Текст книги "Семена магии - 3 (СИ)"
Автор книги: Тампио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Кирс надеялась, что через две-три сотни лет ситуация изменится, и почти любой маг, даже, небогатый, по общественному положению сравняется с тем, у кого сундуки забиты золотом. Что толку, если ты ешь на золоте и серебре, но твои внутренности разъедает болезнь, и никто не может прийти на помощь? Или, несмотря на многочисленную хорошо обученную и вооружённую охрану, тебя рано или поздно отравят? Вот тогда и появится необходимость в магах, которые исцелят в первом случае и распознают яд или остановят отравителя во втором.
Да, эта работа, наверное, по своей сути мало отличается от какой-либо другой, но за неё сильные мира сего будут готовы отсыпать много золота, которое, как известно, с собой в могилу не заберёшь. А магам останется лишь выбирать между наиболее щедрыми нанимателями. Кирс, как кошка, даже зажмурилась от удовольствия, представляя те, пока ещё далёкие времена, которые она может приблизить настолько, что о них можно будет говорить как о вполне реальных.
Глава 17
– Да ты спятил, сынок! – Эразм уже давно не выглядел настолько изумлённым. – Ты предлагаешь прорыть канал длиной почти в сотню миль?
– Не совсем так, отец, – голос Евпла казался несколько обескураженным. – Если прорыть канал из Средиземного моря до Красного, то по нему начнут плавать все, кому не лень, и я никак не смогу на это повлиять, даже если перегорожу его цепью. Поэтому, я предлагаю прорыть часть суши до небольших, часто высыхающих солёных озёр.
– И что это даст?
– Воды из Красного моря заполнят те впадины и образуют большие озёра, что сократит дальнейшую перевозку грузов на верблюдах чуть ли не на половину. То есть вместо восьмидесяти миль путь по суше займёт примерно пятьдесят.
– И сколько надо прорыть?
– Миль пятнадцать и поступившая вода зальёт большую впадину. Вот только насколько протяжённым получится озеро, я не знаю. Возможно, тоже миль пятнадцать.
– Просто забудь об этом, сынок, – твёрдо заявил Эразм. – Или надо делать полноценный канал, или вообще ничего. Тридцать миль – это всего лишь два сэкономленных дня пути. К тому же неизвестна ещё глубина того будущего озера, на которое ты надеешься и, возможно, потребуется углублять фарватер. Не исключено, что всем этим проектом заинтересуются власти и ты останешься не у дел.
– Значит, нет? – тридцатипятилетний мужчина был сейчас похож на школьника.
– Нет. Я до сих пор удивляюсь, что твой окружной путь в Хиндский океан ещё не стал известен по всей Империи. Если ты отправишься осуществлять задуманное в египетских землях, то это точно вылезет наружу. Все начнут пользоваться этим коротким путём, и твоё поселение Лисас просто прекратит существование из-за ненадобности, поскольку останется далеко в стороне от торговых путей. Более того, Антиохия тоже потеряет своё значение и полис захиреет. Оставь всё, как есть, ибо в погоне за отличным ты только потеряешь хорошее. Лучше сосредоточься на поисках одарённых, это и безопаснее, и намного полезнее для нашего с тобой будущего.
Евпл покинул Эразма и не спеша побрёл по улицам в сторону своего дома. Он заигрался и самое неприятное, что сам догадывался об этом, но не мог признаться в этом даже самому себе. Слова отца оказали эффект вылитого ведра ледяной воды, которым нет-нет да и окатят кого-нибудь в его саду. Надо заняться действительно важным. Например, своими старшими сыновьями, ведь им скоро будет по двадцать лет. И не только ими, но и четырнадцатилетними двойняшками Пакором и Артистоной.
Если с последними пока всё просто – они уже второй год познают прелесть тренировок в горной местности, начаткам знаний о целительстве с Ильвой и владений силой огненной стихии с Эразмом, то старшие парни уже вовсю бьют копытами в предвкушении самостоятельной жизни. Вот только у Евпла щемит сердце, когда он начинает думать о том, что его дети – самостоятельные люди, которые сами могут выбирать себе путь. Хорошо, что юношеская увлечённость противоположным полом немного утихла, и по мере получения новых магических знаний они натали думать тем местом, которым и следует.
Ну вот, накаркал, – парни стоят неподалёку и о чём-то оживлённо переговариваются. Обычно спокойный Берхард активно жестикулирует, и это выглядит довольно странно, – половинчатое бюргерское происхождение отличало братьев от всех остальных более эмоциональных и нетерпеливых подростков. Увидев отца сыновья подошли и без особых предисловий, как и любил Евпл, продолжили начавшийся ранее диалог:
– Отец, ты уже несколько раз говорил, что мы вполне самостоятельные маги, – произнёс Берхард. – Мы хотим отправиться в путешествие, посмотреть мир… и вообще.
– Да, – поддакнул Матис. – По всем законам мы взрослые люди и можем делать всё, что захотим.
– Не думаю, что делать, всё что захотим, – это признак взрослого поведения, – начал было назидательно вещать Евпл, но вовремя сообразил, что подобные нотации ни к чему хорошему не приведут. – Ладно, если хотите путешествовать, то подумайте куда, и собирайтесь.
– Вот так просто? – Берхард немного удивился. – Ну хорошо. Правда, мы не знаем куда нам отправиться, – взгляд устремился на брата, вид которого подтверждал, что они намеревались с боем преодолевать родительское сопротивление.
– Да куда хотите, туда и отправляйтесь, – мужчина понял, что его дети были не готовы к подобному развитию разговора и уже готов был вдоволь поиронизировать над по всем законам взрослыми людьми, но опять вовремя остановился. – Начните с чего-то простого, поскольку я не смогу вас сопровождать повсюду, и вам придётся всё делать самим. Вот смотрите, через три седмицы отсюда отправляются корабли, которые остановятся на Пурпурных и Собачьих островах. На последнем архипелаге вы сможете относительно безопасно прождать несколько седмиц возвращающийся караван, идущий в Западные провинции, а потом вернётся в Антиохию.
– Ну и какое это путешествие? – с некоторым разочарованием заметил Матис. – Лёгкая морская прогулка, и только.
– Во-первых, пиратов никто и никогда не мог истребить полностью, так что встреча с ними весьма вероятна, – загнул палец Евпл. – Во-вторых, на Собачьих островах вам придётся пробыть одним в окружении дикарей, и добывать пропитание и, в случае необходимости, защищаться. Справитесь, – потом отправитесь и в более опасные места, где на вас точно станут смотреть, как на нежелательных чужаков.
– Это куда же? – заинтересовался Берхард.
– Какую форму имеет мир, в котором мы живём? – вопросом на вопрос начал отвечать мужчина.
– Форму шара.
– То есть, если плыть всё время на заход солнца, то рано или поздно вернёшься на то же место? В идеале, конечно.
– Да, – прозвучал неуверенный ответ.
– Вот я и думаю, – серьёзно ответил Евпл, – послать экспедицию в сторону захода солнца. Конечно, это жутко опасно, и мне не хотелось бы отправлять своих неопытных детей в такую даль, но, рано или поздно, вам придётся столкнуться с трудностями. Так что…
– Мы согласны! – в голос ответили парни и возбуждённые отошли, обсуждая будущее приготовление.
Евпл был доволен этим разговором. Его сыновья ближайшие полгода глупостей вряд ли наделают, а на Собачьих островах довольно безопасно. Единственная трудность, которая ожидает его самонадеянных детей – неустроенность, но это ерунда, по сравнению с тем, что они могли выбрать самостоятельно, а отправиться Берхард и Матис задумывали на Кавказ и уже неоднократно расспрашивали кузнецов об их родных землях. Вряд ли эти горы являются тем самым местом, где неопытные и изнеженные цивилизованной жизнью парни смогут выжить без достаточной охраны, от которой, наверняка, ещё и попытаются сбежать…
Путь до Пурпурных островов не принёс каких-то особенных впечатлений, поскольку в памяти было ещё свежо относительно недавнее плавание из Срединных провинций в Антиохию. Молодые люди почти не сходили с палубы в надежде первыми заметить пиратов, но те, видимо, не без причины опасаясь встречи с такими двумя мощными противниками, так и не появились.
Первая виноградная отцовская плантация парней не впечатлила, – она была относительно небольшой по сравнению с кипрской, где они уже были несколько раз. Молодое вино оказалось ещё хуже, и только теперь Матис осознал, зачем бочки отсюда загружают именно сейчас, перед длительным плаванием на юг, а не на обратном пути в Антиохию. Но менее всего детям Евпла понравилась местная жизнь – невыразительные полуразрушенные дома и люди в неприглядных одеждах. После богатой Антиохии им почти всё теперь казалось не стоящим внимания. Стали понятны неоднократные доклады капитанов, что чуть ли не перед каждым отплытием отсюда приходится несколько раз тщательно осматривать трюмы в поисках нелегальных путешественников.
Собачьи острова были именно такими, как их и описывали, – унылыми серыми островами посреди синего океана. Было удивительно, как живущие здесь люди могут настолько хорошо размножаться. “Им просто нечем другим заняться,” – решили парни, спустя несколько часов пребывания на берегу, сидя в окружении многих местных женщин, с понятным интересом поглядывая на белокурых и светлоглазых молодых мужчин…
Парусники уже который день продолжали свой путь на юг, а Берхард и Матис почти и не заметили этого, с юношеской непосредственностью стараясь внести свой посильный вклад в численное увеличение местного населения. Лишь через две недели беспрерывного тяжкого труда, они решили сделать перерыв, дабы поподробнее ознакомиться как с самим островом, так и с другими племенами. Оставив на берегу условленный знак, они решили обойти весь остров, благо в самой длинной его части он был не более сорока миль.
В правильности выбранного действия они начали сомневаться уже на второй день, когда унылый пейзаж так и не собирался меняться. Молодые люди слышали, что на других островах может быть более приятный глазу вид, и именно там в последние годы предпочитают останавливаться флотилии. Почему их высадили именно здесь – вразумительного ответа не было.
На третий день в планы парней были внесены существенные изменения, – если в течении суток они не доберутся до соседнего племени, то повернут обратно. Добрались. Встретили их тоже ласково, и на протяжении нескольких дней молодые женщины честно отрабатывали подаренные украшения.
А вот на четвёртые сутки показались парусники, плывущие вдоль берега. Кто это? Явно не свои, поскольку корабли их отца украшал обязательный заметный издали чёрно-зелёно-красный флаг. Судовладелец изначально хотел иметь чёрно-серебристо-красный флаг, означающий цвета мест силы, наиболее предпочитаемые им. Но по здравому размышлению пришёл к выводу, что серебристая материя – слишком дорогой и редкий товар, чтобы переводить на такие недолговечные вещи, хотя и красители других цветов тоже недешёвые. Приближающиеся же парусники имели какой-то опознавательный знак, подобный тем многим, которые в последние годы всё чаще и чаще начинают поднимать на мачтах, но парням он, конечно же, был незнаком.
– Что будем делать? – задал вопрос нетерпеливый Матис.
– Не знаю, но думаю, лучше понаблюдать за чужаками вот за тем большим камнем, – ответил единокровный брат.
Парни скрылись за естественным укрытием, памятуя неоднократные наставления, что оставаться на открытом и незащищённом месте, куда приближаются потенциальные враги, – очень даже неразумно.
Парусники подплыли, спустили шлюпки и уже через четверть часа на берег высадилось три десятка мужчин, начавших внимательно смотреть на подходящих аборигенов. Лодки же вернулись к кораблям и через некоторое время на них снова стали спускаться моряки.
Берхард и Матис видели подобное не раз и понимали, что пока на берегу не окажется большинство членов команд, никаких действий, хороших или плохих, скорее всего не будет. Но они ошиблись и три десятка матросов начали хватать наиболее молодых женщин, награждая тумаками тех, кто было вздумал сопротивляться. Когда же к берегу стали сбегаться с копьями в руках местные мужчины, то пришельцев стало уже в два раза больше.
Понятно, что силы были неравны, и вскоре большинство защитников были или убиты, или взяты в плен и связаны. Матросам, скорее всего, пленные мужчины были не нужны, но и убивать просто так они явно не стремились.
– Я думаю, это или пираты, или работорговцы, что почти одно и то же, – задумчиво сказал Берхард. – Возможно, они приплыли только за женщинами, а вот такое активное сопротивление заставило пленить и мужчин. Не удивлюсь, если они уже завтра уплывут, поскольку чем-либо другим здесь поживиться не получится.
– Что же будем делать мы?
– Вдвоём? Ничего, – пожал плечами старший на несколько дней брат. – Будь я тоже огневиком, то можно было бы попробовать что-то замутить, но даже тогда это неразумно против аж двух пиратских команд.
– Ты прав, наверное, – согласился Матис. – Эти люди привыкли действовать решительно в открытых схватках и не испугаются двух юношей. Если мы и сможем что-то предпринять, то лишь под покровом ночи.
Солнце скрылось за горами через четыре часа, когда пираты уже успели рассортировать пленных и насытиться теми, кто не представлял хоть какой-то ценности. С мужчинами разобрались просто, – несмотря на первоначальную некровожадность разбойники всех их перерезали ещё до наступления ночи. Видимо, решили не давать им возможность освободиться от пут и хоть как-то отомстить за погибших ранее родственников.
Растущий лунный серп незначительно освещал окрестности, но даже его хватило двум парням, чтобы почти без проблем ориентироваться в опустевшем поселении. На берегу горело всего несколько костров, – с древесиной здесь тоже всё обстояло плохо, – и пираты старались не отходить от них далеко. Это дало братьем возможность не опасаться быть обнаруженными незваными гостями.
Как и следовало ожидать, никаких мужчин в жилищах не оказалось, и Берхард с Матисом уже собирались покинуть это место и возвращаться к изначальному месту высадки флотилии их отца. Дабы случайно не наткнуться на пиратов, парни шли вдалеке от берега, скрываясь за холмами. Внезапно Берхард остановился и стал всматриваться в темноту.
– Вроде бы вижу кого-то впереди.
– Надо посмотреть магическим зрением, если не будет человеческой ауры, то это либо животное, либо тебе показалось.
Довольно скоро братья разглядели незначительное красноватое сияние, исходящее от человеческой фигуры. Маг? Они подкрались ближе и увидели полуголого мальчишку лет пятнадцати, сидящего прямо на земле, который то чуть ли не размахивал руками, то замирал в странной позе. Берхарду было ничего непонятно, а вот Матис довольно скоро сообразил:
– Он пытается образовать огненный шар. Я тоже примерно так же делал, пока не научился правильным действиям.
– Одарённый дикарь?
– Почему бы и нет? – удивился Матис. – Надо подойти и всё выяснить.
– Попробую к нему обратиться, хотя у меня не очень-то и получается говорить на местном языке, – решился Берхард и как можно спокойнее позвал незнакомца.
Тот замер, повернул голову на звук и стал всматриваться.
– Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, – продолжил старший брат.
– Ага, – тихо прошептал младший, – обычно так говорят как раз те, кого следует опасаться в первую очередь.
– Как тебя зовут? – продолжил Берхард, не обращая внимания на справедливое замечание.
Незнакомец ответил и не смотря на последующие просьбы повторить, братья так и не смогли воспроизвести это имя.
– Мы будем звать тебя Урюрвкос, – сдались они.
Мальчик не стал возражать и лишь продолжал недоуменно смотреть на незнакомцев.
– Мы видели, как плохие люди убили много мужчин, – старательно выговаривая непривычные звуки произнёс Берхард. – Мы не такие, как они. Мы хорошие.
– Я видел вас на днях, – согласно кивнул Урюрвкос и братья расслабились.
– Что ты сейчас делал?
– Я хотел зажечь огонь и убить плохих людей.
– Ты не сможешь убить их всех. Их очень много.
– Они убили моего отца. Я должен отомстить.
Возражать братья не решились. Обычай кровной мести, до сих пор ещё активно практикуемый в некоторых провинциях Империи, был знаком многим. Пришлось Матису научить нового знакомого правильному вызову силы огненной стихии, но на практику времени не оставалось, и все трое пошли обратно к берегу, захваченному пиратами.
– Что будем делать?
– Откуда я знаю? – возмутился Берхард. – Я не боевой маг, а всего лишь целитель. Ты огневик, вот и думай.
– Отец как-то рассказывал, что топил корабли ледяными дротиками.
– Лёд может пройти без особых проблем пройти сквозь воду, но не огонь. Кидаться же огнём ночью – это дать быстро себя обнаружить.
Все трое подобрались к большому камню и уселись в тени, оставаясь невидимыми для пьяных пиратов, уже начавших засыпать после чрезмерно активно проведённого вечера.
Глава 18
Утром матросы переправили молодых женщин на парусники и уплыли в одним лишь им известном направлении, оставив старух хоронить своих мертвецов.
– Вы обещали и не помогли, – зло напоминл Урюрвкос.
– Да, обещали, – смиренно ответил Берхард. – Но ты сам видел, что вам вдвоём ничего нельзя было поделать с этими людьми. Ну а я не имею той силы, что есть у тебя и помочь, конечно же, ничем не мог.
– Если бы мы напали на них, то они нас сразу бы убили, – вторил Матис. – Тогда это стало не местью, а самоубийством. В самоубийстве же нет ничего героического.
Ещё с четверть часа братья как могли убеждали своего нового знакомого в невозможности отмщения прошедшей ночи, но тот сдался лишь после заверения, что по опознавательному знаку эти корабли рано или поздно найдутся. Вот только для этого придётся Урюрвкосу плыть вместе с ними. Парень не долго раздумывал и согласился, чему его собеседники несказанно обрадовались, поскольку чувствовали себя довольно отвратно из-за того, что показали себя бесполезными.
Пока они втроём возвращались на условленное место, братья ругали себя последними словами, что с легкомыслием относились к наставлениям отца не сразу отправляться в опасные места, как они планировали изначально, а набирать жизненный опыт постепенно, не беря на себя ношу тяжелее, чем можно снести. Их новый знакомый просто молчал, но его мысли было понять несложно и оставшуюся половину пути они говорили ему банальности типа “плетью обуха не перешибёшь” и “один в поле не воин”. Когда-то Евпл сказал им, что чем более простую жизнь ведёт человек, тем проще должны быть рассказаны ему примеры для наставлений, и теперь молодые люди хотя бы так старались следовать словам отца.
Через пару седмиц подошли корабли, идущие от острова Аналаманжа и братья через пару месяцев уже шли по улищам Антиохии, подбадривая Урюрвкоса, полностью оробевшего от увиденного. Парни нисколько не сомневались, что их отец не выскажет своего неудовольствия от того, что в его дом привели чужака, но последующая реакция удивила их довольно сильно.
– Как зовут твою мать? – был первый вопрос Евпла, когда сыновья рассказали ему о всём произошедшем.
– Лапанальда, – ответил мальчик.
– Хм… слышал ли ты об Айол?
– Нет.
– Как же ты узнал о том, что можешь делать огненные шары? – спросил мужчина и, видя недоумение на лице ребёнка, показал огненную сферу на своей ладони.
– Мне рассказала об этом мама.
– А откуда твоя мама узнала об этом?
Урюрвкос недоуменно смотрел на всех и ничего не отвечал. Евпл решив, что дальнейшие расспросы ничего не дадут, обратился к сыновьям:
– Его можно будет поселить там, где спал Гликон. Ты, Матис, назначаешься ответственным за парня и будешь как бы его опекуном. Везде он первые полгода должен будет ходить за тобой и слушать твои объяснения, и наставления. Это будет чем-то напоминать то, как Гликон обучал Лилиту. Когда отдохнёте, то вы оба нарисуете мне флаг, который видели на тех парусниках, и я подумаю, как быть дальше…
Кирс стояла на причале и внимательно смотрела на подплывающие корабли из Антиохии. Этот гордец Гликон опять где-то возится с очередным больным, будто вылеченная чужая печень важнее поиска одарённых. Вот она никогда не упускает возможность первой осмотреть прибывающих новых поселенцев, чтобы усилить своё окружение.
Недавно женщина заметила среди фарсских моряков одарённого, но тот, следуя патриархальным обычаям своего народа даже слушать не пожелал ромейку, когда она предложила хорошую работу за приличное жалование. Дурачок! Пусть заживо гниёт в своём тесном трюме или упадёт за борт во время шторма.
Вот парусники пришвартовались, спустили трапы и, как обычно, первыми стали сходить мужчины. Некоторые из них вели за собой женщин, с которыми познакомились за время долгого плавания. Кирс и обе её служанки зорко осматривали всех в надежде увидеть ауру какого-нибудь цвета, а люди всё шли и шли, и настроение женщины стало постепенно падать. Вроде бы мелькнуло слабое красное свечение?! Поднятая рука – и служанки быстрым шагом подошли к одной из полуголых дикарок. Она не сразу поняла, что от неё хотят, но смиренно пошла за позвавшими её женщинами. Вряд ли появится ещё кто-то из одарённых, но не в правилах Кирс уходить до того, как с корабля сойдёт последний прибывший.
Какое-то странное движение на одном корабле и по трапу сходит несколько моряков, ведущих за собой связанного мужчину, – он или дебошир, или кто-то из тех, кто тайком пробрался в трюм, пока парусник стоял около Лесного острова. Хм… фиолетовая аура.
– Кого вы ведёте? – Кирс встала на пути группы.
– Да вот, он прятался в одной из бочек, загруженных в трюм на Лесном острове. Теперь ведём его в магистрат, чтобы там решили его судьбу, – почти беззлобно ответили матросы, уже предвкушая скорое посещение местной таверны.
– Я – Кирс, боевой маг этого поселения и я забираю этого человека себе. Можете сказать об этом своему капитану или чиновникам в магистрате.
– Но нам приказано доставить его в магистрат, – попытался выполнить отданный ранее приказ один из матросов.
– Ты собираешься возразить боевому магу? – удивилась Кирс и на её ладони заиграла огненная сфера.
Моряки лишь молча попятились назад.
– Вот вам пара серебряных монет, – женщина протянула деньги. – Идите в таверну и промочите свои сухие глотки. И не бойтесь, проблем с выполнением приказа капитана у вас не будет.
Маг взглянула на оторопевшего мужчину:
– По закону Лисаса все, кто тайно проникли на корабль, отправляются на принудительные работы. Я же освобождаю тебя от такой участи, и теперь ты будешь служить только мне. Следуй за мной, – и Кирс, кивнув служанкам, величественно направилась к своему дому, радуясь в душе такому неожиданному улову…
Суруш всматривался в горизонт и ждал, когда появится остров. Ему совершенно не хотелось отрываться от своих дел в Империи фарсов, хотя, по правде говоря, ничем особым он занят не был, но мечты о том, что выполнив поручение отца и Совета магов, он сможет возвыситься, грели его самолюбие. К тому же он был заинтригован рассказами о той женщине, которые ему поведал отец. Сможет ли Суруш её обольстить, как это он неоднократно делал до этого, или орешек окажется ему не по зубам?
Наконец, вперёдсмотрящий прокричал “Вижу остров!” и через некоторое время и маг увидел дымку, которая довольно скоро визуально сформировалась в береговую линию. Ну что же, игра скоро начнётся. Понять бы только, кто охотник, а кто дичь.
Уже на причале Суруш узнал, что к одной таверне наконец-то пристроили жилые помещения, где можно переночевать с относительным комфортом. Мужчина опасался, что свободных комнат не будет, но хозяин гостиницы заверил, что тот может даже выбрать себе приглянувшееся помещение. Закинув немногочисленные вещи в прикроватный сундук, Суруш спустился в столовый зал и заказал себе полноценный обед, хотя время было ещё раннее. Когда маг находится вне Империи фарсов, то некоторыми обязательными религиозными требованиями можно пренебречь, получив на это разрешение у священника-дастура. Вот и теперь Суруш внешне выглядел почти так же, как и большинство местных, ничем не напоминая огнепоклонника ни верхней одеждой, ни манерами. Но послабления не освобождают от стремлений к благим мыслям, благим словам и благим деяниям.
Еда оказалась на удивление хорошей, и мужчина блаженно откинулся на спинку стула, – он избавился ещё от одного переживания, что на острове ему придётся питаться чуть ли не сырым мясом. Всё-таки, эти ромеи умеют неплохо готовить, что бы не говорили ему фарсские купцы. Теперь можно немного отдохнуть на постели и после дневной жары отправиться осматривать поселение в котором придётся провести много времени.
Хотя Суруш довольно часто бывал за пределами своей империи, он испытывал некоторую неприязнь ко всему нефарсскому, в том числе и к архитектуре. Деревянные же дома, скопированные ромеями у туземцев, казались ему верхом дикарства, – как бы он не относился к враждебному государству, мужчина не мог не признать многих его культурных и технологических достижений, и теперь не мог понять, как граждане этой великой империи могут что-то заимствовать у племён, стоявших на одной из низших ступеней бытия.
Видимо, на его лице отразилась такая гамма негативных эмоций, когда он разглядывал деревянный дом в местом стиле, что проходящая мимо женщина обратилась к нему с вопросом:
– Уважаемый, если ты заболел, то, пока не поздно, следует обратиться к целителю.
– Нет, со мной всё в порядке. Я просто изумился тому, что ромеи живут в домах, придуманных дикарями, – ответил мужчина на эллинском языке.
– Если существует нечто, что можно позаимствовать, то почему бы это и не сделать? В конструкциях же этих домов я не вижу ничего ущербного. Ты, наверное, первый день в нашем полисе, раз удивляешься его строениям?
– Да, я приехал сегодня. Меня заинтересовали перспективы развития данного поселения, о котором давно говорят на рынках наших прибрежных городов.
– Ну раз так, то, может быть, я смогу быть тебе полезной. Я многое знаю о здешней жизни, – предложила незнакомка и добавила. – Меня зовут Кирс.
В начале разговора Суруш был несколько изумлён тем, что женщина обратилась к нему первой и начал думать, что перед ним продажная девка, но, услышав знакомое имя, сделал как можно более радушное лицо.
– Меня же зовут Суруш и я не откажусь от помощи такой прекрасной женщины.
Прекрасная женщина мило заулыбалась, но если бы мужчина услышал рык, раздавшийся в её душе, то бежал бы без оглядки на первый же отходящий корабль. Да, Кирс уже давно была извещена о прибытии очередной флотилии из Империи фарсов и с первого же взгляда опознала в незнакомце фэридуна с аурой огненной стихии. Конечно, ей и в голову не пришло сравнивать его внешность с тем лжеювелиром, побывавшем у неё почти полгода назад, но то, что фарсы-маги стали чаще появляться в Лисасе, было ею отмечено.
Ближайший час Кирс посвятила увлекательному рассказу о поселении, в котором упоминались как многие значимые жители, так и род их занятий. Не забыла она рассказать о племенах, долгое время остававшихся почти враждебными к поселенцам, но потом осознавших, что торговля – один из хороших способов для достижения собственного благополучия.
Когда экскурсия подошла к концу, и каждый пошёл своей дорогой, то женщина была несколько удивлена и, даже, уязвлена, что фарс не проявил к ней мужского интереса. Он расстался с ней таким же равнодушным, каким был в начале их знакомства, и Кирс это сильно задело. Суруш же, наоборот, был очень доволен собой, поскольку опытным взглядом сердцееда разглядел замешательство новой знакомой, возникшее от того, что он упорно не замечал те женские уловки, на которые клюют менее опытные мужчины. Теперь же ему, как и заядлому рыбаку, остаётся лишь ждать, когда рыба, считающая себя слишком мудрой, заглотит наживку…
– Ну как, Матис, идёт процесс окультуривания Урюрвкоса? – спросил Евпл своего сына.
– За прошедшие четыре месяца он начал довольно сносно говорить по-эллински и перестал бояться большого скопления людей, и крупных животных, встречающихся на улицах Антиохии.
– А что с магией?
– С обучением магии не всё так хорошо, как хотелось, но прогресс наблюдается, – произнёс молодой человек и добавил. – Так сказал Эразм.
– Ну раз он так сказал, значит, беспокоиться не о чем, – улыбнулся Евпл. – Теперь давай поговорим о вас с Берхардом. Вы всё так же хотите покинуть отчий дом и отправиться в опасные путешествия?
– Покинуть не хотим, а вот отправиться в путешествия не отказались бы, – осторожно ответил Матис. – Но плыть долгие месяцы в сторону захода солнца что-то не хочется.
– Ну тогда подумайте и предложите свои варианты. Время ещё есть.
– Что значит это уточняющая фраза? – сын выглядел несколько удивлённым.
– Ты же знаешь, я уверен в скорой войне между Империей фарсов и нашей. Вдруг, вы захотите отправиться в её сторону, а через месяц начнутся боевые действия, и вас там запросто арестуют как представителей вражеского государства, в лучшем случае. В худшем же, сразу убьют как шпионов .
– И как нам быть? – упавшим голосом спросил Матис.
– Ну откуда же я знаю? – с деланным удивлением ответил отец. – Вы уже взрослые, вам и решать. Если же хочется узнать моё мнение, то я скажу, что лучше бы вам далеко не удаляться, поскольку всё может настолько быстро измениться, что и возвращаться, может, будет некуда.
– Ну не дойдут же фарсы до Антиохии за месяц?
– Не дойдут. Но когда это случится, то уже будет поздно покидать это место.
– Ты что-то задумал?
– У меня есть одна идея, сын, но за продвижение к её осуществлению, возможно, придётся заплатить слишком большую цену. Пока я большего тебе сказать не могу, но возможно, мы ещё вернёмся к этому разговору. А вот то, что мне не хочется видеть вас слишком долго неженатыми, я скажу прямо сейчас, – выражение лица Евпла сделалось очень серьёзным. – Поверь, сын, что многие люди, откладывающие женитьбу на неопределённо долгий срок, до самой смерти остаются холостыми.
– Почему, отец? – Матис всем своим видом показывал искреннюю заинтересованность в ответе.
– Всё дело в привычке. Когда мужчина долгие годы живёт один в своё удовольствие, то в итоге он приходит к мысли, что менять сложившиеся привычки не хочется. Семья – это большая ответственность по отношению к жене и детям, а после сорока лет брать ответственность за другого человека вряд ли кто захочет. Сейчас тебе кажется, что сорок лет – это слишком далёкое будущее. Я тоже так думал, когда мне было семнадцать…
Матис многое не понял из сказанного отцом, но постарался пересказать Берхарду его слова в точности. Они ещё какое-то время делились своими мыслями, а потом решили, что в ближайшее время присоединятся к команде одного из тех отцовских кораблей, что бороздят воды внутреннего моря. Так и мир посмотрят, кое-какой боевой опыт получат и, возможно, Кайрос или Тюхе дадут им возможность приобрести хотя бы немного личных денег.
