Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Глава 39. Под луной.

Я слышала, как Рейн стонет, когда его губы скользили по моей коже. От его поцелуев по позвоночнику пробегала дрожь, особенно когда он слегка прикусывал, оставляя горячие следы.

– Идеальная.... – его низкий голос вибрировал у меня внутри. И от этих слов я чувствовала, как тело само откликается на каждое его прикосновение.

Его ладони блуждали по моим бокам, обводя талию, сжимая бедра. Когда он крепко ухватил меня, я невольно прогнулась сильнее, ощущая, как глубоко принимаю его. От этого вида, от ощущения его внутри, у меня перехватывало дыхание.

– Посмотри на себя.... – хрипло шептал он, и от этой похвалы внутри всё сжималось ещё сильнее.

Он начал двигаться быстрее, и каждый толчок попадал точно туда, где удовольствие становилось почти невыносимым. Мир расплывался перед глазами, пальцы ног сжимались сами собой. Я цеплялась за простыни, чувствуя, как его руки крепко держат меня за бёдра.

– Вот так.... – рычал он, и я действительно сжимала его сильнее, теряя контроль над собой.

С рычащей ноткой собственничества Рейн легко поднял меня, обвивая мои ноги вокруг своей талии, когда выпрямился. Он развернулся и прижал меня к стене – холодная поверхность резко контрастировала с жаром его тела.

– Это моя любимая поза, – выдохнул он, двигая бёдрами мне навстречу. – Когда ты полностью в моей власти.... когда могу взять тебя так, как захочу.

Он входил с новой силой, изменившийся угол позволял ему проникать глубже. Мои стоны отражались от стен, смешиваясь с его хриплыми, почти звериными звуками.

– Чёрт..... так тесно, – простонал он, сжимая мои ягодицы, удерживая меня на месте. – Будто всё твоё тело создано для меня.

Рейн впился в мои губы жёстким поцелуем, заглушая стоны, продолжая доводить себя до предела. Его язык настойчиво вторгался, так же жадно, как и всё остальное.

– Скажи мне.... чья ты? – потребовал он, не прекращая движений.

Я подняла голову и увидела, как его глаза вспыхнули неестественным жёлтым светом, когда он оторвал меня от стены, продолжая двигать бедрами. Этот нечеловеческий отблеск в его зрачках заставил меня вздрогнуть – первобытный страх смешался с оглушающим удовольствием.

– Чья? – рявкнул он так, что стекла задрожали.

– Твоя.... – пропищала я.

– Моя, – прорычал он, и это звучало скорее как звериный рык, чем человеческое слово. – Ты моя, злючка. Моя пара. Моя женщина. Моё всё.

Рейн донес меня до кровати, уложил и навис надо мной, не разрывая нашей близости не на секунду. Его движения стали быстрее, резче, будто им управлял древний инстинкт.

– Больше не могу сдерживаться, – хрипло выдохнул он. – Я кончу так глубоко внутри тебя.... отмечу и сделаю своей навсегда.

С рыком или стоном – наполовину человеческим, наполовину звериным – он вошёл до конца, его тело содрогнулось, когда он излился глубоко внутри меня. Это ощущение стало последней искрой – меня накрыло волной, мышцы сжались вокруг него, и я потерялась в этом взрыве вместе с ним.

– Да.... Вот так, возьми всё, – простонал он, прижимаясь ближе, продлевая общее безумие.

Я чувствовала, как он дрожит, как не отпускает меня, будто боится потерять, и в его голосе сквозь хищность звучало нечто большее – одержимость, принадлежность, желание навсегда связать нас воедино.

Пару минут он дышал мне в шею, по его крупному телу всё била мелкая дрожь. А после его руки начали снова скользить по моему телу, властно изучая каждый изгиб, будто запоминая его. Когда он наклонился и захватил губами мой сосок, по телу прошла редкая волна удовольствия, от которой я выгнулась ему навстречу.

– Я заставлю тебя кончать снова и снова. – прорычал он у самой кожи.

Я чувствовала, как его достоинство снова становятся твёржеф, как напряжение между нами нарастает, и в этом жаре, в его тяжёлом дыхании и моих сбившихся вздохах, мир снова исчезал.

Я проснулась, когда солнце уже стояло высоко. Полдень. Тело ломило так, будто я пробежала марафон.... или пережила что-то гораздо более безумное. Бёдра ныли, поясница тянула, губы были припухшими. И кожа – вся кожа – будто жила собственной памятью. Я не открывала глаза сразу. Сначала пришли ощущения.

Тяжесть одеяла. Тёплый воздух. Его дыхание. Рейн лежал рядом. Я знала это, даже не поворачиваясь. Его присутствие ощущалось, как электричество под кожей – тихое, но мощное.

И память накрыла волной.

Его руки. Большие, горячие, жадные. Его голос – низкий, хриплый, срывающийся на звериное рычание. Слова.... Господи.

Такие слова я слышала только в фильмах для взрослых – грязные, откровенные, беспощадные. Но в его устах они не звучали пошло. Они звучали.... правдиво. Будто он говорил не ради возбуждения, а потому что не мог иначе.

Он говорит, что я создана для него. Что я свожу его с ума. Что он едва держится, чтобы не потерять контроль окончательно. Я приоткрыла глаза.

Свет резал, и я тихо застонала – даже от этого движения мышцы отозвались сладкой болью. Боже. Он вытворял в постели такое, словно мы снимались в каком-то безумном, запрещённом кино. Без пауз. Без стыда. Без осторожности.

Я чувствовала это на коже. Шея. Ключицы. Грудь. Бедра. Я осторожно провела ладонью вниз по телу и тихо втянула воздух. Укусы. Следы его зубов. Тёмные пятна, которые завтра станут ещё ярче.

Он не просто касался меня. Он метил. Целовал. Кусал. Лизал. Словно хотел запомнить каждый сантиметр. Словно хотел, чтобы я запомнила.

Моё тело было липким – от пота, от ночи, от нас. И я покраснела, даже оставшись одна в своих мыслях. Воспоминания вспыхивали слишком ярко: как он удерживал мои запястья, как шептал прямо в ухо, как требовал смотреть на него.

Как я смотрела. Я всё это хотела. Не ожидая от себя такой раскрепощенности, вот это пугало больше всего. Я медленно вдохнула и только теперь позволила себе слегка повернуть голову.

Рейн лежал на боку, лицом ко мне. Его волосы растрёпанны, губы расслабленны, но даже во сне в нём чувствовалась та же опасная сила. Плечи в царапинах – моих. На груди – следы моих зубов.

Глава 40. Между прикосновениями.

Я сказала коллегам, что приболела. Голос по телефону звучал достаточно устало, чтобы никто не стал задавать лишних вопросов. Лекции подождут. Мир подождёт. Сегодня существовал только этот номер. И он.

Чистые простыни пахли свежестью, кондиционер тихо гудел, за окном жил своей жизнью город, а я лежала на животе и тихо постанывала, уткнувшись щекой в подушку. Если бы кто-то сказал мне раньше, что Рейн умеет делать массаж так.... божественно, я бы не поверила.

Его ладони скользили по моей спине медленно, уверенно, разогревая мышцы, находя напряженые точки, о существовании которых я даже не подозревала. Он работал так сосредоточенно, почти профессионально – будто изучал моё тело не из желания, а из необходимости понять, где мне больно, где я устала, где держу в себе слишком много.

– Расслабься, злючка, – тихо сказал он.

И я действительно расслаблялась.

Когда его пальцы прошлись вдоль позвоночника, по пояснице, я вздрогнула – не от боли, а от того, как остро ощущала каждое касание. Его руки переместились к бёдрам, к ногам, мягко разминая мышцы после долгого напряжения. Я почти потерялась в ощущениях, почти забыла, где нахожусь.

В этот момент зазвонил телефон.

Я лениво потянулась к тумбочке, но Рейн перехватил меня взглядом – в его глазах мелькнула тень недовольства. На экране высветилось имя Норда. Сердце предательски дрогнуло.

– Ответь, – тихо произнес Рейн, и в его голосе было что-то опасное.

Я перевернулась на спину, прижав телефон к уху.

– Привет...

Голос Норда был тёплым, глубоким, чуть хриплым. Я закрыла глаза, и в груди что-то болезненно сжалось. Я действительно соскучилась. По его спокойствию. По его уверенности. По тому, как он смотрит на меня – будто я не просто женщина, а что-то большее.

Пока мы говорили, Рейн не остановился. Его пальцы продолжали своё медленное путешествие – теперь по моим плечам, по ключицам, вдоль рук. Невинно. Почти. Но слишком близко, слишком чувственно. Он делал это специально.

Провоцировал. Я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал, когда его ладонь задерживалась чуть дольше, чем следовало бы. Когда кончики пальцев едва касались чувствительных мест, заставляя меня задерживать дыхание.

– Ты точно в порядке? – спросил Норд.

Я прикусила губу.

– Да.... просто устала немного.

Рейн наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание у своего уха. Он не касался меня сейчас – это было хуже. Он знал, что я жду.

Смотря на Рейна я вдруг поняла, насколько сильно соскучилась по Норду. Как мне не хватает его рядом. Его спокойной силы. Его рук. Его взгляда. И как странно – лежать здесь, под прикосновениями одного мужчины, и думать о другом.

Желать, чтобы он тоже был здесь. Чтобы его ладони легли на мою кожу. Чтобы его голос звучал не в динамике телефона, а совсем близко.

Рейн провёл пальцами по моей талии – медленно, собственнически. Его глаза не отрывались от моего лица с будто он ловил каждую эмоцию. Я тихо выдохнула.

– Я скучаю, – сорвалось с моих губ.

В трубке повисла пауза. Я не уточнила, кому именно были адресованы эти слова. Но, кажется, оба всё поняли. И в этот момент я осознала, что стою на границе чего-то большего, чем просто желание. Что между нами троими давно уже не игра. И что моё сердце – как и моё тело – отзывается на каждого из них по-своему.

А Рейн, словно почувствовав перемену во мне, наклонился и тихо прошептал:

– Ты даже не представляешь, как мне нравится делить тебя с твоими мыслями.

По моей коже снова пробежала дрожь. Я попыталась взять себя в руки.

– Я скучаю, – повторила я уже тише.

В трубке раздался мягкий выдох Норда.

– Я тоже, Кира, – его голос стал глубже. – Чёрт.... Я бы хотел, чтобы ты сейчас была рядом. Не по телефону. По-настоящему.

Моё сердце болезненно сжалось. Рейн в это время переместился к моим ступням. Его ладони обхватили их уверенно, большие пальцы начали медленно разминать свод стопы. Я вздрогнула – там оказалось неожиданно чувствительно.

– Ты бы не говорил так, если бы видел меня сейчас, – попыталась я пошутить.

– Уставшая? – мягко спросил он.

– Очень.

Рейн слегла надавил на точку под пальцами – по телу прошла волна расслабления, и я тихо выдохнула прямо в трубку. Норд замолчал на секунду.

– Он рядом, да?

Я резко открыла глаза.

– Что?

Рейн, не поднимая головы, усмехнулся. Его пальцы продолжали своё дело, будто разговор его совершенно не касался.

– Ты дышишь иначе, – спокойно ответил Норд. – И слишком стараешься говорить ровно.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Я ведь не говорила, что Рейн здесь.

– Передай ему телефон, – добавил Норд.

– Ты серьёзно?

– Да.

Я приподнялась на локтях, глядя на Рейна. Он встретил мой взгляд спокойно, даже лениво, будто заранее знал, чем всё закончится.

– Он хочет поговорить с тобой, – сказала я, протягивая телефон.

– Конечно хочет, меня все хотят, – тихо хмыкнул Рейн и взял его.

Первые секунды он улыбался. Та самая кривая, опасная улыбка.

– Скучал? – бросил он в трубку.

Я не слышала ответа Норда, но видела, как выражение лица Рейна постепенно меняется. Улыбка исчезла. Челюсть напряглась. Взгляд стал сосредоточенным, серьёзным.

– Я понял, – коротко произнёс он спустя минуту. – Не сейчас.

Пауза.

– Да. Я прослежу.

Он вернул мне телефон без комментариев.

– Всё? – осторожно спросила я.

– Всё, – ответил он спокойно.

Ночью он остался в моем номере. Но вопреки напряжению между нами – мы просто легли рядом. Я действительно была вымотана. Тело тяжёлое, разум расплывался. Рейн притянул меня к себе со спины, его рука легла мне на талию.

– Спи, злючка, – тихо сказал он.

И впервые за долгое время я уснула почти сразу, ощущая его ровное дыхание за спиной. Без требований. Без давления. Просто тепло.

На следующий день я всё же пришла на лекцию. Зал отеля из которого соорудили аудиторию гудел – кто-то листал документы, кто-то шептался. Я старалась сосредоточиться на лекторе, но Рейн, сидящий рядом, явно не разделял моего стремления к дисциплине.

Глава 41. Дым.

Утро пахло кофе и тревогой.

Я лежала на спине и смотрела в потолок, а Рейн стоял у окна, напряжённый, как струна. Его плечи были прямыми, спина – слишком ровной. Я уже знала этот силуэт. Так он выглядел, когда что-то решил.

– Нам нужно вернуться на остров, – сказал он, не оборачиваясь.

Вот так. Без прелюдий. Без нежностей. Вчерашний разговор. Я медленно села, подтянув одеяло к груди.

– Нет.

Он повернулся. Его взгляд был спокойным, но в глубине – упрямство.

– Кира....

– Я не хочу туда возвращаться, – перебила я. – В прошлый раз я еле выбралась. Вы с Нордом меня не отпускали.

Я до сих пор помнила, как не имела связи с континентом. Как не имела возможности вернуться. Как остров словно жил своей собственной волей и не собирался выпускать меня.

– Тогда всё было иначе.

– И чем же? – я скрестила руки на груди. – Знаешь, если я переспала с вами обоими это не даёт вам права решать за меня.

Его челюсть напряглась. Он сделал шаг ко мне, но остановился, будто удержал себя.

– На этот раз всё будет по-другому, – тихо сказал он. – Я обещаю.

Обещание. Слово, которое звучит красиво, но ничего не гарантирует.

– Я похожа на человека, который верит словам?

В его глазах мелькнула боль. Настоящая. Не злость – именно боль.

– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – добавил он уже мягче. – Там безопаснее, чем здесь.

Я фыркнула.

– Безопаснее? С вами?

Мы долго смотрели друг на друга. В воздухе повисло что-то тяжёлое. Не ссора – хуже. Разлом.

– Я не поеду, – сказала я наконец.

Он ничего не ответил. Только кивнул. Слишком спокойно. На лекцию мы пришли вместе, но между нами будто пролегла невидимая стена. Сегодня аудитория была переполнена. Лектор говорил о новых правках – голос ровный, уверенный, будто за стенами отеля мой мир не трещал по швам.

Я пыталась слушать, делала вид, что записываю. Он рассказывал о новых изменениях, о регламентах, о сроках вступления в силу. Лекция длилась дольше обычного – почти на полчаса. Кто-то тихо стонал от усталости, кто-то зевал.

Рейн сидел через ряд от меня. Мы специально сели раздельно – или случайно? Не знаю. Но я чувствовала его присутствие кожей. Даже не глядя. Когда лектор перешёл к последнему блоку, в аудитории стало душно. Я списала это на людей.

А потом раздался резкий, пронзительный звук. Пожарная сигнализация. Сначала никто не поверил. Несколько секунд – неловкая пауза. Потом запах. Дым. Тонкая серая пелена поползла под потолком, и всё изменилось в одно мгновение.

Кто-то закричал. Кресла закрепели, упали. Лектор пытался что-то сказать в микрофон, но его голос утонул в шуме. Толпа хлынула к выходу. Я встала, сердце билось так сильно, что звенело в ушах.

– Рейн! – крикнула я, оборачиваясь.

Я видела его секунду назад. Люди толкались, кто-то зацепил меня плечом, кто-то наступил на ногу. Воздух стал резким, горьким.

– Рейн!

Я попыталась пробиться к тому месту, где он сидел, по поток вынес меня в сторону. Чьи-то руки вцепились в мою куртку, кто-то тянул вперёд.

– Быстрее! – кричали вокруг.

Я потеряла его из виду. Просто – исчез. Секунду назад он был здесь. А теперь – только чужие спины, крики, дым. Меня отнесло дальше от центра аудитории, и я поняла, что нахожусь гораздо дальше от него, чем должна была. Сердце сжалось. Я не боялась огня. Я боялась, что окажусь без него. Или что с ним что-то случится.

Толпа подхватила меня, как волна – беспощадная, глухая, не разбирающая кого несёт. Я пыталась упираться, тормозить, цепляться за спинки кресел, но чужие тела давили со всех сторон. Чьи-то локти больно впивались в рёбра, чьи-то пальцы в панике хватали меня за плечи. Я постоянно оборачивалась, вытягивала шею, всматривалась сквозь дым.

– Рейн! – сорвалось с губ снова.

Но мой голос утонул в общем гуле. Кругом кричали. Кто-то плакал. Кто-то матерился. Пожарная сигнализация визжала, как раненое животное. Дым становился гуще, горький, жег глаза. Я закашлялась, слёзы потекли сами собой – от дыма или от страха, я не понимала.

Меня вынесло в коридор, и там стало ещё хуже. Люди, приехавшие на семинар, смешались с обычными постояльцами отеля. Кто-то выбегал из номеров в халатах, кто-то с чемоданами, кто-то босиком. Всё перемешалось – студенты, преподаватели, туристы. Паника стала плотной, почти осязаемой.

Везде была толкучка. Я снова попыталась развернуться назад – глупая, отчаянная попытка плыть против течения. Но поток был сильнее. Меня развернуло боком, прижало к стене, потом снова вытолкнуло вперёд.

Где он?

Он не мог просто потеряться. Не он. Рейн всегда был тем, кто находил. Кто контролировал. Кто держал всё под рукой. А сейчас его не было рядом. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах громче сигнализации.

« На этот раз всё будет по-другому ».

Его утренние слова вспыхнули в голове, и меня вдруг прошиб холод. А если это и есть « по-другому»? Кто-то споткнулся впереди, и волна людей качнулась. Я едва удержалась на ногах. Чья-то рука схватила меня за запястье – на секунду я подумала, что это он.

– Рейн! – я выдохнула с надеждой.

Но это была незнакомая женщина с перекошенным от страха лицом. Она просто искала опору. Я выдернула руку и снова оглянулась.

Дым стал плотнее, свет мигал. Коридор казался бесконечным. В какой-то момент я поняла, что меня уносит всё дальше – к лестнице, к выходу, к улице. И с каждым шагом расстояние между нами росло. Страшно стало от мысли, что я могу выбраться.... а он – нет.

Или хуже – что он выберется и не найдет меня. Толпа снова качнулась, и я потеряла равновесие, ударившись плечом о чьё-то жесткое плечо. В груди стало тесно. Я больше не видела тех кто был сзади. Только дым. Крики. И бесконечная, удашающая толкучка.

Я почти добралась до выхода. Ещё несколько шагов – стеклянные двери, за которыми серел холодный вечерний воздух. Толпа давила сильнее, все рвались наружу, спасаясь от дыма, от паники, от неизвестности.

Глава 42. Кровь, которая исчезает.

– Рейн..... – голос сорвался, будто не мой. – Рейн, что это?

Он смотрел на меня странно спокойно. Слишком спокойно. Я шагнула ближе. Кровь. Настоящая. Она пропитала рубашку, стекала вниз, пачкала ремень. Мир сжался до этой полосы.

– Нам срочно нужно в больницу! – закричала я. – Ты ранее! Ты....

Он резко прижал ладонь к моему рту.

– Тихо, – его голос был низким, твёрдым. – Всё нормально.

Нормально? Я оттолкнула его руку.

– Ты истекаешь кровью! Ты в своём уме?!

Пальцы сами потянулись к его рубашке. Я раздвинула ткань – порез. Глубокий. Края кожи разошлись, кровь всё ещё сочилась. У меня потемнело в глазах.

– Господи.... Рейн....

– Скоро всё пройдёт, – сказал он спокойно с будто речь шла о царапине.

– Пройдёт?! – я почти рыдала. – Это не синяк! Это порез! Нам нужна помощь!

Где-то рядом завыла сирена. Пожарная машина подъехала к зданию. Люди суетились, кричали, кто-то указывал на дым. А я видела только кровь. Он взял меня за плечи.

– Кира. Посмотри на меня.

Я посмотрела. Лицо – бледное, но без боли. Глаза – ясные. Он стоял ровно, дыхание ровное. Не шатался. Не слабел.

Это было неправильно. Он повел меня в сторону от толпы, в тень. Я вырывалась.

– Мы должны....

– Нет.

Я снова распахнула его рубашку, почти разрывая ткань. И замерла. Порез.... стал меньше. Края кожи уже не были раскрыты. Крови – меньше. Она будто засыхала на глазах, а сама рана... стягивалась.

– Нет.... – прошептала я. – Нет, так не бывает....

Я провела пальцами по его животу. Тёплая кожа. Подсохшая кровь. И тонкая, уже почти закрывшаяся линия.

– Ты.... – голос дрожал. – Что это? Что с тобой?

Ещё минуту назад я видела глубокую рану. Теперь – почти ничего. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Это было страшнее, чем кровь. Страшнее, чем пожар.

– Я же сказал, – тихо произнес он. – Всё пройдёт.

Я отступила на шаг.

– Люди так не заживают.

Он молчал. И в этом молчании было больше ужаса, чем в сирене за спиной. Я смотрела на его живот снова и снова, ожидая, что сейчас рана раскроется, кровь хлынет обратно, мир станет логичным. Но кожа осталась почти целой. А я – нет.

– Это.... – мой голос всё ещё дрожал. – Это тоже один из ваших «механизмов»?

Он не отводил взгляда. Короткая пауза. Слишком короткая.

– Да.

Всего одно слово. Спокойное. Ровное. Будто мы обсуждали погоду. Я снова посмотрела на его живот. Крови почти не осталось. Кожа стянулась, а там, где несколько минут назад был раскрытый порез, теперь виднелся только тонкий розоватый след.

Я моргнула.

Нет. Нет, нет, нет.

Прошло всего несколько минут. Я подняла взгляд на него. Он выглядел.... нормально. Слишком нормально. Ни бледности, ни боли, ни слабости. Его грудь поднималась ровно. Глаза были ясными. Живыми.

Через пару минут я снова не выдержала и оттянула ткань его рубашки. На месте раны – маленький шрам. Аккуратный. Узкий. Будто порезу уже несколько недель. Меня пробрал холод.

Вампир? Нет.... днём он спокойно ходит под солнцем. Демон? Ангел? Или.... Мысли метались, сталкивались, путались. А потом вдруг – щёлк. Как будто кто-то резко включил свет в тёмной комнате.

Остров. Там не было ни одной собаки. Ни одной. Зато были волки. Слишком большие. Слишком массивные. Нереально огромные. Их глаза....

Я вспомнила, как однажды ночью увидела одного из них – в окне. Как в темноте сверкнули зрачки. Жёлтые. Светящиеся.

Точно такие же, как у Рейна тогда. В тот вечер, когда мы впервые занимались страстным сексом. Его глаза вспыхнули в полумраке.

Запахи. Он всегда чувствовал больше. Раньше. Точнее. Скорость. Сила. Выносливость. То, как он оказался рядом. То, как он вел себя в баре на острове, когда я поцеловала Норда. Эта животная ярость. Не ревность – инстинкт. Рычание.

Как в фильмах. Фильмы..... Кинотеатр. Я вспомнила тот вечер. Мы сидели рядом, смотрели фильм. Он фыркал, качал головой.

– Это не так, – говорил он тогда. – Всё иначе.

Фильм был про оборотней. И выбирал его он сам. Для меня же это было обычной фантастикой, жанр который я любила смотреть в подростковый период.

Я вдруг начала смеяться. Сначала тихо. Потом громче. Истерично. Пыталась успокоиться, но плечи тряслись.

Конечно. Конечно. Все пазлы складывались в одну безумную я невозможную картину.

Огромные волки. Светящиеся глаза. Запахи. Исцеление. Рычания.

Я подняла на него взгляд. Значит, сейчас передо мной стоит не просто мужчина. Полу человек. Полу волк. Я ничего не сказала. Ни слова. Просто посмотрела на него – иначе.

Я провела рукой по лицу. Медленно. С усилием. Значит, я всё поняла раньше, чем они собрались рассказать. Разгадала их маленькую тайну. Их звериную загадку.

Полу люди. Полу волки. Оборотни. От этого слова внутри всё ещё было странно – будто я произнесла его мысленно слишком громко.

Ладно. Паника не поможет. Нужно думать, что делать дальше. Рассказать кому-то? Смешно.

– Здравствуйте, мой парень иногда превращается в огромного волка, но в остальном он нормальный.

Нет. Такое не рассказывают. И я бы не стала. Это не моя тайна.

Когда пожар окончательно потушили, нас выпустили обратно в отель. Рейн молча сменил одежду – окровавленную рубашку он просто бросил в мусорный пакет. Я собрала чемодан механическими движениями. Мы почти не разговаривали.

Ночью прошла в дороге. Поезд гудел, качал, люди вокруг спали. Я не спала. Рейн тоже. Он смотрел прямо иногда на меня, а я смотрела в окно и думала о волках.

К утру мы были уже в моем городе. Когда поезд остановился, я повернулась к нему.

– Кто и почему хотел меня убить?

О посмотрел на меня внимательно. Оценивающе. И в его взгляде было.... уважение.

– Ты быстро складываешь факты, – сказал он тихо.

Я усмехнулась.

– Естественно. Я получила свой диплом не за красивые глаза.

Он чуть наклонил голову.

– И ты думаешь, что это связано с нами?