Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 6. Утро без обратной дороги.

– Я сказала: вызови мне машину! – кричу я, и мой голос рвёт тишину двора. – Ты не имеешь права решать за меня!

Норд медленно делает шаг ко мне. Не приближается – надвигается. Его спокойствие выводит из себя сильнее любых угроз.

– Сегодня ты никуда не поедешь, – говорит он ровно. – Ты останешься здесь.

Во мне вскипает всё сразу.

– Да ты в своём уме?! – я срываюсь. – За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я останусь у тебя на ночь, потому что ты так решил?!

Он прищуривается. Взгляд темнее.

– Ты кричишь, потому что боишься, – отвечает он тихо. – Но не меня.

– Не смей! – я почти задыхаюсь от злости. – Не смей разбирать меня по полочкам! Ты никто мне! Я тебя почти не знаю!

Я подхожу ближе сама, тыкаю пальцем ему в грудь.

– Ты просто мужчина с хорошим домом и слишком раздутым самомнением!

На секунду кажется, что он сейчас взорвётся. Но он только наклоняется чуть ближе, и его голос становится ниже, опаснее.

– Ты не понимаешь, кто перед тобой, Кира.

– О, правда? – я смеюсь резко, истерично. – Тогда просвети меня. Кто ты? Бог этого острова? Хозяин людей?

Его челюсть сжимается.

– Я тот, с кем нельзя так разговаривать, – говорит он. – И тот, кто может позволить тебе уйти. Или не позволить.

Меня прошибает холодом.

– Это угроза? – шепчу я.

– Это факт.

Я отступаю, прижимая свое пальто к груди.

– Знаешь что? Плевать. Я уйду пешком. Хоть сейчас. Хоть через лес. Но у тебя я не останусь.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Воздух между нами звенит от напряжения. И именно тогда он отворачивается.

– Иди к дороге, – бросает он. – Я отвезу тебя сам.

Дорога проходит в напряжённой тишине. Лес снова тянется по обе стороны, тьма липнет к окнам. Уже перед самым домом он останавливает машину и смотрит на меня.

– Этот разговор не окончен, Кира, – говорит он спокойно. – Тебе предстоит узнать ещё очень многое.

– Я всё закончила, – отвечаю я так же ровно. – Всё. Абсолютно.

Я выхожу и хлопаю дверцей, не оглядываясь.

Дом встречает меня знакомым светом и тишиной. Алекс, как и всегда, сидит на диване, уткнувшись в телефон.

– А что с ужином? – спрашивает он, даже не поднимая глаз.

Я смотрю на него несколько секунд, потом молча прохожу мимо. Ни слова. Ни взгляда.

В комнате я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё колотиться, в голове – шум, в груди – решимость.

Завтра я покину этот остров. Чего бы мне это ни стоило.

Утро приходит слишком быстро.

Я собираюсь молча, почти механически. Складываю вещи, не раздумывая, не проверяя – будто боюсь, что если замедлюсь хоть на секунду, передумаю. В голове только одна мысль: уехать. Сегодня. Сейчас. Пока ещё могу.

Алекс замечает это не сразу. Потом, как обычно, поднимает глаза от телефона, смотрит на сумку у двери.

– Ты куда собралась? – спрашивает он, словно речь идёт о прогулке.

– Я уезжаю, – отвечаю я коротко.

Он хмурится, встаёт, начинает одеваться так же буднично, будто это само собой разумеется.

– Мы приехали вместе, – говорит он. – Значит, и уедем вместе.

Мне всё равно. Я не спорю, не объясняю. Внутри – пустота и усталость. Я просто беру телефон и выхожу на улицу.

Дом стоит тихий, ухоженный, чужой. Я делаю несколько фотографий: фасад, участок, подъездная дорожка. Без эмоций. Для риэлтора. Для того, чтобы поставить точку и больше сюда не возвращаться.

Мы закрываем двери, проверяем замки. Щелчок ключа звучит громче, чем должен. Потом идём к дороге – вдоль аккуратных домов, мимо ещё спящего острова. Утро светлое, почти красивое. И от этого ещё тревожнее.

До пристани остаётся совсем немного, когда всё происходит.

Резкий визг тормозов разрезает тишину.

Машина останавливается прямо перед нами, перекрывая дорогу. Я даже не успеваю осознать – дверца распахивается, и из автомобиля почти вылетает Норд.

По крайней мере, сначала мне кажется, что это он.

Он одет иначе. Проще. Не так собрано, не так подчёркнуто аккуратно, как раньше. В нём больше дикости, напряжения, будто он сорвался с цепи. Его взгляд цепляется за меня мгновенно – тяжёлый, тёмный.

Алекс делает шаг вперёд.

– Ты что творишь? – начинает он.

Но не успевает договорить.

Одно движение – и Норд толкает его так сильно, что Алекс отлетает в сторону, теряет равновесие и падает на землю. Глухо. Беспомощно. Я вскрикиваю, делаю шаг назад – и сразу же оказываюсь в ловушке.

Рука Норда смыкается на мне резко, болезненно. Он тянет меня к себе – и прежде чем я успеваю что-то сказать, впивается в мои губы.

Поцелуй жёсткий. Грубый. Захватывающий не по желанию, а по праву силы.

Я замираю от шока. От ярости. От ощущения, что всё выходит из под контроля. Его губы требуют, подавляют, не спрашивая разрешения. Его рука держит меня так крепко, будто я – вещь, которую нельзя отпускать.

Я чувствую запах его кожи, напряжения тела, бешеный ритм – и одновременно страх, который холодом скользит по спине.

Это не близость. Это вторжение.

Где-то сбоку я слышу, как Алекс стонет, пытаясь подняться, но в этот момент весь мир сжимается до одного ощущения – я хотела уехать.

А остров не собирается меня отпускать.

Глава 7. Запах чужой крови. Норд.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять – принесли дурные новости. Так пахнет только беда: соль, страх и чужая земля.

– С континента, – говорит один из моих. – Чужаки.

Я сжимаю пальцы на подлокотнике кресла. Чужаки всегда приезжают с одной и той же мыслью: взять. Купить. Продать. Отрезать кусок острова, который им не принадлежит.

Этот остров – наш. Он дышит оборотнями. Он пропитан нашей кровью и нашей яростью. Люди здесь долго не задерживаются. Некоторые – по собственной воле. Некоторые ... Нет.

– Они хотят продать дом, – добавляет он.

Во мне рычит волк.

Продать. Как будто землю можно продать, не спрашивая её разрешения.

– Приведи их, – говорю я холодно. – Я объясню, как они ошиблись адресом.

Я уже знаю, чем всё закончится. Пять минут – и они уедут. Или исчезнут. Так было всегда.

Дверь открывается.

И мир трескается.

Запах бьёт в грудь, в горло, в живот. Не просто аромат – вызов. Тепло. Сладкая, живая нота, от которой у зверя подламываются лапы.

Мой волк поднимает голову.

Она.

Я смотрю – и понимаю: человек. Слабая. Хрупкая. Не наша.

Но истинная.

Это осознание бьёт сильнее удара. Взгляд скользит сам – длинные ноги, уверенная походка, округлые бёдра. Грудь, угадывается даже под пальто. Всё в ней – неправильное, опасное, моё.

Я заставляю себя дышать.

Рядом с ней мужчина. Я чувствую его сразу – пусто. Нет смешанного запаха. Нет следов близости. Он – просто тень, случайное приложение.

Балласт, – решает волк.

Я слушаю их, киваю, отвечаю. Но на самом деле я считаю удары собственного сердца и то, сколько усилий мне стоит не встать, не подойти, не прижать её к столу и не сделать той, кем она уже является по праву крови.

Моей.

Чтобы не сорваться, веду их в таверну. Еда – единственное, что иногда усмиряет зверя. Я ем много, грубо, не чувствуя вкуса. Перед глазами – она. Как сидит. Как улыбается. Как её запах смешивается с дымом и солью.

Я представляю, как этот стол скрепит под её весом. Как она зовёт меня по имени, как рассыпается подо мной.

После я показываю ей остров. Она смотрит на море так, будто думает о возвращении. О континенте. О дороге назад. Она ещё не понимает.

Назад – нет.

В этом момент я принимаю решение. Спокойное. Холодное. Окончательно. Она останется здесь. Со мной. Так или иначе.

А балласт рядом с ней.... От лишнего веса всегда легко избавиться. Волк довольно рычит, и я полностью согласен с ним.

Вечером я готовлю сам. Это редкость. Обычно за меня это делают другие – или я ем на ходу, не замечая вкуса. Но сегодня мне нужно занять руки. И голову. И зверя.

Для себя – мясо. Сырое внутри, почти с кровью. Так волку спокойнее. Для неё – овощи. Я даже думаю, какие именно. Глупо. Но я режу их аккуратно, будто это имеет значение.

Накрываю стол. Ровно. Чисто. Контроль – в деталях. Когда её привозят, я чувствую её ещё до того, как она подходит к двери. Запах цепляется за кожу, за нервы, за волка. Он рвется наружу, бьётся о рёбра, требует.

Сейчас.

Я усаживаю её напротив. Слишком близко. Или слишком далеко – не имеет значения. Мы едим. Говорим о доме. О документах. О продаже.

Я киваю, отвечаю, объясняю. А в голове только одно – как удержаться.

Я чувствую каждое её движение. Как она подносит вилку к губам. Как наклоняется вперёд. Как под одеждой угадывается тепло тела, которое должно быть прижато ко мне, а не сидеть напротив за столом, делая вид, что это обычный ужин.

– Ты останешься здесь. – говорю я наконец.

Это не вопрос. Это правда, вырвавшаяся раньше, чем я успел её смягчить.

Она злится сразу. Глаза темнеют, голос становится резким. Она говорит о границах, о выборе, о том, что я не имею права.

И в этот момент я понимаю – ещё рано.

Если сейчас надавить, волк победит. А мне нужно, чтобы она пришла сама. Чтобы её запах стал не страхом, а согласием.

Я отступаю. Это даётся мне почти физической болью. Дорога – пытка. В машине её запах заполняет всё пространство. Волк воет, царапает изнутри, требует развернуться, забрать, закрыть двери и никогда больше не отпускать.

Моя.

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Контроль трещит, но держится. Я высаживают её у дома. Смотрю, как она уходит не оборачиваясь. И только когда дверь за ней закрывается, позволяю себе выдохнуть.

Ненадолго.

Потому что волк не забыл. И я тоже. Она ещё думает, что может уехать на континент. Что у неё есть выбор. Но остров уже почувствовал её. А значит – она никуда не денется.

Глава 8. Остров не отпускает.

Я не думаю. Я действую. Сумка с ноутбуком тяжёлая – я это знаю слишком хорошо. Я разворачиваюсь всем телом и бью. Прямо по лицу. Со всей злостью, страхом и яростью, что копились во мне всё это время.

Удар глухой. От отшатывается.

– Не смей ко мне прикасаться!

Голос срывается, но мне всё равно. Я уже бегу к Алексу. Он лежит на дороге неловко, как сломанная кукла. Голова повернута вбок, у виска кровь. Сердце падает куда-то вниз, в живот.

– Алекс.... Очнись... Пожалуйста...

Я падаю рядом, хватаю его за плечи, проверяю дыхание. Есть. Я почти плачу от облегчения.

– Убери от него руки.

Я вскакиваю, разворачиваясь. Он снова тянется ко мне – уверенно, будто имеет право. И тут – визг тормозов. Ещё одна машина останавливается. Дверь распахивается, и из неё выходит он.

Норд. Настоящий. Я понимаю это мгновенно – по взгляду. По тому, как он смотрит не на меня, а на того, первого.

– Ты совсем охренел? – рычит он.

Дальше все происходит без слов. Удар. Ответный удар. Асфальт, кровь, тяжёлое дыхание. Я смотрю и наконец понимаю – это был не Норд. Они близнецы. И похоже отношения у них не самые тёплые. Алекс стонет. Я снова к нему, помогаю открыть глаза.

– Нам нужно уходить. – шепчу я. – Срочно.

Я закидываю его руку себе на плечо, мы делаем шаг.

– Стоять.

Они говорят одновременно.

– Парень может свалить на все четыре стороны, – лениво бросает близнец, выплёвывая кровь. – А девушка остаётся.

– Что?! – вырывается у меня. – Мы уходим вместе!

– Он – да. Ты – нет.

Во мне поднимается злость, смешанная с животным страхом.

– У меня есть права! Документы! Я юрист! Вы пожалеете!

– Заткнись, – резко обрывает Норд. Не меня – брата.

Тот лишь усмехается и идёт дальше словами, как ножом.

Алекс вмешивается:

– Всё можно решить мирно. Нам не нужен дом. Забирайте его. Просто отпустите нас.

Близнец смеётся.

– Дом и так наш. А теперь ещё и девушка тоже.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Я не вещь, – говорю я.

– С острова уйдет только он, – добавляет близнец, кивая на Алекса. – Или не уйдёт никто.

Алекс смотрит на меня долго. Потом отводит взгляд.

– Я вернусь с полицией, Кира. Я заберу тебя.

В этот момент я понимаю – всё. Он уже выбрал. Без меня. Не меня. Я толкаю его. Он падает на землю, ошарашенно глядя снизу вверх.

– Между нами всё кончено, – говорю спокойно.

Я поднимаю руку, показываю им средний палец.

– Идите нахер. Все.

И ухожу. К пристани. Там пусто. Нет катера, нет выхода. Только чёрная вода и ветер. Я оборачиваюсь. Первым подходит Норд.

– Нам нужно поговорить, Кира.

Появляется его брат. Он смотрит на меня голодно, открыто.

– Разговоры лишние. Нужно пометить её сразу. Прямо здесь. Чтобы все знали чья она. – рычит его брат делая шаг ко мне.

– Нет! – я кричу, отступая. – Не подходи!

– Стой! – Норд тянется ко мне.

Доска под ногой скользит. И я падаю. Холодная северная вода бьёт, как удар. Пальто за секунду становится тяжёлым, тянет вниз. Я захлёбываюсь, руки путаются, тело уходит ко дну.

Холод. Тьма. И мысль, короткая, ясная, как вспышка: Вот и всё. Темнота смыкается.

Холод уходит не сразу. Сначала просто перестает кусаться. Потом отступает куда-то вглубь, оставляя после себя странную пустоту. А затем приходит тепло. Медленно. Обманчиво. Я не могу открыть глаза.

Где-то рядом голоса. Слова слипаются, распадаются, я не улавливаю смысла – только интонации. Кто-то злится. Ругается. Резко, хрипло. Мне кажется что это Норд. Или я просто хочу, чтобы это был он.

Потом – шум. Двигатель. Двери. Резкое движение, от которого меня словно встряхивает изнутри.

И снова тепло.

Мягкое. Густое. Обволакивающее, как пуховое одеяло. Что-то касается меня, прижимается сверху, греет. Не давит – укрывает. Я не понимаю, что это, но тело тянется к этому теплу само, предательски.

Где-то рядом потрескивает огонь.

Этот звук пробирается сквозь темноту сознания, цепляется за что-то древнее, успокаивающее. Я слышу дыхание. Чьё-то. Глубокое. Ровное. Слишком близкое.

Я всё ещё не могу пошевелиться.

Тепло становится сильнее. Почти жарко. Кожа будто вспоминает, что она живая. Я ощущаю прикосновения – осторожные, уверенные, как будто меня удерживают, не давая скатиться в холод обратно. Пальцы на бёдрах – не грубые, но не сомневающиеся. Они держат так, будто знают, что делают.

Тело реагирует раньше разума.

Я выгибаюсь – резко, на вдохе, словно меня выталкивает обратно в реальность. Воздух врывается в лёгкие болезненно, жадно.

Я прихожу в себя.

Первое, что я понимаю – на мне нет одежды. Второе – я лежу перед камином. Третье – между моих ног чья-то голова.

Мир схлопывается в одну точку.

Я не успеваю понять – кто.

Норд. Или его брат. Мне всё равно. Я кричу и бью. Ногой. Резко. Прямо в лицо, не целясь, не думая.

– Убери от меня руки!

Тело подскакивает, я пытаюсь отползти, цепляясь ладонями в пол, сердце колотиться так, будто сейчас вырвется наружу. А огонь трещит всё так же спокойно. Как будто ничего не произошло.

*********

Ребята, я вижу что вас уже не мало – это очень приятно 🙏Давайте перейдем в комментарии для обсуждения 🤗

Глава 9. Запах человека. Рейн.

Я просыпаюсь в телах.

Женщины валяются вокруг, как выброшенные на берег после шторма. Тёплые, сонные, ленивые. Кто-то что-то бормочет, кто-то тянется ко мне рукой, не открывая глаз. Пахнет потом, алкоголем, сексом и морем. Обычное утро. Ничего нового.

Я встаю, не оглядываясь. Натягиваю штаны, рубашку даже не ищу – похер. За спиной кто-то смеётся, кто-то недовольно ворчит. Им всё равно, вернусь я или нет. И мне – тоже.

Я выхожу наружу, и холодный морской воздух немного прочищает голову.

– Рейн, – догоняет меня голос. – С континента приплыли.

Я останавливаюсь.

– Чужаки, – продолжает он. – Говорят, что хотят продать дом на утесе. Бумаги, разговоры.

Меня переклинивает.

Я не люблю людей. Никогда не любил. Они слишком шумные, слишком суетливые, слишком.... слабые. От них всегда тянет страхом и ложью. Они не понимают остров, не слышат его, не чувствуют.

– Пусть Норд с ними возится, – рычу я. – Это его территория.

Я уже собираюсь идти дальше, когда слышу продолжение. И вот тогда что-то внутри скребёт.

– Там женщина. Человеческая.

– И что?

– Норд показывал ей остров. Они были в таверне. Вместе.

Я медленно поворачиваюсь.

– Повтори.

– Они ели вместе. Потом.... Она была у него дома. Он сам готовил ужин.

На секунду мне кажется, что я ослышался. Потом я начинаю смеяться. Громко. Неприятно.

– Норд? – переспрашиваю я. – Тот самый Норд, который годами не смотрел ни на одну из своих волчиц?

Мне кивают.

– Говорят, они поссорились. На улице. Он отвёз её обратно.

Я хохочу так, что аж грудь сводит.

– Всё, – говорю. – Брат поехал. Окончательно. Надеюсь мне на меня не перекинется. Мы же близнецы.

Норд всегда был странным. Сдержанным. Холодным. Но чтобы человека в дом впустить? Кормить? Возить? Это уже не странно. Это болезнь.

Я иду к нему сразу. Люблю смотреть в глаза, когда давлю.

Он сидит спокойно. Как всегда. Слишком спокойно.

– Ну что, – усмехаюсь я, облокачиваясь о косяк. – Романтик хренов. Ужин на двоих, прогулки, человек. Ты себя слышишь?

– На острове не на кого смотреть, – отвечает он ровно. – Ты уже всех переимел.

Я фыркаю.

– Значит, правда зацепила.

Я собираюсь продолжить, но взгляд цепляется за диван. За шарф. Женский. Светлый. Чужой.

Я беру его в руки – и мир трескается.

Запах. Чистый. Живой. Не волчицы. Человека. Меня накрывает волной так резко, что перехватывает дыхание. Осознание накрывает мгновенно – моя.

– Положи на место. – рычит Норд, протягивая руку.

– Не трогай. – шиплю я.

Мы бросаемся одновременно. Шарф натягивается между нами, как поводок. Мы дерёмся – по-настоящему. Зло. Без слов.

– Я не собираюсь делиться своей женщиной! – рявкает Норд.

Я смеюсь, сплёвывая кровь.

– Кто первый – того и тапки.

Я выхожу, хлопнув дверью. И еду к ней.

Я нахожу их вместе. Она и какой-то человеческий парень. Держаться рядом, будто это что-то изменит. Подхожу слишком близко. Запах бьёт в голову. Я целую её – резко, уверенно.

Она отталкивает меня. Ухмыляюсь – думаю, что играет. Слушающий миг – удар. Сумка. Тяжёлая. В лицо.

И тут появляется Норд.

Мы сцепляемся сразу. Кулаки, рывки, ярость. Она в это время тянет своего парня в сторону.

– Ты можешь уйти, – бросаю я пареньку. – Она останется.

Он молчаливо соглашается. Она взрывается. Кричит. Показывает нам средний палец. Посылает нас всех. А я смотрю ей в след и улыбаюсь. Дерзкая. А с такими всегда интересней.

Она бежит к пирсу. Норд говорит спокойно. Слишком. И это бесит меня. Разве он не чувствует эту тягу? А смотрю на неё, и только от одного ощущения что она рядом, у меня сводит яйца.

– Возьмём её прямо сейчас. Здесь. Пусть все знают чья она. – шиплю я.

Она пятится. Боится. Делает шаг – падает в воду. Норд прыгает за ней сразу. Мы вытаскиваем её. Ледяную. Дрожащую. Ведём домой. К Норду.

Он уходит – разобраться с её парнем. Я принимаю форму зверя. Светло-серый волк. Ложусь сверху. Грею. Она сначала напрягается, потом сдаётся.

Когда она согревается, я снова человек. Смотрю на неё. На её лицо. Красивое. На её губы – пухлые. На её грудь – классная. Бёдра – круглые, словно созданы чтобы я был между ними.

Я хочу загладить свою вину. Хочу, чтобы она перестала дрожать. Кожа бёдер мягкая, упругая. От неё пахнет раем, и выглядит её киска так же. Розовые губки, аккуратная. Я опускаюсь, провожу языком между лепестков. Поднимаю голову и издаю низкий звук. Великолепно.

Наклоняюсь снова – и через секунду получаю ногой в лицо. Быстрая однако. Я падаю назад и смеюсь.

– Ясно, понятно. Ты сейчас не в настроении. – хриплю я.

Она смотрит на меня так яростно. И я понимаю: это женщина не сломается. И это – только начало.

Глава 10. Чужое утро.

– Не подходи ко мне! – кричу я, голос срывается. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Я подам на тебя в суд!

И только тогда я вижу его полностью. Он тоже голый.

Ужас накрывает новой волной. Это не неловкость. Это опасность. Вторжение. Я кричу снова – уже не контролируя себя. Дверь распахивается.

– Кира!

Норд влетает в комнату. Его взгляд скользит по мне – и тут же уходит в сторону. Он хватает плед и накрывает меня быстро, но осторожно.

– Всё. Ты в безопасности, – говорит он тихо. – Я рядом.

Потом он разворачивается к брату, и в его голосе чистая ярость.

– Ты охренел?! Ты вообще мудак?!

– Это не то, что ты думаешь....

– Закрой пасть. Убирайся. Немедленно.

Норд помогает мне подняться. Его рука – на моей спине, аккуратно, без намёка. Я держусь за него, как за что-то единственное устойчивое в этом кошмаре.

– Пойдём, – говорит он. – В мою комнату.

В спальне он ставит рядом мой чемодан.

– Я выйду, – добавляет он и закрывает за собой дверь.

Я одеваюсь на автомате. Руки дрожат. В голове пусто. Когда я выхожу, его брат всё ещё здесь. И я даже не думаю – просто прячусь за спину Норда. С ним спокойнее. С ним безопасно.

– Где Алекс? – спрашиваю я хрипло.

Рейн отвечает первым:

– Уплыл.

– Не ври, – я смотрю на Норда. – Скажи, где он?

Он молча протягивает папку. Документы. Подписи. Печати.

Алекс продал дом. Норду.

– Вы с ним что-то сделали, – слова вырываются сами.

– Никто его не трогал, – раздражённо говорит Рейн. – Даже денег дали, больше чем он просил.

– Замолчи, – бросаю я. – Норд?

– Мне проще показать. Тебе будет проще поверить. – говорит он, глядя мне в глаза.

Мы едем к пирсу. Внутри меня всё сжимается. Катер уже отошёл.

– Уже поздно....

Норд потягивает бинокль.

– Смотри.

Я вижу Алекса. Он сидит на палубе и играет в телефон. Живой. Целый. Равнодушный. В груди не облегчение. Пустота.

– Разверни катер, – говорю я Норду. – Я тоже возвращаюсь на континент.

– Твоё место теперь здесь, – вмешивается Рейн.

– Заткнись! Вообще не говори со мной. Лучше даже не дыши в мою сторону.

– Кира, – Норд делает шаг ко мне. – Я всё объясню.

– Это не нормально! Я вызываю полицию!

Я тянусь за телефоном – и Рейн вырывает его из моих рук и швыряет в воду. Плеск. Я смотрю на пустую ладонь, не понимая, что чувствовать первым: ярость, шок, желание ударить, закричать.

– Ты наша судьба, – говорит Рейн.

– Я не останусь на этом острове, пока здесь ты. – отвечаю я тихо.

Его лицо меняется, словно мои слова задели его на физическом уровне.

– Вызови катер, – снова говорю я Норду.

– Нет.

Это ломает меня окончательно.

– Вы не имеете права!

– Ты слишком эмоциональная, – снова лезет Рейн.

– Хоть вы оба и на одно лицо, – я смотрю в глаза Рейна. – Но вот ты мне противен.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Сажусь. Хлопаю дверью. Обратная дорога – в тишине.

Дом встречает нас тишиной. Не уютной – глухой. Такой, в которой слышно, как ты дышишь и как мысли бьются о череп.

Я снимаю обувь, даже не глядя куда ставлю. Пальцы всё ещё дрожат. Норд проходит дальше, включает мягкий свет, но не приближается. Держит дистанцию. Сознательно.

– Ты можешь лечь в гостевой, – говорит он. – Дверь закрывается. Если хочешь – на ключ.

Я киваю. Слова застревают где-то между грудью и горлом.

Комната простая. Чистая. Чужая. Я сижу на краю кровати, уставившись в пол, когда слышу шаги за дверью. Он не входит.

– Я буду рядом. – говорит он негромко. – В коридоре.

Это почему-то пугает меньше, чем если бы он ушёл. Ночь тянется медленно. Сон не приходит. Каждый шорох заставляет вздрагивать. В какой-то момент я просто не выдерживаю и открываю дверь.

Норд сидит на полу, прислонившись к стене. Не спит. Смотрит в пустоту.

– Ты не спишь. – говорю я.

– Как видишь, нет.

Я выхожу и сажусь напротив, поджав колени. Между нами – расстояние, которое он не сокращает.

– Отпусти меня, – прошу я тихо. Без истерики. Без крика. – Пожалуйста.

Он закрывает глаза на секунду. Как будто это больно.

– Я не могу.

– Почему? – у меня дрожит голос. – Потому что ты так решил?

Он смотрит прямо.

– Потому что ты моя судьба.

Слова падают тяжело. Слишком знакомо.

– Твой брат говорил то же самое, – я чувствую, как внутри всё сжимается. – Теми же словами.

Тишина между нами становится плотной.

– Он сказал правду, – отвечает Норд. – Но он не имел права говорить это так. И тем более – вести себя так.

– То есть это правда? – я горько усмехаюсь. – Судьба. Остров. Вы. Я без телефона. Без выбора.

– Выбор у тебя есть. – спокойно говорит он. – Но не сегодня.

– Это звучит так же страшно, как и у него.

Норд не спорит.

– Я не прикоснусь к тебя, Кира. Ни сейчас. Ни ночью. Ни без твоего согласия.

– Но ты всё равно меня не отпустишь. – добавляю я.

– Да.

Его честность бьёт сильнее оправданий. Я обнимаю себя за плечи.

– А если я скажу, что боюсь?

Он встаёт, но не подходит ближе. Просто садится на край лестницы напротив.

– Тогда я буду здесь. Всю ночь. И просто буду следить, чтобы тебе ничего не угрожало.

– А ты? – спрашиваю я. – Ты не угроза?

Он смотрит долго.

– Я могу быть кем угодно. Но не угрозой для тебя.

Я не знаю, верю ли. Но почему-то именно сейчас – рядом с ним – мне удаётся закрыть глаза.

Я засыпаю не в постели. Я засыпаю на полу, у стены, зная, что по другую сторону коридора кто-то не спит. И это пугает. Но и странно успокаивает одновременно. Потому что если это и правда судьба – то она не имеет права начинаться с насилия. И Норд, кажется, это понимает.