но я ее останавливаю. Медленно протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее груди, легонько сжимая в ладони. Потом перемещаюсь на грудь ее подруги, проделывая те же движения. Девочки хихикают.
Это все алкоголь. Никак иначе. Наутро они и не вспомнят, что делали. А если и вспомнят, то им никто не поверит, что они были в одной постели с Теодором Гюнтером – звездой Мюнхенского Университета!
Сволочь ли я? Определенно.
Нас прерывает резко открывшаяся дверь, в которую вваливается тип.
– Эй, чувак! – восклицаю я, а тот, остановившись в дверях, вылупляет глаза.
Грохочущая музыка заполняет комнату, и мне становится не по себе.
– Ого! – выпаливает тот, заплетающимся языком. – Вот это да!
Девчонки разом прикрываются и как козочки отпрыгивают от меня подальше. Мне ничего не остаётся, как подтянуть штаны, чтобы не светить своим хозяйством.
– Тебя не учили стучаться в дверь? – бросаю холодным тоном, но походу чуваку все равно. Он вальяжно входит в комнату, как к себе домой. В одной руке он держит бутылку с пивом. Худощавый, в шортах и бесформенной футболке. Типичный дрочер, который говорит всем, что пёхает девиц за универом в перерывах между парами.
Урод!
Я поднимаюсь с дивана и иду в сторону незнакомца.
– Ну не хило ты себе оттяпал! – восклицает тот и делает один большой глоток из бутылки.
Останавливаюсь около парня и сверлю презрительным взглядом. Не для того, чтобы этот пьянчуга испугался. Нет. Напротив, я хочу запомнить его наглую рожу, которая обломала мне кайф. Кривой нос, по всей видимости, ему не раз его разбивали за любопытство. Сжимаю кулаки, но подавляю в себе желание разбить ему морду. Близко посаженные серые глаза, непропорциональные черты лица, да, к тому же, бритоголовый.
– А чё ты, уходишь?
Шиплю ему в лицо ругательства:
– Scheisskerl* (мудак), – а после, отодвинув его с прохода, удаляюсь прочь.
Типок что-то бубнит, стоя в дверях, но мне все равно.
Коридор заполнен грохочущей музыкой. Если прибавить громкость на одно деление, то картины, висящие на стенах, точно будут ходить ходуном. По пути огибаю несколько парочек, которые смачно лижутся, лаская друг друг. Это типичная вечеринка, на которой чуть ли не половина студентов спят друг с другом едва ли не на глазах у друг друга.
Прохожу мимо какой-то комнаты и слышу женские стоны. Спускаюсь по лестнице в холл, который сверкает разноцветными огнями от диско-шара. Студенты танцуют под зажигательную музыку, подпевая слова.
На лестнице меня задерживает Финн.
– Эй, бро. Wie geht's dir?* (Ты в порядке?)
– Да, – шиплю в ответ и беру из его рук бутылку пива. Делаю два добротных глотка и отдаю обратно.
– Точно?
– Ja* (да).
Финн – мой друг детства. Он – второй по популярности парень Мюнхенского Университета. Мы с ним прошли огонь и воду, осталось только в космос слетать, наверное.
Он такого же роста, как и я. У него тёмно-коричневый волосы, карие глаза, прямой ровный нос и тонкие губы. Финн одевается так же, как и я: зауженные джинсы, футболка с ужасающим принтом поверх которой клетчатая рубашка.
– Ты чем-то расстроен, – заявляет он, всматриваясь в толпу танцующих студентов. Одна мелодия сменяет другую, и толпа начинает выкрикивать слова новой песни.
– Macht nichts*... (Просто нет настроения)
– Цыпы его не подняли?
Сую руки в карманы джинсов и тяжело вздыхаю.
– Nein* (нет).
Финн грустно усмехается и отпивает из бутылки пива. Я ещё с какую-то секунду вглядываюсь в пестрый пейзаж вечеринки и хлопаю друга по плечу.
– Скукотень. Поехали отсюда.
– Das denke ich auch*! (Я тоже так считаю).
В небе над Штанбергом* дребезжит рассвет. Сквозь утренние сумерки прорываются первые лучи солнца. Я медленно направляюсь в сторону дома. Часы показывают три часа двадцать пять минут. Прохладный воздух щекочет шею. Я делаю полный вдох грудью, наполняя легкие свежим ароматом утра, и ускоряю шаг.
Дойдя до дома, я осторожно вставляю ключ в замок, и, сделав им два оборота, опускаю ручку. Захожу в темный холл и тихо закрываю за собой дверь.
– Я уж думал, ты не придешь. – сердитый голос отца раздаётся из-за спины.
Я тяжело вздыхаю. Нацепив улыбку, медленно поворачиваюсь к нему.
– А с каких это пор мне запрещено возвращаться домой когда захочу?
Отец усмехается. Он застегивает последнюю пуговицу на белоснежной рубашке и поправляет воротник. И с чего вдруг он при полном параде в такое время?
– Ты, видимо, забыл, что сегодня мы едем в аэропорт?
Я хмурюсь. Пытаюсь отыскать в памяти хоть что-то, что намекнуло бы на разговор с отцом о поездке, но, увы, там ничего подобного нет.
– Для чего?
Отец сует руки в карманы брюк и улыбается. Статный мужчина сорока восьми лет, одетый с иголочки. По нему сохнут все мамаши округа. Ну как же… Холостой мужчина в самом расцвете сил! Завидная партия, не иначе! Мысленно закатываю глаза, едва сдерживая усмешку.
– Сегодня приезжает Анна и ее дочь, Лия.
Я фыркаю, неразборчиво произнося ругательство.
– Я не думал, что ты всерьез решил перетащить их сюда.
– Тео, мы с тобой разговаривали на этот счет! – Отец делает два шага, навстречу мне и замирает в метре, распрямив плечи. – И, насколько мне не изменяет память, ты с пониманием отнесся к этой новости.
– Ich habe noch nicht entschieden, ob es eine gute Idee ist!!* (Я еще не решил, хорошая ли это идея).
– Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка, – пытается успокоить меня отец.
– Не собираюсь я ни с кем дружить, – шиплю в ответ, обходя отца с правой стороны.
В горле жутко пересохло. Направляюсь в кухню, чтобы налить себе стакан воды. Слышу, как отец следует за мной. Демонстративно, не обращая внимания на отца, достаю из холодильника кувшин с водой и наливаю себе в стакан. Делаю три огромных глотка, которые обжигают горло холодом.
– Послушай, – с осторожностью начинает отец. Он частенько пытается читать мне морали, но в последнее время мы с ним никак не можем найти общий язык. – Я понимаю, что твою мать никто тебе не заменит. И Анна не собирается становится твоей новой мамой. – Подступающая злость заставляет меня крепче сжать стакан в руке. – Я впервые за долгое время понял, что пора двигаться дальше и отпустить прошлое…
– Вот только не нужно сентиментальностей, – громко фыркнув, убираю кувшин с водой обратно в холодильник.
– Тео. Я лишь прошу вести себя прилично!
– А я не хочу, чтобы в нашем доме появились бабы! Но кого это волнует, Ja?
Отец замолкает. В его голубых глазах вспыхивает искра грусти. Я вдруг осознаю, что давно не видел, чтобы отец был расстроен. Нет, я частенько вытворяю всякую дичь, но отец снисходительно к этому относится.
– Переоденься во что-то нормальное. Через полчаса мы выезжаем в аэропорт.
– Я никуда не поеду, – повторяю ему и иду в свою комнату.
Отец останавливает меня, схватив за запястье.
– Повторяю последний раз, – в его голосе слышится недовольство. – У тебя полчаса, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Ты все понял?
Стиснув зубы от распирающей меня злости, тем не менее киваю головой:
– Gut* (Хорошо).
Видимо, старик решил не оставлять мне другого выбора, а спорить с ним сейчас у меня попросту нет сил и желания.
Не оборачиваясь, поднимаюсь на второй этаж, шагая через ступеньку. Захожу в свою комнату и хлопаю дверью, закрыв ее изнутри.
И нахера я там нужен? Кому есть до меня дело? Никому. В голове вертится фраза отца “Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка.”, но я даже не видел ее никогда в жизни. И мы с ней не общались. С чего вдруг он решил, что я с ней подружусь? Что она вообще “прекрасная девушка”?..
Мысль, что у меня к двадцати четырем годам появится сводная сестра, меня не утешала, а, напротив, лишь злила. Сняв с себя одежду, я направляюсь в душ. Наскоро его приняв, вытираюсь полотенцем и, почистив зубы, укладываю волосы.
Замираю и смотрю на себя в зеркало. Кудри мне достались от матери. Смольные завитушки игриво спускаются на широкий лоб, глаза цвета лазури выдают усталость. Чуть ближе подступаю к зеркалу и смотрю на отросшую за прошедшие сутки щетину. А, пофиг! Не буду бриться. Влом.
Закончив с укладкой, надеваю белую футболку, поверх накидываю кожаный бомбер. Натягиваю узкие темные джинсы, рваные на коленях, и удобные конверсы. Пару пшиков любимых духов, и я готов. Рассовываю по карманам новую пачку сигарет, эйр подс и айфон и спускаюсь по лестнице.
Отец спокойно сидит и пьет кофе. Солнечные лучи уже вовсю проникают в дом, очерчивая причудливые дорожки на полу и стенах, словно стараются дотянуться до мебели.
Сую руки в карман бомбера и медленно подхожу к отцу.
Критически осмотрев меня с головы до ног, он отпивает ароматный напиток из маленькой чашки.
– Опять ты свои бомжатские джинсы надел, – констатирует сухо.
– Да че тебе не нравится-то?
– То, что они драные.
– Могу поехать в трусах! – развожу руками, не вынимая их из карманов куртки, отчего лишь передергиваются мои плечи.
– Было бы намного лучше.
Закатываю глаза в надежде, что он это не всерьез.
– Я пойду в тачку, – бросаю ему и направляюсь к двери в гараж. Открываю переднюю дверь и занимаю на пассажирское кресло. Достаю эйр подс и включаю свой любимый плейлист. Откидываюсь на спинку сиденья, и, закрыв глаза, наслаждаюсь музыкой. Через какое-то время чувствую, как открывается водительская дверь, и батя садится за руль. Он натягивает на себя очки в черной оправе, и я замечаю, что отец взволнован.
Ведет себя как пацан перед первым свиданием. Ей-богу!
Мы выезжаем из гаража навстречу утреннему солнцу. Дороги совершенно свободны, поэтому добираемся до аэропорта Мюнхена за сорок минут. Заняв место на парковке, отец заглушает мотор и смотрится в зеркало, поправляя волосы. Фыркнув, я вылезаю из тачки и хлопаю дверцей. Через какую-то секунду отец проделывает тоже самое.
– Как я выгляжу? – говорит тот, щелкая по кнопке на брелоке сигнализации.
– Как кобель, что ждет встречи с телкой.
– Теодор! – грозно прикрикивает отец, явно недовольный моим высказыванием.
– Да нормально ты выглядишь, – закатив глаза, отвечаю то, что батя хотел услышать. – Расслабься.
– Ну ладно.
Удивленно смотрю на отца, который напоминает мне ботана-девственника, которому вот-вот перепадет от случайной красотки. Он мечется между машинами, вечно оглядываясь по сторонам. Я не припомню, чтобы видел его таким – последние лет пятнадцать уж точно. Плетусь за ним, попутно копаясь в телефоне и просматривая фотки со вчерашней вечеринки. И на все фотках я выгляжу отлично.
Дойдя до зала ожидания, мы занимаем свободные соседние жесткие кресла. Я закидываю ногу на колено, продолжая смотреть видюшки. Отец все это время сидит, заметно нервничая. Так мы проводим минут двадцать. Рейс его Анны задерживается примерно на полчаса. По крайней мере так объявляют несколько раз по громкоговорителю. Мне немного жаль, что его вообще не отменили.
– Наверное, они скоро прилетят, – постукивая пальцами по коленям, продолжает волноваться отец.
– Возможно, Анна передумала выходить за тебя, – отстраненно отвечаю отцу, увлеченный игрой на телефоне. – Просто не села на самолет.
– Теодор! Сколько же в тебе желчи-то…
– Есть, с кого брать пример, – дельно замечаю я.
Отец ничего не отвечает, игнорируя мои слова.
Через некоторое время он тихо говорит:
– Самолет прилетел. Пойдем ближе!
Я не реагирую. Тогда отец несильно ударяет меня по локтю, и я промахиваюсь. Ругаюсь про себя, но выбор у меня не велик. Поднимаюсь и иду за отцом. Пробираясь сквозь толпу встречающих, мы останавливаемся там, где по мнению отца его невеста увидит нас.
– Вон. Они идут!
Отец хлопает меня по плечу и указывает в сторону двух невысоких фигур в толпе.
– Только прошу тебя, не позорься, веди себя достойно, – шепчет мне на ухо отец, пока мой взгляд сканирует приближающиеся фигуры.
Мда. Мог бы выбрать кого-то и посимпатичнее, бать…
–
Штанберг* – (нем. и бав. Starnberg) – город в Баварии, 32 минуты на электричке S6 от главного вокзала Мюнхена, на берегу Штарнбергского озера. Население – около 22000 человек. Его часто называют городом немецких миллионеров.
Глава 3. Лия
ЛИЯ
– Вон они стоят! – с тревогой в голосе восклицает мама, кивая в сторону зоны ожидания.
Я пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть, но кроме спин других пассажиров, которые идут перед нами, ничего не вижу. Тяжело вздыхаю, волоча за собой багаж, который мы только что получили на ленте. Ощущаю, что меня начинает все бесить: люди вокруг, гомон голос, запах аэропорта и эта ситуация в целом.
Мама ускоряет шаг, стоит нам пройти металлические рамки.
– Вольфганг! – восклицает она, и мужчина, одетый в строгий костюм, принимает мою мать в теплые объятия. Ловлю себя на мысли, что мне неловко наблюдать за их нежностями, и, скорее всего, будет не по себе увидеть, как они целуются.
Медленно подхожу к ним и останавливаюсь чуть поодаль от мамы.
– Анна, – мужской баритон мягкий и приятный. – Я так рад тебя видеть!
Замечаю, что у мужчины нет акцента, который бывает у иностранцев, изучавшим русский язык. Буквы он произносит четко, словно владеет языком с рождения.
– Все хорошо, Вольф, – лебезит мать так нежно, что меня едва ли не начинает тошнить. – Немного задержали рейс, потому что один из пассажиров потерял свой багаж.
Вольфганг улыбается так мило, оголяя ровный ряд зубов, что я едва сдерживаю себя, чтобы не скорчить какую-то рожицу от отвращения. Нет, я, конечно, рада за маму, что она нашла в себе силы двигаться дальше после сложного развода, но… Это уже слишком.
– Это Лия, – легонько тянет меня мать, чтобы я сделала шаг вперед. – Моя дочь.
– Очень приятно познакомиться, – говорит Вольфганг, протягивая мне свою большую ладонь. Я мешкаюсь, потому что не знаю, что делать. Мама едва заметно кивает головой, чтобы я пожала руку мужчине, и я нехотя это делаю. Но мужчина, вместо пожатия, подносит мою кисть к своим губам и целует.
Бу-э. Это слишком… мерзко!
– Ага, и мне приятно, – практически выдавливаю из себя фразу.
– А это мой сын – Теодор.
