Текст книги "Семена магии - 3 (СИ)"
Автор книги: Тампио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
– Стараются, – пожал плечами Евпл. – Как и в любой обучении магии, первоочередным является практика, которой мы активно начнём заниматься весной. Мужчины они крепкие, справятся. Теперь я значительно спокойнее засыпаю, зная, что нас трое.
– Планируешь ли брать с собой не только их, но и Киру, Пакора и Артистону?
– Да, конечно. Хотя их сложно назвать взрослыми, но впятером им будет намного интереснее, чем поодиночке. Это прибавит мне седых волос, но для них это будет бесценным опытом. Я бы взял и твоих детей, если захочешь.
– Не знаю. Я не уверена, что ты в одиночку выдержишь одновременное воспитание целого десятка. Давай вернёмся к этому разговору ближе к осени.
Евпл вернулся к себе домой, где его ждали только что вернувшиеся капитаны.
– Как я понял, – улыбнулся судовладелец, – цены на продаваемые нами товары растут в Западных и Срединных провинциях, а население Лисаса увеличивается и богатеет. Порадуете ли чем-то ещё?
– Нет, господин, – Клеомен Мурена имел довольно невесёлый вид. – Есть нечто, что вряд ли порадует и тебя.
– Рассказывай! – Евпл уселся и приготовился внимательно слушать.
– Кирс пропала.
– Хм… Что значит “пропала”?
– Она исчезла вместе со своими слугами.
– Насколько я помню, она часто и подолгу посещает разные племена.
– Не в этом случае, господин, – Клеомен излучал уверенность. – Она продала почти все громоздкие домашние предметы и была замечена при попытке покинуть Лисас на купеческом корабле. Её, конечно же, не пустили, а вскоре отряд стражников, посланный за ней в погоню, был найден мёртвым без всяких следов насильственной смерти.
– И что это был за купеческий корабль, на котором она уплыла?
– Он принадлежал какому-то фарсу, как было сказано. Купец прибыл в Лисас впервые и его никто не знал.
– Есть ещё, что я должен знать об этом?
– Нет, господин.
– Хорошо, отдыхайте…
Евпл вернулся в дом Эразма и рассказал хозяевам о случившемся.
– Помнишь, мы предполагали, что может случиться подобное? – Эразм смотрел в глаза сыну.
– Помню, отец, но ни к чему вспоминать прошлое. Лучше нам подумать о том, чем это может грозить.
– Если Кирс хотела просто уплыть и стала сопротивляться лишь при серьёзной угрозе задержания, – начала размышлять вслух Ильва, – то есть вероятность, что на тебя она зла не держит. Иначе бы просто разнесла Лисас по брёвнышку.
– Я тоже об этом думал, – кивнул Евпл. – Можно предположить, что она просто была не готова к таким серьёзным шагам, и всё случилось спонтанно. Но меня интересует несколько иное, а именно – куда она отправилась и зачем?
– На первый вопрос ответить сложно, – начал Эразм. – На второй же – довольно просто хотя бы потому, что она довольно импульсивная женщина. Вспомни, как Кирс просто согласилась поехать с тобой в Антиохию, потом согласилась стать тёмным магом, а затем так же неожиданно отправилась на остров Аналаманжа.
– Возможно, ты ошибаешься, муж, и на самом деле эта, как ты говоришь, спонтанность, является внешнем проявлением холодного расчёта, – возразила Ильва. – Что же касается места, куда она могла уплыть, то, вероятнее всего, это Империя фарсов. Тебя же, Евпл, они когда-то звали к себе, так почему не могли позвать и Кирс?
– Думаю, ты права, Ильва, – ответил с глубоким вздохом Евпл. – Она почувствовала, что может круто изменить свою жизнь и быть на первых ролях, а не довольствоваться спокойной, хоть и не бедной жизнью в глухом городишке.
– В любом случае, – вставил Эразм, – надо подождать новостей и не строить выводы на предположениях…
Весна. Земледельцы начали посевную. Купцы готовят к отплытию свои торговые караваны по затихшему после зимних штормов морю. Евпл с детьми тоже заканчивают приготовления, чтобы выйти на парусниках бороздить морские просторы. Все строят грандиозные замыслы и полны надежд на их выполнение.
Но боги имеют плохую привычку разрушать людские планы и смеяться над их горем. Вот и сейчас природа преподнесла страшный сюрприз – над всей Ойкуменой раскинулась темнота.
Глава 23
Светлый зал, возможно, впервые после его возведения, освещался множеством факелов. Их было очень много и они так нагрели воздух, что если бы не не похолодание, начавшееся сразу же после исчезновения солнечного света, то с людей текли бы ручьи пота. Старцы сидели безмолвными статуями. Никто не высказал желание произнести речь первым, и это было необычно, поскольку случалось всего лишь несколько раз.
– Меня вызывает Император, мир ему и долголетие, – начал Алидар, раз уж все решили отмалчиваться, – и он обязательно задаст вопрос, не распустить ли уже собранную армию, если Тьма в ближайшие дни не пропадёт. Что по этому поводу скажут старейшины?
– Как бы я не выступал за предстоящую войну, – произнёс Ормэзд, – я должен сказать, что наступившая Тьма – это очень плохой знак. Не знаю, кто её послал, но начинать войну ни в этом году, ни в будущем не стоит.
– Я согласен, – Шаршух возвысил голос. – Пока мы не увидим очевидный благоприятный знак, нечего и думать о вторжении армии в Ромейскую империю.
– Хочет ли ещё кто высказаться? – обозрел всех Алидар. – Нет? Тогда давайте голосовать и это решение я сразу же доведу до сведения Императора, мир ему и долголетие…
– Отец, – тоскливо спросил Суруш, – что говорят наши маги о Тьме?
– Все в растерянности, – Элберз выглядел не лучше сына, – и никто не знает ответа. Поскольку неявное сияние солнца всё-таки проглядывается сквозь пелену, то мы можем быть уверенным лишь в том, что оно не погасло. Многие думают, что А́нгра-Ма́йнью сокрыл этой пеленой великий свет… не знаю, сын, не знаю.
– Если Тьма продлится ещё пару месяцев, то в государстве будут серьёзные проблемы с будущим урожаем.
– Я думаю, проблем будет хватать, даже если урожай соберём почти полностью.
– Говорят, сегодня собирается Совет?
– Да, наши старцы хотя показать, что не испугались, а делают всё возможное, дабы другие маги чувствовали заботу о себе.
– Я пока чувствую лишь скрип песка на своих зубах, и во рту сухо, как в пустыне.
– Да, эта странная тёмная пыль, лежащая везде тонким слоем, очень плохо повлияла на всех людей без исключения.
– Возможно ли, что она и есть та пелена из-за которой мы не видим солнце?
– Подожди решение Совета, сын. Не надо бежать впереди телеги.
– Но Совет уже собирался сегодня.
– Да, было принято пока лишь одно решение о возможном приостановлении военных сборов.
– Войны не будет?
– Нет, пока не появится благоприятный знак, войны не будет.
– Значит, ничто не помешает надеяться на восстановлении прежней жизни, и мы с женой можем подумать о втором ребёнке?
– Глупец! Люди могут уже через полгода начать умирать от голода из-за неурожая, а ты задумался о младенце! Лучше представь, чем будешь кормить свою жену и сына через пару месяцев, когда в лавках яблоко будет продаваться по весу серебра.
– Тогда надо пожить на побережье, поскольку количество рыбы в море не зависит от солнца. Там и переживём несчастья, посылаемые Тьмой.
– Ты можешь соображать, когда захочешь, – голос Элберза прозвучал более примирительно. – Да, надо собираться и отправляться на Каспий, пока туда не повалили толпы голодных горожан. Иди к жене и предупреди её заранее, о как можно быстром сборе в дорогу, поскольку женщины в подобных случаях проявляют досадную неторопливость.
Если мужчины думали, что Кирс не размышляла о последствия появления Тьмы, то ошибались. Над люлькой младенца висела тонкая полупрозрачная ткань, на которой оседала таинственная пыль. Окно тоже было закрыто такой тканью, из-за чего в комнате было чисто, хотя и не идеально. Сама женщина носила необычную накидку, одну из тех, что в далёких и глухих местах чрезмерно ревнивые мужчины заставляли своих красивых жён надевать при выходе из дома.
– Дорогая жена, мы должны уехать из столицы и направиться на побережье Каспия.
– Да, это хорошее решение, дорогой муж. Лучше переждать это более чем странное время подальше от городской суеты. Сборы не займут много времени и уже завтра к полудню, – женщина тяжело вздохнула, – мы можем отправляться, если повозки будут готовы.
Суруш и Кирс наблюдали за погрузкой повозок и отдавали соответствующие указания рабам, когда подошёл Элберз.
– Я остаюсь, – произнёс пожилой маг. – Вполне возможно, я могу понадобиться Совету. Если же не так, то я подыщу надёжных людей, которые будут охранять дом и приеду к вам. Поэтому, поезжайте не просто на побережье, а в город Амоль, отстоящий от Каспия на небольшом расстоянии. Ну а чтобы вам не было в нём скучно, разыщите дом, где ранее жил старый фэридун Зандик, сын мага Гилани. Мне нашептали, что это он мог научить небезызвестного Евпла тёмной магии. Если найдётся библиотека Зандика или какого его ученика, то надо приложить все усилия, чтобы она стала нашей…
В Антиохии был разлад и шатание. Торговля почти встала, склады наполнились, но никто не спешил перевозить товар в доминаты. Поговаривали, что пираты, которым всегда море по-колено, стали промышлять в непосредственной близости у наиболее значимых портов, поскольку армия и флот подтягивались к столицам, дабы защитить императоров в случае неожиданных народных выступлений. Всюду поднимались цены на продовольствие и самые необходимые товары: соль, ткани, лекарства, древесину.
Народ был в полном изумлении и никто не знал, что собой представляет Тьма, откуда она взялась и, самое главное, как долго продержится. Теперь новый день любого человека начинался с долгого разглядывания восхода солнца в попытках увидеть огненный диск, и день считался счастливым, если приходилось щуриться.
Евплу стало понятно, что его виноградники, в лучшем случае, не дадут в этот год урожая, в худшем же – просто погибнут. Но если бы всё ограничилось лишь этим, то подобное было бы лучшим развитием событий, поскольку посевной почти никто не занимался, а те, кто всё-таки сеял зерно, были почти уверены, что просто зарывают еду в то время, когда лучше сохранить её до голодных времён. Почему все были уверены в худшем? Вероятно, это заложено в природе человека, который от любой ситуации часто ожидает только самое плохое.
Спустя три месяца Тьма стала потихоньку рассеиваться, и её стали прозывать Туманом, поскольку ближе к вечеру небо ещё долгое время было преимущественно жёлтоватого цвета. На лицах людей появились улыбки, и некоторые старались думать, что самое плохое позади. Вот только конезаводчики не разделяли подобный оптимизм, поскольку были вынужденные чуть ли не по-дешёвке распродавать лошадей поскольку цены на овёс выросли почти в восемь раз.
Некоторым земледельцам, закончившим сеять довольно поздно, всё-таки удалось вырастить хоть какой-то урожай, но при этом львиная часть будущей прибыли ушла на найм сторожей, сутками напролёт пытавшимся сберечь зерно от многочисленных воров.
В эти трудные времена к Евплу пришёл Флориан Керуларий с очередной идеей.
– Друг мой, – самым приятным голосом начал объяснять причину прихода ушлый чиновник. – Скоро начнётся очередной передел собственности. Если ты это ещё не понял, что вряд ли… – мужчина сделал слишком большой глоток мадеры и зашёлся в кашле, – то я пришёл тебе об этом поведать. Кстати, – Флориан сделал очередной большой глоток, – я с удовольствием выкуплю у тебя почти без торга все бочки с этим замечательным креплённым вином, которые ты решишь продать.
– Я нисколько не сомневаюсь в твоём чутье на получении прибыли в кризисных ситуациях, друг, – Евпл сделал рабу знак наполнить гостью кубок другим вином. – Что касается мадеры, то, к сожалению, мои корабли ещё не вернулись и я не знаю, будет ли у меня это вино в этом году. Но в любом случае, тебе я продам, всё-таки, несколько бочек почти по бросовой цене.
Собеседники хитро посмотрели друг на друга и открыто заулыбались.
– Так вот, – продолжил Керуларий, – урожая, как ты понял, не будет… или почти не будет. То, что земледельцы смогут собрать, вряд ли может хватить на прокорм их домочадцев и на посевную в будущем году. Кстати, в эти месяцы мне часто нечего было делать вечерами и я стал читать книги, – мужчина посмотрел серьёзно на своего Евпла. – Не улыбайся, я говорю правду.
Собеседники долго смеялись над этой ситуацией, потом снова наполнили кубки, и чиновник продолжил:
– Среди самых толстых книг оказались иудейские религиозные тексты, переведённые когда-то на эллинский язык. В одном месте говорилось о чиновнике, который закупал в наиболее плодородные года излишки зерна, а когда наступил голод, продал его с большой выгодой.
– И ты сразу пожалел, что не делал тоже самое?
– Да, друг, – сокрушённо ответил Флориан. – По какой-то нелепой причине боги не дали мне необходимое предупреждение хотя бы лет пять назад.
На этот раз собеседники смеялись не так непринуждённо и весело.
– Вернёмся к нашим баранам… точнее, к земледельцам, – продолжил чиновник. – Я предсказываю множество разорений мелких и, возможно, средних земледельцев.
– Так что же ты хочешь от меня? – удивился Евпл. – Денег? Ты же знаешь, большинство моих денег всегда находятся в обороте, поскольку ты же сам учил меня, что монеты всегда должны работать, а не лежать грудой металлических кружочков в сундуках.
– Нет, друг. Денег мне не надо, а вот твои молодцы-храбрецы, лихо управляющиеся всяким смертельным оружием, наверняка пригодятся. Ну и хотелось бы заранее обговорить будущие действия, дабы не наступать друг-другу на пятки. Чего ты хмуришься? – обратил внимание Керуларий на лицо собеседника. – Я не предлагаю грабить тех несчастных земледельцев… в этот раз не предлагаю. Наоборот, по-возможности, они получат даже несколько больше, чем рассчитывали. Ведь, в любом случае те, кто не смогут выплатить кредиты, разорятся и пойдут пó миру, а их собственность получит кто-то другой. Почему бы этими другими не стать нам, таким хорошим?
– Ну я не знаю… – засомневался Евпл. – Виноградники мне достались случайно, и до сего дня о других землях я и не думал. Да ты и сам знаешь, все эти годы я ждал войны с фарсами.
– Не будет теперь никакой войны с фарсами, – отмахнулся чиновник. – Сейчас императорам, что нашим, что чужим, удержаться бы у власти. Народ всегда хочет зрелищ и хлеба, а ни того, ни другого сейчас днём с огнём не найдёшь.
– Наверное, ты прав. Ладно, я согласен. Хотя мне всё-равно это не очень нравится, поскольку я всё больше и больше становлюсь похожим на какого-то барыгу.
– Это ты зря так думаешь – у тебя в доме столько людей живёт, что не во всякой ромейской и́нсуле можно найти. Они сами себя обеспечивают? Нет, ты их кормишь и одеваешь.
Флориан уже давно ушёл, а Евпл всё раздумывал о том, как этот человек периодически подбивает его делать те дела, о которых он вряд ли бы сам додумался. С другой стороны, все эти годы знакомство с ушлым чиновником шло только на пользу. Хотя, конечно, не об этом Евпл думал, когда прибыл в Антиохию мечтательным юнцом, не об этом…
Амоль оказался небольшим городом, находящимся на расстоянии десятка миль от Каспия. Каждое утро сюда привозили свежую рыбу и солёную чёрную икру, и никто из местных жителей не задумывался о том, что надо купить даров моря несколько больше, дабы на следующий день не пришлось снова идти на базар. Зачем на кухне оставлять лежать рыбу до завтрашнего дня, если утром можно купить свежую?
Кирс была довольна, – хотя здесь изначально было не такое овощное и фруктовое разнообразие, как в столице, но морская рыба в это непростое время, является надёжной едой. Ну а когда Тьма стала потихоньку рассеиваться, то женщина и вовсе повеселела, хотя понимание того, что это более чем неприятное событие ещё всем аукнется – оставалось.
Теперь можно переложить уход за ребёнком на слуг, и вместе с Сурушем заняться поисками библиотеки какого-то Зандика. Кирс уже устала от переживаний и долгого сидения на одном месте и стремилась к активной деятельности. Ну а это занятие должно принести не только необходимое движение, но и пользу.
Первой неожиданностью было то, что дом Зандика был известен многим жителям Амоля, поскольку этот фэридун прожил здесь несколько десятилетий. Люди ещё хорошо помнят его суховатую фигуру с длинной седой бородой, бродившей по улицам по одному ему известной причине. К сожалению, этот почтенный старец последние годы своей жизни почти ослеп и не выходил за ворота своего дома. Кто сейчас живёт там – люди не знали. Здесь вообще не было привычки смотреть в чужие окна, если об этом не просят.
Пришлось Сурушу и Кирс самим постучаться в ворота и ждать пока кто-нибудь не откроет им. Дождались. Некий мужчина лет сорока недобрым взглядом смотрел на незваных посетителей.
– Мы пришли поговорить с достопочтенным Зандиком, – начал Суруш.
– Он давно умер, и этот дом сейчас принадлежит другим людям, – привратник явно не был настроен долго разговаривать с неизвестными.
– Тогда мы хотели бы поговорить с новым хозяином дома, – не сдавался Суруш.
– Его здесь нет и неизвестно когда будет. Больше не стучите в эти ворота, а то позову стражников, – процедил мужчина и уже собрался закрыть дверь прямо перед носом, но внезапно охнул и повалился на землю.
Кирс, как ни в чём не бывало, перешагнула через его тело и позвала за собой мужа, жестом предлагая оттащить труп вглубь пустого двора. В доме Кирс тоже не увидела никого, – вокруг было тихо, если не считать щебетания птиц. Ну что же, тогда можно спокойно побродить по комнатам в поисках библиотеки.
Книги нашлись довольно быстро, покрытые слоем пыли и паутины, фолианты стояли и лежали на полках в том беспорядке, в котором их, вероятно, оставил хозяин много лет назад. Некоторые из них были написаны на незнакомых языках, неопределяемым даже Сурушем. Что же здесь представляет особую ценность? Кирс перелистывала книги целый час, пока очевидный ответ не открылся во всей своей простоте. Женщина заморгала и магическим зрением взглянула на окружающий её беспорядок. Долго рассматривать полки не пришлось, – на одной из них лежала металлическая коробочка, излучающая необычное свечение.
Кирс взяла предмет и долго не могла понять, как его открыть. Как она не хотела, но пришлось обратиться за помощью к мужу, но тот тоже не знал ответа. То, что искомый предмет и есть самая важная часть библиотеки умершего фэридуна, женщина была уверена, но и оставшиеся книги представляли немалую ценность, поскольку их очевидная древность была видна каждому. А уж для Кирс, которая несколько месяцев не вылезала из библиотеки Совета, эти фолианты казались чуть ли не более привлекательными, чем уже виденные ею.
– Вот что, дорогой муж, – решила женщина. – Мы сейчас упаковываем эти книги и увозим отсюда. Они слишком ценны, чтобы оставлять их на произвол судьбы.
– Но это же грабёж! – воскликнул Суруш. – Нас запросто может арестовать стража и придётся долго объясняться. Причём от позора вряд ли получится избавиться в течении многих последующих лет.
– Ты ошибаешься, – это не грабёж, а спасение ценных источников знания от всепоглощающего пожара.
– Какого пожара? – смотрел непонимающим взглядом мужчина.
– Какой тут случится сразу же после нашего отъезда.
К вечеру все книги были перенесены к воротам, а потом ещё всю ночь Кирс и Суруш складывали их в стопки, обматывали тканью и аккуратно переносили в повозку. Когда всё было сделано, и изрядно трусивший супруг настаивал на немедленном отъезде, его жена ещё раз прошлась по дому и насобирала полный тюк различных странных вещей, в беспорядке валяющихся то тут, то там в библиотеке умершего фэридуна.
Утром, когда стали просыпаться люди, они увидели пламя, вырывающееся из окон старого здания. Попытки потушить ничего не дали, поскольку пожар не только распространился по всем этажам, но и успел пожрать почти всю имеющуюся в доме мебель.
Кто-то из соседней опечалился, что дом, где почтенный старец прожил столько лет, разрушился, а другие же злорадствовали, поскольку новый владелец, видимый ими лишь однажды, и который так не понравился всем из-за своего напыщенного вида, так и не смог воспользоваться удачной покупкой. В любом случае, Кирс было всё-равно, поскольку она не собиралась долго жить в этом городе. Более того, теперь она на долгие месяцы была обеспечена интересным занятием – чтением новых книг и размышлениями о таинственном предмете, излучающим необычную магическую ауру.
Глава 24
– Как встретил тебя Император? Понравился ли имперский двор? – встретил Евпл Эразма, вернувшегося из Византия.
– Император со мной особо и не разговаривал, – ответил Альберус. – Да и видел я его лишь разок. Вот с женой и вторым сыном, да, беседы были, но ты и сам понимаешь, что с ними много кто общается.
– Ну рассказывай, не томи, – Евпл был по-настоящему заинтригован. – Неужели надо всё клещами вытягивать?
– Приплыл в Византий, – начал рассказ Эразм. – В порту меня встретил какой-то высокопоставленный военный, который и провёл во дворец через многочисленные охранные посты. Там он и сдал меня на руки управляющему дворца (или как он там называется, я не запомнил), а тот уже передал в ведение главного дворцового асклепиада. Неплохим человеком он оказался, хотя вначале довольно настороженно себя со мной вёл.
– Ну это и понятно, ведь он мог подумать, что ты его подсидеть хочешь, – вставила слово Ильва.
– Об этом я думал ещё по пути в Византий, – признался Альберус. – Асклепиады всегда ревниво относились к своему привилегированному положению. Ну а должность врача Императора к этому ещё больше должна подталкивать. Вот мне и приходилось не столько сына нашего императора подбадривать, сколько его официального лекаря.
– Не позавидую я тебе, отец, – сказал Евпл. – Ну а что происходило дальше?
– Когда всё было сделано, и сын императора пошёл на поправку, – продолжил Эразм, – то мне стали предлагать жить во дворце и лечить всех этих… всех, короче. Я отнекивался, конечно. Говорил, что уже стар и менять привычную тихую жизнь в провинции не хочу.
– И тебя вот так просто отпустили? – удивился Евпл.
– Пришлось заверить, что через несколько лет подрастёт сын, и, если они не передумают, то можно будет его во дворец и послать.
– Ты вот так просто решил распорядиться жизнью нашего сына? – посуровела Ильва.
– А что мне оставалось, жена? – стал оправдываться Евпл. – Ещё неизвестно, кто через пять лет будет Императором. Может, и династия сменится, как это происходило неоднократно. К тому же, непосредственная охрана императоров, – вáранги, – состоит из северян, как ты знаешь, и сыну будет с кем и поболтать, да и в случае нужды, обратиться за помощью.
– Всё-равно, мне это не нравится, – настаивала на своём Ильва. – Окружение восточного императора похоже на мешок, наполненный коварными ядовитыми змеями, чем на безопасное место.
– Лет через пять мы, возможно, и задумаемся об этом, – махнул рукой Эразм. – В конце-концов, второй сын императора может запросто оказаться первым.
– А может и неожиданно умереть вместе со своим ближним кругом, – не успокаивалась женщина. – Ведь всем известно, что при дворе хоть западного императора, хоть восточного, всегда сталкиваются интересы нескольких политических группировок. Более того, вокруг нашего императора своей вознёй занимаются всякие западные интриганы, например, купцы из Венетии, поскольку им хочется как снизить размер таможенных пошлин, так и получить различные преференции в Асийских провинциях. А ты, муж, хочешь в этот змеиный клубок послать нашего сына!
Муж с женой ещё долго препирались, а Евпл думал о том, что несмотря на всю неповоротливость имперской бюрократии, в столице нашлись люди, которые задумались о привлечении мага. Что это, – прозорливость или они насмотрелись на императора фарсов, окружённого фэридунами? Ладно, нечего сейчас ломать голову в попытках понять происходящее.
Придя домой Евпл увидел, как его сын Матис рассказывает домочадцам об увиденном в столице. Во дворец его не пустили, но парню хватило и просто посмотреть на Византий, поскольку во время предыдущего путешествия его не отпускали в столицу надолго. Берхард же, официально представленный помощником мага, по императорскому дворцу тоже особо не ходил, поскольку часто не разрешали, но увидел несколько больше, чем даже Эразм. О некоторых своих похождениях он домашним не рассказывал и лишь признался отцу, что парочке приставленных служанок было интересно провести с ним время.
Северяне? Да, они находятся на особом положении и не склонны болтать с посторонними, но ему удалось поговорить с ними и, даже, быть приглашённым на какое-то празднество, поскольку приняли его за сына какого-то дана. Пришлось ему рассказать о пребывании отца в Оланде и во фьордах, и это ещё больше заинтересовало варангов. Но вскоре Берхард зарёкся общаться с охраной Императора, поскольку понял, что эти люди ему не особенно приятны.
– Возможно, сын, ты через чур требователен к ним, – примирительно сказал Евпл. – Не настолько они плохи, как ты описал. Да, северяне грубы и сильно отличаются от ромеев не только внешним видом, но если с кем-то из них действительно подружишься, то, скорее всего, не пожалеешь. Хотя, честно говоря, такая дружба должна быть выгодна обеим сторонам, поскольку иметь в друзьях слабого и малозначительного человека никакой северянин, тем более, дан, не захочет.
– Так и к многим людям такое замечание также справедливо, – заметил Берхард и продолжил рассказ о своём пребывании во дворце…
Кирс уже много времени пыталась понять, что собой представляет загадочный артефакт, найденный ею в доме умершего фэридуна, но так и не смогла продвинуться хотя бы на шаг в своих исследованиях. Отложив, всё-таки, металлический ящичек подальше, женщина принялась ознакамливаться с книгами, сортируя их по различным критериям, в том числе и по языку написания, и своему интересу к темам в них затронутых. Одни фолианты оказались ранее прочитанными, в то время как другие были первоисточниками, на которые иногда ссылались труды, запертые в библиотеке Совета.
Примерно треть книг были отмечены Кирс как очень редкие и уникальные, четверть – редкие, а десятая часть – написанными на неизвестных языках. В любом случае, женщина была довольна своей находкой и ни разу не пожалела о том способе, каким она попала к ней.
Оставшееся до разрешения от бремени время было потрачено на осмотр странных вещей фэридуна, но ни она, ни Элберз так и не смогли понять их предназначение. Другим же магам Кирс показывать их совершенно не собиралась, благоразумно решив, что не сможет скрыть тот способ, каким они попали к ней.
Рождение сына стало радостным событием, к которому давно готовился Суруш. Новорождённого, по местной традиции, целый месяц не показывали никому, ну а потом в их дом хлынул поток гостей. Сама бедхин-Кирс, как было заведено у фарсов, при этом не присутствовала, но наблюдала через различные тайные отверстия в стенах. Предосторожность оказалась не лишней, поскольку один из обездвиженных гостей, скорее всего, замышлял нечто плохое, поскольку имел в рукаве странный влажный платок, который, как он сознался впоследствии, требовалось поднести к лицу младенца.
Произошедший инцидент заинтересовал Элберза, но не совсем так, как этого хотела бы женщина. Маг несколько дней расспрашивал её о том, как она на расстоянии смогла парализовать того мужчину, но Кирс просто отмалчивалась, и эта тактика сработала – свёкор понял, что его вопросы останутся без ответа и удалился, будто бы ничего и не произошло. Лишь намного позже женщина узнала, что он был в числе тех, кто видел покушавшегося человека живым одним из последних.
Суруш не стал надолго откладывать мысль об последующем увеличении своей семьи и уже через полгода узнал о новой беременности супруги, в последние месяцы больше интересующуюся не столько получением новых знаний, которые она без устали впитывала в последний год, сколько ближайшими к столице землями. Кирс объездила все города и поселения, находящиеся от столицы в нескольких днях пути, объясняя мужу этот внезапно возникший интерес желанием получше узнать местную культуру, чем несказанно его обрадовала.
Понятно, что истинную причину, – поиск мест силы тёмной магии, – она скрывала ото всех. Долгое время женщине не удавалось найти желаемое и она уже почти отчаялась, но к шестому месяцу беременности, когда уже полагалось не покидать дом, в труднодоступном горном ущелье была найдена тёмная дымка. Теперь Кирс окончательно успокоилась и в последующие месяцы улыбка не сходила с её уст.
На этот раз родилась девочка, и это событие несколько разочаровало Суруша, но супруга смотрела на него таким взглядом, что мужчина не решился показать свои истинные чувства и надарил той множество подарков. Дочь была отдана на попечение кормилицы и нянек, и Кирс могла не только снова вернуться к своим занятиям, но и к созданию вокруг себя некоего круга если не почитателей, то добровольных помощников.
Магиня во время своего вынужденного безделья в последние месяцы беременности много думала о патриархальных традициях фарсского общества и пришла к выводу, что дочери магов начинают активно проявлять недовольство своей необразованностью и неприглядным использованием их лишь для производства потомства. Конечно понятно, одарённым женщинам в ближайшее время не быть боевыми магами, но, как минимум, целительницами они стать могут. Последующие месяцы Кирс, кроме своих личных дел, занималась подготовкой мнения столичных магов, что целительницы помогут увеличению количества фэридунов, поскольку займутся исцелением женщин и детей.
Первое время подобные речи с трудом находили понимание среди мужчин, но с энтузиазмом были восприняты их жёнами, которые на протяжении последующих месяцев постоянно говорили об этом. Конечно, члены Совета этих разговоры, как правило, не слышали, но у многих из них имеются женатые сыновья. Так что когда Кирс стала заводить разговоры со старцами о женщинах-целительницах, то общественное мнение уже было подготовлено.
Ей были неизвестны подробности обсуждения данного вопроса, но Совет магов отклонил необычное предложение под предлогом нарушения традиций в случае его принятия. Пришлось снова общаться с женщинами, которые были немало разъярены подобным поворотом дел, и подсказать им простое, но необычное решение, очень не понравившееся их мужьям. Когда наступил третий месяц воздержания, то фэридуны сами стали обращаться к членам Совета с предложениями о повторном обсуждении сложного вопроса, которое, в конце-концов, закончилось официальным разрешением деятельности целительниц среди женской половины населения.
Конечно, потребуется несколько лет, прежде чем можно будет воспользоваться плодами данной борьбы, но нельзя отрицать одного, – Кирс теперь имела в своём распоряжении благодарное женское сообщество, и это стало значительным шагом для получения ею широкой известности в Империи фарсов. Следующий шаг – разрешение обучения девушек-целительниц в столице, – произошёл как-то буднично и без особых препятствий…
