Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 35. Жар.

Я не помню, как мы оказались на кровати. Ещё секунду назад я стояла у двери, ещё пытаясь дышать ровно, а потом – его руки, его поцелуи, и мир сжался до горячей точки между нами.

Мы целовались жадно, почти отчаянно. Его язык скользил по моим зубам и небу, ласкал мой язык. Я чувствовала, как он сдерживается – но это сдерживание только усиливало напряжение.

Матрас мягко прогнулся под нами. Его ладони скользили по моей телу, сжимая мою грудь через одежду. Всё моё тело предательски отзывалось на каждое движение.

И в этом момент – вибрация. Глухой звук из его кармана. Как удар по стеклу. Я словно очнулась. Остановилась. Ладонями упёрлась ему в грудь.

– Подожди.

Он замер, тяжело дыша. Его глаза.... в них было пламя. Не игра. Не флирт. Настоящее, тёмное желание.

– Ты сама же чувствуешь это, – хрипло сказал он. – Я чувствую, как ты хочешь меня.

Я закрыла глаза на секунду, собирая остатки разума.

– Это физиология.

Он резко отстранился.

– Что?

– Реакция тела не равна согласию, Рейн.

В его взгляде вспыхнуло раздражение.

– Ты сейчас серьёзно всё обесцениваешь?

Я села, поправляя волосы, стараясь вернуть себе контроль.

– Не сегодня.

Тишина посвила тяжёлая. Он провёл рукой по лицу.

– Ни одна женщина не крутила от меня носом так, как ты.

Во мне что-то вспыхнуло.

– Тогда можешь пойти к тем, кто не откажет.

Он резко повернулся ко мне.

– Думаешь, я бы пошёл?

– Ты же сам говоришь, что выбор к тебя есть всегда.

Он смотрел так, будто боролся с чем-то внутри.

– Я не пошёл бы. Даже если бы мог.

Его голос стал тише. Но напряжённее. Я чувствовала, как между нами снова сгущается воздух. Уже не от желания – от упрямства. От гордости. Телефон снова завибрировал. И в этот раз он даже не посмотрел на него. Только на меня.

Я первой заметила, что с ним что-то не так. Сначала подумала – злость. Но потом увидела, как его лицо становится всё краснее. Не от раздражения. От жара.

– Рейн.... – я коснулась его щеки. Он действительно горел. Не метафора. Кожа была горячей настолько, что я отдёрнула пальцы.

– Ты пылаешь. Нам нужно вызывать доктора.

Он коротко усмехнулся, но дыхание стало тяжелее.

– Само пройдёт.

– Это не простуда, у тебя температура поднимается прямо сейчас!

Он провёл ладонью по затылку.

– Раз меня до сих пор не убили твои отказы, то и это не убьёт.

– Не смей так шутить, – я уже встала с кровати. – Нужно хотя бы лёд принести.

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Я знаю, что может помочь.

Я замерла. Потом закатила глаза.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас.

В его голосе было не просто желание – раздражение. Злость.

– С Нордом ты всегда была сговорчивее.

Я резко повернулась к нему.

– Перестань.

– А что? – он поднялся, несмотря на жар. – Или с ним ты не вспоминаешь про физиологию?

– Тебе пора перестать вести себя как ребёнок.

Он шагнул ближе.

– А тебе пора перестать строить из себя неприступную крепость.

Я почувствовала, как воздух между нами снова накаляется – буквально.

– Ты правда думаешь, что я ничего не вижу. – его голос стал ниже. – Я знаю, что твои трусики промокли насквозь.

Я застыла. Сердце ударило в рёбра. Злость вспыхнула мгновенно.

– Ты переходишь границы.

– Я говорю правду.

Его дыхание стало ещё тяжелее. Лоб блестел от пота.И внезапно вся эта сцена перестала быть игрой когда он качнулся. Совсем чуть-чуть. И я поняла – дело уже не в желании. И нет в споре. Температура действительно продолжает расти. Я шагнула к нему быстрее, чем успела подумать.

Через несколько минут я всё-таки заставила его пойти в ванную. Он упрямился, конечно. Врача вызвать отказался категорически. Поэтому я просто наполнила ванную прохладной водой – не ледяной, чтобы не стало хуже.

– Если станет хуже – я вызываю доктора без твоего разрешения, – предупредила я.

– Командуешь, – пробормотал он, опускаясь в воду.

Пар от его кожи почти ощущался. Он сел в ванную, запрокинул голову к плите. Я опустилась на край рядом, касаясь его лба, шеи, проверяя температуру. Горячий. Но уже не раскалённый.

– Всё ещё высокая, – сказала я тихо. – Но хотя бы не растёт.

Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх. Мокрые волосы прилипли к вискам, выражение лица стало неожиданно спокойным. Я принесла ему стакан воды.

– Пей.

Он протянул руку, но взял не его, вместо этого он внезапно перехватил моё запястье.

– Рейн, даже не.....

Слишком поздно. Одно движение – и я оказалась в воде вместе с ним. Прохладная волна поднялась и выплеснулась через край.

– Ты с ума сошел?! – выдохнула я, захлёбываясь смехом и злостью одновременно.

Он смотрел на меня так, будто только что выиграл войну.

– Теперь не так холодно.

– Я принесла тебе воды, а не себя!

– Ошиблась с приоритетами.

Я пыталась злится. Правда пыталась. Но он выглядел сейчас настолько... нелепо. Большой, горячий, полуголый, сидящий в ванной с серьезным видом победителя. Я не выдержала и рассмеялась. Он замер на секунду, словно не ожидал этого.

Потом тоже усмехнулся. Тишина стала мягче. Вода ходила кожу. Его руки удерживали меня, но уже не резко – осторожно. И всё равно напряжение не исчезло. Он наклонился первым. Поцелуй в воде оказался другим – медленным. Глубоким. Не спором, не вызовом.

Я почувствовала, как он поднимается. В следующее мгновение он уже стоял, держа меня под ягодицы так, будто я ничего не весила.

– Рейн.... – я обвила его шею автоматически. – Я.... не готова к этому сейчас.

Он тяжело выдохнул. Его грудь напротив моей всё ещё была горячей.

– Мне нужно успокоиться, – сказал он глухо. – И без твоей помощи мне не обойтись.

Его голос уже не звучал как провокация. Это было признание.

– И как ты себе это представляешь? – спросила я тихо, всё ещё чувствуя, как с его кожи сходит жар.

Глава 36. Кто ты?

Я проснулась от тепла. Не от света, не от шума – от его рук. Рейн обнимал меня так, будто даже во сне боялся отпустить. Его ладонь лежала на моей талии, дыхание ровное, лицо – удивительно спокойное.

Во сне он выглядел совсем иначе. Мягче. Без привычной дерзости. Я осторожно провела пальцами по его щеке. Он чуть нахмурился.... и открыл глаза. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Без шуток. Без споров.

А потом он притянул меня ближе и поцеловал. Сон мгновенно рассеялся. Поцелуй был тёплым, ленивым – сначала. Но слишком быстро в нём появилось больше. Его ладони скользнули по моей спине вниз, я сама потянулась к нему, чувствуя, как внутри снова разгорается знакомое пламя.

– Доброе утро, – пробормотал он в перерыве между поцелуями.

– Слишком доброе, – выдохнула я.

Мы смеялись тихо, почти шёпотом, но смех быстро растворился в дыхании. Он перевернул меня на спину – не резко, а уверенно. Его взгляд потемнел, стал сосредоточенным.

Его губы скользнули ниже. Сначала подбородок, потом шея, ключицы. Губы сомкнулись на груди. Рейн нежно посасывал мой сосок, перекатывая второй между пальцами. Провернув тот же манёвр с другим соском его рот отправился ниже, оставляя за собой мокрую дорожку.

Через мгновение его голова снова оказалась между моих ног, он провел носом по моему лобку и широко улыбнулся. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях, в этом утреннем безумии. Я уже ощутила его горячее дыхание у своего женского естества, как в дверь постучали.

Один. Второй. Мы замерли одновременно. Стук повторился. Громче. Рейн выругался – тихо, но так, что смысл был понятен без перевода.

– Игнорируй, – пробормотал он, снова наклоняясь ко мне.

Стук повторился. Настойчивее. Я выдохнула и мягко отстранилась.

– Подожди.

– Кира....

–Это семинар. Люди знают, что я здесь.

Я встала чувствуя, как его взгляд прожигает спину. Быстро накинула халат на голое тело, затянула пояс и пошла к двери. Стук снова. Я приоткрыла.

На пороге стоял Андерсон – один из знакомых адвокатов. Мы пересекались на нескольких процессах, а теперь случайно оказались на одном семинаре. Симпатичный молодой мужчина. Всегда аккуратный. Слишком вежливый. Он неловко улыбнулся.

– Прости за столь ранний визит. Мы собираемся группой на завтрак, думали зайти за тобой.

Я на секунду замялась, ощущая, как да спиной буквально сгущается воздух.

– Да, конечно, – улыбнулась я. – Спасибо, что позвали. Я скоро буду.

– Отлично. Ждём внизу.

Он кивнул и ушёл по коридору. Я закрыла дверь. Медленно. И только тогда повернулась. Рейн сидел на кровати, облокотившись на спинку. Взгляд стал холоднее.

– Симпатичный, – сказал он.

– Коллега.

– Конечно.

Я скрестила руки на груди.

– Мы и раньше собирались группой.

– Утром. В семь. Он пришёл лично.

В его голосе снова звучали те самые нотки – ревнивые, темные.

– Это профессиональное мероприятие, – спокойно ответила я. – Люди завтракают вместе.

Он поднялся. Подошёл ближе.

– А я?

Я посмотрела на него.

– Ты тоже можешь спуститься.

Он чуть усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья.

– С удовольствием.

Через десять минут мы спустились вместе. Рейн шёл рядом, слишком близко, будто случайно касаясь моих пальцев. Потом его рука уже лежала на моей талии – не демонстративно, но достаточно уверенно, чтобы это заметили. Внизу уже собралась группа. Андерсон увидел меня первым.

– Кира, – улыбнулся он. – Наконец-то ты пришла.

Я кивнула и, чувствуя, как рядом напрягается Рейн, спокойно сказала:

– Это Рейн. Мой друг.

Друг. Я специально сделала паузу перед словом. Рейн посмотрел на протянутую руку Андерсона, после слишком уверенно пожал. Смотря прямо тому в глаза.

– Приятно познакомиться.

Тон вежливый. Но в нём слышалось: она со мной. Мы сели за стол. Я не успела отодвинуть стул, как Рейн сделал это за меня, подтянув его ближе к своему месту. Почти вплотную.

Несколько женщин за столом откровенно рассматривали его. Он это замечал – я видела. Но не реагировал. Вообще. Его взгляд возвращался ко мне снова и снова. Я потянулась к блюдам, но Рейн опередил меня. Спокойно, будто так и должно быть, наложил мне на тарелку омлет, немного фруктов и тост.

– Ты серьёзно? – тихо спросила я.

– Конечно.

Он придвинул тарелку ко мне ближе. А потом, будто невзначай, добавил:

– Ночь была длинной. Тебе нужно хорошенько поесть.

Я замерла. Андерсон поднял взгляд. Кто-то тихо усмехнулся. Я медленно повернулась к Рейну.

– Очень смешно.

– Я забочусь, – невинно ответил он.

Его колено коснулось моего под столом. Не случайно. Он продолжал поддерживать разговор с мужчинами, обсуждая вчерашние выступления на семинаре, но при этом его ладонь время от времени касалась моей спины.

Ненавязчиво. Почти интимно. И я понимала – он делает это специально. Для окружающих кто смотрит. Для Андерсона. Для меня. Чтобы я чувствовала. Чтобы помнила. Чтобы знала. Что теперь так и будет.

После очередного собрания Рейн предложил прогуляться.

– Нам нужно выдохнуть. – сказал он.

Выдох получился громким. Мы оказались в клубе. Сначала просто выпили – музыка гремела, свет резал глаза, толпа двигалась единым пульсом. Потом начались танцы.

Танец с ним казался не просто танцем. Он держал меня так, будто мир вокруг – фон. И именно это, видимо, привлекло внимание. Сначала один. Потом второй. Слишком близко. Слишком свободные руки.

Я привыкла разбираться сама. Алекс никогда не вмешивался – максимум неловко улыбался. Я научилась смотреть жёстко, говорить коротко и ставить на место.

Но Рейн – не Алекс. Он не стал объяснять. Не стал предупреждать. Он просто ударил. Всё произошло мгновенно. Один из парней толкнул его в ответ – и через секунду уже не было понятно, кто с кем дерётся и почему.

Музыка продолжала играть. Люди кричали. Кто-то упал. Стекло звякнуло. Я увидела, как Рейн двигается – слишком быстро, слишком точно. Не хаотично. Почти хищно.

Глава 37. Второй. ( Рейн)

Я родился вторым. На десять грёбаных минут позже. На острове все знали эту историю. Повитуха потом рассказывала её так, будто это была сага: Норд – первый, спокойный, молчит, смотрит серьёзно. Я – закричал так, что окна задребезжали.

И всё. С тех пор нас и делили.

Мы учились в местной школе на острове. Небольшое здание из тёмного дерева, запах соли и моркой шерсти зимой. Учителя всегда улыбались Норду так, будто он уже стал Альфой.

– Норд, блестящий ответ. Норд, ты такой ответственный. Норд, пример для остальных.

А я?

Я сидел у окна, смотрел на море и делал ровно столько, сколько считал нужным. Иногда больше – просто чтобы доказать, что могу. Но редко. Не видел смысла играть в их игру.

Никто никогда не говорил обо мне ничего плохого. Потому что я – сын Альфы.

И однажды мы с Нордом займёмся его место. Они боялись сказать лишнее слово. Я это чувствовал. И, если честно, пользовался этим.

Если кто-то не хотел уступать место – уступал. Если кто-то спорил – я подходил ближе. Если кто-то забывался – я напоминал, кто мой отец.

Высокомерный? Да. Мне было плевать.

– Ты опять устроил драку, – Норд стоял напротив меня, руки скрещены, взгляд спокойный.

– Он сам напросился.

– Ты его спровоцировал.

– Потому что могу.

– Потому что ты идиот, Рейн.

Я усмехнулся.

– Скажи это ещё раз.

Он сказал. Я ударил первым. Мы катились по гравию за школой, сцепившись как щенки, только зубы уже были не щенячьи. Он всегда бил аккуратно. Я – нет.

– Ты позоришь отца! – рявкнул он, удерживая меня за ворот.

– А ты ведёшь себя как его любимая сука!

Он отпустил меня так резко, будто я его обжёг. Потом врезал. Честно. Чисто. Больно. Мы дрались часто. Не потому что ненавидели. Потому что оба знали – в какой-то момент одному из нас придётся быть сильнее.

Мать ненавидела, когда мы приходили домой с разбитыми губами. Она всегда сначала молчала. Осматривала. Проводила пальцами по синякам.

– Рейн.... – её голос был тихим. – Ты мог бы быть мягче.

– Зачем?

– Потому что сила – это не только клыки.

– А вот Норд умеет, да?

Она вздыхала.

– Возьми с него пример.

Вот эта фраза бесила меня больше всего.

Возьми с него пример. Будь спокойнее. Будь разумнее. Будь как он.

– Я не Норд, – однажды сказал я, глядя ей прямо в глаза. – И никогда не буду.

Она коснулась моего лица.

– Я знаю.

И в этом «знаю» не было упрёка. Только усталость.

Норд всегда вёл себя так, будто старше на несколько лет. Хотя старше всего на десять минут. Он разговаривал со взрослыми на равных. Следил за младшими. Помогал отцу. Слушал старейшин. Думал наперёд.

А я?

Я хотел чувствовать кровь во рту после драки. Хотел видеть, как другие отводят взгляд. Хотел, чтобы меня боялись, а не просто уважали за фамилию.

Иногда мы сидели на скале над морем.

– Ты не обязан всё время воевать, – говорил Норд.

– А ты не обязан всё время быть святым.

– Кто-то из нас должен быть разумным.

– Так будь. Я тебе не мешаю.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго.

– Ты сожжёшь всё, к чему прикоснёшься.

Я усмехнулся.

– Зато будет тепло.

Отец редко вмешивался. Он наблюдал. Я чувствовал его взгляд на тренировках. На собраниях. В тишине. Он никогда не говорил, что я хуже. Но и не говорил, что лучше. И, чёрт возьми, это бесило.

Я знал, что во мне больше огня. Знал, что в бою я ярче. Знал, что стая идёт за силой. Но Норд..... Норд был устойчивостью. Иногда мне казалось, что остров выберет его. А иногда – что острову нужно кто-то, кто не боится сломать его к чёртовой матери.

Я рос между похвалами, которые доставались не мне, и тишиной, которая окружала меня. И я научился в этой тишине рычать. Потому что если ты родился вторым – тебе приходится быть громче. А я всегда умел быть громче всех.

Она стояла передо мной. Моя злючка. Моя истинная пара. Моя слабость.

Тонкое бельё почти ничего не скрывало. Чёрт возьми, оно только подчёркивало всё. Линию бёдер. Талию. Грудь, от которой у меня наполняется рот слюной. Я хотел её так, что сводило член. Тело отзывалось на неё мгновенно, жёстко, без стыда.

Она была готова. Я это видел. Но она поставила условие.

– Кто ты, Рейн?

Вот так. Спокойно. Почти мягко. Я мог рассказать. Мог объяснить. Мог показать ей природу, от которой у людей стынет кровь.

И пусть это запрещено. И пусть, если кто-то узнает, стая окажется под угрозой. И пусть собственная кровь потом плюнет мне в лицо.

Я был готов.

Ради неё – да.

Но не так. Не под условием. Не как проверку. Не как торг. Самое мерзкое было даже не это.

Норду она таких условий не ставила. С ним она просто была. Просто открывалась. Просто доверяла. А мне – докажи. У меня внутри что-то перекосило.

– Значит, только так? – тихо спросил я.

Она не отвела взгляда. И это задело сильнее, чем если бы она закричала. Я смотрел на неё долго. На её губы. На шею. На грудь, которая поднималась чуть быстрее обычного. Она хотела меня. Я это чувствовал. Между нами воздух был густой, тяжёлый, почти электрический.

Но в голове билось только одно. С ним просто. Со мной – через условие. Я снова второй. Даже здесь. Даже с ней.

Меня разозлило не её требование. А то, что со мной она осторожнее. Холоднее. Сдержаннее. Будто я опаснее Норда.

Чёрт, я и есть опаснее. Но я её пара. Я сделал шаг назад. В её глазах мелькнуло что-то – раздражение? Обида? Ожидание?

– Спокойной ночи, Кира, – сказал я ровно.

Голос не дрогнул. Ни намёка на то, как внутри всё кипит. Я развернулся.

Каждый шаг к двери давался тяжело. Инстинкт рвал меня обратно. Хотелось вернуться, прижать её к стене, стереть это чёртово условие поцелуем, вылизать её с головы до пят, доказать, что она уже принадлежит мне так же, как я ей.

Но нет. Я вышел из её номера. Дверь закрыл тихо. Без хлопка. В коридоре было холоднее. Или это внутри стало холоднее. Я вошёл в свой номер и прислонился спиной к двери. Выдохнул.

Глава 38. Тишина между нами.

Я правда не ожидала, что он уйдёт.

Рейн хотел меня. Это было видно в каждом его взгляде – в том, как напрягались его плечи, как темнели его глаза, как он будто сдерживал себя на тонкой грани. И я тоже хотела его. До дрожи. До того самого горячего, глупого импульса, когда разум начинает отступать.

Но я хотела и другого. Правды. Я знала – он и Норд скрывают что-то очень важное. Что-то, что касается меня напрямую.

И я не могла просто закрыть глаза и позволить ему взять меня, не понимая, во что именно я вхожу. Я поставила условие. И он.... ушел.

Не хлопнул дверью. Не сказал ничего резкого. Просто посмотрел на меня так, будто я его ударила – и ушёл. В его глазах мелькнула боль. Или мне всё же показалось?

Я не пошла за ним. Гордость? Страх? Или я просто ждала, что он вернётся сам. Не вернулся.

Утром я всё равно позвала его на завтрак. Сделала вид, будто ничего не произошло. Будто между нами не было той искры, того напряжения, той близости, которая обрывается в последний момент.

Он прошёл. Сел. И молчал. Не смотрел на меня. Даже случайно. Я говорила что-то про кофе, про погоду, про планы на день. Слова звучали пусто. Он отвечал коротко. Спокойно. Слишком спокойно.

И тогда я поняла – он обиделся. Не разозлился. Не рассердился. Именно обиделся. От этого стало странно больно. Я думала, пройдёт. Мужчины быстро отходят, особенно такие как он. Горячие, импульсивные.

Но нет. Весь день он был рядом. Близко. На расстоянии вытянутой руки. И будто за километры.

Он разговаривал с другими. Слушал лекции. Даже иногда улыбался – но не мне. Ни одного взгляда. Ни одного случайного касания. И это было хуже, чем если бы он накричал.

Почему мне стало от этого так тяжело? Я ведь сама предложила. Сама потребовала объяснений. Сама решила не идти за ним.

Так почему внутри что-то сжималось каждый раз, когда он проходил мимо, не замечая меня? Почему мне было грустно от его тишины?

Я не привыкла зависеть от чужого настроения. Не привыкла ждать взгляда. Не привыкла чувствовать себя.... отвергнутой – с ним. К холодности Алекса я давно привыкла. Меня это не задевало так как сейчас.

Но с Рейном.... Я чувствую себя именно отвергнутой. Как будто это уже не про секс. Не про тайны. Не про гордость. А про него. И про то, что его холод вдруг оказался для меня настолько важным, чем ответы.

Вечером он снова ушёл молча. После ужина просто поднялся из-за стола, кивнул кому-то из ребят и исчез. Ни взгляда в мою сторону. Ни случайного касания плечом. Ничего.

Я осталась сидеть ещё пару минут, делая вид, что доедаю десерт. На самом деле я почти не чувствовала вкуса.

В своём номере я долго стояла у окна. Луна была огромной – круглой, яркой, слишком красивой для моего раздражённого состояния. Свет ложился на крыши, на деревья, на тёмный двор внизу. Всё выглядело спокойным.

Только внутри меня спокойствия не было. Я заказала сидр. Хороший, сухой, с лёгкой горчинкой. Хотелось чего-то честного на вкус – без сладости.

Села в кресло. Сделала глоток. Подождала. Минуты тянулись слишком медленно.

– Чёрт с тобой, – пробормотала я сама себе и встала.

Я постучала к нему. Он открыл не сразу. За дверью повисла пауза – будто он решал, открывать ли вообще. Когда дверь всё же распахнулась, его лицо было спокойным. Я прошла внутрь, не дожидаясь приглашения.

– Сильно я тебя задела вчера? – спросила я прямо.

Он даже не моргнул.

– Нет.

Ложь. Я видела это в том, как чуть напряглась его челюсть. В том, как он отвёл взгляд на секунду дольше, чем нужно.

– Рейн.... – я вздохнула. – Я не пыталась тебя унизить или оттолкнуть. Я просто хотела разобраться. В вас.

Он молчал.

– Ты и Норд постоянно что-то скрываете. Говорите: «со временем », «позже», «когда придёт время ». А я не хочу жить в тумане. Я не хочу ждать, пока вы решите, что я достойна правды.

Тишина стала гуще. Я подошла к столику, налила сидр в два бокала. Янтарная жидкость тихо плеснулась о стекло. Протянула ему один.

– Я не отталкивала тебя, – сказала я тише. – Я просто не хочу быть последней, кто узнаёт, во что его втянули.

Он взял бокал. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Тепло. Живое. Настоящее.

– Я не хочу ждать, Рейн, – повторила я. – Если между нами что-то есть..... я хочу понимать, что это.

Он смотрел на сидр в своём бокале, будто мог там найти ответы. А я вдруг поняла, что мне важнее его реакция, чем сам напиток, чем луна за окном, чем вся эта ночь. Я пришла не за объяснениями. Я пришла за ним.

Рейн долго молчал, прежде чем ответить. Смотрел куда-то мимо меня, будто я стояла не в двух шагах, а за стеклом.

– Я и так бы всё рассказал, – наконец произносит он ровно. – Но после твоей выходки передумал.

В его голосе не было крика. Только холодная сталь.

– Спроси у Норда, – добавил он. – Ты же его так любишь.

Вот тогда я поняла. Не злость. Не гордость. Ревность с нотками зависти. Настоящая. Глубокая. Не игра в «кто важнее». Не попытка задеть в ответ. Это было старое чувство, возможно, тянущееся дольше, чем я думала.

Я подошла к нему медленно. Он стоял, сжимая бокал, будто тот был последней опорой. Я подняла руку и двумя пальцами схватила его подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Мне не нравится, когда ты смотришь не на меня, – сказала я тихо.

Его глаза вспыхнули.

– Я хочу вас. Обоих. И я устала это скрывать. Устала запрещать себе думать о тебе.

Слова прозвучали громче, чем я ожидала. Честнее. Я забрала бокал из его рук и поставила на стол. Затем толкнула его в грудь. Не резко – но достаточно, чтобы он сделал шаг назад и сел на край кровати. Он смотрел на меня с настоящим удивлением. Я села сверху, колени по обе стороны его бёдер.

– Ты думаешь, таким образом заработаешь прощение? – тихо сказал он, руки пока не касались меня. – Я всё равно ничего не скажу.

Я наклонилась ближе, так, чтобы наши лбы почти соприкоснулись.

– К чёрту всё, Рейн. Всё равно когда-нибудь вы всё расскажите.