Текст книги "Теорема сводных (СИ)"
Автор книги: Вероника Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Кудри Тео растрепаны. Парень окидывает меня сонным взглядом, а я как дурочка смотрю на рельеф его мышц. Гладкая загорелая кожа. Я впервые вижу на его предплечье татуировку, похожую на пламени огня, которая постепенно переходит на грудь. Странно… Возможно, я не обращала внимание ранее? Но лишь приглядевшись, понимаю, что татуировка свежая. а не защитная пленка, которая скрывает красноту. Теодор сует руки в карманы спортивных штанов, а после, добавляет сонным голосом:
– Долго будешь пялиться на меня?
– Нет, – скривившись в недовольной ухмылке, я разворачиваюсь и открыв дверь со своей стороны, выхожу в свою комнату и хлопаю дверью.
Теодор сделал себе татуировку? Но когда? Неужели ночью?
Мотаю головой из стороны в сторону и иду к шкафу, чтобы переодеться. Белая блузка, поверх которой обычный темно-серый свитер. Темная гофрированная юбка, чуть выше колена и длинные темные гетры. Консультант в магазине сказала, что этот образ – отличный для здешних модниц. Ко всему прочему, добавлю образ вместимой сумкой-портфелем. В нее кладу документы, телефон и наушники. Даже не знаю, что меня ждет сегодня… Даже представлять этого не хочу! Собравшись с мыслями, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Мама уже встала и готовила завтрак: овсянка. Это мой любимый завтрак, который я ем уже достаточно давно.
– Доброе утро, – говорю ей, и медленно подхожу к стулу, свесив на спинку сумку.
– Доброе утро, – радостно отвечает мама. – Как спалось?
– Плохо…
Мама усмехается, но ничего не ответив, продолжает медленно помешивать кашу.
– Как настроение?
Подпираю рукой голову и бубню:
– Ужасное…
– Не кипятись с выводами, – по доброму говорит мама, – ты еще не была в институте.
– Наверное…
Остаток времени, мы провели молча. Овсянка не была вкусной. Не знаю, то ли из-за здешнего молока, то ли из-за хлопьев. Но я едва ли смогла ее съесть. Тем временем, уже спустился Теодор, который сел рядом со мной. На нем была футболка, поверх которой нараспашку надета рубашка в красную клетку. Кожаную куртку Теодор повесил на стул. Мы переглянулись с ними. Теодор выглядел отдохнувшим, в отличие от меня.
– Тео, что будешь завтракать?
– Овсянку, мэм, – с ехидностью сказал он. Мама заулыбалась в ответ и выдала этому засранку, порцию овсянки. Теодор спрыгнул со стула и подошел к настенному шкафчику, откуда вытащил сухофрукты. Добавив горсть в кашу, Тео начал завтракать. Тем временем, мама поставила кружку ароматного кофе, а следом, послышались шаги Вольфганга.
– Всем доброе утро! – с блаженством в голосе поздоровался мужчина. – Как спали?
– Хорошо, – ответил Тео.
И я в то же время сказала:
– Плохо.
Но, Вольфганг, как и мама, пропустили мои слова мимо ушей. Мне казалось, что меня специально игнорируют, чтобы я как можно проще перенесла этот переезд. Но я его не перенесу. По крайней мере, в ближайшем будущем.
– Сегодня твой первый день в вузе? – с задорностью спросил мужчина.
– Ну да…
– Волнуешься?
Чувству, как Тео смотрит на меня исподлобья. Этот холодный взгляд я не спутаю ни с кем-то другим!
– Немного, – сухо подмечаю и делаю глоток кофе.
– Ну ничего. Теодор тебя отвезет.
Сводный ничего не ответил, продолжая смаковать овсянку. Аж бесит, насколько он с удовольствием ест эту отвратительную кашу!
– Сим-карта у тебя есть. Вот наличные, – Вольфганг протягивает мне купюры, а я не знаю, что с ними делать. – На всякий случай, если ты захочешь сходить в кафе. Чуть позже, сделаем тебе карту и ты сможешь ей расплачиваться.
Нервно сглатываю слюну. Смотрю на маму, которая одобрительно кивает головой, в знак того, чтобы я брала деньги. Несмело беру купюры и сложив их вдвоем, убираю в сумочку.
– Ого! – восклицает мужчина, смотря на часы. – Тебе нельзя опаздывать!
Я не знаю, что и ответить ему. Чувствую себя неуютно, будто бы не в своей тарелки.
– Тео, иди прогрей машину.
– Я еще завтракаю, – с недоволсьтвием отвечает он, но Вольфганг настаивает на своем. Он отнимает от Тео тарелку с остатками каши, пока сводный удерживает ложку с овсянкой на весу.
– Прогрей машину, Теодор.
Тео демонстративно кладет ложку в рот, прожевывая кашу, а потом с треском возвращает ложку в тарелку. От звонкого звука падения ложки в тарелку – закладывает уши. На мгновение, я морщусь, пока Теодор берет вещи и выходит из кухни.
– Он привыкнет, – добавляет Вольфганг, будто бы, это правда. Но я вижу отношение Тео ко всему окружающему, в том числе, ко мне. И с фиг два он привыкнет к этому. – Он капризный ребенок. Не обращай внимание. – будто бы пытается успокоить меня Вольфганг, но от этих слов у меня мурашки по коже.
Услышав наставления о том, что мне нужно сделать в первую очередь, я выхожу из-за стола и направляюсь к гаражу. Оказывается, у них два гаража. И второй предназначен для Теодора и его машины. И второй гараж располагается слева от дома. Выйдя на улицу, слышу рв машины. Справа от меня, на дороже, припаркована Шевроле Импала черного цвета. В точности, как у Дина Винчестера из фильма Сверхъестественного. Сказать, что у меня отвалилась челюсть – ничего не сказать. Я обожаю сериал сверхъестественное. Обожаю самого актера Дженсен Эклс. А теперь… за этой крутой тачкой сидит Теодор, который меня – бесит! Медленно подхожу к машине и останавливаюсь около сиденья водителя. Теодор даже не смотря на меня указывает пальцем в сторону, чтобы я садилась в машину. Обхожу ее спереди и открыв дверь, усаживаюсь на сиденье, стараясь как можно аккуратнее прикрыть дверь. Но у меня это не получается. Дверь закрывается с такой силой, что я аж подпрыгиваю на месте. Перевожу взгляд на Тео, который смотрит на меня со злостью.
– По аккуратнее можешь быть с машиной?
– Прости, – пищу я.
– Пристегнись, – шипит он и кладет одну руку на руль, а вторую на коробку передач. Я быстро пристегиваюсь ремнем безопасности и поправляю юбку, которая задралась до неприличного места.
Теодор включает рок музыку и ничего не сказав, резко стартует с места.
Ехать до Университета минут сорок. Я, скорее всего, не выдержу столько ехать с Теодором рядом. Он ведет машину ровно и не слишком быстро, хотя дороги, совершенно, свободные. Как только выезжаем из городка, светофор переключается на красный свет, поэтому, Тео притормаживает. Мы сидим молча. Смотрю искоса на Теодора: левая жилистая рука сжимает руль, а правая лежит на ноге. Теодор спокоен, как удав, чего не скажешь обо мне. Мне то и дело хочется сесть поудобнее, поерзать на сиденье.
– Волнуешься?
Голос Теодора заставил меня вздрогнуть. Не хочу смотреть на названного сводного.
– Нет, с чего бы вдруг?
– Да у тебя на лице написано это, – с издевкой в голосе отвечает он.
Молчу в ответ. Ну а что мне ему сказать?
Теодор осматривает меня с ног до головы. Я вижу, что загорелся зеленый цвет, но Тео не реагирует. Сглатываю слюну и добавляю:
– Зеленый загорелся.
Теодор молча отводит взгляд и оставшуюся дорогу мы едем молча.
Когда въехали в город, то сразу же почувствовался ритм большого города. Было людно, и потихоньку собирались пробки. Теодор повернул на небольшую спальную улочку, где мы героически объехали пробку. Доехав до института, я сразу же стала жадно рассматривать его фасад. Университет Мюнхена встречал меня с теплыми объятиями. По крайней мере, мне так показалось. Ученики уже во всю стояли у входа, кто-то сидел на лавочках соединенных со столиками в зоне отдыха. Теодор подъехал ко входу и пиликнув пропуском, шлагбаум открылся. Припарковав машину, парень заглушил мотор и убрал руки с руля.
– Спасибо, – тихо сказала ему и поспешила открыть дверь. Теодор ничего не ответил. ВЫйдя из машины я вдохнула свежий аромат новой жизни. Такой именно она и должна быть: захватывающей, с привкусом легкого переживания? И пока я рассматривала окружение, Теодор закурил сигарету. Интересно, сколько он курит? Мне кажется, что очень много. Не решившись спросить, что мне делать дальше, я определила про себя. что дальше я – сама по себе.
– Ладно. Я пойду, – говорю ему, но Теодор меня окликает.
– Ты же не знаешь, куда тебе идти! – тараторя на немецком.
Чувствуя, что растерялась, остановилась и крепко схватилась за ручку сумки.
– Ну…я…
Теодор докуривает сигарету, потушив ее о землю и забрав бычок в ладонь, ставит машину на сигнализацию. Мы молча идет ко входу, а мне кажется, что Теодор злить на то, что должен меня проводить. Хотя… Его же никто не просил! Неужели это его добрый жест подружиться со мной?
Войдя вовнутрь, я ахнула. Это было что-то новое для меня, совершенно непривычное. В огромном холле стояла большая настоящая горка, которая спускала любителей острых ощущений с самого верхнего этажа университета.
– Она не действующая, – сказал он, доставая пропуск университета. Но не пиликнув им, он подошел к охране и начал общаться с ними на немецком. Теодор говорил, что я новая студентка и мне нужно к Ректору Герти Остерман для того, чтобы меня зарегистрировали. Это лишь малая часть того, что я поняла. Потом у Теодора спросила, кем я ему являюсь и он подозвал меня к себе. Я молча подошла к нему.
– Ты документы взяла?
– Да-да, – сказала я и вытащила из портфеля папку с документами и сопроводительным пригласительным письмом. Охрана все изучила и сказала, что сейчас ректор Герти Остерман подойдет сюда.
Теодор принялся стоять со мной.
– Почему не уходишь? – не выдержала я, наблюдая за тем, как Теодор переминается с ноги на ногу.
– Мне отец по шапке надоел, если ему доложат, что я тебя не сопроводил до ректора.
– Кто доложит?
Теодор хмурится.
– А ты не в курсе, что он является одним из прикрепленных спонсоров этого Университета?
– Нет, – чуть ли не охаю я.
– Все отличники направляются стажироваться у него в компании. Это очень престижно.
– А….
Интересно как.
Пару раз за пятнадцать минут с Теодором кто-то здоровался. Скорее всего, его знакомы. Я в этот момент опускала взгляд в пол или в сторону, потому что не хочу в первый день заработать новые проблемы. Когда ректор Остерман подошла, она сразу же впустила меня внутрь. Поздоровавшись с милой женщиной, которой на вид было не больше сорока лет, она сказала, что теперь мне нужно пройти в ее кабинет, а после, мне выдадут все необходимое.
– До встречи, Bonbon, – с ехидной улыбкой сказал Теодор и ушел прочь от нас.
Я лишь пожала плечами и поплелась за ректором. Все кабинеты выглядели очень стильно и свежо. Белый цвет стен и яркие вставки в виде картин или разноцветных диванов для отдыха, придавало институту большую свежесть. Решив все проблемы с ректором, мне выдали расписание, личный логин и пароль от почты, которая была предназначена для студентов. Несколько номеров, перезачеты предметом и прочую макулатуру, которую я должна сохранять до окончания всего учебного процесса. А еще, ключ от шкафчика. Мне сообщили где он находится и, поблагодарив ректора, по быстрее направилась к нему, чтобы взять только самое необходимое. Благо, именно сегодня по расписанию было две пары и-за болезни двух учителей. Поэтому, домашнее задание у нас было уже на почте.
Дойдя до шкафчика, я стала искать номер 347. Подойдя к нему, я всю дорогу проговаривала про себя пароль: 4893. Его нужно было нажать на электронном табло. Введя пароль, замок щелкнул и шкафчик открылся. Положив свои вещи в пустой шкафчик, я тихо вздохнула. Все равно ощущала себя не в своей тарелки. Но, быть может, это пройдет? Рано или поздно, мне придется привыкнуть, потому что как я вижу, у моей мамы с Вольфгангом – все серьезно. И свадьбе правда быть.
Не успеваю закрыть шкафчик, как справа от меня возвышается мужская тень. От неожиданно я вздрагиваю.
– Ну привет, красотка. Значит, ты учишься у нас тут?
Глава 10. Теодор
– А с кем это ты сегодня приехал? – спрашивает Маркус, облокотившись на дверной косяк, пока я собираю портфель.
– Не твое собачье дело, – отвечаю ему, но в ответ лишь слышу, как Маркус ехидно смеется.
– Да брось! Где ты такую цыпу подцепил?
Молчу. Мне нечего ему ответить. Конечно, я осознаю, что скорее всего через день или два, все узнаю об Лии, но мне хочется подольше сохранить это в секрете. Кстати, Маркус – еще один мой друг. Это кареглазый веселый паренек, который всегда пьянеет быстрее остальных. И даже не смотря на то, что Маркус пытается строить из себя “я самый стойкий”, каждую тусу нажирается в щи быстрее остальных.
– Ну че там? – спрашивает Финн, кладя руку на плечо Маркуса. – Копошишься как бабка. Давай быстрее!
Накидываю ляпку портфеля на плечо и сунув руку в карман бомбера, иду к ним.
– Сам ты бабка, – шиплю на них и выхожу из кабинета. Мы оказываемся в Университетском коридоре. Сейчас небольшая пауза, где все студенты переводят дух.
– Может прогуляем пару? – спрашивает Финн, ударяя меня по руке. Я невольно морщусь и ойкаю. – Че ноешь? Дрочил всю ночь? – добавляет ехидно Финн, а Маркус издает смешок гиены.
– Нет. Татуху сделал, – отвечаю пацанам, которые феерично округляют глаза.
– Да ну? – спрашивает Маркус. – А почему не на члене?
– Когда ты нажрешься в щи, мы набьем тебе морду слона в паху. Будешь свой хобот тренировать, обещаю!
Финн заливается смехом, как больной. Боже. И за что мне достались такие друзья?
– Че набил то? – спрашивает Маркус.
– Что и хотел. Огонь на плечо.
– Круто! – восклицает Финн. – Но слоник в паху был бы лучше.
– Заткнись, а, – легонько ударяю Финна в пах, а тот вновь заливается смехом.
– Ха-ха-ха-ха, – ржет тот как конь.
Мы идем дальше по коридору, огибая студентов, которые стоят и болтают.
– А где твоя секси сестра? – восклицает Финн, а Маркус тут же прищуривается.
– Че? У Теошки сеструха? – спрашивает он.
– О да! Такая секси!
– Она не моя сестра, – рычу парням, вырываясь вперед.
– Сводная, – уточняет Финн. – Мы тут гуляли недавно втроем..
– Подожди, подожди, – останавливает его Маркус. Я тоже притормаживаю. – У Тео теперь есть сводная?
– Ага. Прикинь! В его то возрасте!
– Ну дела!
– А вас не смущает, что я тут? – Воскликнув, развожу руками и смотрю на друзей. Маркус и Финн усмехаются.
– Да ладно тебе, чего ты кипятишься? Она же твоя сводная!
– Сводная сводной рознь, – отвечаю Финну. – Батя меня башку оторвет, если с нее хоть волосок упадет.
– Ой, да брось. Я уверен, что она сама не прочь развлечься! – лебезит Финн и вновь ударяет меня в руку.
– Ай, Scheisskerl! – восклицаю я. – Хватит меня бить!
– Прости-прости, – отзывается Финн.
Я понимаю, что забыл сигареты в своем шкафчике. То, что курит Финн – я не люблю. Очень противный табак, а Маркус вот не курит. Молодец! Но пьет – как не в себя на тусах.
– Я за сигами, – говорю им и поворачиваю в коридор налево.
– Давай. Мы на парковке будем! – отвечает Маркус и развернувшись, обратно, продолжает что-то обсуждать с Финном.
Конечно, как же! Будите на парковке ждать.
Коридор соединяет два корпуса, хотя поначалу и не скажешь. Особенно, если смотреть с улицы на здание. В нем сейчас меньше учеников, потому что многие пошли в столовую или кафешку около института. Насвистываю любимую песнюBeth Hart – Bad Woman Blu,даже не попадая в такт, но мне насрать. Главное, что мне нравится, а остальное… Да кому оно важно?
Заворачиваю к шкафчикам и замираю.
Лия.
Сердце рвется бешеной птице из груди. Чувствую, как злость подступает к горлу. Ее прижимает Ганс к шкафчикам, и что-то пытается вынюхать. Лия прижимает к себе сумку с учебниками, не зная, куда деться. Естественно, ведь он шире сводной в два раза. Такая грозовая придурковатая туча нависшая над алым цветком.
– Ну что ты ломаешься? – говорит он и подняв руку, дотрагивается до щеки Лии.
Сам того не понимая, в два счета оказываюсь около Лии. Цепкой хваткой берусь за руку Ганса и отвожу ее в сторону. Этот свинорылый пялиться на меня так, будто бы его мамаша поймала его за дрочкой. Что ж. Зрелище не очень впечатляющее.
– Руки убрал от нее, – говорю так холодно, что аж самого передергивает от тона.
Ганс лыбится.
– А то что?
А вот что!
Ничего не говоря больше, свободной рукой вмазываю этому свину меж глаз.
Ганс шатается, потеряв координацию. Я стою неподвижно, в ожидании его ответного удара. Я уже говорил, что он бьет как девчонка? Скажу еще раз. Ганс всегда бьет как девчонка, поэтому, старается всегда ходить со своей шавкой Джердом. Но сейчас его нет. Перевожу взгляд на сводную, которая стоит с открытым ртом. Она, по всей видимости не ожидала, что я вмажу этому Scheisskerl* (мудаку) промеж глаз, но, если быть честным, я и сам не ожидал от себя такого.
– Verdammte Scheisse! (еб твою мать!) – восклицает Ганс, подняв голову. Из его ноздри появляется тонкая струйка багровой крови.
– Я же сказал, руки убрал от нее, – шиплю на него, стараясь сохранить самообладание. Беру за руку Лию и отвожу за свою спину. Сводная жмется ко мне в испуге.
Ганс харкает на пол соплей. Я пытаюсь предугадать его дальнейший шаг, потому что от этого выродка не знаешь, чего ожидать. Он слишком непредсказуемый.
– Че ты так печешься о ней, а?
Я молчу, прикусив кончик языка. Вмазать один раз – более, чем достаточно для Ганса. Но почему-то это свинорылый не унимается. Думаете, это первая наша драка? О нет, далеко не первая.
– Тебя это не касается, – рычу на него на немецком, а Лия сжимает мою руку сильней.
– Тео, пойдем, – шепчет она мне в ухо.
И это правильно решение.
– Еще раз увижу тебя около Лии..
– То что? – провоцирует меня свинорылый. – А? Еще раз ударишь за то, что я просто мило беседовал с ней? – Отвечает мне он на немецком.
Я ничего не отвечаю. Резко разворачиваюсь и волочу Лию за собой, подальше от этого мудака. Но не успеваю зайти за угол, как он набрасывается на меня сзади. Его хватка настолько сильная, что мне сложно дышать. Тем временем, Лия оглушительно кричит. Мы падаем с Гансом на пол. Он чем-то сильным ударяет меня по лицу. Пронизывающая боль стреляет в висок, отчего я на долю секунды морщусь. Но следом, принимаю еще один удар в нос. Что-то металлическое соприкасается с моей кожей. Я быстро определяю про себя, что это – кастеты. Вновь острая боль расходится жгучими импульсами по всему лицу. мне кажется, все немеет. В висках стреляет так громко, что я едва ли могу сконцентрироваться. Но пронзительный крик сводной приводи меня в чувства. Ощущаю на губах вкус железа. Все как в замедленной съемке. Искривленное злобное лицо Ганса, а рядом, замах его руки с кастетом. Если я не сконцентрируюсь, то потеряю сознание. Третий удар я не вынесу. Поэтому, собрав всю волю в кулак, резким движением руки даю в поддых Гансу, прямо в кадык. Тот начинает кашлить. Делаю удушающий прием , повалил того на спину и одним ударом отправил того в отключку. Тяжело дышу. Боль, острой стрелой, продолжает пульсировать в носу. В глазах двоиться. Горький сгусток адреналина перекрывает дыхание. В ушах звенит так громко, что я слышу бешеный ритм своего сердца. Кровь хлещет из носа, капая медленными каплями на Ганса в отключке. Кто-то присаживается рядом со мной и кладет руку на плечо. Поворачиваю голову. Это Лия… это что-то мне говорить, но я не слышу. Все звуки приглушенные, будто бы я в вакууме. Лия трясет меня за плечо, продолжая что-то говорить. Моргаю несколько раз, словно мне это поможет. Ни хера это не поможет! В коридоре появляются другие ученики. Кажется, они в ужасе от произошедшего. Постепенно ко мне приходит слух. И вот, я уже слышу приятный голос Лии..
– Тео! – говорит она мне. – Тео, ты меня слышишь?
Морщусь от оглушительной боли. Пытаюсь встать, но меня ведет. Лия помогает мне опереться на себя. В конце коридора слышится грозный голос охранника. Он идет в наше направление. За ним идет ректор, который с ужасом в глазах смотрит на все произошедшее.
– Теодор! – восклицает она, подойдя ближе. Охранник нащупывает пульс у Ганса и одобрительно кивает головой, мол, с ним все в порядке. – Что произошло?
– Я… – начинаю говорить, но Лия перебивает меня.
– Ганс напал на Теодора, – отвечает на на немецком, да так чисто, что не скажешь, что она из России. – Он с цепи сорвался!
Ректор недоверчиво смотрит вначале на испуганную Лию, потом на меня. По-правде говоря, все что я вижу перед собой – двоиться. И мне от этого становится смешно. Адреналин спадает на нет и я чувствую, как ослабевают мои мышцы.
– В медицинский кабинет его! – распоряжается ректор, сказав это Лии. – И вызовите скорую!
Лия пытается меня вести, повесив на плечо мой рюкзак. Мне не хочется ее обременять, потому что… это выглядит не по мужски, чтобы девушка тащила парня. Но выбора, как понимаю, у меня нет. Сводная не знает, где находится медкабинет. Но старается держаться невозмутимо держаться. Останавливается на развилке, мешкаясь. Я указываю ей в ту сторону, куда нужно нам идти и Лия молча ведет меня.
– Зачем ты ударил его? – спросила она шепотом. Мы собираем взгляды всех студентов, которые нам встречаются.
– В следующий раз, я позволю ему тебя изнасиловать, – шиплю в ответ, но Лия лишь цокает языком. Хотя бы спасибо сказала!
Глава 11. Лия
До сих пор, сердце бьется бешеной птицей в груди. Отведя Тео в медицинский кабинет, меня выставили, сказав, чтобы я следовала в кабинет следующей пары, практически закрыв перед моим носом дверь. Я еще долго стояла, не понимая, что делать дальше.
Я оглядывалась, смотрела по сторонам, потому что предчувствовала, что будет что-то не так. Словно, какая-то черная полоса в жизни настигла меня на пятки, не дав вздохнув полной грудью. На следующей паре я познакомилась с девочкой по имени Мария-Луиза Шульц. Это стройная черноволосая девушка с зелеными, как трава по утру, глазами. Если бы не свободное место рядом с ней за партой. Я больше, чем уверена, что если бы не ручка, которой не оказалось у Марии, а я ей вежливо одолжила свою, то разговора бы не было. Впрочем, я рада, что сумела хоть с кем-то поговорить. Кстати, Мария тоже знает русский. Оказалось, что в нашей группе много русскоговорящих студентов: какие-то, как и я по обмену, другие просто переехали сюда учиться. Третьи имеют русские корни, а четвертые, чтобы не отставать, самостоятельно его учат.
Мария показала мне университет и рассказала, где и что находиться. Кому лучше не попадать на глаза, а с кем из преподавателей можно поговорить по душам. Эта информация оказалось полезной.
– А ты сестра Тео? – спрашивает она, выгнув бровь, когда мы сидели на лужайке, поедая вкусные яблоки из университетской столовой.
– Откуда знаешь? – ответила ей на немецком.
– Я дружу с его другом – Маркусом, – говорит та, откусив яблоко. – Чувак он прикольный, но тупенький.
– Так ты в их компании? – интересуюсь у нее.
Мария-Луиза хороша собой. Она красивая, подвешена на язык. Одевается стильно, и как мне кажется, знает обо всех все. Оказалось, что ее отец – родом из России. Луиза переехала сюда будучи ребенком, выросла, настрадалась в средней школе и вот – она в Мюнхенском университете.
– Ja, – без интереса отвечает она. – Мы с ними дружим с детства.
– Так получается, что вы все вместе сюда поступили?
– Типо того.
Поджимаю губы в плотную нитку, вглядываясь в высокий забор, за которым ездят машины.
– Ну а ты? Студентка по обмену?
– Это была моя мечта, – с досадой в голосе отвечаю я. – Поступить в Мюнхенский университет.
Мария уловила мое настроение.
– Почему ты говоришь так, словно, тебе это не нравится?
Я тихо пожимаю плечами.
– Не то, чтобы мне это не нравилось, просто…– Мария внимательно смотрит на меня. Я замечаю это боковым зрением.
– Просто, я не думала, что судьба распорядиться именно так…
– Ты имеешь в виду, что твоя мама выйдет замуж за отца Тео?
Я даже не хочу знать, откуда у Марии такие познания, поэтому, едва заметно киваю.
– Эй, расслабься! – говорит Мария, по доброму постучав меня по плечу. – Не все так плохо!
– Я не думала, что весть о том, что я сестра Теодора м так быстро разлетится.
– Мы же друзья! – заверяет меня Мария. – А друзья все знают. Потому что только мы, при случае, сможем помочь друг другу.
– Надеюсь…
Мария тихонько хихикает. Недоверчиво кидаю взгляд на нее.
– Чего?
– Ты забавная, – говорит та и отвернувшись, доедает яблоко.
Я тихонько вздыхаю. Быть может все не так плохо, как я себе напридумывала в голове?
Я хотело было откусить яблоко, как меня окликает Теодор. Я оборачиваюсь. Сводный идет в мою сторону. На его носу огромный пластырь, вокруг которого, кожа постепенно превращается в гематому. Но, по всей видимости, Теодора это мало заботит. Он стремительным шагом направляется к нам. В это время, Мария, не дожевав яблоко, тихо произносит:
– Святая дева Мария…Ну и страхолюд! – выговорит на на немецком. Теодор достигает нас и свирепо роняет:
– Поехали.
– Куда?
– Домой, – говорит он.
Мы с Марией переглядываемся.
– И тебе привет, – говорит собеседница, с которой Теодор, как я понимаю, не поздоровался. Но гаденыш, просто кивает головой.
– Последнюю пару отменили, потому что Мистер Нойман поехал в больницу со свинорылым.
– А, – восклицает Мария, – так вот с кем ты махался.
Теодор фыркает в ее сторону.
– И? – переспрашиваю я. – Можно идти домой?
– Если ты хочешь остаться здесь, по пожалуйста! – психует сводный и развернувшись, идут в сторону парковки. Я тяжело сглатываю комок недопонимания. Но, попрощавшись с Марией, быстро поднимаюсь на ноги и закинув ляпку сумки на плечо, догоняю Теодора.
– Как себя чувствуешь?
– Хуево, – отвечает он, выругавшись на немецком. Ну да.. Кто бы мог подумать, чтобы я спросила такую чушь? Все и так видно, что Тео – не шибко то и прекрасно себя ощущает. Дойдя до машины, мы молча в нее залезаем. Я пристегиваюсь, Теодор делает тоже самое. Он практически срывается с места и увозит нас обратно, в милый дом, который как мне кажется, совершенно против того, чтобы я так находилась.
Вечером началось самое неприятное шоу. Но, обо всем по порядку.
Теодор не выходил из своей комнаты до самого ужина. Просто закрылся и все. Мне же, ничего не оставалось, как оставаться в своей комнате. Мама и Вольфганг уехали делать какие-то документы, я даже толком не поняла, что они хотели там сделать. Потому что мне все-равно. Но за час до их приезда, я слышала, через свои старые наушники, что Теодор с кем-то ругается по телефону. Не знаю, почему, но показалось, что эти звонил его отец. Я точно знала, что взаимодействие зарубежом между учеников и его родителем – очень плотное. Но не представляла, что настолько. Хотя, Вольфганг не раз упомянул, что Теодор частенько ведет себя слишком вызывающее, и вследствие этого, полагаю, что такие звонки Вольфгангу – обычное дело.
Чем я занималась все эти время? Делала домашнюю работу, которой очень много. Не представляю, как Теодор успевает все это делать при таком ритме жизни. Мне показалось, что в России задают намного меньше. Три доклада или практических работы кажутся мне совершенно плевым делом, нежели то, что задали нам сегодня. Безусловно, всю эту работу мне нести не завтра, а послезавтра. Но посмотрев внимательно расписание, я поняла, что завтра ни черта не успею. Да и сегодня я уже кликаю носом, сидя за столом.
В коридоре послышался скрип двери. Кажется, Теодор решил выйти из своей комнаты. Не обращая внимание, продолжаю дальше делать работу. В дверь раздается три стука. Я в замешательстве оборачиваю голову и говорю: «войдите». Дверь распахивается и на пороге появляется Теодор. Его нос принял… весьма ужасающий вид. Кожа начала синеть. Даже из-под пластыря было видно, что Ганс едва ли не сломал Теодору нос. Настолько все было плохо. Сводные переоделся в черную рубашку и черные рваные джинсы. Его татуировка заклеена прозрачной пленкой, через которую также, едва заметно, виднеется вокруг контура покраснения.
Теодор стоит прямо, расправим плечи и сунув руки в карманы.
– Привет, – говорит он.
– Мы здоровались уже.
– Да, – отвечает Теодор и заходит ко мне в комнату, закрыв за собой дверь. Я нервно тереблю шариковую ручку в руке, наблюдая за сводным. Теодор подходит практически вплотную ко мне. Интересно, что ему нужно от меня?
– Что? – спрашиваю я, вопросительно вздернув бровью. Теодор окидывает меня грустным взглядом, который прожигает до самых костей. Следом, облизывает губы и выдохнув, наконец-то говорит:
– Отец скоро приедет. Он в ярости от того, что случилось в институте.
– Ясно, – говорю ему.
– Поэтому, ты скажешь, что Ганс домогался, – строго произносит он.
– Но, ведь это же не правда!
– Да ну? – с удивлением в голосе спрашивает засранец. – Не правда до такой степени, что ты едва ли стояла на ногах от страха?
Теодор прав. Ганс пытался показать свое значимость в университет, прибегая к достаточно удачным методом местного гопника. Теодор продолжает ждать от меня ответа, но мне нечего ответить. В этой ситуации сводный прав.
– Потом появился я, потому что нужно было забрать что-то из шкафчиков и спас тебя.
– Как героически, – фырчу я, возвращаясь к предметам. Теодор делает еще один шаг и оказывается настолько близко, что мне чудится, он дышит мне в затылок. Нависающий сводный надо мной заставляет внутри все сжаться в тугой узел. Словно, меня посадили на Американские горки, с которых нет выхода. Именно так я ощущаю себя последние несколько дней, когда остается с Теодором наедине. И, как мне кажется, конца края этому нет.
– Ты очень невоспитанная, Bon-Bon, – произносит Теодор с насмешкой, будто бы пытается меня задеть.
– Яблоко от яблони недалеко падает, – произношу по-русски, но Теодор, кажется, знает эту поговорку.
Он опирается одной рукой о спинку стула, а второй о стол, тем самым нависая надо мной, как грозовая туча. Его костяшки покрасневшие, хотя, бил он Ганса только одной рукой. Рваное дыхание засранца застывает в паре сантиметров от моего уха. Я, едва заметно, сглатываю горькую слюну, стараясь сохранить невозмутимый вид. Теодор хочет что-то сказать, но внизу слышатся голоса. Это наши родители.
– Смотри, не подведи меня, сестренка, – рычит он, а после, резко отстранившись, громко отвечает на немецком отцу: – Ja, papa.
Напоследок, Теодор кидает недовольный взгляд в мою сторону и тихо, практически не произнося ни звука, роняет: – Не подведи, сестренка.
Делать нечего. Либо мы заодно, либо он превратит мою жизнь в ад. Взгляд Теодора был настолько проживающим смертельным ядом, что мне стало не по себе. Даже не коже мурашки выступили. Меня окликает мама, крича с первого этажа о том, чтобы я ей помогла.
Я, ничего не ответив, откладываю наушники и выключив музыку, направляю в коридор. Спускаюсь по лестнице в холл. Теодор, во все видимости, еще не выходил. Ну или вышел и направился в гараж. Да и мне, все равно. Тяжело выдохнув, направляюсь в кухню, нацепив на себя лживую улыбку. Огромные бумажные пакеты заполнили всю столешницу.
– Давай, помоги мне, – говорит мама, засучив рукава. Я медленно подхожу к столешнице и заглядываю в пакеты.
