Текст книги "Семена магии - 3 (СИ)"
Автор книги: Тампио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Перед Кирс были открыты сундуки с различными богатыми тканями, одеяниями и драгоценностями. Женщина смотрела на все эти подарки от своего жениха и нежно улыбалась ему.
– Ты выполнил свою часть нашего уговора, Суруш, – наконец произнесла ромейка, – а я выполняю свою часть. Я согласна назвать тебя своим мужем, переехать в Империю фарсов и жить там с тобой. Конечно, вот так сразу сейчас мы туда не поедем, поскольку мне надо будет уладить множество дел не только в полисе, но и за его пределами.
Мужчина, услышав о задержке осуществления оговоренного ранее плана, не мог сдержать своего удивления.
– Ну сам подумай, мой жених, – не снимая самого приятного выражения лица, проговорила Кирс, – надо будет забрать с собой как можно больше драгоценных камней, которые накопились у дикарей. Ну не будешь же ты утверждать, что нашей семье сундук, набитый этими камнями, будет лишним? Нет? Ну и хорошо! В течении одного-двух месяцев я улажу все свои дела, и мы отправимся в твою империю.
Первый вопрос, которая хотела разрешить Кирс, заключался в том, хотела ли она порывать полностью с Лисасом или она получила от этого полиса всё, что могла. С одной стороны, дальнейшее поступление драгоценных камней, – существенный аргумент, дабы поручить своим слугам переправлять весь поступающий товар в Империю фарсов. С другой стороны, слуги, оставшись здесь одни, сразу расслабятся, и вреда от их деятельности может быть больше, чем пользы.
И не надо забывать, что если кто-то из жителей Лисаса будет знать, куда уехала их боевой маг, то это может узнать и Евпл, которому вряд ли понравится, что его бывшая ученица связалась с теми, кого он всей своей душой ненавидит из-за смерти своей первой жены. К тому же там, в Империи фарсов, её слуги-маги ещё сильнее будут к ней привязаны, а это намного важнее той прибыли от поступления драгоценных камней, которую вряд ли они обеспечат ей, оставшись здесь в полисе.
Кирс проявила завидную активность в последующие дни, посещая те племена, с которыми у неё была договорённость о поставках, и чуть ли не до дна выгребая у них запасы кристаллов. Одновременно она незаметно продавала всё имущество, которое по различным причинам не могла забрать с собой. И это не было жадностью, нет. Женщина таким образом проявляла разумную бережливость, – ей просто было жалко бросать вещи, купленные лично ею и служившие на протяжении нескольких лет.
Когда же всё было готово к отъезду, Кирс узнала одну неприятную вещь – оказывается, ей было запрещено покидать остров.
Глава 21
– Я не понял, – Суруш действительно выглядел непонимающим. – Кто и что тебе запретил?
– В магистрате, когда я упомянула о своём отплытии, – начала объяснять Кирс, – мне ответили, что маги могут покидать остров лишь на кораблях Евпла. Странно, об этом я слышу первый раз. Другими словами, можно лишь вернуться в Антиохию.
– Кто-нибудь из ваших фэридунов уплывал с острова?
– Нет.
– Вот тебе и ответ на твои недоумения. Просто ты первая, поэтому и не знаешь о таком запрете. Я думаю, это всё несущественно, – мой корабль отчалит от пристани и в какой-нибудь ближайшей бухте заберёт нас с лодки.
– А имущество?
– Я уверен, – убеждённо сказал Суруш, – запрета на вывоз имущества нет.
Так оно и оказалось, – все вещи, которые Кирс планировала забрать с собой, без препятствий были погружены на корабль. Слуг же было решено взять с собой, чтобы хоть кто-то мог грести. Ну не будет же это делать Кирс?!
В назначенный для отъезда день фарсский корабль отошёл от пристани Лисаса и взял курс на север. В нескольких милях от города Суруш, Кирс и слуги уже пару часов ожидали на месте, где заранее была приготовлена лодка. В тот момент, когда беглецы разглядели вдали желанный парус, они также заметили подходивший к ним вооружённый отряд.
– Это стражники, – опознала людей Кирс. – Видимо, они хотят задержать меня.
– Я могу воспользоваться огненной магией, – предложил Суруш. – Это их остановит и они, возможно, разбегутся.
– Не надо, – остановила его женщина. – Как не печально, но данный случай является хорошим поводом показать тебе на практике силу тёмной магии.
Сушур смотрел, как его невеста сделала пару десятков шагов вперёд и остановилась. Когда преследователи подошли на расстояние полёта стрелы, она что-то громко сказала и стражники повалились на землю. Изумлённому магу осталось лишь смотреть круглыми глазами, как Кирс спокойно развернулась и не оглядываясь на распластанные тела подошла к нему.
– Можно садиться на лодку, – сказала она. – Быстрее! Незачем нам здесь задерживаться.
– Как ты это сделала, дорогая? – к Сурушу вернулся дар речи и он почувствовал необходимость хоть как-то отреагировать на произошедшее.
– Ты же знаешь, дорогой, что это моя тайна. Но не забудь потом рассказать об увиденном здесь, тем, кто тебя послал…
– Ты хочешь сказать, она просто стояла, а стражники решили внезапно умереть? – недоверчиво спросил Элберз, поскольку всё рассказанное сыном не укладывалось в его голове.
– Ну я не уверен в их смерти, – замялся Суруш, – но то, что преследователи упали на землю и не поднимались, пока корабль не отплыл от берега, точно.
– Ну не думаешь же ты, что Кирс устроила театральное представление?
– Нет, конечно. Но это было настолько необычно, что… Кстати, её слуги нисколько не удивились происходящему.
– Это и понятно, – после недолгой паузы заметил Элберз. – Скорее всего, они видели такое неоднократно и не было смысла удивляться именно в этот раз.
– Надо будет рассказать об этом Совету, – предложил Суруш.
– На днях я расскажу всё Алидару, поскольку ради такой новости собирать Совет магов будет излишним. Ведь подобное собрание старцев нужно лишь для принятия важных решений, а ты рассказал просто дополнительную информацию о том, что мы не подозревали. Важную информацию, конечно, – дополнил Элберз увидев, как сын немного огорчился. – Сейчас же у нас есть более важные дела.
– Ты имеешь в виду свадьбу.
– Конечно, сын. Пока некоторые члены Совета ещё не узнали о вашем прибытии и не решили начать свою игру, тебе следует как можно скорее, по всем законам, конечно же, жениться на Кирс.
– Какую свою игру? – спросил удивлённый Суруш.
– Вот ты уже давно взрослый, а задаёшь такие… странные вопросы, сын, – укоризненно заметил Элберз. – Они могут препятствовать твоей свадьбе или, даже, запретить её под каким-нибудь надуманным предлогом. Ну а потом, когда Кирс будет от тебя достаточно далеко, выдать её замуж за другого, более подходящего, на их взгляд.
– Моя невеста не согласится, – с жаром отверг такую возможность мужчина.
– Боюсь, сын, – с грустью ответил пожилой маг, – для твоей невесты сейчас нет большой разницы между теми тобой и кем-то другим. Если сможешь показать ей в ближайшие годы, что ты – её надёжная защита, то, считай, тебе очень повезло и лучшего союзника для тебя не будет никогда. Не сможешь показать и доказать, – пеняй лишь на самого себя…
Свадьбу стали праздновать через две недели. Всё происходящее для Кирс было как в тумане и вместо конкретных воспоминаний остались лишь обрывочные образы, которые с большим трудом выстраивались в хронологическую последовательность. Что она помнила чётко – это своё согласие принять местную религию перед обрядом бракосочетания.
Зачем она это сделала, хотя её особо к этому и не принуждали? Просто она поняла, что без этого никогда не будет хотя бы формальной своей для людей в чуждой для неё империи. После же необходимых приготовлений, в том числе и купания в воде, произнесения различных текстов, надевания белой одежды и очередных молитвенных слов её назвали бедхин-Кирс и она стала полноценным членом местной религиозной общины. Теперь никто не мог назвать её в глаза ромейкой Кирс, чего женщине вполне хватало для начала. Чувствовала ли она себя предательницей ромейской веры и ромейского образа жизни? Нет, не чувствовала. Она хорошо помнила поговорку, часто слышимую в Велгороде: “с волками жить – по-волчьи выть”. Ничего, она этих волков сама перегрызёт!
Суруш же был несказанно доволен прошедшими обрядами, – принятием истинной веры и благословением на брак, – поскольку хорошо знал, что не будь седре-пуши перед свадьбой, в дома крепко держащихся за традиции фэридунов, которых было значительное большинство, их бы вряд ли кто пригласил. Теперь ему не надо будет стесняться своей супруги ни перед кем, а то, что новообращённую бедхин-Кирс рано или поздно, добровольно или принудительно зауважают многие, он не сомневался. Её характер за те несколько месяцев, проведённых в Лисасе, он узнал достаточно хорошо, и не сомневался в своих выводах.
И Кирс не подвела честолюбивые мечты своего супруга, и, буквально через месяц, встретилась с председателем Совета Алидаром и долго с ним беседовала за закрытыми дверями. О чём они там говорили, узнать хотели многие, но удалось лишь выяснить, что бедхин-Кирс получила разрешение на неограниченные посещения столичной библиотеки магов – привилегия, иногда недоступной даже для высшего религиозного чина сар-мобед, не говоря уже о дастуре.
С тех пор Суруш часто видел супругу лишь по утрам и вечерам. На все вопросы о том, труды каких авторов она читает, женщина не отвечала и сводила лишь к рассказам о забавных случаях, когда то уронит фолиант себе на ногу, то чуть не подожжёт случайно упавшей свечой бесценный трёхсотлетний свиток. У её мужа от этих рассказов начинали седеть волосы на бороде, а Кирс лишь хихикала, наблюдая за реакцией, но с наступлением ночи Суруш забывал о всех неприятностях, поскольку супруга довольно серьёзно относилась к своим словам о будущем потомстве.
Проходили месяцы и маг стал замечать неявные для некоторых изменения. Мужчину вдруг стали приглашать те, кто ранее даже не смотрел в его сторону. Более того, ревнители патриархальных традиций просили посетить их дома вместе с супругой и подолгу вели беседы не столько с ним, сколько с бедхин-Кирс, что было само по себе неслыханным вольнодумством, если бы речь шла об жене какого-то обычного фэридуна.
И странное дело, – никто не возмущался столь вопиющим пренебрежением устоявшегося разделения на мужские и женские комнаты для бесед. Недоуменные вопросы супруга Кирс прокомментировала просто: “Если уж члены Совета не пренебрегают беседами со мной, то почему таких же разговоров должны сторониться другие маги?”, и Сурушу нечем было ответить на эти слова. Вот только вскоре он стал чувствовать себя неуютно на многочисленных приёмах, поскольку стал понимать, что лично в нём приглашающая сторона не очень-то и заинтересована.
Было ли магу обидно? Да, было. Он привык быть в центре внимания, а тут фокус сместился на его жену. Но будучи человеком довольно трезвомыслящим, Суруш принял изменения и, даже, стал получать от этого определённую выгоду, поскольку начал подолгу общаться с женщинами, которых хозяевам, ради приличий, приходилось допускать до беседы. Он стал вспоминать те времена, когда ему приходилось преодолевать многочисленные трудности ради встреч определённого рода с замужними женщинами, а потом, уже придя домой, долго смеяться над ничего не подозревающими мужьями.
Теперь мужчина сам стал задумываться над тем, а всегда ли его супруга покидает дом ради посещения библиотеки? Ну не может же женщина целыми днями просиживать за книгами в пыльном помещении?! От подобных мыслей Суруш стал нервничать и плохо спать, что вскоре заметила Кирс.
– Уважаемый муж, – как-то утром обратилась она. – Спешу известить тебя, что наши совместные усилия по обзаведению потомством принесли вполне определённый плод, – и пальчик женщины легонько постучал по её животу. Довольно скоро мы не сможем часто заниматься тем, что в последние месяцы происходило почти каждую ночь. Поэтому, если ты случайно вспомнишь свою молодость и так же случайно окажешься там, где тебе быть не положено, то я нисколько не огорчусь. Специально я следить за тобой и не собираюсь, поэтому, прошу тебя, и сам не страдай необоснованной ревностью.
– Дорогая, – начал Суруш, – я так рад случившемуся…
– Ну и замечательно, – отрезала Кирс и стала одеваться к завтраку…
– Отец, ты хотел с нами о чём-то серьёзно поговорить? – Берхард и Матис вошли в кабинет Евпла.
– Закройте дверь, чтобы сюда случайно не забежали дети, и усаживайтесь поудобнее… Надеюсь, вы неоднократно задумывались над случившимся в Дербенте? – и, дождавшись утвердительных кивков, Евпл продолжил. – Это не ваша вина, конечно же, если только позабыть о том, что вы сознательно пренебрегли охраной, которой я вас обеспечил.
Парни опустили глаза.
– Ну-ну, не тушуйтесь. Я в ваши годы тоже не был образцом благоразумности. Проблемы не столько в том, что ошибки совершаются, а в том, делаются ли из случившегося правильные выводы.
– Мы не будем больше пренебрегать твоими словами, – искренне пообещал Матис.
– Будете… такова человеческая природа. Но позвал я вас не для того, чтобы произносить нравоучительные речи.
– А для чего? – спросил Матис.
– Научить не перебивать старших!
Матис опять уставился в пол.
– Я планировал подобную беседу провести с вами лет так через десять-двадцать, – уже спокойно продолжил отец, – но вижу, что если подобные случаи будут повторяться хотя бы раз в пять лет, то в итоге мне и говорить-то ни с кем не придётся.
Евпл встал, прошёлся в задумчивости по кабинету, а сыновья смотрели на него не отрываясь и опасались произнести хотя бы слово. Затем он вернулся на своё место и продолжил:
– У меня есть одна тайна… о ней знают ещё лишь три человека… надёжных человека, которые не предадут никогда. Настало время, посвятить в неё и вас…
Последующие два часа Евпл рассказывал о давней встрече с тёмным магом, который чуть было не оборвал его жизнь, о поисках источников неизвестной силы, о встрече со старым императором и его подарке. Парни слушали как заворожённые, и лишь изредка с их уст срывались возгласы удивления. Когда рассказ закончился, в кабинете воцарилась гробовая тишина.
– Ты хочешь, – Берхард старательно подбирал слова, – чтобы и мы стали такими тёмными магами?
– Не то, чтобы я этого хотел, – Евпл тоже не спешил с выбором слов, – но думаю, что это желательно. Если бы не предупреждение о возможной опасности для жизни при попытке подобного приобщения, то я бы не раздумывая предложил бы её намного раньше.
– Но ты упоминал, что в книге написано: “Дети тёмных магов имеют повышенный шанс остаться в живых во время инициации”, – заметил Берхард.
– Во-первых, говорится о “детях тёмных магов”, а вы, когда… родились, ещё не были таковыми. Во-вторых, фраза “повышенный шанс” не означает “гарантированно”.
– То есть, один из нас может умереть при инициации?
– Да. А, может, и оба.
В кабинете опять воцарилась гробовая тишина, продолжавшаяся очень долго.
– И помочь тебе нам не получится?
– “Любое вмешательство извне недопустимо”, – напомнил Евпл.
– Надо подумать, – произнёс Берхар, а Матис согласно кивнул головой.
Через седмицу сыновья снова сидели в кабинете отца.
– Мы согласны, но перед инициацией хотели бы жениться, – и в ответ на недоуменный взгляд отца Берхард продолжил. – Тогда у тебя хотя бы останутся внуки.
На глазах Евпла навернулись крупные слёзы…
Бракосочетания сыновей прошли в один день и ещё две недели молодые почти не выходили из своих спален. После того, как Ильва подтвердила начавшиеся беременности, отец и двое сыновей посетили храмы и стали собираться в путь. Эвика́ и Элика́, которых убедили не менять свои имена в соответствии с марийской традицией на производные от имён своих мужей, не были извещены о предстоящем драматическом событии и пребывали в счастливом неведении.
Последующая дорога к форту была тоскливой. Даже одно бандитское нападение нисколько не подняло общий настрой, а Евпл даже почти обиделся на разбойников, осмелившихся нарушить мрачную торжественность их путешествия. В форте парни отдыхали два дня, с любопытством осматривая странное сооружение и делясь догадками об его первоначальном предназначении, пока их отец подготавливал место и необходимые для инициации вещи. Наконец, всё было готово и, превозмогая невольную дрожь, все трое направились к заветной пещере.
Всю дорогу Евпл раздумывал над тем, будет ли считаться приказ душам, заключённым в кристалле, воспрепятствовать смертям “вмешательством извне” и, наконец, решил, что да будет, поскольку не мог с уверенностью отрицать это.
На тёмные дымки, всё так же клубящиеся в полумраке пещеры, все смотрели с различными эмоциями. Мужчина – с тоской и ужасом, а парни – с удивлением и надеждой. Первым кинжал взял, как ни странно, Матис. Он просто протянул руку и Евпл не стал возражать, хотя и думал, что Берхард не отдаст первенство и в этом случае.
Парень глубоко вздохнул, произнёс имена Кайроса и Тюхе, затем посмотрел на отца, брата, зачем-то сказал “мама!” и шагнул…
Евпл, помня случившееся с ним при инициации Кирс, заранее отвёл Берхарда подальше от дымки, почти к самому выходу из пещеры. Это предосторожность помогла, поскольку оба остались на ногах и находясь в полном сознании наблюдали на то, как тело Матиса обволакивала тьма.
Всё время, пока сын лежал на полу пещеры, Евпл молился богам и те смилостивились, поскольку примерно через три часа ноги парня начали шевелиться. Не подпуская Берхарда, мужчина осторожно вытащил тело и перенёс его поближе к свежему воздуху, рассматривая взглядом целителя внутренние повреждения.
Затем настала очередь старшего брата и он, помолившись богам и обняв отца, с кинжалом в руке двинулся на место, где недавно распластался Матис. Евпл решил, что целительством отвлечётся от дурных дум, занялся исправлением чёрных и красных нитей в сияющих узлах.
Когда всё было сделано, отец взглянул в ту сторону, где лежал Берхард и не увидел никаких изменений. Матис уже очнулся и тоже с тревогой смотрел туда же. Прошёл третий час, четвёртый, пятый… восьмой… тело оставалось неподвижным. Евпл стал вспоминать, что по этому поводу написано в книге, но в голову ничего не приходило. Вскоре он и Матис уже открыто плакали, но не решались на какие-то другие действия.
– Если до утра не будет изменений, то тогда и вытащим его, – решил Евпл.
– А что до этого?
– Попробуем поспать, раз ничего другого мы сделать не можем.
Матис уснул довольно быстро, что и неудивительно, а вот Евплу сон никак не шёл. Корил ли он себя из-за случившегося? Да. Но также и понимал, что рано или поздно Берхард всё-равно бы пришёл сюда. Утешения это не приносило и отец ещё несколько раз бросал взгляд в сторону тёмной дымки. Изменений так и не было. В конце-концов, длительное напряжение и усталость сделали своё дело и Евпл уснул крепким сном, не просыпаясь до самого утра.
Глава 22
Пробуждение было тяжёлым. Видимо, переживания, выплёскиваемые весь вчерашний день, эмоционально вымотали Евпла и он с трудом открыл сначала один глаз, а потом, чуть ли не пальцами, второй. Матис посапывал невдалеке и лишь одна чёткая мысль озарила сознание: “Как там Берхард?” В теле появились силы и мужчина смог присесть и развернуться в сторону тёмных дымок. Тела сына там не было.
Евпл протёр глаза и вскочил на ноги. Ничего не изменилось, – в пещере находились только они двое. Сила, появившаяся внезапно в теле, так же неожиданно покинула его, и маг еле удержался, чтобы не рухнуть плашмя. Слёзы застилали глаза и плечи затряслись в беззвучном плаче. Евпл почувствовал касание и смахнув влагу с глаз увидел, сидящего рядом Матиса и его лицо тоже было мокро. Сын бросился на шею отца, и оба продолжили беззвучные стенания.
Позже, когда слёз не уже осталось, они нашли силы подняться и, поддерживая друг-друга, заковыляли к выходу из пещеры. Утро было солнечным, и на некоторое время оба зажмурились от яркого света, а когда проморгались, то различили невдалеке мужскую фигуру, сидящую на ровной площадке в медитативной позе. Берхард!..
– Когда я очнулся, – начал рассказывать старший сын, – всё тело ломило от боли. Пришлось выбирать: или звать на помощь, или попытаться отползти самому. Отполз. Отдышался, Посмотрел по сторонам. Вы оба спите. Вспомнив твой рассказ, отец, осмотрел себя и, как мог, осветлил чёрные нити. На остальное уже не хватило сил.
Было видно, что парню слова даются нелегко и его не торопили.
– Когда проснулся, то увидел солнечные лучи, пробившиеся через вход. Смог подняться и выйти подышать свежим воздухом. Понял, что долго на ногах не устою. Выбрал местечко, сел и стал пытаться медитировать…
Через дней двадцать отряд отправился обратно в Антиохию. Евпл с сыновьями ехали поодаль, и не маг спеша пересказывал содержание тайной книги, объясняя места, вызвавшие вопросы. Конечно, всё дословно парни сейчас запомнить не в состоянии, но к тому времени, когда показались стены полиса, многое смогли уяснить.
Встреча Берхарда и Матиса с молодыми жёнами произошла бурно, и, чтобы домочадцы не пялились на них во все глаза, пары уединились в своих покоях. Хозяин дома, наскоро приняв ванну и поев, позвал управляющего и стал входить в курс дел, от которых был оторван за прошедшее время. Лишь ближе к ужину все смогли собраться вместе и Евпл, немного отвыкший от гомона детей, лишь улыбался, наблюдая как самые младшие достают других своими шалостями…
Кирс, на время всем видимой беременности, перестала посещать библиотеку Совета. Да и, честно говоря, самое интересное уже было найдено и прочитано. Теперь, когда многие небедные женщины стараются лишний раз не выходить из дому, она начала, по возможности, систематизировать приобретённые знания.
Вначале она занялась историей появления магии. Первые фэридуны в этих землях появились примерно семьсот лет назад. Благодаря клановой социальной системе и общем религиозном руководстве, информация о новых умениях распространилась довольно быстро. Все стали выискивать у себя и своих родственников необычные способности, и делиться полученной информацией с главами родов.
Кланы вначале скрывали друг от друга накопленные знания, но перед лицом общих врагов у них хватило мудрости объединиться. Существующий уже долгое время Совет магов быстро осознал все выгоды от видимого использования сил стихий, хотя вначале всё хотел запретить, поскольку в общеизвестных религиозных текстах колдуны упоминаются только в негативном смысле. Но, по долгом размышлении, почти все старцы пришли к пониманию, что колдуны выступают против великого замысла единого бога, в то время как одарённые – его верные последователи.
Лет через сто фэридуны, как стали называть магов с необычными способностями, получили большинство в Совете, что дало невероятную доселе возможность для более быстрого накопления знаний и распространения его среди новых одарённых. К сожалению, влияние Совета распространялась лишь на подвластную Императору территорию, да и не все фэридуны, почему-то, спешили рассказывать о своих возможностях. Таковые или скрывались в малонаселённых областях государства, или покидали его, уходя, в основном, в восточные земли.
Вроде бы, что за беда, если какие-то там фэридуны не смогли найти себя в сложившейся структуре? Вот только так думают те, кто привык потреблять накопленные другими людьми знания. Те же, кто жил довольно самостоятельной жизнью, магическими исследованиями, как правило, занимался тоже независимо. В результате, такие фэридуны приходили к пониманию нестандартных концепций, которыми не спешили ни с кем делиться. Умирая же, они уносили свои идеи с собой.
Так были утеряны знания о редких проявлениях силы и методиках по их использованию, а в последующие века даже упоминания о них стали восприниматься как нелепость, хотя, время от времени, и появлялась информация о необычных местах силы. Но к тому времени почти все фэридуны стали природными, что не позволяло в полной мере разобраться с такими аномалиями. Более того, иногда Совет возглавляли слишком острожные старцы, отдававшие распоряжения уничтожать неопознанные места силы.
Высшее духовенство, императоры и чиновники периодически пытались подчинить себе фэридунов, но Совет всеми силами старался сохранить хотя бы видимость независимости. Впрочем, почти всегда фэридуны откликались на призывы о помощи и всеми силами старались показать свою лояльность всем государственным институтам.
Находящемуся у власти императору недавно пришла в голову идея использовать фэридунов в многовековом противостоянии с Ромейской империей, ну а Совет, как водится, пошёл навстречу этому желанию, видя в нём пользу и для себя. Когда начнётся война? Это страшная тайна и никто не собирается распространяться даже об её возможности. Но то, что фэридуны-огневики периодически собираются где-то поблизости от столицы и проводят довольно продолжительное время в ущельях, известно.
Испытывает ли Кирс угрызения совести, что ей нашлось место в подобных планах Совета? Нет. Ещё никогда её жизнь не была так хороша, как сейчас. Продолжая она жить обычной жизнью в Тарсе, умерла бы никому не нужной старухой. Сейчас же, пусть и несколько вынужденно, перед ней открыты двери домов фарсской знати. Даже в Роме или Византии у неё не было бы таких возможностей.
Это могло бы показаться странным, но общалась Кирс, в основном, с мужчинами. Их жёны не проявляли особой к ней симпатии, что и не очень-то и удивительно, если подумать хорошенько. С мужчинами-фэридунами её связывали общие интересы, ну а для женщин она, по-сути, оставалось иностранкой, принявшую местную религию. Никакие культурные связи или традиции с бывшей ромейкой их не объединяли. Вот так и получилось, что, скажем так, подругами в столице Кирс не обзавелась, да и не очень-то и стремилась. О чём ей с ними разговаривать? О коврах или детских болезнях? Нет, не сейчас…
– Дорогая, – Суруш вошёл в покои жены, – у меня к тебе есть просьба.
– Я внимательно слушаю тебя, муж мой, – Кирс даже стало интересно, о чём начнёт говорить муженёк, от которого в последний месяц тянется почти неуловимый шлейф незнакомых женских духов.
– Не слышала ли ты, что у кого-то из членов Совета или приближённых к ним лиц расспросов о каком-нибудь способном безработном маге, могущим пригодиться при имперском дворе или, хотя бы в подчинении у правителя столичной провинции?
– Иными словами, ты хочешь стать чиновником в государственном аппарате?
– Ну да, почти так, дорогая.
– Как видишь, я сейчас мало выхожу из дому, но если это всё-таки случится, то обязательно попробую выяснить то, о чём ты спрашиваешь, дражайший супруг.
Когда Суруш удалился, женщина усмехнулась, – она давно ожидала подобного разговора и, даже странно, что он произошёл только сейчас. Вот люди, которые в прошлые месяцы наперебой приглашали её с мужем в свои дома, были более нетерпеливыми в своих желаниях, и она даже устала кивать в ответ на их просьбы. Понятно, что доводить свои обещания до исполнения Кирс не намеревалась, но заискивающие взгляды суровых в обычной жизни мужчин её забавляли.
Вполне возможно, что Суруш задумался о карьере чиновника достаточно давно, вот только то внимание, которым его стали неожиданно наделять жены тех суровых в обычной жизни мужчин, немного сдвинуло приоритеты. Ну что же, пока супруг выполняет свою с ней договорённость, бедхин-Кирс будет его всеми силами поддерживать. Всё-таки, не смотря на весь её прагматизм, женщина не хотела становиться полностью беспринципной…
Светлая зала Совета магов.
– Уважаемые члены Совета, – Алидар даже встал для придания важности своим словам. – Вчера наш император соизволил дать мне аудиенцию, вскоре перетёкшую в личную беседу, в которой соблаговолил проинформировать, что весной следующего года будут собраны войска, и Империя начнёт войну по освобождении территорий, захваченными ранее ромеями.
Гул одобрительных возгласов прокатился волной по зале. Председатель дождался тишины и продолжил:
– Наши фэридуны, владеющими боевыми умениями, уже некоторое время проводят учения. Сейчас нам надо принять решение по тайной мобилизации оставшихся, дабы армия не увязла в сражениях, едва перейдя границу. Сформированные отряды фэридунов будут разделены на две неравные части. Бóльшая будет сопровождать наши войска, а меньшая, заранее скрытно перейдя небольшими группами границу, займётся уничтожением складов и других важных военных объектов противника.
Старцы не смогли сдержать очередных возгласов одобрения.
– Таким образом, Император хочет достичь быстрого продвижения наших армий как можно глубже в ромейскую территорию, пока весть о нашем вторжении не достигла их императоров. Понятно, мы не сможем захватить многое, но, рано или поздно, наступят переговоры и всё занятое должно остаться в нашей империи. Предлагаю обсудить необходимые детали, дабы уже завтра доложить Императору о нашем решении…
Кирс была довольна. К весне она уже разрешится от бремени и успеет вполне восстановиться, чтобы участвовать в предстоящей войне. Конечно, Алидар опять начал настаивать на передаче знаний о тёмной магии и воспитании учеников, но женщина ему ответила, что если бы даже и хотела этого, то всё-равно не смогла бы успеть до лета. Пришлось старцу перестать давить на тёмного мага и перейти к более приемлемым просьбам.
От Кирс ожидалось, что к началу фазы активных боевых действий она уже будет находиться при ставке главнокомандующего и, в случае необходимости, выполнит то или иное распоряжение, в котором использует тёмную магии. Предполагается, что это может быть проникновение к одному из вражеских военачальников и полное уничтожение высших офицеров. Подробности Алидар не знает, да и не его это дело. Конечно же, в случае успеха военной кампании, её супруг может быть назначен на должность правителя города или, даже, провинции, с выделением большого земельного надела в наследственное пользование.
Кирс с трудом удалось сдержать себя от проявления эмоций, когда председатель Совета излагал всё это. Да, она сделает всё, что сможет и, даже, ещё больше. В конце-концов, никто и не сможет заставить её потом неотлучно находиться в новом поместье или скучать в каком-то городишке. Столица фарсов ей вполне нравится и уезжать отсюда надолго не хочется, да и воспитывать своих детей в далёкой провинции она уж точно не будет. Всем известно, как даже обычный столичный житель неприязненно смотрит на провинциальных чиновников. Нет, её дети родятся и вырастут рядом с дворцом Императора, и, возможно, даже будут взрослеть в его стенах!..
– Как мои снохи ощущают свою беременность? – Евпл всегда старался проявлять искренний интерес ко всему, что связано с его потомками.
– На мой взгляд, – ответила Ильва, – нет ничего заслуживающего пристального внимания. Девушки крепкие, всю жизнь занимались физическим трудом, так что справятся, не волнуйся. Лучше расскажи, как твои сыновья постигают трудности новой магии.
