Текст книги "Семена магии - 3 (СИ)"
Автор книги: Тампио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 26
Евпла всегда раздражал один момент в местном населении Асийских провинций, – вот кто-то общается с тобой довольно дружелюбно, но внезапно приветливый доселе собеседник неожиданно пытается обокрасть или убить. Ну ладно бы, если это какой-то разбойник или опустившийся на самое социальное дно человек. Нет, обычный прохожий, сосед в трактире, деловой партнёр. И вот ты сидишь возле его трупа и в голове лишь один вопрос: “Почему?”
Да, Евплу тоже приходилось далеко не всегда миролюбиво обходиться с людьми, но для агрессии существовала веская причина, поскольку те, как правило, хотели поживиться за его счёт. О том же, чтобы просто так, спонтанно, лишь в призрачной надежде заиметь несколько монет, напасть на человека, Евпл не задумывался даже во дни своей бедности.
Все эти мысли посетили его намного позже, когда хозяин лодки отдал гортанную команду своим гребцам, после которой они внезапно вскочили и стали угрожающе махать вёслами. Молодые люди отреагировали не совсем так, как ожидал их наставник, – выхватили кинжалы и бросились вперёд, решив, скорее всего, что в близком бою весло не является грозным орудием. Или, возможно, им надоело действовать на большой дистанции и они захотели почувствовать вкус крови.
Восемь крепких мужчин против троих парней, – не самый хороший расклад для последних, если только стычка не произошла на почти узкой лодке. Сейчас же нападающие мешали сами себе и количественное преимущество стало недостатком. Когда последний гребец, поражённый клинком, свалился на дно судёнышка, хозяин лодки даже не стал закрываться руками, когда перед его лицом оказалась окрашенная кровью сталь.
– Как будем добираться дальше? – задал риторический вопрос Евпл, поскольку было ясно, что если они сядут вчетвером на вёсла, то не смогут сколь либо долго и эффективно грести против ветра и течения.
– Надо сходить на берег и искать лошадей, – высказал очевидный ответ Матис. – Берега реки относительно обжиты и полно небольших поселений.
– Поселений-то полно, но там живут если не впроголодь, то не очень богатые земледельцы, – не согласился Берхард, – и лошадей у них явно нет, а, в лучшем случае, забитые тяжёлой работой мулы. К тому же как мы объясним своё появление здесь?
– С этим проще, – голос Евпла звучал почти убедительно. – Мы скажем, что пробираемся из Багдада, а на пути на нас напали и все вещи утонули.
Как и сказал старший сын, вдоль Евфрата располагались небольшие поселения по несколько десятков жителей, возделываюших, как и в Египте, лишь узкую прибрежную полосу земли, удобряя её речным илом, обилие которого затрудняет движение по реке больших судов.
К ромеям-чужакам местные отнеслись довольно неприветливо, и лишь медные монеты, а серебряные эти земледельцы вряд ли видели, побудили их рассказать о месте, где, вроде бы, можно купить мулов. Об армии фарсов было сказано, что она прошла две седмицы назад, и её следы, не смотря на пылевые бури, до сих пор можно различить на земле. В пятидесяти милях выше по течению расположен городок в три-пять тысяч жителей и ромеи, если доберутся до него живыми, могут узнать более подробные сведения.
Поскольку во многих местах Евфрат сильно петляет, то Евпл посулил аж две серебряных монеты тому, кто проведёт к городу как можно более прямой дорогой. Пришлось даже выбирать из нескольких кандидатур, и путники зашагали к цели довольно бодрым шагом. В упомянутом городке был обнаружен небольшой фарсский гарнизон, занимавшийся досмотром мимо проплывающих лодок. Ну вот, можно и дармовыми средствами передвижения обзавестись и, заодно, нанести хоть какой-то ущерб захватчикам.
Нападение, как и ранее, было намечено на ночь. Подобравшись к строению, выполняющему роль казармы, все воинов быстро парализовали. Затем среди них был найден командир, которого пришлось довольно жёстко допрашивать. В результате стали известны как численность прошедшей армии, так и количество фэридунов, её сопровождающих.
К своему удивлению, Евпл узнал, что магов было не так уж и много. Причина этого крылась в событии прошлых лет, – Тьме, – которую многие фэридуны сочли неблагоприятным знаком, а, поскольку, явного благоприятного знака никто не увидел, то и сопровождать армию отправились далеко не все из тех, кто готов был выступить в первый раз. Прихватив мулов и деньги, ромеи двинулись далее, а местные жители ещё долго гадали, почему фарсы заперлись в казарме и не появляются в городе. Ну а потом началось известное любимое занятие мирного населения – мародёрство военного объекта, и неуместные вопросы уже никто не задавал…
Арьергард захватчиков представлял разрозненные скопления повозок, вместе с которыми передвигались немногочисленные воинские отряды. После недолгого обсуждения было решено держаться от них подальше, поскольку нападение не принесёт никакой пользы, а лишь станет причиной повышенной бдительности.
– Нам надо найти фэридунов, – повторял Евпл. – Без их поддержки эта армия уже не будет представлять неодолимую грозную силу, с которой, в дальнейшем, пусть разбираются наши легионы.
– Как же мы их найдём? – удивился Матис. – На них не не написано “это мы”.
– Как я понял, фэридуны решили передвигаться в белых одеждах, чтобы командование сразу могло видеть их местоположение. К тому же, в светлой одежде не так жарко на солнце. Вот только идут они почти в самом начале, и нам придётся приложить немало усилий, дабы незаметно добраться до них.
– Что же мы скажем патрулям?
– То же, что говорили и ранее, прикидываясь ромеями из Багдада. Кстати, в качестве якобы покинутого нами дома мы можем давать описание того здания, в котором ночевали. Вот только надо будет сразу договориться о том, чтобы называть одни и те же имена соседей.
– Зачем? Кто будет расспрашивать о соседях?
– Тот, кто имеет голову на плечах. Не стоит думать о военных, как о тупоголовых людях, которым кроме умения махать оружием больше ничего в жизни не нужно.
– Но нас могут пораспрашивать и об известных горожанах. А я никого не знаю, – не унимался Матис.
– Отвечайте, что прибыли в Багдад год назад и именно поэтому решили возвращаться обратно в Антиохию, а не оставаться с освободителями.
Армия фарсов растянулась на несколько дней пути, нисколько не опасаясь неожиданных атак, поскольку местность была открытая, и любой приближающийся отряд можно распознать на довольно большом расстоянии.
Первого фэридуна увидели через два дня. За это время молодые люди уже успели несколько раз ответить на недоуменные вопросы и чувствовали себя в достаточной безопасности, поскольку воины не решались в боевом походе открыто проявлять к ним агрессию. Маг скользнул по беженцам отстранённым взглядом и не спеша двинулся далее по своим делам.
– Надо бы улучшить момент, схватить его и допросить, – предложил Матис.
– Мысль хорошая, но что если он и со связанными руками может творить магию? – задал резонный вопрос Берхард.
– Ну тогда он умрёт, поскольку души, заключённые в особые кристаллы, нас защитят.
И все трое уставились на отца. Евпл подумал и согласился с Матисом:
– Надо попробовать, иначе мы и далее будем бояться любых косых взглядов. Допросив же его, мы узнаем сколько точно здесь фэридунов и в каких шатрах они ночуют.
Маг словно почувствовав на себе заинтересованный взгляд, и стал чаще озираться, прибавив шагу. Но вскоре завертел головой намного активнее, а его движения стали более скованными.
– Он ищет место, где может уединиться для справления естественной нужды, – догадался Евпл. – Видимо, он всю жизнь прожил в крупном городе и не привык ещё выставлять себя на показ.
– Армия не первый месяц в походе, отец, – решил не согласиться Матис, но дальнейшие ускоренные шаги фэридуна по направлению к оврагу, видневшемуся в стороне, подтвердили предположение отца.
Там они и увидели мага, лежавшего ничком на земле в недвусмысленной позе, которую он успел принять до того, как потерял сознание. Пришлось Берхарду показать свои целительские умения и привести пленника в чувство. Тот долго не мог осознать произошедшее и думал, что добрые люди пришли к нему с помощью. Через полчаса воля фэридуна была сломлена, да и сложно оставаться непреклонным, валяясь в собственных испражнениях на виду других людей. В результате, пленник рассказал и о численности, и об обычном порядке расположения шатров, которые ставят для магов, и другие сведения.
Как ни странно, но о снятой осаде Арбел здесь никто не знал. Ну или командование решило не извещать подчинённых об этом факте, дабы не снижать боевой настрой. Оказалось, большинство фэридунов являются не огневиками, как думал Евпл, а владеют силами стихии земли и воздуха. Они не только разрушают стены городов при осаде, но и ремонтируют их после захвата. Почему мало магов огня? Командование решило, что это плохо скажется на обычных воинах, которые могут решить, что фэридуны начнут выполнять их обязанности. К тому же незащищённый маг является хорошей мишенью для лучников, чьи стрелы летят намного дальше, чем огненные шары.
Немногочисленные фэридуны-воздушники заняты не созданием пылевых бурь, как этого следовало ожидать, а обеспечением связи между отдельными воинскими подразделениями. О таком использовании силы стихии воздуха ни Евпл, ни его сыновья и не додумались. Ни о каких других необычных магах пленник не слышал, и после того, как он рассказал всё, что знал, наступил неприятный момент решения об его участи, – всё-таки не каждый год убиваешь фэридуна. С этой проблемой легко справился Урюрвкос, которому были чужды душевные муки при общении с врагом.
Ещё через пару дней небольшой отряд ромеев достиг основных сил фарсов, и двигаться в открытую стало значительно сложнее. Благо, удалось, всё-таки, рассмотреть основную массу передвигающихся магов, и Евплу стало уже нетерпелось ближайшей ночью расквитаться с ними за смерть Дарьи. К его величайшему сожалению, все шатры, где разместились командование, охранялись довольно бдительно, хотя в остальных местах лагеря, организованного, дабы отставшие подразделения смогли скорее подтянуться, дисциплина хромала заметно.
Увиденное скопление шатров и палаток мало чем напоминало ромейский военный лагерь, который один из древних консулов сравнивал со второй отчизной. Стало понятно, что фарсы за последние века разучились воевать на чужой территории и не могли ещё прочувствовать необходимость суровой армейской дисциплины во время долгих переходов. По лагерю туда-сюда ходили не только военные, но и торговцы съестными припасами, напитками и предметами военного обихода, которых ромеи называли ликсами.
В такой неразберихе никто не обратил внимания на четырёх мужчин, одетых как местные земледельцы. Тем немногим, кто всё-таки решил от нечего делать расспросить посторонних, они отвечали, что подвозили провиант и теперь собираются обратно в своё поселение.
Царящий беспорядок и почти всеобщая расслабленность, вызванная тем, что разведка так и не смогла найти следы хотя бы одного легиона, продолжалась и поздно вечером, когда по всем законам военного времени в походном лагере должна воцариться тишина. Какое там! Воины, узнав, что стоять лагерем будут не менее трёх дней, ели, болтали, выискивали продажных женщин и после полуночи. Фэридуны же, подчиняясь не офицерам, а своему начальству, проявили бóльшую дисциплинированность и пребывали в своих шатрах, лишь изредка посылая кого-то к торговцам.
Этим благоприятным моментом решили воспользоваться ромеи, подобравшись довольно близко к нужному месту и прикинувшись спящими. За пару часов перед рассветом они, воспользовавшись потухшими кострами, сумели приблизиться ещё ближе и… не менее ста фэридунов отправились занимать очередь в Дом Песней – наиболее желанное место их рая. Не смотря на всё безумство, идя наперекор своим же приказам, Евпл в тёмной накидке проник в один из таких шатров и стал озираться в поисках чего-то полезного.
Он остановился около одного из открытых сундучков и увидел в нём неизвестные амулеты. Собрав их в сумку, маг он вышел и передав трофеи сыновьям, махнув рукой туда, где стояли приготовленные заранее мулы, а сам вернулся и оставил в каждом шатре по паре душ, приказав им убивать любого, кто приблизится. Прихватив ещё несколько амулетов, Евпл покинул лагерь. Ехали они всё утро и остановились лишь тогда, когда мулы отказались идти.
– Зачем ты вернулся в шатры, отец?
– Я оставил там души, которые не допустят внутрь никого. Это не остановит весть о смерти фэридунов, конечно, но не позволит узнать подробности. К тому же, хоть ненамного, но сократит численность фарсских воинов и, возможно, офицеров.
– Так почему же мы тогда не дали приказы уничтожить не только магов, но и других спящих? – резонно спросил Берхард.
– А сам ты почему не предложил это? – Евпл был неприятно поражён, что такая простая мысль не пришла никому в голову.
– Я имел конкретную цель и не задумывался над тем, что можно придумать и какие-то дополнительные вещи.
– Вот и я тоже. Ну не беда, даже если бы мы могли дополнительно умертвить три-четыре сотни воинов, то это не принесло бы особого ущерба армии вторжения. А вот то, что сотня фэридунов уже не будет шагать по нашей земле, – это серьёзная помощь Империи. Даже если кто-то и выжил, то десяток магов уже не будут являться неодолимой силой.
– Значит, надо как можно быстрее ехать домой? – обрадовался Матис.
– Да, возвращайтесь, – кивнул отец. – Я же останусь и буду следить за развитием дальнейших событий. Заодно и прослежу, чтобы посланные за нами погоня (хотя и вряд ли её скоро пошлют) не смогла вас нагнать. Вашей основной задачей будет добраться до дома. Желательно и привести сумку с трофеями…
Кирс получила очередной приказ как можно быстрее прибыть в императорский дворец для встречи с первым министром. Магуш был темнее тучи, но встретил женщину довольно приветливо и сразу перешёл к делу:
– Прибыл гонец и привёз отвратительную весть, – кулаки всесильного человека сжались и побелели. – Погибло более сотни фэридунов. Такое впечатление, что кто-то специально выбрал их целью и следовал ей, пока не выполнил свои планы.
– Как они погибли? – лицо женщины было непроницаемым.
– Ночью, во сне, – развёл руками Магуш. – Каких-либо других подробностей нет. Выжившие фэридуны подозревают, что это какая-то магия, но уверенности в этом нет, – мужчина презрительно сплюнул на пол. – У них нет уверенности! Глупцы, а чем кроме магии это может быть?!
Кирс удивилась несдержанности первого министра, но промолчала. Она не поддерживала это внезапное вторжение, которое решил устроить новый Император, дабы усилить свои позиции не только внутри государства, но и среди соседей.
– Тебе даю следующее задание, – голос мужчины приобрёл стальную твёрдость. – Отправиться в Междуречье и самой разобраться в этих странных делах. Кроме тебя никто не сможет понять, проявление ли это тёмной магии или виновато что-то другое. Император, мир ему и долголетие, завтра поставит свою печать на бумаге, где будут оговорены твои широкие полномочия. Взамен ты должна сделать всё, чтобы подобное не повторилось… Отправляйся как можно скорее, тем более, в сопровождающие тебе будут переданы десять фэридунов.
Кирс вышла и отправилась домой, где не была почти год. Дети растут и радуют хорошим здоровьем и впечатляющими хранилищами, – из них вырастут сильные маги. Суруш взял третью жену и снова занялся увеличением численности семьи. Кирс лишь усмехнулась, – если бы её муж знал, что во время предпоследнего выполнения задания государственной важности она встретила мага, равного по силе Сурушу и Элберзу вместе взятым, то удавился бы на шёлковом шнуре. Родившаяся дочь, когда вырастет, покажет уникальные способности, и вместе с младшими братьями и сёстрами, которые наверняка родятся, сможет перевернуть устои этого мира.
Глава 27
Кирс добиралась до Ставки главнокомандующего освободительной армии довольно долго и с большим трудом. Пылевые бури приходили каждую седмицу, и восстановиться после них довольно непросто, если рядом нет мага-целителя, но таковой при Кирс всегда присутствовал. Её отряд потратил почти месяц лишь на то, чтобы увидеть Багдад, и после визита к правителю города женщина получила сведения о дальнейшем пути. Более того, ей дали сопровождающего, знающего дорогу до Ставки.
Пока они добирались до места назначения, Кирс всё недоумевала, – зачем императору фарсов эти места? Конечно, здесь проходят торговые пути, но они в любом случае проходят через Империю и дополнительных денег принесут вряд ли больше. Населения тут не так уж и много, а пустынь хватает. И совершенно непонятно, откуда взять дополнительные войска как для охраны новых, более протяжённых границ, так и патрулирования территорий захваченных провинций.
Да, Император, скорее всего, имеет какой-то план, предоставленный его советниками, но, как уверена Кирс, захватывать надо хорошие и плодородные земли, а не те, где кроме песка ничего и нет. Жаль, что она не додумалась поговорить по этому поводу с первым министром, в личных встречах иногда позволяющим себе доверительные беседы со своим тайным агентом женского пола.
Информация о нападении на лагерь фарсов, осаждающий Арбелы, которую Кирс получила в Багдаде, явно указывала на действие какого-то тёмного мага (или магов). Кроме как на Евпла, женщина и подумать не могла ни на кого, но это ещё не значило, что именно он виновник всего случившегося. Она вполне допускала, что в мире существуют и другие тёмные маги, которые возьмут сторону Ромейской империи в этой войне. Да, надо поскорее прибыть в Ставку и расспросить очевидцев, хотя вряд ли они расскажут действительно полезные вещи.
Через две седмицы Кирс уже была на месте и беседовала со всеми, кто мог дать ей хоть какую-то полезную информацию. К сожалению, прежнее место лагеря находилось далековато, да и следов, могущих рассказать ей о случившемся, всё-равно не осталось. Несколько фэридунов, переживших нападение, оказались довольно бестолковыми, – их больше интересовали плотские утехи, чем боевые действия. Именно поэтому они и остались живы, поскольку почти каждую ночь отсутствовали в шатрах, где спали маги.
Что делать в сложившейся ситуации Кирс не знала. Конечно, она могла приказать подчинённым ей душам охранять главнокомандующего, но их в хранилище кинжала осталось не так уж и много. Придётся пополнить их запас, и женщине пришлось прибегнуть к провокациям озабоченных мужчин, благодаря которым Кирс частенько и получала необходимое количество душ.
Несмотря на предъявленный документ, к агенту первого министра многие военные отнеслись с прохладцей, если это слово уместно в летний зной. Её терпели и выказывали готовность содействовать, но когда дело доходило до конкретной помощи, то часто находились отговорки на какие-то более важные дела, после завершения которых Кирс получит всё необходимое. Да, тяжело женщине, даже имеющей на руках императорское послание, не испытывать дискриминацию в обществе, где правят мужчины. Кирс понимала, что во многом это имеет логичное обоснование, но когда дело представляет государственный интерес, то следует забыть о гендерном превосходстве.
Потом было объявлено о продолжение похода, и агенту первого министра пришлось сесть в повозку и ехать в пыльном облаке, создаваемом тысячами ног. И вот ещё, – неизвестно почему, но по вечерам, когда все отдыхали после очередного длительного перехода, магиня стала чувствовать на себе пристальный взгляд. Возможно, что это лишь последствия утомления от тряски и духоты…
Евпл сопровождал армию вторжения удачно нанявшись к одному из купцов. Конечно, если бы не пылевые бури и нестерпимая жара, плохо влияющие на работоспособность, то его, чужака, никогда бы не подпустили помогать управляться с повозками, перевозящим разнообразный товар. Но все были настолько вялыми и уставшими, что отказываться от лишних рук не хотелось никому. Ромей же проявлял такую удивительную, в данной ситуации, готовность работать с утра до вечера, что фарсский купец уже стал задумываться, не предложить ли тому постоянную работу. К тому же, это положительно сказывалось на его фарсском честолюбии, поскольку ромеи, которых он знал, относились к торговцу свысока, и теперь появилась прекрасная возможность отыграться хоть на ком-то из этих несносных язычников.
Следующую пару месяцев Евпл гнул спину на покрикивающего торгаша и уже начал задумываться бросить всё и пойти в Антиохию, когда неожиданно увидел Кирс, беседующую о чём-то с одним из фарсских военачальников. Вот это удача! Сразу забылись все обиды и притеснения от торговца, и ромей стал работать более усердно, таская тяжёлые корзины и тюки по военному лагерю. Его одежда давно износилась и никому не доставляло удовольствие подолгу задерживать на нём свой взгляд.
В свободное время Евпл разглядывал те немногие амулеты, которые он взял с собой. Если бы эти предметы попались ему несколько лет назад, маг так и не понял бы их назначение, но теперь он обладал не только опытом, но большим объёмом знаний. Один из амулетов, как оказалось, скрывал ауру от магического взгляда. Ещё один позволял на довольно большом расстоянии расслышать тихую беседу. Поначалу Евпл опасался, что бывшая ученица обнаружит его по ауре, но теперь успокоился. Да и Кирс постоянно была чем-то занята и не обращала внимания на копошащихся вокруг людишек.
С женщиной постоянно были слуги, в которых Евпл распознал магов. Что она тут делает? Ответа не было. Вряд ли её послали взамен погибших фэридунов, поскольку с новоприбывшими магами Кирс почти не общалась. Спустя пару седмиц удалось услышать разговор двух стражников, стоящих у входа в палатку главнокомандующего, что странная женщина послана кем-то из ближайшего окружения императора. Это удивило Евпла и заставило задуматься о своих будущих действиях. Стало ясно, уходить из лагеря, не разузнав всё досконально, нельзя.
Вскоре объявили о сворачивании лагеря и активном продвижении в сторону Верии. Командующему, видимо, надоело выслушивать доклады о постепенном, но неуклонном падении боевого духа, и он решил оживить всех победоносным взятием провинциальной столицы. Надеяться на это он мог с полным основанием, хотя осада будет, наверняка, намного длительнее.
При приближении к Верии нервозность вражеских воинов нарастала, и вскоре Евпл понял причину, увидев возле полиса боевые порядки ромейских легионов. Сколько их было, неизвестно, но раз уж они тут стоят, то, значит полководец восточной части Ромейской империи, уверен в своих силах. Теперь всё стало на свои места, – вместо того, чтобы искать неприятеля в пустыне, его решили подождать здесь, не изматывая себя долгими переходами.
Фарсы остановились в одной мили и начали выстраивать свой боевой порядок. Ромеи выжидали, и это представлялось странным, поскольку логичнее сразу напасть на подошедшего неприятеля, вместо того, чтобы давать ему время на подготовку к сражению. Когда от ромеев подъехала группа всадников для переговоров, это ещё более запутало всё. Что они обсуждали, неизвестно, но через два-три часа к месту предполагаемой битвы откуда-то с севера подошло ещё одно ромейское войско.
Евпл удивился, поскольку знал о принятом порядке в котором ромейские легионы всегда подчинялись командованию одного военачальника, в то время как сейчас было очевидно, что таковых два. Прибывшие тоже выстроились, и Евпл просто обомлел, поскольку их боевой порядок был направлен против всех. Последовали новые переговоры и лишь легионы, изначально находившиеся возле Верии, остались на месте, а остальные отступили на несколько миль в обратные стороны и расположились лагерями.
Всё выяснилось к утру. Оказывается, в восточной части Ромейской империи уже несколько месяцев идёт борьба за власть между Императором и главнокомандующим восточной армией Аристофаном. Войско, стоявшее у Верии, подчинялось мятежному главнокомандующему, а подошедшее – Императору, и оба они были готовы к уступкам в переговорах с фарсами, лишь бы только уничтожить соперника. Полное безумие!
В истории уже были подобные случаи, когда претендент на императорский престол объединялся с третьей стороной, обещая, в случае победы, какие-то территориальные преференции. Потом, правда, Империя чаще всего забирала свои земли, но сейчас происходит что-то новое, поскольку оба – и законный император, и его бывший главнокомандующий – готовы пожертвовать одной-двумя провинциями ради уничтожения своего соперника.
Евпл всего этого ранее не знал и пребывал в изумлении от того, как всё изменилось. Вероятно, катализатором попытки государственного переворота послужила Тьма, во время которой к столице были собрано множество легионов, и один из главнокомандующих решил, что это может помочь ему занять трон в Виза́нтии. Последовало несколько сражений, не приведшие к какому-то однозначному результату, и мятежный военачальник вернул свои легионы в Асийские провинции в тот момент, когда фарсская армия вторжения пересекла границу Империи.
Ромейский император отдал приказ легионам, находящимся в Восточном доминате, и вот теперь войска всех трёх сторон встретились. Никто не хотел оказаться в меньшинстве, поскольку это почти гарантировало поражение. Главнокомандующий фарсской армией быстро смекнул, что он является желанным союзником для обеих противоборствующих ромейских армий и теперь многое зависит от его решения.
Почти никто не знал, о чём проговорили всю ночь в самом большом шатре лагеря, но в ближайшие дни никаких сражений не произошло. Более того, ещё несколько раз проводились длительные переговоры между сторонами. В конце-концов, фарсским воинам было объявлено, что они отходят назад и переправляются через Евфрат, который отныне является новой границей их империи.
Евпл придя к выводу о своём возвращении домой, уже стал задумываться над тем, как бы ему незаметнее покинуть лагерь, когда услышал женский голос.
– Здравствуй! – Кирс стояла неподалёку и напряжённая улыбка указывала на её состояние.
– Здравствуй! – Евпл тоже сделал попытку улыбнуться. – Рад видеть тебя живой и здоровой. Мы долго недоумевали куда ты запропастилась, и теперь все вопросы отпали.
– Мне предложили лучшие условия, и я не смогла отказаться. Неужели ты думал, что Лисас является пределом моих мечтаний?
– Нет, конечно же. Но я не думал, что ты перейдёшь на сторону наших врагов.
– Фарсы никогда не были моими врагами, – Кирс снова улыбнулась. – Врагами Ромейской империи, да. Но и ты никогда не думал, что она всегда будет твоей.
– Надеюсь, ты нашла себе там не только новый дом.
– Да, у меня есть семья и дети, – теперь улыбка женщины была более естественной. – Надеюсь, моих детей со временем станет ещё больше, и я смогу дать им не только лишь свои знания.
– Как я понимаю, ты здесь выполняешь чьё-то поручение?
– Я лишь следую своим замыслам, как и ты – своим. Мы оба понимаем, что всё, происходящее вокруг нас, временно. Для многих людей родина – место, где им хорошо. Для меня и тебя подобное место больше территории любого государства.
Евпл лишь пожал плечами. Он пришёл к выводу, что дальнейшая беседа лишена какого-либо смысла и уже собрался уходить, когда Кирс задала вопрос:
– Это ты был причиной гибели множества фэридунов?
– Я слышал об этом.
– Тогда последний вопрос: ты ранее видел металлическую коробочку, внешне напоминающую книгу? – голос женщины предательски дрогнул.
– За свою жизнь я видел много разных коробочек, и почти все они не представляли никакой ценности.
Евпл развернулся и стал не спеша удаляться, а Кирс сжимала свой кинжал и не могла принять правильное решение. Наконец, она разжала руку и направилась к шатру главнокомандующего, – ей надо как можно скорее возвращаться в столицу и осталось закончить некоторые важные дела. Лишь один раз она оглянулась, но её бывшего друга уже не было видно. “Рано или поздно лишь один из нас останется живым,” – наконец-то решила Кирс, и на её лице появилось хищное выражение. – “Вся земля слишком мала для того, чтобы быть родиной для нас обоих”.
Евпл сразу приготовился к атаке со стороны его бывшей ученицы, но время проходило, а ничего так и не происходило. “Хорошо, что я в ней ошибся, и не стал проявлять недружелюбие”, – подумал маг, – “В конце-концов, в случившимся есть и моя вина.” Сейчас его больше тревожила непростая ситуация в Империи, грозящая перейти в затяжную войну. Очень жаль, что наделённые властью люди стремятся забраться как можно выше, идя по головам окружающих, и вместо того, чтобы объединиться против общего врага, ослабляют своё государство.
Пару ближайших суток Евплу пришлось прятаться, пока фарсы окончательно не ушли, и лишь тогда он решил войти в Верию, у каждых ворот которой находилась усиленная охрана. Мужчину поначалу не хотели впускать в полис, поскольку опасались императорских лазутчиков, но вскоре нашёлся один стражник, признавший целителя и хозяина антиохийских мастерских, производящих замечательное оружие.
Внутри стен Евпл увидел баррикады, перегораживающие все улицы, выходящие к воротам. На агоре активно обсуждали новости, в том числе и распоряжение Аристофана доносить на всех, кто поддерживает Императора. Любому бдительному гражданину было обещано до четверти от конфискованного имущества недовольного нынешней властью. Уже состоялись открытые судебные процессы и некоторые осуждённые утверждали, что их оклеветали. Вот эти свежие события и взволновали жителей Верии.
Предчувствуя, что подобное происходит и в Антиохии, Евпл задумался над тем, кого именно он будет поддерживать: законного императора или мятежного генерала. Выбор был, с одной стороны, простой – Андроник V является законным государем, с другой стороны, он находится далеко и, если бы вместо него на троне сидел какой-нибудь Константин X, то лично для Евпла ничего бы не изменилось. Аристофан же находится вот тут, рядом с Верией, и серьёзно намерен если не стать правителем всей восточной части Ромейской империи, то Асийских провинций уж точно. Поговаривают, император западной части, как это ни странно звучит, склоняется поддержать мятежного генерала, держащего в своих руках поставки пшеницы из Египта в Рому. Хотя, скорее всего, он просто не будет вмешиваться, просто ожидая победы сильнейшего.
Ещё будучи в Бреме Евпл несколько раз слышал пьяные речи в тавернах, что Империя слишком велика для того, чтобы надолго оставаться формально единой. Значит, народ (или его часть), уже давно готов, как минимум, к административному изменению. Некоторые люди указывали на то, что Срединные провинции очень богаты и собранные в них налоги уходят на поддержание Западных и Восточных провинций, в то время как эти денежные средства следует оставлять там, где их и собирают.
