Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 11. Там, где меня видят лишней.

Утро на острове кажется другим. Не мягким – честным.

Я проснулась от запаха. Сначала подумала, что он мне снится: сладковатый, тёплый, с ноткой чего-то подгоревшего. Потом услышала глухой мат и звук лопатки, ударившейся о сковороду.

Норд.

Я вылезла из постели, странно вроде засыпала на полу. Накинула свою рубашку на плечи и пошла на кухню. Он стоял спиной ко мне – огромный, сосредоточенный, непривычно.... домашний. Перед ним была настоящая зона боевых действий: миска с тестом, мука на столе, на полу, на нём самом. На сковороде – чёрный, безнадёжно сгоревший панкейк.

– Это уже пятый? – спросила я, опираясь на косяк.

Он вздрогнул, обернулся и посмотрел на меня так, будто его поймали за чем-то постыдным.

– Шестой, – буркнул он. – Но этот был почти нормальный. Пока я не отвлёкся.

Я рассмеялась. По-настоящему, до слёз. Норд нахмурился, но уголок губ дёрнулся.

– Ты вообще знаешь, что панкейки не надо жарить как мясо? – подошла я ближе.

– Я делал, как написано, – упрямо сказал он.

Я заглянула в миску, потом на сковороду, потом снова на него.

– Ты их убиваешь, Норд.

Он фыркнул.

– Тогда покажи как надо.

Я встала рядом, забрала у него лопатку, уменьшила огонь, аккуратно налила тесто. Он наблюдал так внимательно, будто я разминировала бомбу.

– Смотри, – сказала я. – Терпение. Пузыри. Вот теперь переворачиваешь.

– Медленно, – повторил он за мной, словно заклинание.

В итоге мы ели. Неидеальные, но живые панкейки. С мёдом. Смеялись. Он ел молча, иногда бросая на меня взгляды – не хищные, не тяжёлые. Просто..... смотрел.

И в этот момент я поймала себя на мысли, которая испугала меня сильнее всего: мне было спокойно.

После завтрака он сказал:

– Я покажу тебе остров. Ту часть, где ты ещё не была.

Мы шли долго. Сначала тропа, потом лес. Чистый, ухоженный, не дикий – живой. Между деревьями начали появляться дома. Красивые. Деревянные, каменные, с широкими террасами. Всё аккуратно, без показной роскоши, но дорого.

Люди.

Много новых лиц. Все – как на подбор: высокие, крепкие, уверенные. Мужчины смотрели на Норда с уважением. На меня – с интересом. Без улыбок.

А женщины...

Женщины смотрели иначе.

Я чувствовала их взгляды кожей. Холодные. Скользящие. Кто-то останавливался, кто-то демонстративно отворачивался. В этих взглядах не было любопытства – только отвращение и зависть, смешанные в один неприятный коктейль.

Я сжала пальцы.

– Они тебя любят, – тихо сказала я.

– Да, – ответил Норд спокойно.

– А меня – нет.

Он остановился, посмотрел на меня сверху вниз.

– Тебе и не нужно их любви. Будет достаточно моей. Но... Уважать тебя им придётся.

Мы пошли дальше. Я старалась держаться ровно, но внутри всё сжималось. Я была здесь чужой. Ошибкой. Вещью, которую он привел туда, где мне не место.

И всё же.... Он шел рядом. Не впереди. Не таща за собой. А рядом. И это злило их сильнее всего. Я поняла это по последнему взгляду одной из женщин – красивой, холодной, слишком уверенной. Она смотрела на меня так, будто я украла что-то, что принадлежало ей по праву.

Я не украла. Меня просто не отпускают домой.

Мы остановились у края тропы, где лес редел и открывался вид на воду. Здесь было тихо – только ветер и далёкие голоса. Норд сел на поваленное дерево и жестом позвал меня к себе.

– Ты сегодня смеёшься чаще, – сказал он, будто между делом.

– Это плохо? – я посмотрела на него снизу вверх.

– Непривычно, – честно ответил он. – Но... Мне нравится. Очень.

Я усмехнулась.

– Ты сегодня сжёг шесть панкейков. Это должно было напугать меня.

– Зато седьмой выжил, – хмыкнул он. – Как и я.

Я рассмеялась снова. Он поймал этот звук, задержал взгляд, и в нём было что-то тёплое, почти опасное. Не давление. Не контроль. Просто внимание.

– А эти дома... – начала я, чтобы не думать о его взгляде. – Они красивые. Я не ожидала.

– Мы строим надолго, – сказал он. – Здесь не любят временное.

– А люди? – тихо спросила я.

Он понял, о чём я.

– Люди привыкают, – ответил он. – Не сразу. Но привыкают.

Я хотела сказать что-то ещё, но воздух вдруг изменился. Не звук – ощущение. Я напряглась раньше, чем увидела его.

Рейн вышел из-за деревьев спокойно, будто имел на это полное право. Как будто это не вторжение. Как будто он просто.... вернулся домой.

Моё тело среагировало мгновенно. Я даже не подумала – шагнула назад и прижалась к Норду, почти спряталась за его спиной. Сердце ударило в горло.

Норд тут же встал. Медленно. Тяжело. Между мной и Рейном.

– Уйди. – сказал он глухо.

Рейн усмехнулся, но в глазах не было веселья.

– Ты не можешь меня выгнать, – спокойно ответил он. – Я здесь не из-за тебя.

Его взгляд скользнул мимо Норда – ко мне. Я сжала ткань его куртки пальцами, будто это могло удержать меня на месте.

– Она и моя пара тоже, – сказал Рейн ровно. – Ты это знаешь.

Мир сузился.

– Ты не имеешь права.... – начал Норд.

– Имею, – перебил Рейн. – Полное. Такое же, как и ты. Я имею право быть рядом с ней. Видеть её. Говорить с ней.

Норд сделал шаг вперёд. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, как он стал шире, опаснее.

– Она боится тебя, – сказал он тихо. – Ты это видишь?

Рейн чуть склонил голову, будто присматривался ко мне внимательнее.

– Это временно, – ответил он. – Она просто ещё не поняла.

– Она не вещь, – голос Норда стал жёстким, как камень. – И не выбор по очереди.

Я не выдержала. Выглянула из-за его бока.

– Я не хочу, – сказала я. Голос дрожал, но я сказала. – Я не хочу, чтобы ты был рядом.

Рейн посмотрел на прямо на меня. Долго. Слишком долго.

– Это не отменяет связи, Кира, – тихо произнес он. – Ты можешь прятаться за ним сколько угодно. Но ты всё равно моя.

Норд зарычал. Настояще. Низко.

– Уходи, пока я прошу, – сказал он. – В следущий раз я не буду говорить.

Глава 13. Чужая территория.

– Я никогда не состояла в отношениях втроём, – говорю я ровно, не повышая голоса. – И не собираюсь начинать.

Рейн усмехается, откидываясь на спинку дивана так, будто разговор его развлекает.

– Тебе со мной понравится больше, – произносит он лениво. – У меня опыта побольше, чем у Норда.

Норд резко поворачивается к нему.

– Рейн, – начинает он жёстко.

Но я его опережаю.

Я чуть наклоняюсь вперёд, беру бокал, медленно кручу его в пальцах и только потом поднимаю взгляд.

– Я люблю красивые букеты, – говорю спокойно.

Рейн приподнимает бровь.

– Но только из цветов, – продолжаю я. – А не из венерических заболеваний.

В зале на секунду повисает тишина. Та самая – плотная, неловкая, когда кто-то слишком точно попал.

Норд сначала замирает, а потом резко отворачивается, пряча улыбку в бокале. Рейн смотрит на меня несколько секунд. Внимательно. Без злости. Скорее с интересом – новым, хищным.

– Ты дерзкая, – наконец говорит он. – И ты зря думаешь, что эта дерзость тебя спасёт.

– Я и не рассчитываю, – отвечаю я. – Мне достаточно, чтобы это тебя задевало.

Он усмехается.

– Ты слишком много о себе думаешь.

– А ты слишком мало думаешь о других, – пожимаю я плечами.

Рейн наклоняется ближе.

– Этот остров не про «хочу» и «не хочу», Кира.

– Тогда он очень ошибается адресом, – говорю я тихо. – Потому что я именно про это.

Норд наконец смотрит на меня – внимательно, долго. И в его взгляде впервые появляется не уверенность. А уважение. И я понимаю ещё одну вещь: если они привыкли, что женщины здесь соглашаются, то я для них – не трофей. Я – проблема.

Рейн наклоняется ближе, слишком близко. Его голос становится тише, сладким, липким.

– Ты ещё будешь стонать подо мной, – говорит он с насмешкой. —И тогда я напомню тебе, какой дерзкой ты была.

Меня передёргивает – не от страха, от отвращения.

– Это будет происходить только в твоих больных фантазиях, – отвечаю я резко. – И, пожалуйста, оставь меня вне их.

Он улыбается шире, будто мои слова его только подзадоривают. И тут я делаю ошибку.

– Хотя.... – вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. – Я могу сжалиться. Возможно, однажды глубокой ночью я позову тебя.

Я делаю паузу, а потом добавляю, уже слишком поздно:

– Чтобы ты посмотрел, как мы будем развлекаться с Нордом.

Тишина падает тяжёлым грузом. Я осознаю сказанное не сразу. Слишком поздно. Слова уже повисли между нами – дерзкие, вызывающие, опасные.

Норд резко поворачивается ко мне.

– Кира.... – начинает он.

Рейн же медленно выпрямляется. Его взгляд темнеет, становится острым, внимательным – без пошлости, но с чем-то куда более опасным.

– Осторожнее, – произносит он тихо. – Ты даже не представляешь, с чем сейчас играешь.

– Уже представляю, – отвечаю я, стараясь держать лицо, хотя внутри всё сжимается. – И мне это всё ещё не интересно.

Он ухмыляется, отводя взгляд.

– Смелая, – говорит Рейн. – Посмотрим, как долго будешь сопротивляться.

– Я устала, – говорю я, смотря на Норда. – Хочу домой.

Он ловит мой взгляд сразу, без вопросов, будто этого и ждал.

– Тогда пойдём, – отвечает он спокойно.

Рейн напрягается заметно. Его плечи становятся жёсткими, взгляд – уже не насмешливый.

– Она могла бы остаться у меня, – говорит он, словно между прочим.

Норд даже не смотрит в его сторону.

– Нам и вдвоём очень даже хорошо, – отвечает он ровно.

Рейн усмехается.

– Не ври себе, брат. Я знаю, что между вами ещё ничего не было.

Рейн переводит взгляд на меня.

– И если бы было – разговор был бы совсем другим.

– Это не твоё дело. – отрезаю я.

Мы с Нордом встаём и выходим наружу.

Ночной воздух холоднее, чем внутри, и бьёт в голову почти так же, как алкоголь. Я беру Норда за руку – резко, уверенно, будто мне нужно за что-то зацепиться.

Мысли путаются. Алкоголь всегда делал со мной это – стирал границы, вытаскивал наружу то, что днём я бы что раз обдумала. Я всегда творила глупости, когда выпивала. Всегда.

– Осторожнее, Кира, – доносится сзади голос Рейна. – Ты же знаешь, чем заканчиваются такие прогулки.

Я останавливаюсь. Он делает ещё один шаг ближе и добавляет что-то пошлое – тихо, нарочно, так, чтобы услышала только я.

И внутри что-то щёлкает. Я даже не думаю. Разворачиваюсь, тяну Норда за ворот куртки – и целую его.

Резко. По-настоящему. Не красиво – честно. На секунду мир исчезает. Есть только его губы, его удивление, его рука, которая сначала замирает, а потом ложится мне на спину, удерживая.

Норд отвечает.

Не сразу – на долю секунды, будто проверяя, действительно ли это происходит. А потом его ладонь крепче прижимается к моим лопаткам, и поцелуй становится настоящим. Глубоким. Уверенным. Таким, от которого внутри всё сжимается и одновременно отпускает.

И именно в этот момент я слышу звук.

Хруст.

Глухой, страшный, совсем не человеческий. Как будто кто-то с силой сжимает кости. Я отдёргиваюсь и инстинктивно поворачиваю голову.

Рейн.

Он стоит чуть поодаль, сжав кулаки так, что пальцы выглядят неестественно. Его тело напряжено до предела. Челюсть сведена. Из горла вырывается низкий звук – не крик, не слово.

Рык.

Настоящий. Животный.

Меня прошивает холодном.

– Норд..... – выдыхаю я, и голос срывается.

Рейн делает шаг вперёд.

Ещё один.

Я вскрикиваю и прячусь за Норда, цепляясь в него обеими руками. Всё происходит слишком быстро, слишком резко, будто реальность дала трещину.

Норд тут же закрывает меня собой. Полностью. Широкая спина – как стена. Он стоит неподвижно, но я чувствую, как в нём тоже нарастает напряжение.

Я больше не вижу Рейна. Только слышу. Голоса. Шаги.

Кто-то выходит из таверны. Люди говорят быстро, жёстко, сдержанно. Я различаю только отдельные слова, интонации, попытки успокоить.

Рык стихает не сразу. Он ломается, будто гаснет под давлением.

Глава 12. Волки не трогают своих.

Вечера на этом острове наступают странно – без предупреждения. Свет не гаснет резко, он просто медленно оседает между деревьями, будто кто-то осторожно прикрывает небо ладонью. Воздух становиться гуще, тише, и даже шаги звучат иначе.

Мы идём по тропе, которой я ещё не видела. За последние дни Норд словно специально водит меня по новым местам, не давая сложить в голове цельную карту острова. Или не давая мне почувствовать, что я могу ориентироваться сама.

Лес вокруг меняется. Он становится плотнее, темнее, страшнее. Земля мягкая, пахнет хвоей и сыростью. Где-то глубоко внутри поднимается тревога, но я стараюсь её не показывать.

Я думаю о возвращении.

О континенте. О нормальной жизни. О том, что все эти слова – «ты моя », «судьба», «пара» – могут быть просто частью их веры. Направлением, философией, в которой они выросли.

Я в это не верю. Совсем. Связь, предназначения, якобы предопределённость – слишком удобно. Слишком красиво. Слишком похоже на оправдание того, что нельзя объяснить иначе.

Да, Норд мне нравится. С ним спокойно. Иногда тепло. Иногда между нами возникает странное напряжение, которое легко спутать с чем угодно. Возможно, это обычная симпатия. Возможно, желание – я слишком давно одна, слишком давно без прикосновений, без близости.

Но это не связь. Не то, о чём они говорят.

Я вспоминаю, как мы приплыли. Паром. Значит, путь есть. Постоянных рейсов, очевидно, нет, но если связаться с другим берегом, попросить транспорт....

Связаться.

Телефон лежит где-то на дне моря. Я даже не заметила, как он исчез. Ноутбук.... я его так и не проверила. Он упал в воду вместе со мной. Скорее всего, мёртв.

Если я смогу раздобыть телефон. Если выйду на связь. Я смогу вернуться. Эта мысль греет. И именно в этот момент я слышу вой.

Он протяжной, низкий, такой, что внутри всё сжимается раньше, чем разум успевает среагировать. Я хватаю Норда за руку и прижимаюсь к нему, не думая.

– Это волк, – шепчу я. – Ты слышал?

Он смеётся. Легко будто я сказала что-то забавное.

– Не бойся, Кира. Здесь никто не причинит тебе вреда.

– Волки – дикие хищники, – я смотрю на него напряжённо. – Не стоит гулять по лесу ночью так спокойно.

– Волки здесь особенные, – отвечает он уверенно. – Умные. Почти как люди.

– Это не делает их менее опасными.

– Для тебя – нет, – спокойно говорит он. – Никто тебя не тронет.

Я хмуруюсь.

– Ты слишком уверен.

– Потому что знаю, – пожимает он плечами. – Они здесь ручные. Почти домашние.

От этого становится только хуже.

Я вдруг понимаю, что за всё время не слышала ни лая, ни мяуканья. Ни одной собаки. Ни одной кошки.

– Возможно, других домашних питомцев просто съели волки? – говорю я тихо.

Норд качает головой.

– Здесь никогда не было собак. Вместо псов у нас волки.

Я останавливаюсь.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет.

Он улыбается.

– Я познакомлю тебя с ними совсем скоро.

– Спасибо, – делаю шаг назад. – Я ещё хочу немного пожить. Не надо меня ни с кем знакомить.

Он смеётся.

– Если я тебе надоела, – говорю я. – Я с удовольствием вернусь в город.

– Ни-ку-да, ты не вернёшься. – спокойно растягивает он.

– Это не смешно.

– А я и не шучу. Ты здесь. И ты моя.

Норд приводит меня к месту, похожему на таверну, в которой мы были в деревне. Только здесь всё другое. Чище. Дороже. Тише.

Внутри – кожаные кресла, полированные столы, мягкий свет. Люди уверенные, красивые, спокойные. Их много. Мужчины и женщины. Они разговаривают, смеются – и замолкают, когда мы заходим.

Не резко. Просто стихают. Расступаются.

Женщины смотрят на Норда с восхищением. Открыто. Без стеснения. А потом – на меня. И их взгляды меняются. Зависть здесь не прячут. Как и злобу. Норд ведёт меня к столику у большого окна с красными диванами.

– Сиди здесь. Я скоро.

И уходит к мужчинам. Я остаюсь одна. Ненадолго. Ко мне подходят женщины. Несколько. Все высокие, красивые, ухоженные. Ни одной улыбки.

– Здесь не любят чужаков, – говорит одна. – Особенно людей.

Я смеюсь.

– А вы кто? Не люди?

Вторая усмехается.

– Держись от Рейна подальше.

– Не переживай, – отвечаю я. – Он мне не нужен.

– Мы делим его только между своими женщинами.

– Тогда вам повезло.

– Не мечтай остаться, – говорит первая. – С тобой поиграют и выбросят.

– Отлично, – отвечаю я. – Значит, мне даже не придётся прощаться.

Они уходят. Норд возвращается с алкоголем.

– О чём вы говорили?

– Они просто поприветствовали меня, – пожимаю плечами. – Не особо тепло.

Мы пьем. Разговариваем ни о чём. Двери распахиваются. Рейн входит злым – это видно сразу. Он смотрит на наш стол и идёт к нам. Сначала стоит. Потом садится рядом с братом.

– Найди отличия. – говорит он мне.

– Вы близнецы, – отвечаю я. – Почти копии друг друга.

– Но?

– У тебя волосы на макушке длиннее, и они вьются.

– Тогда почему ты воротишь от меня нос, – усмехается он, – а Норд у тебя в любимчиках?

– Дело не в лице.

– А в чём?

– Дело в том, как ты себя показал. Наглый. Грубый. Дикий. Сумасшедший.

Он улыбается, будто я делаю ему комплимент.

– В любом случае тебе придётся быть с двумя.

– Такие отношения не для меня, – отвечаю я. – А ты можешь вернуться к другим женщинам.

Я киваю на их стол.

– Тем, которые делят тебя между собой.

– Ты думаешь, это твой выбор? – спрашивает он тихо.

Глава 14. Между зверем и мной. ( Норд)

Вода бьёт по плечам слишком горячо, но мне всё равно. Я стою под душем дольше, чем нужно, потому что иначе не справлюсь. Кира чертовски близко. Слишком близко. И в то же время – ещё не моя.

После того поцелуя дорога домой была пыткой. Я вёл машину, сжимая руль до побелевших костяшек, и всё моё тело жило отдельно от разума. Напряжение в нижней части тела не ушло. Оно не уходит до сих пор, пульсирует, будто напоминает: она здесь. За стеной. Под моей крышей.

Я увел её оттуда не только из-за ревности. Рейн начал меняться. Я чувствую это так же ясно, как собственное дыхание. Его зверь рвался наружу, и Кира была слишком близко, слишком уязвима.

Я отправил её спать. Спокойно, мягко. Как будто всё в порядке. Но ничего не было в порядке.

Выключаю воду – и в тот же миг чувствую это. Чужое присутствие. Тяжёлое. Низкое. Волчье. Рейн.

Шорох шагов. Кухня. Стекло. А потом – крик. Кира.

– Норд!

Мир сужается до одного звука.

Я вылетаю из ванной, едва успев обмотать полотенце вокруг бедер. Сердце колотиться так, будто сейчас переломит грудную клетку.

На кухне она сидит на полу. Спиной к стене. Взгляд прикован к окну. А за окном – он. Рейн. В образе волка.

Огромный. Тень и мышцы. Глаза горят в темноте, пасть приоткрыта, дыхание паром оседает на стекле.

– Кира..... – мой голос ниже, чем я ожидал. – Смотри на меня.

Она не сразу слышит. Слишком напугана. Я подхожу и встаю между ней и дверью, заслоняя обзор собой. Широко, намеренно. Моё тело – её щит.

– Он тебя не тронет, – говорю твёрдо. – Он не опасен для тебя.

Она качает головой. Медленно. Не верит. За моей спиной разведется рычание – глухое, предупреждающе. Я оборачиваюсь к окну, отвечая взглядом зверю. Отойди.

Рейн понимает. Но не уходит. Наоборот прислоняется головой к стеклу вплотную.

И в этот момент Кира вскрикивает за моей спиной – резко, пронзительно, от чистого ужаса. Я разворачиваюсь к ней – слишком быстро. Полотенце скользит вниз, предательски легко, будто само решило выбрать момент.

Я чувствую холод воздуха – и её взгляд. Застывший. Шокированный. Слишком много правды в одном мгновении.

Я не двигаюсь. Не прикрываюсь. Только медленно выдыхаю и говорю хрипло:

– Кира.... не сейчас.

Но уже поздно. Она уже всё поняла и увидела. За окном волк рычит снова – громче. Ревниво. А я стою между зверем и женщиной, которая всё ещё не готова.

Я ловлю её взгляд. Короткий. Слишком честный. Она посмотрела вниз – туда, куда не должна была смотреть, – и тут же резко отвернулась, будто обожглась. Я услышал, как она сглотнула, как сбилось её дыхание.

– Знаешь.... – сказала она тихо, почти зло. – Я уже не уверена, кто из вас опаснее. Дикий хищник за стеклом.... или то, что у тебя между ног.

Слова ударили сильнее удара. Я медленно вдохнул, заставляя себя не сделать ни шага вперёд. Не дотронуться. Не доказать ей, насколько она права. Контроль трещал, но я держал его зубами.

– Кира, – произнес я глухо. – Если бы я был опасен для тебя, ты бы это уже знала. И познакомилась бы с ним, – мой взгляд на секунду упал на мою эрекцию, – уже давно.

Я наклонился, не приближаясь слишком близко, поднял полотенце и снова зафиксировал его на бёдрах – жест скорее для неё, чем для себя. За спиной снова рыкнул Рейн, низко, раздражённо. Я даже не обернулся.

– Он за стеклом, – продолжил я спокойно. – А я здесь. И я всё ещё выбираю тебя защищать. Даже от себя.

Она молчала. Но я чувствовал: страх в ней уже смешался с чем-то другим. И это «другое» было куда опаснее любого зверя.

Тёплая волна, едва уловимая, но та, которую нельзя спутать ни с чем – её тело выдало её раньше, чем разум. Звериное чутьё не ошибается.

И Рейн почувствовал тоже.

За стеклом раздался протяжной вой – низкий, рвущий ночной воздух, полный голода и злости. Не угроза. Признание. Я стиснул челюсть. Уймись.

Кира медленно подняла на меня взгляд. Уже не туда, вниз – а прямо в лицо. Будто решение щёлкнуло внутри неё. Волк за стеклом перестал для неё существовать.

Она облизала пересохшие губы – коротко, нервно – и это движение ударило сильнее, чем её слова.

Ни страха. Ни паники. Только напряжение между нами, плотное как натянутая струна.

– Спокойной ночи, Норд, – сказала она тихо.

И пошла в свою комнату. Я не пошёл за ней. Не потому что не хотел – потому что хотел слишком сильно. За окном вой оборвался. Я повернулся к стеклу.

– Она не твоя, – сказал я зверю холодно. – И если так продолжишь, то и не будет.

Ответом была тишина. Ночь прошла тихо, слишком спокойно. Утро пришло ещё тише, будто боялось нас разбудить.

Я услышал её шаги ещё до того, как она появилась в проёме кухни. Кира была укутана в мой халат – слишком большой для неё, тяжёлый, он спадал с плеч, и от этого внутри что-то болезненно сжалось. Запах мой. На ней. Но она пока ещё не моя.

– У меня суд через три дня, – сказала она сразу, без вступлений. Голос ровный, собранный. – Мне нужно вернуться.

Я молчал, позволяя словам осесть. Она продолжила чуть мягче:

– Я хорошо провела время. Правда. Но у меня есть работа. Обязанности. Я не могу просто.... исчезнуть.

Я шагнул ближе.

– Я тебя не отпущу, – сказал я честно. Не угрожающе – как приговор самому себе.

– Я уже не смогу.

Она не отступила. Наоборот – подошла ещё ближе, почти вплотную. Подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза. Спокойно. Слишком спокойно для того, что творилось между нами.

– Норд.... – её голос стал тише. – Это не бегство.

Пауза.

– Я была бы не против встретиться с тобой на континенте.

Я напрягся.

– Я бы показала тебе город, – продолжила она, уголки губ дрогнули. – Улицы, которые люблю. Места, где можно спрятаться от всего мира.

Она задержала взгляд.

– А после... мы бы могли....

Она не договорила. И не нужно было. Я протянул руку, но остановился в сантиметре от её талии. Контроль. Всегда контроль.