Текст книги "Теорема сводных (СИ)"
Автор книги: Вероника Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– А куда мы так торопимся?
– Нас ждут, – все что он говорит. И то, тараторит как не в себя на немецком.
Нет. Я знаю немецкий хорошо, чтобы понимать идиомы и некоторые сленговые обороты в речи, но.. Когда коренные немцы начинают, как не в себя, тараторить – понять их очень сложно. Стараюсь не переживать по этому поводу, и даже если вдруг, я что-то не пойму, всегда можно улыбнуться и промолчать. Набережная уводит нас дальше от парковки. Слева располагаются различные кафешки, на летних верандах которых уже вовсю отдыхают люди.
– Тут всегда так людно? – спрашиваю, чтобы не идти молча. Молчание меня напрягает.
– Всегда, – нехотя отвечает Тео.
Вот ж застранец! Я пытаюсь к нему найти подход, чтобы нам было обоим не так уж и неловко, а он, видели те, нос воротит!
Есть же… воробей нахохлившийся!
Не успею я вынырнуть из своих мыслей, как Тео резко поворачивает налево. А я, как потерявшийся зайяк, быстренько перебираю ногами, чтобы нагнать этого наглеца. Перейдя на противоположную сторону, я вижу перед собой двухэтажное здание из красного кирпича. Читаю надпись и понимаю, что мы идем в Бар. Летняя веранда полуоткрытая. Улавливаю запах жареного мяса, пива, копченостей и сигаретный дым. Все столики заняты и я ловлю себя на мысли, что это чересчур популярный бар.
Внезапно, Тео останавливает и я врезаюсь в его спину. Засранец бросает на меня неодобрительный взгляд.
– Жди здесь.
Не успеваю и рот раскрыть, как Тео скрывается за массивной деревянной дверью.
Тяжело выдыхаю. Оглядываюсь по сторонам, обхватив себя руками. Замечаю, как за красном столиком сидят пятеро парней, обсуждают футбол и двое из них на меня косо смотрят. Ловлю себя на мысли, что мне не по себе от их взглядов и атмосферы, которая витает вокруг меня. Один из парней, тот что сидит ближе ко мне, одет в темный балахон и кепку, повернутую задом наперед. Он криво подмигивает мне, в надежде, что я ему отвечу взаимность.
Хмурюсь и отворачиваюсь спиной к этим клоунам. Не хватало, чтобы они ещё свалились на мою голову. Переминаясь с ноги на ногу, нервно ожидаю Теодора. И куда он делся?
– Hallo!* (Привет)
Прокуренный баритон ошпаривает меня. Нервно сглатываю, ощущая, как к горлу подступает тревога. Разворачиваюсь и вижу, что передо мной стоит тот самый хмырь, который подмигивал несколько минут назад.
Ничего не отвечаю, делая вид, что я не понимаю, о чем он говорит.
– Hallo? – повторяет он, выпячивая свои свиные глаза, которые несуразно смотрятся с носом картошкой и пухлыми губами.
Смотрю на него так, словно съела самый кислый лимон на свете. Парень громко говорит на немецком:
– Да она иностранка!
– Лёгкая добыча, – добавляет тот, что сидит с ним рядом за столом.
– Do you speak English?
Продолжаю молчать, продолжая делать вид, что не понимаю его.
– Совсем не бум-бум, – с досадой в голосе говорит хмырь на немецком.
– Да ты попробуй, вдруг отбилась от стада? – подговаривает его друг, крича из-за столика.
Незнакомец ехидно щурится. Не успеваю и ахнуть, как его тяжёлая рука ложится на мое плечо. Под натиском его силы, едва ли стою на ногах.
– Отвали! – не выдерживаю я и говорю ему на русском.
– Да ты глянь! Она говорить умеет! – с радостью с голове говорит он на своем родном языке.
– Да она просто стоит из себя недотрогу!
Хмырь обнимает рукой за шею, прижимая к себе, издав свинячий визг. Мое сердце разом уходит в пятки, как только осознаю, что он начинает тянуть меня в противоположную сторону от бара.
– Пусти! – продолжаю сопротивляться, но чем больше я это делаю, тем сильней незнакомец сжимает мою шею. Мне сложно дышать. Страх и без того перекрывает кислород, так и ещё этот хмырь, который что-то уже распланировал в своей голове.
– Не дергайся, крошка, – изъясняется он на немецком, а меня ошпаривает паника изнутри.
– Руки убрал, свинья!
Раздающийся голос Тео приводит меня в чувства. Хмырь поворачивается вместе со мной и Тео, взяв меня за запястье, резко дергает на себя. Однако, Хмырь меня не пускает.
– Она моя, – хрипит он, едва ли подбирая слюни.
– Слышь, я тебе по хорошему говорю. Руки убери. Иначе, я переломаю их тебе.
От страха я каменею. Замечаю, что позади Тео стоит ещё один парень, его же возраста. На нем бежевая олимпийка и голубые джинсы. Пшеничные кудрявые волосы спускаются на лоб, едва ли открывая большие зелёные глаза. Парень держит в одной руке бумажный сверток, а во второй три напитка на пластмассовых подставка.
Ощущаю, как хмырь ослабляет хватку. Теодор это тоже замечает и резко дергает меня на себя. От страха звенит в ушах, пока парни перебрасываются нецензурными словами.
Тео приобнимает меня за талию и мы вместе с кудрявым парнем отходим от бара.
Я все еще не понимаю, что только что произошло. Тео останавливается и шипит на русском:
– Тебя нельзя оставить ни на минуту! Уже нашла себе приключения!
– Я нашла? – вопросительно выгибаю бровь, сложив руки на груди. – Это ты мне приказал ждать снаружи!
Тео что-то шипит на немецком и тяжело выдыхает.
– Ладно. Это Финн, – Тео указывает рукой на парня, все еще не понимающий, что тут происходит. – Финн, это Лия.
– Рад знакомству! – Фит говорит на русском с явным акцентом.
– И я.
Так вот как ты выглядишь, лучший друг Теодора!
Пока я витаю в своих же мыслях, Тео резко вынимает из подставки желтый стаканчик и протягивает его мне.
– Что это?
– Латте имбирный.
Я нервно в сглатываю. Тео уже отпивает из другого стаканчика, Финн продолжает пялиться на мне, а у меня в горле пересыхает так, что и слово не могу вы
говорить.
– Тео..
– Ну что?
– У меня аллергия на имбирь…
Тео поджимает губы в плотную ниточку. Его лазурные глаза обжигают холодом. Финн отпивает из красного стаканчика кофе и довольно лыбится. Интересно, что его так забавит? То, что у меня аллергия на имбирь?
– Verdammte Scheisse!* (Да твою ж мать!), – восклицает Тео. В его голосе отчётливо слышу гнетущее недовольстве. В следующее мгновение, он резко забирает мой кофе, отдав свой стаканчик, при этом добавив:
– Обычный латте, без сахара.
– Спасибо, – едва слышно произношу и делаю глоток. Насыщенный терпкий аромат, с едва уловимой ноткой вишни, обволакивает меня в тепло и уют.
Тео ничего не говоря, отходит к Финну и кивает в сторону уходящей вдаль дороги. Я быстро нагоняю парней и слышу шепот Финна на немецком:
– А девчонка ничего, – говорит он, искоса поглядывая на меня.
– Она моя сводная, – холодно бурчит Тео, сделав глоток кофе. В какое-то мгновение, Финн оборачивается и игриво подмигивает мне. Тело разом пронзает странное ощущение, что он заигрывает со мной.
– Хорошенькая сводная, – развязно отвечает Финн другу.
Тео не реагирует на своего друга. Тогда, Финн ещё раз поворачивается ко мне, замедляя шаг и спрашивает по русски:
– А ты надолго к нам?
– Не знаю, – отвечаю ему и делаю глоток кофе. Финн ровняется со мной, шурша крафтовым пакетом. – Вроде бы, на всю свою оставшуюся жизнь.
– Здорово! Наверное, в Москве совсем тоскливо?
– Да нет, – равнодушно отвечаю, разглядывая прохожих, встречающихся нам по пути. – Просто, немного другой уровень жизни.
Финн замолкает, сделав глоток кофе. Тео один раз оглядывается, чтобы убедится, что мы не отстали.
– А здесь живут только коренные немцы?
– Nein! – восклицает Финн. – Штарнберг – город миллионеров, – парень добавляет лучезарную улыбку, оголяя ровный ряд зубов. – Здесь очень много недвижимости богатых русских. Они приезжают сюда на курорт, кто-то вообще перебирается на постоянное место жительство. Но в последние года я заметил, что их все меньше и меньше приезжает, – последнее предложение Финн говорит на немецком.
– М-м-м, – мычу в стаканчик, отпивая кофе. – Понятно.
– Ja!
Исподлобья вижу, что Тео чем-то недоволен. Это видно невооруженным глазом. Парень сбавляет шаг, чтобы выровняться с Финном. У меня складывается стойкое ощущение, что Тео не нравится находиться рядом со мной.
Да. Точно. Ему явно не по себе рядом со мной, впрочем, мне тоже. Ловлю себя на мысли, что нам стоит лишь привыкнуть к друг другу и все нормализуется.
– Вы с Тео теперь брат и сестра? – восклицает Финн, продолжая бессовестно пялиться на меня.
Замечаю, что Финн и Тео одного роста. Я бы даже сказала, что Тео на каких-то несколько сантиметров выше Финна.
– Вроде бы как, – выдыхаю из себя. – Моя мама выходит замуж за отца Тео, – сводный косится в мою сторону, одаривая проницательным взглядом, – свадьбу они хотят сыграть здесь, в Германии.
– Значит, все серьезно? – спрашивает Финн на немецком у Тео.
– Ja, – кротко отвечает тот ему.
– Но твоя сводная сестра просто огонь! Так бы и вдул!
Финн разворачивается ко мне с довольной ухмылкой. Наверное, при незнания языка, я должна расплыться в лужицу, подумав, что Финн делает мне комплимент. Но, вместо этого, я продолжаю безразлично смотреть на парня. Теодор замечает это и со всем холодом добавляет на немецком:
– Она знает немецкий.
Финн переводит удивленный взгляд на Тео, потом на меня, потом обратно на Тео.
– Ist sie das?* (Она?) – кивает в мою сторону Финн.
– Ja! – восклицаю, и делаю глоток из стаканчика. – Я знаю немецкий.
Финн удивленно вздыхает.
– И ты слышала, что я…
– Да чувак, она слышала что ты ей хочешь вдуть, – с издевкой произносит Тео. Понимаю, что мне приятно, как Тео подкалывает своего брата в мою защиту, хоть это и не смотрится так на первый взгляд.
– То есть, я… ну… я имею ввиду…
Финн запинается о попытки оправдаться. Он выглядит довольно глупо: удивлённые глаза, рассеянность в движениях. Даже чуть ли не роняет крафтовый пакт, о котором он, по всей видимости, забыл.
– О, хочешь сосиску? У меня есть одна!
Тео давиться кофе, выплюнув его изо рта. Я хихикаю.
– То есть, не мо сосиску, а вот эту ..
– Нет Финн, – едва ли сдержав накатывающий изнутри смех, я серьезно ему отвечаю, – ничью не хочу.
Тео тихо хихикает, но продолжает сохранять хладнокровие. Что ж. Всё-таки, к нему можно найти подход. Рано я обнадеживала себя.
Мы усаживаемся на лавочку, которая развернута к озеру. Финн достает хот-дог и принимается за трапезу. Тео оглядывается по сторонам и закуривает сигарету. Едкий серый дым возвышается в небо, рассеиваясь быстро в воздухе. Не сказать, что Тео хорошо справляется с обязанностями брата, но хоть что-то он делает, пускай и через силу.
– А фколько типе лет? —спрашивает Финн на немецком, с набитым ртом.
– Двадцать, – отвечаю ему.
– А мне двадцать три!
– О, – перевожу взгляд на Финна, одарив его равнодушной улыбкой. – Так вы с Тео ровесники?
–Ja!
Тео шумно харкает и что-то цедит сквозь зубы.
– Я старше его на полгода, – тягуче произносит Тео, будто бы его заставляют говорить.
– А по уму не скажешь, – бубню себе под нос сделав очередной глоток кофе.
Глава 6. Теодор
ТЕОДОР
Я стараюсь не слушать колкости, которые изъясняет Лия, но сдержать от ответных – очень сложно. Замечаю, что они с Финном нашли общий язык и это меня бесит.
Очень.
Прогулявшись по набережной, Финн всячески пытался понравится Лии. Я знаю его, как пять своих пальцев, и за годы дружбы не раз видел, как тот склеивает девушек. И это именно тот случай, когда Финн хочет “понравиться” Лии.
Устал слушать их болтовню, поэтому, встав с лавочки, добавляю:
– Нам пора.
– Эй, чувак! Время еще детское, – восклицает Финн на немецком, а я лениво перевожу взгляд на сводную. Ее зеленые глаза смотрят на меня с непониманием.
– Мне сказали привезти ее к десяти.
– Так время только девять!
Лия переводит взгляд с меня на Финна и обратно на меня. Она ежится, будто бы ей холодно. Осознаю, что меня начинает все раздражает, вплоть до прохожих, которые ходят позади лавочки.
– Давай, пойдем, – киваю головой Лии и та нехотя переводит взгляд на Финна.
– Bis dann!*( Пока) – тихо лепечет Лия и встает с лавочки.
– Wir sehen uns!* (Увидимся) – с игривостью в голосе добавляет Финн, а мы обмениваемся с ним рукопожатиями, а после резко дергает меня на себя, шепча на ухо: – Твоя сводная бомба.
Стиснув зубы невнятно бормочу что-то “да” или “ну-ну”, сам того не понимая, хочу побыстрее уйти. Точнее, увезти Лию домой, потому что она мне действует на нервы.
Весь кайф ломает мне. Нужно нянчиться. На то у нее аллергия, тут за ней следи. Нянькой я работать не собираюсь!
Устремляю вперед, сунув руки в карман бомбера, а Лия пытается меня догнать. Коротконожек.
– Куда ты так вечно торопишься?
Молчу. Не хочу ей ничего отвечать, потому что чувствую, что съязвлю. Поэтому продолжаю хранить молчания и идти до байка. Лия несколько раз чуть ли не врезается в прохожих, но продолжает быстро перебирать своими ножками, стараясь меня догнать.
До дому мы доезжаем быстро. Девчонке даже удается самостоятельно надеть на себя шлем, чему я удивлен. Эта звездочка жила в большом городе, но как я понимаю, впервые сегодня села на байк. У них что, в России, никто не катается на них? Мысли в голове создают нераспутываемый узел, который лишь сильней тяжелит мое сознание. На очередном повороте, хрупкие пальцы Лии сильнее сдавливают мою талию. Ощущаю, как в горле пересыхает. Чертов имбирный латте! Черт меня дернул его взять! Прибавляю газу и заглушаю все звуки ревом байка.
Доехав до дому, Лия сразу же спрыгивает с байка и снимает шлем. Расстегиваю застежку и сняв с себя защиту, едва ли удерживаю второй шлем, который Лия мне всучивает в руки. Одариваю ее злостным взглядом, но девчонка уже развернулась ко мне спиной и медленно идет по направлению ко входу.
Ставлю байк на подножку около гаража. Влом открывать и завозить его внутрь. В этом районе никто не возьмет без спросу чужую вещь, потому что везде стоят камеры наблюдения. Поэтому, неся два шлема, достаю ключи из куртки. Сводная уже стоит около входа, нервно постукивая ногой какой-то ритм. Не успеваю открыть дверь, как девушка пулей влетает в него. Она сразу же идет на кухню и остановившись в центре, что-то рассматривает или оглядывает. Мне плохо видно из прихожей.
Закрываю дверь и кладу шлемы около двери на пуфик.
– Где можно попить?
Медленно, чтобы позлить сводную, вхожу в кухню. Девчонка, сложив руки на груди, моляще смотрит на меня. Буравлю ее взглядом, и подмечаю, что в свете ночных бра Лия – красивая. Что-то в ней есть такое, что привлекает мое внимание. Но вот что именно – я пока что не разобрался. Огибаю девчонку и направляюсь к холодильник. Демонстративно вытаскиваю оттуда кувшин с водой. Беру стакан из шкафа и наливаю в него воду, практически, до самых краев. Краем глаза замечаю, что Лия с жадностью смотрит на то, как я наливаю воду. Жажду душит, да? Оставив кувшин с водой, я разворачиваюсь к сводной и несколько секунд буравлю ее безразличным взглядом. Лия облизывает свои пересохшие губы. Немного вытягиваю руку со стаканом и как только девушка поднимает свою руку, мгновенно отвожу обратно стакан и делаю три больших глотка. Глаза Лии округляются в десятку. Холодная вода практически обжигает мое горло. Как же хорошо! Понимаю, что хочу еще, поэтому, допиваю до конца и почувствовав небольшое удовлетворение, всучаю в руку сводной стакан. Девчонка продолжает смотреть на всю эту картинку с непониманием. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, глаза мечутся с предмета на меня.
Она вновь хочет что-то сказать, набрав побольше воздуха в легкие, но я ее опережаю. Отвожу рукой с прохода и направляюсь к лестнице.
– Хам, – слышу тихо бурчание в спину, но лишь усмехаюсь. А ты думала будет со мной легко? О нет, моя дорогая. Ни черта не легко!
Через ступеньку поднимаюсь на второй этаж и дойдя до своей комнаты, прикрываю дверь.
Тишина.
Ну наконец-то я не буду слышать ее голоса. Не видеть ее зеленых глаз и не чувствовал одурманивающий разум парфюм. Плюхаюсь на кровать в надежде, что хоть так соберусь с мыслями. Телефон в кармане вибрирует, но мне пофигу. Голова начинает болеть и я понимаю, что толком ничего не ел. А спускаться сейчас вниз не лучшая идея. Я не хочу сегодня видеть это засранку. И завтра, возможно, тоже.
Словно чувствую, что все поменялось в тот момент, как ее нога ступила на мою территорию. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Телефон продолжает вибрировать и я не хотя его вытаскиваю. На экране светится имя “Придурок”. Я так записал Финна. Ну он правда придурок.
– Че тебе? – спрашиваю на немецком.
– Может быть я к вам заскочу?
– Nein, – шиплю на немецком потирая глаза. – Скоро батя придет со своей Анной.
– А ее мама тоже, наверное, хороша?
Закатываю глаза.
– У тебя нет шансов.
– Все так плохо? – смеется друг в трубку, а мне почему-то хочется блевать от этого. – Морщинистая?
– Да я, чё, знаю? Стройная, такая же как и Лия, только сорок пять плюс.
– Люблю опытных, – по свински хрюкнув, Финн смеется. Боже. Есть же придурок! – Так что, быть может я заеду?
– Завтра, – едва ли подавив в себе зевок, я слышу, как Лия тихо идет по коридору и дойдя до своей двери, закрывает ее. – Я вымотался.
– Я чет не припомню, что ты вымотался после одной пьянки.
– Старина, я реально вымотался. Поспал несколько часов и повез этого ребенка на озеро.
– Ну оставил бы ее на меня, – с издевкой произносит Финн и слышу, как то чиркает зажигалкой. – Я бы развлек этого ребенка.
– Фу, блин! – восклицаю я, представив, как Финн обжимает ее. – Чувак. Она моя сводная..
– Пока еще нет, – отмечает он. – Пока…
– Батя сказал, что они сыграют свадьбу через две недели. Я даже думать не хочу, что там будет..
– Море бухла и крутые телки?
– Скорее всего, сборище старперов, – устало говорю ему в трубку. В животе киты устроили апокалипсис. Воют и воют. Мне кажется, что еще чуть-чуть и они сожрут мой желудок изнутри.
Слышу три стука в дверь. Замираю. Че ей надо?
– Что? – спрашиваю я, крикнув чуть громче, чем разговаривал с Финном. Ручка двери опускается вниз и на пороге стоит Лия.
– Прости, – тихо говорит она. – Я подумала, что ты проголодался и принесла парочку бутербродов.
Поднимаюсь на кровати и палюсь на девчонку. Она совсем страх потеряла? Девчонка стоит в дверях, держа в руке тарелку с бутербродами и переминается с ноги на ногу.
– Эй, Тео? – окликает меня в трубке друг, а я уже поднимаюсь с кровати и направляюсь к двери. Практически вырываю тарелку из рук Лии и закрываю перед носом ее дверь, в момент, когда девчонка хочет что-то добавить.
Уж моё пространство она переселка один раз. Второго не будет!
Ставлю тарелку на кровать.
– Она тебе хавчик принесла?
– Угу, – лениво отзываюсь и смотрю на эти чертовы бутерброды. Внутри салат, колбаса и тонкий кусочек сыра. Желудок стягивается в тугой узел от голода. Бутерброды ровные, без корочки. Лия отрезала ее, словно знала, что я ненавижу в тостовом хлебе эти грубые корки. Чертовщина какая-то! Отвожу взгляд в сторону, оглядывая свой небольшой бардар около шкафа.
– Клево! – радостно отзывается Финн. – Мне б такую служанку..
– Забирай, – фыркнув, вновь смотрю на эту бутерброды. Ловлю себя на мысли, что внутри гложет совесть за то, что я так поступил с Лией. Она просто принесла мне бутерброды, а я хлопнул дверью перед ее носом. Даже спасибо не сказал. Сглатываю тягучую слюну. Бутерброды смотрят на меня. Я смотрю на бутерброды.
Чертовы бутерброды!
Беру один и сразу же кусаю.
– Ты смотри, я сейчас же подъеду, – ехидно тараторит в трубку Финн. – И вообще, че ты дома делаешь?
– Нефнаю, – отвечаю ему с набитым ртом. Мягкий хлеб, хрустящий салат… Медово-горчичный соус… мой самый любимый… Кусаю второй раз, и сразу же третий, тем самым, избавившись от одного бутерброда.
– Пойдем тусить! Че ты как маленький?
Разжевав, проглатываю кусочек и принимаюсь за второй бутер.
– Неохота сегодня. Завтра батя полюбому что-нибудь учудит, а мне придется ему помогать.
– К примеру?
– Не знаю. Помочь ему разобрать чердак, вымыть гараж или съездить в булочную во франции, – делаю еще один надкус бутерброда, – лишь бы удивить Анну.
– Батя совсем втюрился?
Проглатываю кусок, едва ли не подавившись хлебом.
– По полной.
Финн смеется. В трубке слышится гул машин.
– Ладно. Я пошел к Маркусу. Посмотри че нить. Ты если что, присоединяйся.
– Ага, – говорю ему с набитым ртом. – Gut.
– До связи.
– До связи, – и кладу трубку.
Доедая бутерброд, мне почему-то становится не по себе. Ощущаю себя идиотским хамом, который просто так обидел Лию. Последний кусок встает поперек горла. Лия же просто поинтересовалась, не голоден я, ведь видела, что я лишь завтракал с ними в кафе.
Она переживает за меня? Да нет, бред какой-то.
Мысли разрывают меня на несколько частей. Смотрю на пустую тарелку и чую, как совесть медленно сковывает мне горло. Оставляю тарелку и спрыгнув с кровати, иду в комнату сводной. В коридоре загораются бра. Я встаю напротив ее двери и замахиваюсь рукой, чтобы постучать, но.. не могу. Впервые, за долгое время, я чувствую себя – ущербным. Неправильным. Высокомерным ублюдком, хотя ранее, мне это не мешало так поступать с другими девушками. Я красив, богат. Учусь хорошо. Имею верных друзей и высокую популярность в вузе. А сейчас, стоя перед дверью своей новоиспеченной сводной сестры – мне совестно.
Сглатываю тягучую слюну, которая отдает железом и горечью, выдыхаю из себя и…
Дверь открывается во внутрь. На пороге стоит Лия, с пустой тарелкой в руке. А я замираю, как дебил, с поднятой рукой. Сводная сверлит меня недобрым взглядом: ее зеленые глаза сузились, как у хищной кошки, которая недовольна чем-то. Не хватает хвостика, чтобы расхаживал из стороны в сторону.
Мгновенно, закидываю руку за голову, опершись локтем о дверной косяк.
– Привет, – внезапно для себя выдаю я на русском.
– Привет, – с удивлением отзывается она.
– Послушай…
Опускаю руку и сую ее в карманы джинсов.
– Я на счет того, что….
Девушка облизывает свои пухлые губки, а потом сжимает их в плотную ниточку.
– В общем, я вел себя как последний дурак, – слова вырываются так быстро, что я лишь потом замечаю, что тараторю на немецком.
– М-м… – мычит лишь та.
– Мне жаль, что я закрыл перед твоим носом дверь.
Лия с грустью в глазах смотрит на меня.
– Тео. Я просто пытаюсь быть вежливой, – наконец-то выпаливает она из себя. – И прошу такого-же поведения от тебя.
– Ja-ja! – восклицаю. – Я веду себя как говнюк.
Лия морщится, но я вижу, что краешек ее губ едва заметно вздернуты вверх.
Она рада, что я пришел к ней. И от осознания этого, на душе становится спокойнее.
– Ладно, ничего, – говорит та и едва заметно вздыхает. Я беру из ее рук тарелку. – Спасибо, —добавляет она на немецком.
– Спокойной ночи, – говорю ей, а у самого сердце начинает бешено биться в груди. С чего вдруг?
– Спокойной ночи, – ласково добавляет она и уходит в свою зверь, медленно закрывая ее. В проем, который с каждой секундой сужается, замечаю, что ее глаза опущены вниз. Усмехаюсь и развернувшись, иду в свою комнату. Беру свою пустую тарелку и ухожу вниз, чтобы поставить их в посудомойку. Ощущаю приподнятое настроение, которое заряжает меня позитивными эмоциями. Чуть ли не пританцовывая, я выхожу на задний двор и прикуриваю одну сигарету. С чего вдруг я такой радостный?
Ну подумаешь, извинился. Мужчина тот, кто умеет признавать свои ошибки. Я признал. Чего это мне так приятно на душе? Затягиваюсь сигаретой и вытаскиваю телефон из кармана. Захожу в социальную сеть и еще сводную по Фамилии, написав при этом ее на английском. Социальная сеть разом выдает ее страничку.
Лия онлайн.
Наверное, прямо сейчас лежит и кем-то общается. ИЛи же просматривает группы, ставит лайки.
Открываю ее профиль, который на удивление, оказывается открытым. Первый пост с фотографией неба из самолета. И отметка: “Варшава”. Красивый пейзаж ночного города просто завораживает. В посте написано, что она покидает родную страну и будет скучать по ней.
– Пишет так, словно она туда не сможет вернуться, – лепечу на немецком, делая очередную затяжку. Тридцать пять лайков стоит на посте. Листаю дальше. Коротенькая запись, в которой закрыты комментарии гласит:
Изменять любимой значит изменять себе.«Романтический эгоист», Фредерик Бегбедер
На посте пятьдесят лайков. Еще пролистываю несколько постов, где ее фотографии, на которых Лия очень красивая: улыбается, счастливая и.. без забот. Быть может она не такая плохая и мы сможем с ней ужиться?
Да нет. Бред какой-то. Сегодня то, что я сделал – была лишь разовая акция. Не думаю, что Лия теперь будет поступать так, как не нравится мне. Все-таки, у нее высокий бал для иностранного студента. Надеюсь, что она не глупая.
Глава 7. Лия
Всю ночь я плохо спала. На новом месте неудобно, жёстко и неуютно. Ближе к двум часам ночи вернулись наши родители. Мама и Вольфганг хихикали, стараясь тихо дойти до своей комнаты. Но я, почему-то, все слышала: каждый их шаг и смешок. Ветки деревьев царапали фасад дома полночи, будто бы пытались вывести меня из себя. Уснуть удалось только ближе к утру. Сегодня был последний день мой адаптации, потому что с завтрашнего дня начинается мой учебный год в новой Мюнхенском Университете. И от этой мысли, что мне придется заново со всеми знакомиться – становится не по себе.
Уяснив внутри себя, что уснуть я больше не смогу, нехотя поднимаюсь с кровати. За окном слышится щебетание птиц. Открываю шторы щурюсь от солнца. Синоптики обещают жаркую погоду, даже не смотря что на носу последний день лета. Говорят, в Германии погода меняется как и в Питере: то знойные дожди покрывают землю, то неудержимые ветра сносят деревья, а то солнце раскидывается своими лучами так ярьяво, что едва ли успеваешь укрываться от них.
Иду в ванную открыв дверь в своей комнате. Закрываю изнутри щеколдой со стороны Теодора и со своей. Ну мало ли что… быстро принимаю душ, чищу зубы и привожу себя в порядок. Никак не могу найти фен. Его, попусту, нет… Стоя в одном полотенце посередине ванной, размышляю о том, как же тогда Теодор укладывает свои волосы? Я же ведь видела, что он пользуется феном, в этом не может быть сомнений! Такие кудрявые и непослушные волосы можно уложить с помощью фена!
Мне ничего не остаётся, как смириться с мыслью, что теперь мои волосы станут похожими на веник, поэтому открываю ванну с двух сторон и иду к себе в комнату. Надеваю футболку и шорты. Мама сказала, что все остальное мы купим, но… Когда? Форму университета мне выдадут завтра, спору нет, а с остальными вещами что делать?
Заправив кровать, тихонько спускаюсь по лестнице вниз. Взяв с собой телефон и наушники, дабы не мешать никому, включаю музыку, закрепив телефон, как старый плеер, за пояс шорт. Прекрасные imagine dragons успокаивают меня, поэтому я принимаюсь готовить завтрак. Нахожу в холодильнике все необходимое: яйца, молоко, сыр, помидоры, авокадо. Читаю, что на упаковке молока написано: hafermilch. (Овсяное молоко).
Интересно, это Теодор любит овсяное молоко или его отец? Или они оба? Ну, делать нечего, из данного раздела продуктов есть только оно, поэтому беру миску и смешиваю в нем яйца и молоко, взбивая вилкой. В доме Тео индукционная плита. За электричество, конечно, выходит очень много, но в их районе запрещены газовые плиты. Я вспоминаю это по рассказам мамы. Беру сковороду, смазываю маслом. Пока она разогревается, я нарезаю сыр и помидоры, где последние сразу же бросаю на сковородку. Одна песня сменяется другой и вот, я уже заливаю жареные помидоры яичной смесью. Немного пританцовывая, напеваю свою любимую песню из сериала "Аркейн"
– Tell you you’re the greatest…
Переворачиваю яичницу, потому что мне так больше нравится. Беру лопаточку и делаю вид, что я пою в нее
– But once you turn, they hate us…
Чуть ли не вскрикиваю от неожиданности. Передо мной, ниоткуда не возьмись, появился Теодор. Он настолько меня перепугал, что я едва ли не роняю лопатку, кое как удержав ту в руках. Тео смотрит на меня таким холодным взглядом, что мне становится не по себе. На нем майка-алкоголичка, темного цвета, в ушах аир подс. Тео взмок, это видно по капелькам пота на его загорелой коже. Сводных демонстративно отводит рукой меня в сторону, будто бы ему не хватит место пройти. Доходит до холодильника и выпивает из графина воду, сделал три больших глотка. все это время, я стою как вкопанная, потому что до сих пор не успела отойти от испуга; сердце норовит пробить ребра.
Тео ставит обратно графин с водой и закрыв холодильник, приподнимает край своей майки, оголяя накачанный ряд кубиков пресса. Я сразу же прячу взгляд в пол. Но женское любопытство вещь дурная. Делаю вид, что не интересно, что он так дальше будет делать, а у самой любопытство уже к горлу подступает. Тео вытирает лицо и пристально посмотрев в мою сторону, демонстративно берет с разделочной доски ломтик сыра. Закидывает его в рот и что-то пробубнив, удаляется прочь из кухни.
– Есть же говнюк, – бубню еле открывая рот. А перед глазами до сих пор стоит его накачанный пресс и этот прожигающий, до самых костей, взгляд.
Позавтракав в гордом одиночестве, я принимаюсь за мытьё посуды. Слышу веселый голос мамы. Она хихикает, а следом, раздается шепот Вольфганга. Они оба входят в кухню и замирают в проеме.
– Доброе утро, – удивлённо произносит мама. – Я не думала, что ты так рано встанешь!
Они выглядят влюбленными. И довольными. А вот у меня, перед глазами сразу же всплывает картина, где мой бывший жених трахал какую-то девчонку. Сердце сжимается в тугой узел и мне становится сложно дышать…
– Доброе, – чуть ли не заикаясь, произношу я и отвернувшись, продолжаю мыть посуду.
– Как спалось на новом месте? – спрашивает Вольфганг, одетый в облегающую белую футболку и синие шорты. Он проходит к холодильнику и берет оттуда молоко, пока мама усаживается за барную стойку.
– Плохо, – безу грызения совести отвечаю я.
Мужчина отпивает из бутылки.
– Первая ночь на новом месте всегда странная и неуютная, – слышу нотку досады в его голосе. – Ничего, привыкнешь.
– Угу, как же, – бубню под нос, продолжая мыть тарелки.
– Как вчера погуляли? – спрашивает мама таким голосом, что мне хочется провалиться сквозь землю.
– Не плохо, – вспоминаю вчерашний вечер и то, каким Тео был грубым, а после, его неловкое извинение, которое до сих пор стоит у меня перед глазами. – Мы погуляли по набережной. Тео пригласил друга Финна.
– Фин хороший малый, – вмешивается в разговор Вольфганг. – Надеюсь, вы подружитесь.
– Несомненно….
Мой безразличный тон, кажется, все пропустили мимо ушей. Закончив с посудой, я вытерла руки о полотенце. Вольфганг смотрит на меня так, словно, я девочка с луны.
– В следующий раз, воспользуйся посудомойкой.
Это прозвучало так, будто бы ему не нравится, что я помыла ЕГО посуду.
– Мне не сложно.
– Сэкономишь время, которое в нашем мире – бесценно.
Просто молчу, потому что я не хочу себе портить настроение.
– Кстати, – говорит мама, – а где Тео?
– Скорее всего или на пробежке, или в своей комнате досыпает.
